Негасимое пламя

      «Чудесный» свет в пещере так и не погас. Всю ночь он навевал странные полубредовые сны, к счастью, слишком невнятные, чтобы их запомнить. Некромант помнил только кошмарное пробуждение, когда девчонка растолкала его среди ночи, чтобы сменить повязку. Сколько лет его не будил никто, кроме сторожевого голема?.. Достаточно, чтобы не хотелось ни считать, ни привыкать к чему-то другому.       Вчерашнее зелье продолжало передавать привет тупой болью в правом боку от каждого движения, от каждого неосторожного вдоха. Обычно последствия проходили быстрее. Скверно. Но жить можно. Куда важнее было то, что рана не воспалилась, повязка отодралась не вместе с половиной спины, а утром её даже размачивать не пришлось. Остальное не заслуживало внимания и не оправдывало промедление.       После неестественного полумрака пещеры даже серость дождливого дня была нестерпимо яркой. Крис остановился на несколько секунд. Не для того, чтобы насладиться прелестями поверхности после неподвижного смрада пещеры. Просто мир с непривычки был слишком… живым. Врезался в тело ощущениями. Воздухом, плотным от влажности. Холодом по рёбрам, где их не покрывала повязка. Водяной пылью, липнущей к коже. Скоро всё это станет просто скверной погодой, помехой в пути, но пока…       Девчонка стояла рядом. В его плаще, но с откинутым капюшоном. Закрыв глаза, подставляла лицо мелкому дождю и небу, глубоко дышала запахом сырого известняка и мокрой травы. Морось налипала серой пылью на тёмных ресницах.       Ещё несколько секунд…              — Крис…       Некромант молча вздохнул. Пещера не успела скрыться из виду, а уже началось.       «Так хорошо же молчала…»       Он искоса взглянул на девчонку. Она держалась рядом, за его плечом. Пыталась одновременно подбирать слишком длинный для неё плащ, как знатная дама — юбки, и держать капюшон, выглядывая из-под него. Нет бы натянуть капюшон до самого носа и смотреть себе под ноги, не собирая дождь лицом… Некроманта лезущая в глаза вода уже раздражала. Но вид мокнущей девчонки раздражал бы сильнее.       — Спасибо тебе.       Раздражал сам факт, что она заговорила. Опять это дурацкое «спасибо» — тоже. Но куда больше бесило то, что сам он не промолчал в ответ.       «Спасибо»… Какое, к демонам, «спасибо»?       — За что ещё?       — Ты… позаботился о телах в пещере.       «Позаботился… — с издёвкой повторил он про себя. — Ускорить разложение до праха — это по-твоему называется «позаботиться»? Это уборка ненужного материала, чтобы он не доставался другим.»       Вслух он не ответил, но девчонка не унималась.       — Даже о Ниссе. Она… В смысле — настоящая Нисса, она… тоже мертва, да?       — Не знаю.       Он думал, сейчас начнётся что-то вроде «ты же некромант, ты же должен разбираться во всех этих трупах», но девчонка только кивнула.       — Я в какой-то момент думала, что это была иллюзия. Но иллюзия так не работает. Она должна была рассеяться со смертью… существа. Кто-то… что-то забрало тело Ниссы?       — Не знаю, — повторил некромант, но уже без прежнего раздражения.       Мысль об иллюзии ему в голову не приходила. Жаль, что она не стала ответом.       — Ты говорил, твоим собеседникам живыми быть не обязательно. Говорить с трупом этого существа слишком рискованно, да?       «Ты настолько неспособен к магии, что сил хватает только на слабенькие заклинания и бытовой свет от энергии, да?» — «уточнил» её вопрос некромант, мысленно копируя интонацию девчонки. Но, несмотря на очередной тычок в собственную слабость, отмолчаться он почему-то не мог. Может, хоть так получится выбросить из головы и эту Ниссу и всё, что с ней связано.       — Это не просто рискованно. Разговор с трупом человека может убить, если что-то пойдёт не так. Разговор с трупом демона убьёт наверняка, даже если сделать всё правильно. Нет смысла разменивать жизнь на информацию, которую мне не приказано получить и которую можно узнать из других источников. Вряд ли это последняя встреча с этими… существами.       Девчонка молча переваривала услышанное несколько секунд, потом спросила:       — Думаешь, есть ещё?       Некромант вздохнул. Он много чего думал. И о неизвестном даже ему существе, и о ситуации в целом. Возможно, он всё ещё говорил с девчонкой только для того, чтобы вслух упорядочить собственные мысли.       — Думаю, это существо напоролось на нас случайно. Не похоже на продуманную засаду или ловушку. Скорее всего, есть другие. Скорее всего, их будут использовать умнее.       — Будут использовать? — удивление в голосе. До отвращения наивное. — Кто?       — А ты всё ещё думаешь, что это совершенно случайный прорыв горстки демонов в мир людей?       Судя по тому, как съёжилась девчонка, некромант был прав. А ещё он был прав в том, что жрица и командир не говорят всего, что знают. Даже своим. Понимает ли это девчонка?..       Не его дело. Замолчала — и ладно.              Благословенная тишина не продлилась и четверти лиги.       — Крис…       — Ну чего тебе ещё?       — Насколько вообще возможно, что в пустошах кто-то выжил?       Он пожал плечами. Рубашка, насквозь пропитавшаяся моросью, отлипла от спины, чтобы тут же прилипнуть снова, потеряв крупицу тепла.       — Если кому-то хватило ума избегать скоплений демонов, может, кто-то и выжил. Или если просто повезло — ты-то ещё живая.       Насмешку над своей «живучестью» девчонка пропустила мимо ушей.       — Я не про то. После встречи с демонами. Когда они уже поймали, обезоружили. Они не кажутся умными. Из плена мог же кто-то сбежать?       Она снова выглядывала из-под капюшона. Чары плаща скрывали её лицо, но некромант всё равно чувствовал на себе ведьминский взгляд, и терпеть его дольше нескольких секунд было невыносимо.       Ну чего она пялится? Чего она хочет услышать?       — Не мог, — холодно ответил он единственным, что мог сказать — правдой. — Они не берут пленных. Они захватывают жертв.       — И?       «Что — и? И жертвы живут долго и счастливо — это ты хочешь услышать?..»       — И их пытают, — ответить он хотел так же холодно-спокойно, но получилось чуть ли не злобно. — До тех пор, пока жертва подаёт признаки жизни. А потом ещё немного. Для верности. И удовольствия.       Она спросила — он ответил. Нет смысла чувствовать по этому поводу… ничего.       Девчонка кивнула, оставила в покое капюшон. Только некроманта в покое оставлять не собиралась.       — Поэтому ты не поверил, что Нисса — человек?       Хотелось ответить какой-нибудь гадостью. Ну почему нельзя оставить мёртвых мёртвыми? Нет, надо снова разворошить, расковырять…       — Если у тебя есть силы докапываться до меня, потрать их на то, чтобы резвее перебирать ногами.       Перебирать ногами резвее она, скорее всего, физически не могла. На каждом шагу ботинки вязли в грязи — можно было ставки делать, дойдёт ли она до леса, не потеряв их. Её медлительность была его спасением. Он ушёл вперёд. Достаточно, чтобы видеть, но слишком далеко, чтобы участвовать в очередной попытке завязать разговор.              Он дождался её у портала. Благо девчонка жаждой общения больше не горела. Молча кивая, выслушала его «напутствия»: не выкидывать глупостей вроде побегов в одиночку за Морейной, в лагере не противоречить его словам. Что он знать её не знает. Что он её не заметил, или просто сделал вид. Что следила за ним издалека, а когда он пошёл к порталу по единственной отмеченной на карте дороге, срезала через лес. И что слежку она готова продолжать столько, сколько потребуется.       Она кивнула в последний раз. Некромант всё никак не мог понять, она действительно согласна отыгрывать свою роль, или собирается вывалить командирше всё про него и его интерес к Морейне, чтобы от неудобного гостя аккуратно избавились. На всякий случай.       Она молчала. Он смотрел на неё.       Проклятые ведьминские глаза глядели на него прямо, и в этом взгляде он не видел ни зреющего предательства, ни страха.       От вида девчонки хотелось плеваться и шипеть «изыди», как святейший последователь Акарата при виде какой-нибудь богомерзости вроде самого некроманта. Не должны люди выглядеть вот так. И дело не в какой-то особой внешности. Если не считать ведьминского взгляда, девчонка была абсолютно обычной. Кто-то считает дочерей пустынь особенно красивыми, но некроманта это не волновало.       Не должны люди выглядеть так… безоружно. За её плечом торчал лук, но что он есть, что его нет — девчонка его из чехла ни разу не достала. И теперь снизу вверх смотрела на некроманта, как мирная путешественница на спокойной дороге, которая ненадолго прощается с добрым попутчиком, чтобы скоро вместе продолжить путь. И это в мире, где не существует ни спокойных дорог, ни мирных путешественников, а «попутчики» сначала пытаются убить и только потом спрашивают, кто ты и чего тебе было надо.       Безоружно могут выглядеть, только если целенаправленно пытаются обезоружить другого. Показать доверие, выманить доверие в ответ, чтобы…       Чтобы — что?       Ответа у некроманта не было. Только уголок губ нервно дёргался. Опять.       Он чуть ли не с отвращением забрал свой плащ, который бережно протягивала ему девчонка.       — Неужели в тебе нет ни крупицы верности? Ты готова вот так просто скрыть, что облажалась с заданием, ввести командиров в заблуждение…       Ничуть не смутившись, она пожала плечами.       — Я верна. Себе. Тем, кого люблю. Морейне. Разве тебе это не на руку?       Крис даже не знал, что на это можно ответить.       Некромантов считают еретиками, чернокнижниками, осквернителями могил, чудовищами, но даже чудовищам не чужда верность. А эта…       Он только махнул рукой вместо ответа: «иди уже».       Когда девчонка шагнула на каменную платформу портала и исчезла в серебристо-синей вспышке магии Древних, некромант накинул плащ и пошёл прочь.       Плащ ещё хранил тепло чужого тела.       Странное ощущение.

