Негасимое пламя

Бейтон, северная граница Кхандраса, две недели назад

      — Я не подведу Орден, мастер Орм, — с нехарактерной рассеянностью сказал некромант, принимая из рук наставника письмо.       На несколько мгновений он не просто утратил бдительность — вся бейтонская таверна перестала для него существовать, превратилась в не-реальность. В реальности он, рядовой некромант, не мог, не должен был получить письмо с печатью главы Ордена.       Но гладкий сургуч под пальцами был слишком настоящим для морока или галлюцинации, как и оттиск свернувшегося Дракона на нём.       — Ты прочти сначала, потом себя пяткой в грудь бить будешь, кого куда ты там не подведёшь.       Крис поднял на наставника взгляд. Про Орма говорили, что он и над собственной смертью будет насмехаться, таким он был всегда… Но сейчас насмешка не казалась безобидной частью его манеры общения. Наставник сомневался в силах бывшего ученика? Или не верил, что ему хватит решимости либо исполнить приказ, либо погибнуть, пытаясь?       В непроницаемо чёрных глазах ответа, как всегда, не было.       Руна получателя — своеобразный замо́к, ключом к которому был зачарованный браслет на левой руке некроманта — тускло засветилась под пальцами, и трещина расколола оттиск Дракона напополам.       Где-то на границе сознания замаячила назойливая муха предчувствия. Слишком близко, чтобы игнорировать, слишком далеко, чтобы поймать. Отложив это предчувствие до более подходящего момента, некромант стряхнул осколки сургуча, развернул письмо и начал читать.       «День третий месяца Катона, 1264 года кеджистанской эры, Некрополис», — сообщал торопливый почерк с размашистыми хвостами букв, налезающими на соседние строки.       Судя по дате в письме, наставник мчался сломя голову сюда, в безынтересный портовый городишко на восточном берегу Вестмаршского залива. Вряд ли второго человека в Ордене погнала в глушь на другом конце света какая-то мелочь.       «Возможно, вести из Кхандраса дойдут до тебя раньше, чем это письмо, но для верности сообщу всё, что Ордену известно на данный момент.       Недавняя война Кхандраса с Вестмаршем и прочие людские катаклизмы нас не касались, как и слухи о безумии короля. Но два дня назад информатор Ордена сообщил, что король Леорик тронулся умом не без посторонней помощи и не без последствий. До безумия короля довела его свита, целью которой было возвращение Диабло в Санктуарий.       Зная безалаберность твоего наставника…»       Крис невольно взглянул на Орма, барабанящего пальцами по кружке. Звон кольца о её глиняный бок затих.        — Чего уставился? Опять старик не удержался и обо мне пару ласковых черканул?       Некромант покачал головой, но не отрицая, а в очередной раз молчаливо осуждая наплевательское отношение наставника к субординации. Годы, когда Следящий обучал Орма, давно прошли. И то, что теперь Следящий собирался сделать его своим преемником, когда придёт время, не повод называть главу Ордена стариком, да ещё и при младших по иерархии.        — По роже вижу, что так и есть, — ухмыльнулся Орм. — Читай давай.       «Зная безалаберность твоего наставника, позволю себе минутку истории.       До начала времён было лишь Ничто, и в нём существовал единый Ану, вмещавший в себя всё, что было, есть и будет в мире, всю Тьму и весь Свет, всё Зло и всё Добро…»       «Издевается», — вздохнул некромант.       «Устав от бесконечного конфликта противоположностей, Ану исторг из себя Тьму, но бесследно она не исчезла и приняла форму семиглавого змея Татамета, и с тех пор Конфликт, перешедший в материальный план бытия, никогда не прекращался.       Даже когда Ану и Татамет сразили друг друга последним ударом, Конфликт не завершился. Сила этого удара была такова, что он породил известную нам Вселенную и разметал по ней то, что некогда было плотью и сутью Ану и Татамета. Из отрубленных голов Татамета родились семь Изначальных зол: трое Старших и четверо Младших, а останки его стали Пылающей Преисподней, порождающей демонов. Из плоти и крови Ану родились ангелы и их родной мир.       