***

      Стражница заметила его издали. Впрочем, некромант и не скрывался. Своего рода правило хорошего тона: не стоит красться по чужой территории, если в качестве приветствия не хочешь получить стрелу в глаз. Кто бы научил этому правилу девчонку…       При его появлении стражница даже не встала с насиженного места под навесом. Подняла безразлично-усталый взгляд от стрелы, на которой закрепляла оперение, коротко кивнула вместо приветствия. Некромант кивнул в ответ.       — Выжил, — ни удивления, ни радости.       — Как видишь.       Ещё один кивок.       Вот бы все собеседницы были такими же лаконичными…       — Как пещера?       — Стоит. Светится, — стражница приподняла бровь, но спрашивать не стала. Не стал уточнять и некромант. — Демонов с самого начала было столько, или приходят новые?       — Через меня — не приходят.       Стражница вернулась к прерванной работе, некромант разглядывал дорогу.       До того, как в Кхандрасе стало не до торговли, здесь ходили караваны с западного побережья, так что дорога была укатанная, широкая, на две телеги. От леса её отделял каменный, почти декоративный заборчик, какими в этих краях отгораживали одно пастбище от другого. Трава между колеями успела вырасти выше колена и высохнуть под последним летним солнцем. Кое-где над ней уже зеленела поросль подлеска.       — Через лес они тоже не прошли бы, — закончил он ответ на свой же вопрос.       Значит, демоны не спешат продвигаться на запад, а пещера — всего лишь их аванпост, нужный не настолько, чтобы всерьёз им заниматься и разбираться со стражницей на дороге. Значит, интересы того, кто притащил их сюда, лежат дальше к востоку. Как и скопление основных сил.       «Верхушка айсберга… Во что я ввязался?»       — Мы заметили, что леса они избегают. Может, знаешь, почему?       Некромант усмехнулся прелести ситуации. Они ненавязчиво и аккуратно интересуются деталями, скрывая примерно всё.       — Может, ты знаешь, что всё это значит? Где основные силы демонов, кто их призвал, кто ими руководит?       Закончив стрелу, стражница воткнула её в землю, подняла взгляд на некроманта. Во врага она целилась бы с тем же выражением лица. Сосредоточенно-безжалостным.       — Всю информацию ты получишь у верховной жрицы.       В ответ на усмешку некроманта она поджала губы и добавила:       — Ничего личного. Приказ.       И потянулась за следующим древком.       «Ну хоть для кого-то верность и приказ — не пустые звуки…»       — В аду нет деревьев, — отвернувшись, сказал он.       — Что?       — Ответ на твой вопрос. Демоны не знают, что такое деревья, поэтому держатся от них подальше. Наименее разумные, вроде падших, панически их боятся, и даже воля Троих не загонит их в лес. Тех, что поумнее, могут заставить, но по собственному желанию они туда не сунутся. То же самое с реками. Они считают воду лавой другого цвета. Если через реку нет моста, они в жизни не воспользуются бродом.       Стражница кивнула. Чуть медленнее, чем для простого подтверждения, что информация получена. Скорее — в благодарность за необоснованную щедрость. И тут же, как будто от невидимого удара выпрямилась. Замерла.       — Идут, — сказала она.       Некромант вопросительно посмотрел на неё, ожидая чего-нибудь более конкретного, но её остекленевший взгляд смотрел сквозь него, сквозь завесу дождя. Какого цвета были её глаза до этого, он не разглядывал, но какие-то обычные, светлые. Теперь они полностью утратили цвет и неестественно светились на сосредоточенном лице.       — Двое… трое… Пятеро.       Она моргнула, и уже нормальными человеческими глазами взглянула на некроманта.       — Больше, чем обычно. Эти умные — на ловушки попадаться перестали. Перестрелять всех не успею. Задержи.       Последняя просьба-команда была лишней. Крис уже сбросил капюшон и держал косу наготове. Под ногами шелестело кольцо костяной брони, а холод незримой Тьмы лизал пальцы, готовый сорваться заклинанием.       В тишине было слышно каждую каплю, стекающую с плаща, шорох пальцев стражницы по оперению стрелы, лежащей на тетиве, удаляющийся шаг — дальше, на более выгодную позицию.       Некромант тоже шагнул вперёд давая ей больше пространства, и увидел их. Если бы не вчерашнее существо, его первой мыслью было бы «люди». Слишком правильные силуэты в мареве дождя, слишком правильные движения. Но потом стало видно, что рога — не дурацкие украшения на шлемах.       «Что. Это. Такое? — в разговоре с девчонкой он ещё сохранял спокойствие, но когда неведомых существ было уже пятеро и для стражницы они не были чем-то новым и странным… — Почему я этого не знаю? Нет такого вида демонов, которого я бы не знал, а новых видов не появлялось веками…»       Но думать уже было некогда.       Они бежали, рассредоточившись. Не по прямой. В рваном темпе. То ускорялись, то пригибались к земле, то отпрыгивали. Умно. Умнее, чем недомерки-падшие, прущие напролом.        Заготовленный костяной снаряд он швырнул в демонессу, обходящую слева. Одновременно свистнула стрела. В неё же. Рухнув на спину она больше не шевелилась. Остальные будто бы не заметили. Не бросились прочь. Умнее падших. Дисциплинированнее.       Стражница стреляла не переставая, но до некроманта добежали все четыре. Сабли. Щиты. Неудобно. Слишком быстрые. Слишком…       Два удара — одновременно. Снизу — на клинок косы, сверху — на рукоять. Та, что била сверху, хорошо открылась в выпаде, ударить бы… Не успел. Третья сбила рукоять косы ещё на замахе, её сабля со скрежетом вошла в костяную броню. В больной бок целилась, сволочь. Кроме костяной брони его ничего не защищало — нагрудник он не надевал из-за ожога. Контратаковать он больше не рисковал. Только защита на пределе скорости. Он пытался сдерживать их, но неизбежно отступал. Шаг. Ещё шаг.       — Да свали же ты! — рявкнула стражница. — Дай прострел!       Он попытался. Вместо отступления ушёл с линии атаки вправо и вперёд, вынуждая противников развернуться…       Они как будто только этого и ждали. Одна рванулась к стражнице. Стоило отвлечься на неё — клинок другой свистнул прямо у лица. Значит, костяную броню уже сбили… Ещё одна зашла ему за спину. Если бы он не успел обновить заклинание, её удар стал бы для него последним. Разочарованно зашипев, она отпрыгнула в сторону стражницы. Очередная стрела свистнула мимо. Стражница одна против двоих.       Следующий тычок в костяную броню он пропустил намеренно. Перехватив косу в одну руку, в другой он собрал энергию и выпустил костяной снаряд в упор по одной из оставшихся демонесс, по той, что казалась старше, опытнее. Вой магии, хруст ломающегося черепа. Демонесса сделала марионеточно неуклюжий шаг назад, вскинула руки к кровавому месиву на месте лица и упала, не вскрикнув. Некромант почувствовал на губах кровь. Не её. Свою. На губах, в горле. Колдовать больше нельзя — все силы ушли на костяную броню. Даже труп не взорвать.       За спиной раздался короткий звук стрелы, нашедшей цель. Утробный стон, падение. Хорошо.       Вторая демонесса вышла из оцепенения и кинулась с новой атакой. Почти честный бой. Один на один. Оружие против оружия. Никаких заклинаний. Никаких фокусов. Почти.       Он просто выставил не совсем правильную защиту. От удара выронил косу, попятился, прижимая к груди «повреждённую» руку. Демонесса кинулась за отступающей добычей. Тот же выпад, что в начале. И открылась так же, держа щит слишком низко, слишком далеко. Некромант рванулся навстречу, принял удар меча на руку с остатками костяной брони и перехватил кулак демонессы, сжимающий меч. Она попыталась вывернуться, пока он тянулся правой рукой за кинжалом, ударила кромкой щита. Опять в больной бок, только теперь без защиты. От удара Криса согнуло пополам. Воздух из лёгких вышибло, вдохнуть не получалось. Он едва успел выставить руку, защищая шею и висок от следующего удара щитом, и тут же ударил сам в беззащитную шею демонессы. Для верности, резанул, вытаскивая кинжал.       Она захрипела, захлёбываясь кровью, и некромант, отпихнув пока ещё живой труп, наконец смог обернуться к стражнице.       Последняя демонесса была уже близко.       Стражница всё не стреляла.       Крис не мог колдовать, не успевал добежать. Оставалось только…       Перехватив кинжал за лезвие, он метнул его демонессе в спину. Она рухнула лицом вперёд, только вместо её предсмертного стона раздался крик стражницы:       — Нет!       Всё произошло за доли секунды. Крис увидел спущенную тетиву, выражение ужаса на лице, понял, о чём она кричала, но тело отреагировало быстрее мысли и разминуться со стрелой он успел.       Уворот получился эффективным, но не слишком эффектным. Сапог заскользил по грязи, попытка удержать равновесие обернулась только столпом брызг из ещё более скользкой лужи, ноги окончательно уехали из-под тела и некромант со всего маху уселся в грязь, не сдержав стон от очередной вспышки боли в боку.       Шевелиться не хотелось настолько, что текущую из носа кровь он стёр рукавом, поленившись лезть за тряпкой. Лень было даже подняться. Всё равно плащ не промокает.       Холодный ветер швырнул в лицо водяную пыль. Следом в щёку ударило несколько капель. Наконец-то этот плод порочной связи дождя с туманом превращался в настоящий дождь. Придётся снова надеть капюшон, но потом. Пока можно и потерпеть. Пока можно просто осторожно дышать ветром с далёких предгорий.       — Ты меня чуть не убила, — флегматично отметил Крис, когда и он, и стражница перевели дыхание.       — Ты… Ты…       Он уж думал, она снова задыхаться начала, но тут она выдала такую многоярусную матерную конструкцию, которой сам наставник Криса выразил бы своё почтение.       В целом он молчаливо с ней соглашался. Ему этот бой тоже не очень понравился. Обошлось без новых отверстий в теле, это приятно. Но вот всё остальное…       Стражница тем временем перешла от абстрактных ругательств к конкретике:       — Их было пять! Пять! — выдернув стрелу из груди демонессы, она смотрела на некроманта так, как будто хотела всадить эту стрелу уже в него, прямо так, без лука, вручную. — И кого ты выбрал ударить магией? Единственную, в которую я могла прицелиться, не рискуя сделать из тебя подушечку для булавок! Она даже не к тебе бежала! А потом… Ты о чём думал? Собирался один победить четверых? Ты бы ещё с вилами на них попёр! Или ты пытался героически сдохнуть ради великой цели — дать мне выстрелить?       Сочтя вопросы риторическими, некромант не ответил. Стражница, перейдя к следующему трупу, вытащила кинжал. Посмотрела на него, на некроманта.       — А бросок этот…       — Нормальный был бросок.       Проговаривать его причину было излишне. Стражница не хуже него знала, что её последний выстрел мог бы не спасти. Демонесса его ожидала. Могла увернуться. Могла подставить щит. Дело дошло бы до ближнего боя, и в нём шансы были бы не в пользу лучницы.       Она молча сверлила его взглядом, а потом резко выдохнула, вместе с выдохом как будто отпуская ярость, и уже спокойно, тщательно стала стирать кровь с клинка мокрой травой.       — Хороший был бросок, — сказала она с какой-то тихой досадой. — Но ты вообще знаешь, что такое «командная работа»?       Некромант отвернулся.       Когда-то — знал.       Знал, что от него требуется только держать удар, до тех пор, пока не сверкнёт за спиной соперника бесшабашная улыбка и лезвия отравленных кинжалов, или пока врагов не выкосит магия — настоящая, мощная, не чета дешёвым фокусам Криса. И, во что бы ни обошлось ему сдерживание удара, потом алхимик-лекарь обо всём позаботится. Будет долго и совсем не по-девичьи сквернословить, но…       Но стражницы это не касалось.       — А сама-то? Хоть бы сказала заранее, на что от меня рассчитывала.       Она только вздохнула. Смысл ещё что-то говорить? Задним умом они оба понимали ошибки этого боя. Станет ли над этими ошибками работать хоть один из них? Уж точно не некромант. Чтобы идти дальше, ему нужны только приказы и враг. Не союзники.       Когда шаги стражницы зазвучали слишком близко, чтобы игнорировать их и дальше, Крис нехотя оторвался от созерцания разверзнувшихся небесных хлябей.       — Ну хотя бы сейчас скажу заранее, — она со сдержанной улыбкой протягивала его кинжал рукоятью вперёд. — Рассчитываю, что мы ещё встретимся.       Он смотрел на собственный кинжал, как будто видел его впервые.       Восемь дюймов сковосской стали цвета моря под пасмурным небом. Обманчивая хрупкость, легендарная прочность. Лезвие сужается к середине, ближе к острию снова расширяется — два проросших друг в друга лепестка. Узкая асимметричная гарда без украшений. На рукояти ещё один слой затёртой кожаной обмотки поверх «родной».       Как же гармонично кинжал смотрелся, снова оказавшись в женских руках, привычных к оружию, со следами старых ран, но всё равно изящных. Тонкие пальцы, узкое запястье, украшенное вязью татуировки:       «Направь мою руку — и не дрогнет она.       Предвести удар — и не достигнет он меня.       Глаза закрою, веря, и сердцем увижу Истину.»       В памяти всплыли вчерашние слова девчонки: Незрячему Оку плевать на молитвы.       Короткое ощущение гармоничности сменилось раздражением.       Бессмыслица. Всё это — бессмыслица с известным концом.       — Все встретятся по ту сторону грани Иного, — сказал он, принимая кинжал и поднимаясь.       Какое ему дело до встреч с кем бы то ни было? Какое ему дело, доживёт до этой встречи стражница, или погибнет? Через месяц? Завтра? Через несколько часов?       Какое ему дело до чужих молитв?       Глаза закрою, веря…       Бессмыслица. Всё это — бессмыслица.