Пока одни не повергнут других, Извечный Конфликт не прекратится, но на протяжении бесконечных веков силы в этом противостоянии равны.»       «Издевается он над наставником, а сносить это бумаге и мне…»       — И часто у тебя это?       Крис поднял на наставника вопросительный взгляд. Орм как бы случайным жестом коснулся уголка губ. Мысленно выругавшись, Крис почти повторил его жест, прижал к губам пальцы, запоздало скрывая непроизвольное сокращение лицевых мышц.       — Нет, — соврал он, почему-то зная, что Орм не поверит.       — Да чтоб тебя… — он откинулся на спинку стула, отвернулся, глядя в тёмный полупустой зал таверны. — И меня. И весь блядский Орден.       — Осторожнее со словами, мастер Орм.       Он медленно повернулся, снова взглянул на ученика.       — Иначе — что? — угрожающе тихо спросил он. — Доложишь Следящему, как я смею выражаться о вашем ненаглядном триждыблядском Ордене? Он в курсе. При нём я ещё не так выражаюсь.       Крис не ответил. Только в очередной раз тщетно попытался понять, когда всё пошло настолько не так. Когда человек, который учил его всему, в том числе верности Ордену стал… таким. Почему? Что-то в нём изменилось за последние годы, пока Криса не было рядом? Или всё началось ещё давно, просто он не замечал?       Орм качнул головой и снова отвернулся.       — Читай уже. Не отвлекайся.       Это было скорее просьбой, чем приказом, но просьба старшего по иерархии от приказа мало чем отличается. Некогда пускаться в размышления о прошлом.       «Впрочем, хватит исторического отступления. Нас интересуют времена Тёмного Изгнания, когда трое Старших были изгнаны в мир людей объединившимися Младшими.       Прикрывшись договором о невмешательстве в жизнь Санктуария, ангелы не стали мараться. Но и отдать Мефисто, Диабло и Баалу Санктуарий — потенциальное оружие в Извечном Конфликте — они не могли, так что решили избавиться от проблемы руками людей. Один из ангелов, Тираэль, явился в мир людей и собрал так называемых Хорадримов — лучших воинов и магов эпохи. Некроманты для кружка светлых рыцарей-демоноборцев лицами не вышли, так что о деятельности Хорадримов Ордену практически ничего не известно. Известно только, что со своей задачей они справились. К 1019 году к.э. с Троими было покончено.       Хорадримы тщательно хранили свои тайны, передавая их через поколения, но уже спустя два века история Тёмного Изгнания стала страшными сказками, а выжившие Хорадримы и те их потомки, которые всерьёз воспринимали возложенные Тираэлем обязанности, унесли древние знания в могилы, откуда их не достать ни демонам, ни ангелам, ни нам.       Орден пытался найти информацию, места захоронения Троих — хоть что-нибудь. Успеха мы не достигли. Всё, что нам оставалось — предположения. Из истории Извечного конфликта и Санктуария мы сделали вывод, что столь могущественные сущности как Трое не могли быть уничтожены полностью. Скорее — погребены заживо или запечатаны и ждут подходящего случая, как мы — их возвращения. Из Тристрама мы получили подтверждение своих предположений.       Вести о возрождении Диабло дошли до нас слишком поздно, и, прежде чем Орден успел вмешаться, Диабло был повержен какими-то проходимцами-приключенцами. Их имена тебе пригодятся: Айден — принц Айден — сын свихнувшегося короля Леорика, Морейна из сестринства Незрячего Ока, Джазрет из клана Визджереев…»       От упоминания магов некромант раздражённо фыркнул:       «Ну кто бы сомневался. Где демоны, там и маги…»       «Проходимцы-приключенцы вряд ли позаботились обо всём должным образом, поэтому Орден отправляет в Тристрам своего человека — тебя. Твоя задача — отыскать артефакт Хорадримов, с помощью которого Диабло был запечатан.       Изучив архивные сведения о подобных обрядах прошлого, мы пришли к выводу, что такого артефакта не могло не быть. Остался ли он в соборе, где был заточён Диабло, осел ли в карманах проходимцев-приключенцев — предстоит выяснить тебе.       Любой ценой.       Орден не может упустить этот артефакт.       Подробностей ни о свойствах, ни о виде артефакта у нас нет. Их, скорее всего, ты получишь в Тристраме.       