***

      Добравшись до портала, некромант остановился на несколько секунд. Гул древних плит сливался с шорохом хлещущих по земле капель в акомпанимент неизбежного возвращения к людям.       Плащ уже вымок насквозь и потяжелел. Алхимическая пропитка на какое-то время защищает от воды, но чудес она не творит. Дождь и холод просочились до самых костей, а на лиги вокруг не найдётся ни сухого клочка земли, на котором можно проспаться, ни сухой ветки, чтобы разжечь костёр и просушить плащ и сапоги. Тело, ослабленное вчерашним зельем, предательски просило пощады. Несмотря на некромантскую выносливость, оно оставалось до отвращения хрупким, и его приходилось беречь, как любую другую собственность Ордена.       В лагерь всё равно нужно вернуться. Разобраться с недомолвками жрицы, обменять оружие и доспехи из пещеры на припасы. Легенду девчонки подтвердить, в конце концов. Если от него захотят избавиться, то всё равно попытаются, на сколько бы он ни задержался, но ночь в сухости, с горячей едой и, может быть, даже настоящим хлебом… Такую перспективу не омрачала даже необходимость видеть людей и говорить с ними.       Беззвучно матерясь от каждого прикосновения к заживающему ожогу, некромант влез в нагрудник, поднял костяную броню. Орудие Ордена нужно беречь не только от паршивой погоды, но и от тёплого приёма. Напоминанием об этом служил старый шрам между рёбрами, в паре дюймов от сердца и почётного звания молодого, глупого и доверчивого трупа.       Кристаллы в углах расчерченной древними рунами платформы медленно разгорались.       Всего одна ночь. Ничего такого.       Некромант шагнул в звенящий синевой вход в коридор вне пространства.       Лагерь его встретил… никак.       Только двое часовых дёрнулись от его появления, причём не к оружию, а убирать игральные кости с бочки, служившей им столом. Некромант вздохнул, рассеивая заклинание, заготовленное на случай боя.       И это — часовые? Ещё более молодые, глупые и беспечные, чем он когда-то. Пока что не-трупы. Надолго?       Не его дело.       Не-трупы, близняшки лет четырнадцати, синхронно переглянулись, одинаково резким движением махнув одинаково короткими русыми хвостами.       Правая сказала:       — А верховная жрица занята.       Левая, скорчив гримасу, которая должна была символизировать что-то вроде суровости, подхватила:       — Она сама тебя найдёт, как освободится.       Правая «незаметно» пнула сестру за бочкой.       — Вас. Вас найдёт.       Левая насупилась ещё сильнее:       — Найдёт, короче.       Мысленно позавидовав стражнице из пустошей и её мастерству материться, некромант молча вздохнул.       «У вашей командирши, что, половина лагеря — недоразумения?.. Или это мне так везёт только на них и нарываться? Впрочем, логично. Кого не жалко — шаг вперёд. Как с девчонкой. Эти сразу две в наборе. Одну убьют — вторая шум поднимет.»       Вторая из набора с осуждением зыркнула на сестру и, отобрав у неё плащ, видимо, один на двоих, вышла под дождь.       — Пойдёмте. Верховная жрица велела всё показать.       Недоразумение-младшее, шлёпающее по грязи, он слушал вполуха. Поток ненужных имён он всё равно не собирался запоминать. Несколько дней, и эти люди вместе с их именами, навсегда исчезнут из его жизни. Одинаковые палатки под одинаковыми навесами в пятнах плесени, тоже мало его интересовали. Караван, составивший возки полукругом возле конюшни, видно и без пояснений, кузницу и так слышно, а лазаретом он пользоваться не собирался. Взгляд зацепился только за кучку людей у костра. Лиловая мантия жрицы, огненные кудри командирши поверх алого плаща. И четверо бойцов рядом. Как удобно. Если бы из портала появилось сначала заклинание и только потом — некромант, командира и жрицу было бы кому прикрыть. Не то что недоразумений-часовых. Логично, но…       Но некроманта это всё равно не касалось.       Кузнец — огромная северянка ростом с некроманта, а в плечах едва ли не шире — при его появлении издала удивлённо-радостное «ого», кивнула, мол, «подожди», ещё пару раз ударила молотом по наконечнику стрелы и сунула его в масло, держась подальше от пара. Жар кузницы не щадил, но её, похоже, это не волновало — она даже не смахивала светлые пряди, липнущие к раскрасневшемуся лицу.       Крис не возражал против ожидания. Тепло, доносящееся от горна, медитативное зрелище человека, увлечённого работой, молчание… Жаль, что не было ещё пары десятков наконечников, не терпящих отвлечений. Он был бы не против помолчать ещё немного.       Но кузнец обтёрла наконечник от масла, бережно положила его на стол к ряду других обработанных заготовок и обренулась к некроманту, широко улыбаясь.       — Ты гляди, жив, цел, ещё и трофеев принёс! Ну что ты встал под дождём? Заходи, я не покусаю!       — Разумеется, — вздохнул некромант, и всё же перешагнул стройный ряд лужиц от капающей с крыши воды. — Человеческие зубы не прокусят кожаный нагрудник.       Она расхохоталась и принялась командовать: плащ вешай вон туда, а то гнили плевать на все пропитки на свете, надо просушить как следует, нагрудник давай сюда — ты что, голодный был и сам проверял, что человек его не прокусит, или кто-то другой тобой закусить пытался? Держи табурет, отпихни старьё от горна вон там, в углу, садись, я мигом.       Чего — мигом? Куда — мигом? Чего раскомандовалась?.. Отмахиваться от чужой суеты сил как-то не нашлось. Оставалось сидеть, ожидая непонятно чего, сжав зубы, чтобы они не отбивали дробь от резко накатившего тепла.       В мыслях мелькнуло названное недоразумением-младшим имя северянки. Чарси.       Она вернулась. Подтянула ещё один табурет, села напротив, подперев подбородок рукой.       — Ну, рассказывай.       Нечего ему было рассказывать. Хорошего так точно. Он и не собирался. Не для болтовни пришёл. Вытащил из мешка пристроенный сверху котелок и бесценный ларь с зельями, переложенными мягкой тканью, остальной мешок пододвинул к кузнецу.       — Что приглянётся — твоё. За разумную плату.       Она радостно потёрла руки и принялась разбирать трофеи.       Сказала «рассказывай» вроде бы ему, а вместо этого стала рассказывать сама. Про достоинства и недостатки его же трофеев, про то, что из этого барахла пригодится как есть, что надо будет подправить, а что можно на материалы разобрать. Благо отвечать ей не требовалось.       Закончив разбирать обновки, она ненадолго замолчала, вертя в руках набор метательных ножей.       — Слушай…       «А всё это время я чем по-твоему занимался?»       — Я могу с тобой расплатиться деньгами: серебро, медяки… Только сейчас это всё равно что черепков отсыпать. После событий в столице… Ну, ты в курсе, наверное.       Конечно, он был в курсе. Он через клоаку мироздания, в которую превратился Кхандрас, тащился две недели, прежде чем оказаться здесь. И чем ближе он подходил к столице, тем чаще от кхандрасских монет либо воротили нос, либо заламывали совсем уж зазвёздные цены. Энтстейгское серебро брали охотно, но разменивали его такими медяками, которые в следующей деревне отказывались брать. К концу первой недели он уже перестал останавливаться в селениях. Настоящий хлеб он ценил не настолько, чтобы отдавать за него целое состояние.       — Мда. Не с неба же ты свалился. Видел, наверное… Давай так. Я посчитаю по-старому, как мы считаем между собой, скажу Акаре, сколько я тебе должна. Она уже сочтётся с Варрибом за припасы, или расплатится с тобой вашими магически-алхимическими приблудами.       Крис усмехнулся.       — У вас тут прямо островок мира, покоя и доверия? И ничего, что я чужак?       Серьёзное выражение казалось каким-то противоестественным для её лица.       — Тебя как звать?       «И эта нашла что спросить…»       — Крис. Только от моего имени толку тебе не больше, чем от монет-черепков. За меня всё равно не поручится ни одна живая душа на этом континенте.       Только, похоже, имя она спрашивала не из-за поручителей, репутации и прочих тонкостей торговли.       — Крис, чужие — они вон там, — она кивнула в сторону частокола. — Если бы не ты, через часок начали бы под забором выть. Здесь мы все свои.       Отложив ножи, она снова скрылась за ширмой, отделяющей кузницу от жилой части.       На этом в общем-то торг был закончен, можно было уходить, но Крис малодушно медлил перед тем, как выползти обратно, в холод и дождь.       Кузнец вернулась. Протянула ему кружку. Деревянную. Явно пивную. Несмотря на основное назначение, над ней поднимался пар. От одного вида горячего варева тело снова напомнило о себе предательской дрожью озноба.       Некромант поднял взгляд, молча спрашивая, «это ещё зачем?»       Чарси улыбнулась.       — Ты замёрз как собака.       «Варварская прямолинейность…» — усмехнулся Крис, принимая кружку.       За жаром, обжигающим губы, он даже не чувствовал горечи.       — Что, яда не боишься? — спросила Чарси, хитро щурясь. Только хитрость ей шла не больше, чем серьёзность.       — Не боюсь. Не от тебя. Ты бы честно проломила мне череп кувалдой.       — Сдался мне твой череп, — ответила она с наигранной обидой, только улыбаться стала ещё веселее. — Пей и выметайся — мне ещё работать.       Но несмотря на ждущую её работу, пока он допивал варево, Чарси молча сидела напротив, глядя в огонь притихшего горна.

***

      Может, Чарси и верила в то, что «чужие» обитают только по ту сторону стен. Некромант — нет. С живым подтверждением своей правоты он столкнулся по пути от караванщика.       — Смотри, куда прёшь, — проворчал незнакомец, налетевший на него из-за повозки.       Мужичок был на голову ниже, но раза в полтора шире. Тычок в рёбра отозвался болью в многострадальном боку. Крис отступил в сторону, намереваясь разойтись молча, но незнакомец заметил, кто перед ним. Сделал два шага назад. Скрестил руки на груди. Скорчил брезгливую гримасу.       — Некромант… — он сплюнул на землю. — Стало быть, выжил. А я-то надеялся больше не видеть вашего проклятого племени. Но чем паршивее дела, тем паршивее компания, так уж всегда… И как тебя к приличным людям-то пустили?       На фоне лагеря, такого же обшарпанного и облезлого как сам некромант, приличным этот господин считал, видимо, самого себя. Плащ с меховым воротником, золото на шее и на пальцах, холёные руки, незнакомые ни с оружием, ни с тяжёлой работой…       — Как пустили — спроси у жрицы.       Незнакомец тихо рассмеялся, прикрывая рот кулаком, как при кашле.       — Жрица, да, конечно… — он пригладил рукой пышные усы, переходящие в бакенбарды. После драматической паузы, он понизил голос: — Жрица — одно название. А за названием — ничего кроме долгов да склянок с припарками. Думаешь, её властный вид тебе что-то даст? Власть, она вот… — он похлопал себя по поясу. В кошеле звякнули монеты. Что-то подсказывало, что не кхандрасские черепки. — У тебя-то есть что-нибудь кроме долга этих бродяжек, а? Как честный торговец, я обязан работать с любым сбродом. Даже если деньги попахивают мертвячиной.       Разумеется, Орден не отправляет своих людей на задания в одном исподнем, и деньги у некроманта были, но…       — Не беспокойся, я не собираюсь оскорблять твой нюх своим золотом.       Презрительно-оценивающий взгляд торговца превратился в заинтересованный, но интерес взаимным не был. Отвернувшись, некромант пошёл прочь.       — Зря-зря! Подумай, подумай как следует! Как надумаешь, вернее, как наешься пустых разговоров про беды да невзгоды, добро пожаловать к Гииду. Приличная монетка, камушек, лишняя занятная вещица, а взамен — снаряжение для любого приключения! Качество — на всю жизнь! Двухдневная гарантия!              Как и обещали недоразумения-младшие, жрица его нашла. Учитывая всё, что он видел в пустошах, это некромант должен был прийти по её душу, но выглядело почему-то наоборот.       Она обвела взглядом его убежище — открытый навес в дальнем конце лагеря. В углу, с двух сторон защищённом от ветра лагерной стеной, дремала в загоне одинокая бело-рыжая корова. На другой половине сарая хранился прилагающийся к корове инвентарь, сено и заготовленные дрова. Из поленницы вышел неплохой угол для отдыха. С одной стороны её закрывала от ветра стена лагеря, с другой — стог сена. Дождь до неё не долетал, а одеяло смягчило до приемлемости впивающиеся в спину чурбаки. Мысль сразу зарыться в сено некромант отогнал как крамольную. Нежелание разговаривать это не повод сбегать от необходимого разговора настолько нелепо.       — Ну и место ты нашёл.       Некромант нехотя поднялся с поленницы, сел. Может, до «приличного человека» ему и было далеко, но валяться во время разговора с женщиной он бы позволил себе разве что на смертном одре.       — Нормальное место.       Жрица повесила на балку у входа фонарь, с которым пришла из сумерек, раньше времени перешедших в ночь из-за паршивой погоды. Стряхнув воду, она откинула капюшон мантии. Даже в скудном свете фонаря в светлом золоте волос виднелась изрядная примесь ранней седины. Спрятав руки в рукава, жрица облокотилась о бревно, отделяющее загон от сарая.       — Мы ждали тебя вчера на закате. Когда ты не вернулся…       — Вы не сильно удивились, — перебил некромант. — То, что я увидел снаружи, не очень похоже на обычный «рассадник демонов», как вы изволили выразиться.       — «Обычный»… — горько усмехнулась жрица. — Из какого же кошмара состоит твоя жизнь, если ты можешь назвать «обычным» ужас, который несут эти существа.       — Из самого обычного кошмара, — холодно ответил он. — Обычный кошмар подразумевает, что кому-то хватает глупости открыть портал. Человеку обычно хватает сил и изобретательности на то, чтобы притащить дюжину-другую низших демонов и натравить их на соседа. Или призвать кого-то посерьёзнее, наивно полагая, что демон будет ему служить. Или призвать суккуба… с известной целью. То, что творится за стенами в «обычные» сценарии не укладывается.       — Я и не говорила, что за стенами тебя ожидает дюжина демонов. С дюжиной мы бы справились и сами, не обращаясь за помощью.       Возразить было нечего. Жрица действительно не обманывала его при первой встрече. По крайней мере в том, что говорила вслух. Но вот в том, что недоговаривала…       — Что происходит? Откуда взялось столько демонов?       Жрица молчала несколько секунд. Потом коротко ответила:       — С востока.       Впору было расхохотаться. И это — все ответы?       — Боюсь, это только начало, — продолжила она, глядя куда-то в дырявую крышу. — Дальше, на Холодных Равнинах, их ещё больше. От Флави поступают тревожные вести…       — Которыми вы тоже не посчитали нужным поделиться.       Замечание её не смутило. На некроманта она взглянула с непробиваемым спокойствием.       — Я не ожидала, что эти существа уже забрались так далеко на восток. Ты не должен был с ними встретиться.       Интересно, на бьющуюся в костяной клетке девчонку она смотрела бы так же невозмутимо, как сейчас ему в глаза?       — Чего ещё я не должен был видеть? Чего ещё я не должен знать?       Жрица молча смотрела на огни лагеря. Молчание в общем-то можно было считать ответом. Ответ Крису не нравился, но он его озвучил:       — Помимо «обычных» есть ещё один сценарий вторжения демонов. Когда демонов призывает не один человек, а группа. Чем она больше, тем масштабнее последствия. Сколько человек насчитывало Сестринство Незрячего Ока до того, как началась эта заваруха?       — Ты не там ищешь виновника, — ответила жрица, не глядя на него. — В этой «заварухе» мы — жертвы.       — Все виновники становятся жертвами, когда баловство с адскими порталами выходит из-под контроля.       Она наконец соизволила взглянуть на собеседника, и смотрела она на удивление спокойно.       — Ты хочешь, чтобы я стала убеждать тебя и оправдываться? Я не стану этого делать. Все доказательства у тебя перед глазами, — она жестом указала на лагерь, притихший в преддверии ночи. — Достаточно просто взглянуть на этих людей. Ты веришь, что хоть кто-то из них способен призвать ад на землю?       Он невольно вспомнил Чарси, недоразумений-младших, стражницу, девчонку с ведьминскими глазами… Следом вспомнил уже настоящую ведьму, которой имел глупость доверять. По ней тоже никто бы не сказал, на что она способна… пока не стало слишком поздно.       — Я не верю живым.       Вздохнув, жрица снова отвернулась.       — Тогда поверь мёртвым, — тихо сказала она. — Если бы у меня были силы заигрываться с демонами, разве потеряла бы я… стольких?       