Добираться туда тебе придётся земными путями — узловой портал в Тристраме выведен из строя, так что использование сети порталов в его окрестностях ограничено.       Прежде чем портал вышел из строя и связь с информатором была потеряна, он успел сообщить нам имя. Декард Кейн. Информатор, понятия не имеющий ни об истории, ни о Хорадримах, упомянул о нём вскользь, о тристрамском старейшине, который «совершенно случайно» является потомком того самого Джерада Кейна из первого поколения Хорадримов. Если кто-то и знает что-то о заточении Троих, то это он.»       Пробежав взглядом по последнему абзацу письма — требованиям сообщать о ходе задания до поступления иных распоряжений, некромант ещё раз прочёл имена, запоминая их, и протянул письмо наставнику.        — Да чего я там не знаю? — отмахнулся он. — Кто по-твоему вместе со стариком в архиве штаны протирал и бегал как сраный веник… А, хотя, погоди, — Орм ухватил край письма. — Дай гляну, по поводу чего на этот раз меня старик чехвостил.       Прочтя, он отбросил письмо на противоположную половину стола, к ученику.        — Нет, ну за кого он меня принимает? Что я, историю учениками не рассказывал что ли?!        — Нет, мастер Орм, — неизвестно зачем ответил Крис, поддерживая бессмысленный разговор. — Вы — не рассказывали. Вы отправляли нас в архив «самообразовываться», а сами шли к очередной пассии.       Орм рассмеялся:        — А я что говорю? Всё ты знаешь, нормальный я наставник… был, — на этом «был» его веселье угасло, и он вернулся к первоначальной теме. — Ну, есть ещё что спросить по заданию?       Ещё раз перечитав имена, некромант качнул головой и свернул письмо.       Тристрам. Артефакт. Айден, Морейна, Джазрет.       Любой ценой.       Только Декард Кейн ему не нравился.       «Старейшина… Старик. И сколько ему лет? Вряд ли он пребывает в добром здравии и прекрасной физической форме…»       Нечего было и надеяться, что старик станет выдавать секреты хорадримов первому встречному некроманту. Что в таком случае делать, он знал и без вопросов наставнику. Не расскажет старик — расскажет его труп. А то, что убивать стариков — сомнительное удовольствие… Удовольствий никто и не обещал. Фраза «любой ценой» не предусматривает двоякого толкования.        — Я не подведу Орден, мастер Орм.       Орм улыбнулся.        — Ни я, ни старик в тебе не сомневаемся.       Теперь это насмешкой не было. Почему тогда в начале показалось, что наставник не верит в его успех?.. Как обычно, по невозмутимому лицу Орма было не понять, а насмешки и сомнения не стоят того, чтобы их обсуждать.       В последний раз коснувшись оттиска Дракона, расколотого пополам, некромант опустил уголок письма в огонь свечи. Тишину безлюдной таверны нарушал лишь шелест огня, охотно пожирающего бумагу, да звон кольца Орма о кружку. Проследив, как догорает последний клочок в миске-пепельнице, Крис поднял взгляд на наставника.        — Есть вопрос. Не совсем о задании.        — Валяй.        — Доверие Следящего — честь для меня, но… Почему я? Не самый сильный, не самый талантливый…        — Не самый сообразительный, — с усмешкой закончил за него Орм и, вздохнув, ответил: — Потому что ты верный, мальчик, — на обращении, неуместном в применении к молодому мужчине, разменявшему четвёртый десяток, Орм улыбнулся. Едва заметно, одним взглядом. — Тупой, но верный. А верность сейчас… в цене.       Крис слышал, понимал, но думал в этот момент почему-то о том, что наставник… постарел. Меньше года прошло с их последней встречи в Калдее, но за это время Орм изменился сильнее, чем за предыдущие двадцать с лишним лет. Морщины, раньше едва заметные, углубились, как трещины в камне, разъеденные непогодой. Волосы, раньше чёрные, поседели на висках, седина виднелась и в аккуратной бородке. Даже его движения изменились. Слишком резкие, слишком… нервные? У него никогда не было этой привычки барабанить кольцом по кружке весь разговор.       — Мастер… — начал он, не зная, что сказать дальше.       Орм и не ждал продолжения, перебил:       — Твоя задача — найти артефакт. Слышишь? Не получить. Найти. Передать информацию. Отступить до прибытия подкрепления. Тебе это ясно?       