На этот раз не ответил Крис. Что тут ответишь?..       — Я уничтожил тела в пещере, — сказал он.       Девчонка наверняка об этом уже рассказала, ещё и перечислив имена тех, кого смогла опознать. Можно было не повторять одно и то же, но почему-то ему понадобилось сказать это лично.       Жрица кивнула.       — Мы всё равно ещё долго не сможем дать достойное погребение нашим павшим. Лучше хотя бы так.       Некоторое время слышно было только шум дождя по крыше и далёкий звон молота в кузнице. Из темноты вздохнула корова.       Молчание нарушила жрица:       — Что теперь?       Некромант пожал плечами. Ему теперь оставалось только сообщить Ордену об увиденном и продолжать свою миссию, пока не придёт ответ. Что ответит Орден, что будет потом — всё это уже не в его руках.       Объяснять это жрице он не стал. Ответил в её манере.       — Теперь — ночь.       Жрица улыбнулась и чуть склонила голову, признавая его право пользоваться теми же грязными приёмами дипломатии.       — Эту ночь тебе нужно где-то провести. Идём. В моей палатке хватит места для ещё одного жильца. Мы не обговаривали условия ночлега, когда договаривались об «обмене услугами», но после того, что ты для нас сделал, я не позволю тебе ночевать в стоге сена.       Крис глянул на стог — далеко не худший в его жизни — и пожал плечами.       — Нормальный, между прочим, стог…       Жрица закатила глаза:       — И запах просто головокружительный.       Накинув капюшон на волосы, она вышла под дождь и обернулась, молчаливо приглашая некроманта не медлить. Не то чтобы он и собирался. Ночёвка в сухости, без ветра, соломы и насекомых всё же приятное дополнение к обмену услугами. Не нож под рёбра, не яд… по крайней мере, пока что. А когда дело дойдёт до ножа под рёбра, в палатке сторожевой голем сработает не хуже, чем в сарае.       Собирать ему было нечего. Стянул с поленьев одеяло, закинул полупустой мешок на плечо… по привычке — на левое, забыв о не до конца зажившем ожоге. Эхом напомнила о себе тупая боль в боку.       — Исцеление в обмен услугами тоже входит, — улыбнулась жрица.       Стог стал казаться не просто нормальным, а прямо-таки райским.       Но идти на попятную было поздно, а отказываться от лечения — глупо, так что некромант поплёлся за жрицей с абсурдным ощущением, как будто ведут его не в палатку а в пыточную, на которую он сам же согласился.              Ограниченное пространство начало действовать на нервы, как только полог опустился за его спиной. В самой низкой части навес цеплял по волосам. Места для ночлега действительно хватало, но палатка была под завязку заставлена ящиками. Случись здесь драка — не развернёшься. И не сбежишь. Единственный выход — узкий, на одного. Прямо как в подвалах инквизиции.       «Ловко же тебя разделали, — думал он голосом наставника. — Пара улыбок — и кузнец оставила тебя без брони и плаща, пара словечек — и ты уже подставляешь голую спину едва знакомой жрице…»       Но рациональных причин для беспокойства не было. Жрица безоружна, боевую магию он бы почувствовал заранее, успел бы среагировать, а целительная неспособна убить.       — Я-то собиралась лечить всего лишь ожог… — задумчиво комментировала жрица в пустоту, поглощённая мысленно-магическим ковырянием в его внутренностях. — У престарелых пьяниц органы бывают в лучшем состоянии, чем у тебя. Полагаю, это и есть цена за хвалёную некромантскую выносливость и устойчивость к ядам… Тебя недавно отравили? Не узнаю композицию яда.       Он поморщился. Не хотелось выдавать состав зелья, известный только посвящённым, но ради лечения раскрыть часть информации могло быть приемлемо.       — Не яд. Зелье. Основа — пёсья смерть и астроцвет-убийца. Остальное — нетоксичные стабилизаторы.       Жрица вздохнула.       — Отличные ингредиенты. И в названиях ничего не настораживает… Сейчас будет неприятно.       Чужая магия будто бы прорастала в тело. От тёплого, живого копошения хотелось вывернуть нутро наизнанку. Магические щупальца остановились справа под рёбрами, свились в тугой комок. Напряжение казалось вечным. Не в силах терпеть его неподвижно, он зажал бок ладонью. Комок сжался до предела — и распался короткой вспышкой боли. Беззвучно выругавшись, Крис медленно выпрямился и наконец смог как следует вдохнуть. Впервые с прошлой ночи.       Когда он заново привык дышать полной грудью, жрица стояла напротив, поджав губы и глядя на него с явным неодобрением.       — Крис, человеческое тело не предназначено для того, что ты с ним делаешь.       Некромант пожал плечами и потянулся за рубахой.       «Тоже мне, новость…»       Жрица присела на край стола. Молчала, пока он одевался. Почему-то казалось, что выжидающе молчала.       — Что? — не выдержал он.       — Вытяни руки.       Ерундовая просьба, но прозвучала она как удар под дых. Исполнять её не хотелось. Не из духа противоречия — просто не хотелось. Иррационально казалось, что что-то будет не так, что-то… Но слишком пристальный взгляд жрицы не оставлял шансов на отступление. Он подчинился, неохотно разжал кулаки, выпрямил пальцы.       — Нормальные руки. Ничего особенного.       — Ты медлил.       Сухая констатация факта прозвучала как приговор.       — Твоё тело работает на износ. Ты это знаешь?       Он скрестил руки на груди, равнодушно глядя на жрицу сверху вниз.       — Знаю.       Голос прозвучал спокойно, но уголок губ нервно дёрнулся, как всегда, в самый неподходящий момент. Как же не хватало плаща, который скрыл бы лицо. Как же хотелось сбежать не то что в стог — хоть в пустоши, под дождь, к демонам, лишь бы подальше от её взгляда и неправильного, неуместного молчания.       — Я знаю, что не доживу до старости. Вы это хотите услышать?       — Нет. Я хочу убедиться, что ты осознаёшь, что тебя ждёт. Не абстрактное «не дожить до старости», а конкретные… симптомы. Ты ведь уже начал их замечать?       Уловка. Чистой воды уловка, но иррациональное ощущение чего-то не того снова взяло верх, и он, замешкавшись, не успел прервать бессмысленный разговор.       — Конечно начал, — продолжила жрица, глядя на него как на результат эксперимента, который она считала не слишком удачным, но всё равно заслуживающим изучения. — Непроизвольные сокращения лицевых мышц, дрожь в пальцах, пока что редкая и незаметная со стороны, но, думаю, ты уже её чувствуешь. Возможно, пока что у тебя получается неосознанно отрицать это. Тебе говорили, что хвалёная некромантская стойкость имеет свою цену, но… Ты знаешь, как эти симптомы прогрессируют?       Он с раздражением заметил, как пальцы на предплечьях сжались сильнее.       — Я знаю всё, что мне необходимо знать. Что без «хвалёной некромантской стойкости» я был бы уже мёртв. От отравленного яблочного сока в Вестмаршской таверне ещё до посвящения. Вы воображаете Орден садистами, без спроса пичкающими детей ядами ради «хвалёной стойкости», но Орден дал мне выбор. Я выбрал «хвалёную стойкость» и в среднем лишние десять-пятнадцать лет полезной жизни вместо шанса дожить до старости. Настолько призрачного шанса, что нет смысла за него цепляться.       Она долго молча смотрела на него, то ли снисходительно пытаясь понять, что творится в голове у плода неудачного эксперимента, то ли с жалостью.       — Крис… Я говорю не про шансы. Я говорю о тебе. О твоей жизни. Ты знаешь, чем эта «хвалёная стойкость» скоро обернётся для тебя?       Значит, всё-таки жалость. Вот только этого ему не хватало.       — С чего вы взяли, что мне не всё равно? Я делаю, что должен, так, как должен. Вам тоже лучше бы исполнять долг верховной жрицы Сестринства Незрячего Ока и не вмешиваться в дела Ордена.       — К демонам Орден!       Она взмахнула рукой, видимо, посылая к демонам ещё и большую часть самообладания. Судя по выражению её лица, остатков самообладания хватало только на то, чтобы не встряхнуть его за грудки, как неразумного послушника. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и заговорила уже с подобающим положению спокойствием.       — И к демонам «верховную жрицу». Я говорю как целитель. Как целитель, я не собираюсь молча смотреть, как человек методично убивает себя собственными руками. Ты понимаешь, что очередной астроцвет-убийца или пёсья смерть могут стать твоей смертью? Не на пороге абстрактной старости. Сейчас. И это будет не геройская смерть во имя… — она снова махнула рукой. — Мне всё равно, во имя чего. Это будет глупая, случайная смерть. Просто потому что тело откажет. Смерть в бесславии, в бессилии. В бесполезности, раз уж тебя это, похоже, заботит.       Воспоминание, которое должно было уже давно стереться за два десятка лет, ударило с неожиданной яркостью. Выбитая дверь, тёмная комната. Такая же пустая и холодная, как сотни других комнат в Некрополисе, как та, которая досталась Крису через несколько лет. Мёртвый старик на полу. Без видимых причин смерти. Слова наставника: «так бывает». Только начавшему обучение мальчишке мёртвый некромант казался стариком. Сколько лет старику было на самом деле?..       — Вижу, ты готов слушать, — тихо сказала жрица. — Крис, магия не всесильна. Что-то я могу обратить вспять: восстановить печень, даже если она едва функционирует из-за токсинов, подлатать сердце и лёгкие после «пёсьей смерти», но… Ни один целитель не возьмётся за столь тонкую материю, как человеческий разум и его связь с телом и душой. Уже начавшийся в твоём теле процесс необратим. Сначала — дрожь в руках. Со временем всё чаще, всё сильнее. Неточность в мелких движениях. Судороги. Сначала — отдельные крупные мышцы, потом — всё тело. Трудности с концентрацией. В лучшем случае, ты просто не сможешь пользоваться магией. В худшем, магия станет опасна для тебя и окружающих. Заторможенность реакций. Или просто…       — Внезапная смерть без видимых причин. Так… бывает.       Голос прозвучал хрипло. В горле пересохло.       — Или просто внезапная смерть, — спокойно закончила жрица. — Если не вовремя проявившиеся симптомы не убьют тебя раньше. Или даже до того, как симптомы успеют развиться. Процесс необратим. И, хуже того, непредсказуем.       На свои руки он смотрел уже не так, как несколько минут назад.       Всё ещё нормальные, но…       Мог ли он на них рассчитывать?       И если всё ещё мог, то как долго?..       Только сейчас до него дошло, что всё это время он не отрываясь смотрел на собственные руки. Не на жрицу.       Стряхнув с пальцев проклятое ощущение, он поднял голову. Жрица смотрела с уже знакомой жалостью и… страданием? Со-страданием?       Толку-то ему от этого.       — И что вы предлагаете? Сдыхать от яда добрых трактирщиков, не дожив до посвящения? Или сдохнуть вот прямо вчера от грязной раны и исцеляющего зелья? Или не лечить ожог и пополнить ряды трупов в пещере просто от рук демонов?       — Я предлагаю помощь! Это тебе в голову не приходило? — видимо, считав по его лицу, что нет, не приходило, она вздохнула, опустила голову, устало массируя пальцами переносицу. — Грязную рану может вычистить другой человек. Даже без напарника, ты мог бы не хвататься за токсичное зелье и не рваться дальше в бой. Ты мог бы отступить, прийти ко мне. Готова поспорить, мысль отступить даже не приходила тебе в голову. Да даже не отступая, даже дотянув до конца на силе воли и ослином упрямстве, как ты это сделал, ты мог бы не отлёживаться, пока я не замечу, что каждое движение причиняет тебе боль!       Жрица взглянула на него ещё раз и вздохнув с выражением «глаза б мои тебя не видели», отвернулась.       Ответить ей было нечего. Да и сил не было ни отвечать, ни думать над её словами. Боль ушла, и на её месте Крис заметил нечеловеческую усталость. Добрёл до выделенного ему угла, бросил одеяло на прикрытую ковром землю, сел, привалившись спиной к одному из бесконечных ящиков, закрыл глаза.       Шаги жрицы в противоположном конце палатки. Шелест мантии. Скрип стола, собранного из подручного мусора.       — Я бы предложила прекратить использовать яды, которые ваши алхимики называют зельями. Изменения необратимы, но их можно хотя бы остановить, а не усугублять.       Некромант усмехнулся:       — Угу. И всё-таки умирать с грязными ранами, когда до целителя не добраться или когда для ближайшего целителя я рожей не вышел. Логично. На это вам смотреть не придётся.       Вздох. Звон склянки. Шорох пергамента.       — Хотя бы постарайся свести к минимуму их использование. И избегай ядов. Любых. Орден позаботился, чтобы они не убили тебя напрямую, но изменённый метаболизм не защитит от… твоих симптомов. Любое отравление будет их усугублять. От любого отравления эффект будет накапливаться, до тех пор, пока не… Думаю, ты понял.       В наличии воображения он себя не подозревал, но перед закрытыми глазами, как наяву, видел себя, корчащегося в судорогах под ногами врага. Сама смерть его не пугала. Погибнет он — придут другие. Но вот так… Без самой возможности подняться в последнюю атаку…       — Ещё я бы предложила вашим алхимикам говорить людям всю правду, а не только ту, которая подтолкнёт к нужному им решению, но вряд ли меня кто-то послушает.       — Ещё лучше. Рассказывать малолеткам, как они станут калеками? Уверен, это отлично укрепило бы боевой дух и дало бы веру в будущее. Своим послушницам вы рассказываете, как умирают наёмники? Как убивает наёмничья клятва, если её нарушить, или если наниматель по-глупости сдохнет?       Жрица не ответила.       Недомолвки, недо-правда… Всего третий день среди людей, а этого дерьма Крис нахлебался на месяцы вперёд. И это ещё не конец, даже если Орден прикажет продолжать путь в Тристрам, несмотря на засилье демонов, несмотря на информацию о Морейне.       В каких словах доложить Ордену обо всём? И что Орден ответит…       Растерев лицо ладонями, некромант потянулся за своими письменными принадлежностями.       — Кто у вас хранитель портала? Мне нужно отправить письмо и получить ответ.       Жрица не подняла головы от свитка, над которым работала, но перо в её руках оставалось неподвижным всю недолгую, но заметную паузу.       — Так ты решил остаться?       Её голос казался натужно будничным.       Некромант усмехнулся.       — Что-то не так?       — Нет, — перо в её руках снова ожило. — В лагере на счету каждый боец. Я подготовлю для тебя свиток портала. Но только один. Наши ресурсы… конечны.

***

      — Не спится?       От оклика из-за спины Кашия даже не вздрогнула, не отвела взгляда от темноты ночных пустошей. Шаги Акары она узнала ещё когда та подходила к стене. Не терпится узнать, что же она забыла на сторожевом посту над воротами в собачий час…       — Не мне одной.       Забрав фляжку с лавки, Кашия пододвинулась к краю. Акара села рядом, с укором посмотрела на фляжку в её руках.       «Знает же, что на посту я пить не буду, — с раздражением подумала Кашия. — И знает же, что травки её больше не помогают заснуть. Тогда какого?..»       Но недовольство Акара оставила при себе. Молчала и Кашия.       С того разговора в палатке они больше не оставались наедине. Не то чтобы избегали друг друга — просто не искали встречи. Зачем? Вот и сейчас, похоже, обе не знали, что сказать. Затянувшееся молчание нарушила Акара:       — Так тихо…       Тихо вокруг лагеря было уже вторую ночь. В первую к стенам подобрались два скелета и один зомби. Стражницы их сняли. Всё, что осталось, уже гниёт в дальнем овраге. Сегодня гостей не было. Только спокойней от этой тишины не становилось.       — Как перед бурей. Но некромант, похоже, своё дело знает. Люди уже вторую ночь спокойно спят, не вздрагивая от воплей. Вы были правы — он не бесполезен.       — «Ты», — поправила её Акара. — Не «вы», а «ты». Мы вроде бы отошли от этих формальностей в прошлый раз.       Командир нахмурилась. Как это понимать? Напоминание о сказанных сгоряча словах, которые грызли её изнутри все эти два дня?       Она бросила быстрый взгляд на свою верховную жрицу. Та улыбалась.       У Кашии вырвался тихий выдох. Она и не представляла, в каком напряжении оставалась всё время с того разговора…       — И что ты собираешься делать дальше?       Вопрос она задавала скорее чтобы привыкнуть, распробовать новое обращение. Никак не для того чтобы услышать ответ, не укладывающийся в её представления о верховной жрице:       — Не знаю.       Из-за пазухи она достала какую-то бумажку, протянула её Кашии. От вида оттиска свернувшегося дракона на сургуче все эти «вы», «ты» и тревожные затишья отошли на второй план. Вот она — буря.       — Он просил отправить письмо. И собирается дождаться ответа. Ты тоже была права.       — Он видел их, — тихо сказала Кашия. — Он видел…       Хотелось швырнуть письмо в огонь жаровни, но субординация оказалась сильнее. Вернув письмо Акаре, Кашия сжала пальцами пробку фляжки, провернула на сотую долю дюйма.       Сколько осталось до конца дозора? Сколько осталось, чтобы наконец забыться?       Сколько вообще осталось Сестринству?..       Она глубоко вздохнула, прерывисто выдохнула.       — Даже если бы не видел… Это наши земли. Это мы должны были их защищать. Мы не справились. Из-за нас это не просто грёбаное нашествие демонов, это грёбаное нашествие демонов, окопавшихся в цитадели. В нашей цитадели! Да за одно это некромантам следовало бы вздёрнуть нас на ближайшем дереве. А тут ещё и они…       Акара положила руку ей на плечо, сжала пальцы, но ничего не сказала.       — Зачем? — выдохнула Кашия. — Скажи мне, зачем мы ушли из Истгейта? На что ты рассчитывала? Продлить агонию?       — Я рассчитывала на Тристрам, — со странным спокойствием ответила Акара.       Командир подняла голову, вопросительно глядя на жрицу.       — Следовало сказать тебе раньше… Я не надеялась, что некромант уничтожит всех демонов и освободит цитадель. От него мне нужна была всего лишь фора. Безопасный тыл.       К выпивке Кашия не притрагивалась, но мысли отказывались шевелиться как в пьяном тумане.       — Что?..       Акара подняла одну из веток, предназначенных для жаровни, подпалила кончик, и когда тот прогорел, принялась рисовать получившимся угольком.       — Смотри…       Стрелка, отмечающая север. Карта?       Корона — видимо, Тристрам. К северо-востоку от столицы — замок с двумя башенками. Даже от такого примитивного изображения Истгейта в груди болезненно сжалось. Дом. Дом, который они потеряли. Как будто этого ей было мало, Акара перечеркнула замок.       — Узловой портал Истгейта я закрыла для переходов, когда мы покидали цитадель. Это ограничивает нас… — квадратик на земле, подобие частокола — лагерь. К западу от Истгейта, к северо-западу от Тристрама. — … обычными порталами в окрестностях.       Пока Акара рисовала точки порталов, Кашия мысленно перебирала их в уме, оценивая с точки зрения долгой обороны.       — Лучше, чем здесь, мы места не найдём. Здесь есть укрепление, вода, припасы. Что нам даст один переход? Ну собьём некромантов со следа, ну придём мы к любому другому порталу посреди пустошей — и что?       — Не к любому.       На рисунке появилась извилистая полоска, между Тристрамом от Истгейтом.       — Река? Сивен?       Кивок в ответ.       — Граница наших земель, — возле реки, со стороны лагеря она поставила жирную точку и соединила её с квадратом-частоколом.       — Портал у брода, — поняла Кашия. — А за бродом…       — Портал Мирстеда, — его Акара соединила с короной Тристрама и бросила веточку в жаровню. — От долины Сивена мы доберёмся до Мирстеда меньше, чем за сутки. Портал Мирстеда уже относится к узловому порталу Тристрама. Так мы окажемся в столице, а там… — она пожала плечами. — Времена неспокойные, спрос на оружие в умелых руках найдётся.       Кашия долго смотрела на перечёркнутый замок.       Звуки горна поутру. Голоса и смех в трапезной. Брызги витражного света на мраморе внутреннего храма. Безмятежная зелень сада и журчание фортанов. Стук оружия на плацу. Размеренная жизнь, веками идущая по одному и тому же порядку… Дом.       Навсегда потерянный дом.       Как боевой командир, Кашия понимала, что Истгейт не отбить. Ни трём дюжинам бойцов, ни трём сотням, если бы все три сотни оставались живы.       Дым от жаровни внезапно начал резать глаза.       — Предлагаешь бежать завтра утром?       Носком туфли Акара стёрла рисунок.       — Не знаю. Прошлой ночью я была почти уверена в том, что это был бы лучший вариант, но теперь…       — Теперь-то что изменилось?       Какое-то время слышно было только шорох огня в жаровне.       — Я хочу посмотреть, что будет дальше.       Кашия провернула пробку ещё на сотую долю дюйма, чтобы тут же закрутить обратно.       — Ничего хорошего. Он уже видел их. Вопрос времени, когда он узнает. Когда все узнают. С самого начала было безнадёжной затеей пытаться утаить правду.       — Предлагаешь рассказать?       Этот вопрос Акара уже задавала. Только в этот раз он не звучал как «ты сдурела?!» и Кашии пришлось всерьёз над ним задуматься.       Со звонким щелчком из жаровни вырвался сноп искр.       — Я тоже не знаю, что будет, если все узнают. Когда все узнают. Не хочу знать. Но Элайза… Скажи хотя бы ей. Она всё ещё на что-то надеется.       Заметив под ногой тонкий обломок веточки, Акара подняла его, покрутила в пальцах.       — Она не просто надеется, она живёт надеждой. И что будет, если эту надежду у неё забрать?       — Она не хрустальная. До сих пор же она как-то дожила. Выжила в Истгейте… как-то. Не сломалась там, где другие… — она взглянула на фляжку в своей руке, горько усмехнулась.       — Я не стану говорить ей, — быстро ответила Акара. — И ты не станешь. Можешь считать это приказом, но…       На свою верховную жрицу Кашия посмотрела почти с укором.       — Командир и без волшебного слова «приказ» не имеет права перечить верховной жрице. Даже если имеет наглость говорить ей «ты».       Акара улыбнулась.       — Может, наглость. Может, храбрость. А может, мудрость.       Кашия приподняла бровь, всем своим видом говоря:       «Ты меня вообще видела? Где я, и где мудрость?»       Она тихо рассмеялась в ответ и бросила веточку в огонь.       Ещё какое-то время они просто молчали, и тишина уже не казалась невыносимой.       — А с письмом-то что? — спросила Кашия, заметив, что Акара всё ещё держит его в руках.       — А ты что думаешь?       «С каких это пор верховная жрица спрашивает своего командира? — подумала Кашия, встретив внимательный взгляд Акары. И тут же поправила себя: — Верховная жрица Акара — командира Кашию. Кто знает, спрашивала ли она командира Эру. И что командир Эра ей отвечала?..»       Но сейчас Акара спрашивала именно её, и Кашия без сомнения кивнула на жаровню.       — Я думаю, стоит сжечь письмо прямо сейчас. Вряд ли там стихи для возлюбленной или вопросы о самочувствии любимого дедушки.       — Там может быть запрос помощи, которая нужна ему. Нужна нам.       — Или запрос отряда для зачистки. Я не хочу проверять на своих людях.       — Я услышала командира, — кивнула Акара и спрятала руки в рукава мантии, убрав с глаз долой и проклятое письмо. — А что скажет человек?       Кашия горько усмехнулась.       — А у нас с тобой есть такая роскошь — быть людьми?