Не хотелось отвечать. Потому что по уставу не имел права сказать «да», но и не сказать «да» не мог. И уходить не хотелось. Не вот так — в разные стороны с единственным человеком, которого он ещё не потерял и не оставил сам. Но выбора не было. Как и подходящих слов.       Были бессмысленные вопросы: «почему вы не можете пойти со мной», «почему я не могу пойти с вами, оставив задание кому-то более достойному»… Но ответ на них он знал и так.       Потому что так надо. Потому что такова воля Ордена.       Хотелось ответить «да» на приказ наставника, подозрительно похожий на неуставное «не умирай». Но он не имел права. И не было уже времени, чтобы подобрать правильные слова.       Предчувствие, появившееся как только он открыл письмо, стало знанием пришедшим из ниоткуда: нужно спешить.       В Ордене некоторые называли это «чутьём», отголоском воли Траг’Оула, Вечного, Дракона, покровителя Ордена, который этими предчувствиями направляет своих последователей. Другие считали, что Вечный, если и существовал, покинул Санктуарий, а «чутьё» — самовнушение. Крису было всё равно, где там Вечный и отвернулся ли он от людей, всё равно, откуда это чутьё берётся. За годы служения он успел убедиться, что оно указывает лучший путь к исполнению воли Ордена, а значит, к нему следует прислушиваться сильнее, чем к чему-то ещё.       — Я буду сообщать о ходе задания, — тихо сказал он. Если бы устав регулировал и интонацию, с которой следует разговаривать с бывшим наставником, его интонация сейчас была бы неуставной. — До поступления иных распоряжений.       Орм улыбнулся, но сейчас даже Крис видел, что в улыбке нет ни веселья, ни радости. Только горечь.       Почему? Что не так?       — До поступления иных распоряжений, — эхом повторил Орм.       ***       Закончив вытирать очередную кружку, Марта тихо поставила её на полку, стараясь не тревожить последнего посетителя, перебравшегося за стойку, чтобы не ходить за каждой новой порцией виски. Такие правила установил хозяин: никаких бутылок с крепкой выпивкой посетителям. Разумеется, чтобы избежать конфликтов и расходов. Крепкое всегда дороже, разобьют ещё, начнут требовать новую бутылку бесплатно… Марте это правило нравилось по другой причине. Оно давало больше возможностей остановиться.       Засидевшийся посетитель останавливаться не собирался. Достал серебряную монету, прокрутил её между пальцев с удивительной координацией после такого количества выпитого. Подбросил, поймал, зажал в кулаке.       — Корона, или рожа? — спросил он.       — Я не играю в азартные игры, господин.       Вряд ли Акарат лично запрещал азартные игры, но церковь их не одобряла, а Марте азарт был чужд.       — А я и не предлагаю тебе играть. Это для меня. Корона, или рожа?       Марта вздохнула:       — Корона.       Он хлопнул ладонью с монетой по стойке, убрал руку. Свет свечей блестел на профиле короля.       — Вы выиграли?       Посетитель усмехнулся и пододвинул монету к ней.       — Я выиграл ещё немного виски, ты — ещё немного заработка.       К монете Марта прикасаться не спешила.       — Господин, вам не кажется, что вам хватит?       Посетитель поднял взгляд от стакана, и улыбнулся трактирщице.       — Милая, мне не хватит и всего бухла в твоём заведении.       «Милой» Марту можно было назвать двадцать лет и одно замужество назад, но… это всё же не худшее обращение, которое она здесь слышала. К тому же, на этот раз в нём не было ни лести, ни флирта. Этому человеку сейчас было не до того.       Он улыбался одними губами. В чёрных глазах не отражалось ни отголоска вымученной улыбки, ни даже света свечей. Марта видела много выпивших мужчин, хорошо знала, как выглядит пьяная пустота во взгляде. Здесь была даже не пустота — погасшая адская бездна, и виной был не алкоголь.       — Господин, весь виски Энтстейга ещё не решил ни одной беды. Вам не виски нужен, а отдых.       Он тихо рассмеялся, закрыв глаза рукой, откинулся на спинку стула.       — Что, настолько паршиво выгляжу?       Тон беззаботному смеху не соответствовал.       — Я этого не говорила, но…       По сравнению с этим господином паршиво выглядела вся таверна, опрятная, но нескрываемо дешёвая. Паршиво выглядела и сама Марта в своём заурядном коричневом платье с высоким воротником и, как выражались её приятельницы, с «видом бледной келпи». Они же говорили, что хоть как-то этот плачевный вид спасают её волосы, необычно забранные в свободную косу на плече и спадающие на правую половину лица. Но даже в этой детали к красоте Марта не стремилась. Волосами она скрывала шрам на скуле — память о покойном муже.       Здесь, в простенькой таверне, рядом с простенькой Мартой посетитель выглядел неуместно. Одет он был не кричаще богато, но в каждой вещи от перстня до сапог было видно и качество, которое задёшево не купишь, и чувство вкуса. Только сейчас всё это выглядело красивой, но пустой обёрткой. Она заметила этого господина, едва он переступил порог, заметила нездешнюю, воинскую манеру держаться, осанку человека, привыкшего приказывать и не сомневаться, что его приказы исполнят. В тот момент Марта ещё глупо подумала, что с этим господином могут быть проблемы: от таких чего угодно можно ожидать… А потом его собеседник ушёл, и вместо эффектного господина остался бесконечно усталый мужчина, склонившийся над стаканом.       Как будто безупречной театральной марионетке перебили ось, на которой она держалась, играя свою роль в спектакле, и оставили вот так сидеть за кулисами.       Он усмехнулся так, что ей стало неловко.       — Не светит мне отдохнуть, милая. Налей. Пожалуйста.       Вздохнув, Марта забрала серебряный со стойки, отсчитала восемь медяков сдачи, наполнила стакан. Не глядя на медяки, он кивнул, выпил до дна, пододвинул стакан за очередной порцией.       — Вы не обязаны пить, чтобы оставаться здесь. И не обязаны молчать.       Не глядя на Марту, он усмехнулся:       — Зачем тебе пьяный бред человека, которого ты видишь в первый и последний раз?       Марта сдержанно улыбнулась.       — У меня работа такая — слушать.       Он долго молчал, потом, не глядя на неё, сказал, как будто в пустоту:       — Если только в первый и последний раз…       Он взял в руки пустой стакан, долго разглядывал не совсем ровные глиняные стенки. Серебряный кубок в его руках смотрелся бы уместнее, но, похоже, там, где есть серебряные кубки, нет людей, которые могут выслушать. Или выслушают, но потом используют услышанное, чтобы ударить в спину.       — Мой… ученик, — с трудом подбирая слова, заговорил посетитель, но тут же сорвался в быструю, уже спонтанную речь: — Хотя какой, к демонам, ученик. Я уже лет пятнадцать не имею права зваться его наставником. Лет пятнадцать я ему просто «мастер Орм», а он мне…       Выдохнув, Орм чуть ли не с отвращением поставил стакан на стойку.       — А он мне — рядовой боец. Ресурс. Который надо использовать, а не… — он махнул рукой и снова взялся за стакан, отбивая нервную дробь кольцом по глине. — И, понимаешь, всё логично. Есть такие вещи, которые доверить больше некому. Я пошёл бы сам вместо него, вместе с ним, но… не имею права. Нельзя уйти надолго. Остаётся только… вот так. Всё логично. Только тошно от этой логичности.       Понимала ли Марта? Пречистый Свет, нет. Но ей не надо было понимать. Достаточно слышать. И то, что она слышала, уже отзывалась знакомой застарелой болью в груди, прямо за символом Акарата на серебряной цепочке.       — И вроде ерунда, — продолжил Орм после долгой паузы. — Разведка. Разузнать. Отступить. Передать информацию. Безопасно же?       И сам же качнул головой вместо ответа. Не отрывая взгляда от стойки, пододвинул стакан к Марте.       — Милая, налей. Я знаю, вся выпивка Санктуария мне не поможет, но… невыносимо.       Марта молча откупорила бутылку. Не сразу, но всё же совладала с желанием достать ещё один стакан для себя и вычесть четыре медяка из своего сегодняшнего жалования.       Орм взял наполненный стакан, сжал его так, что побелели костяшки пальцев.       — Это кому угодно безопасно, только не ему. Не тому, что я своими руками из мальчишки сделал. Не моему… — он со звонким стуком поставил стакан на стойку. — Какому, нахер, ученику? Кому я… Я… — подняв взгляд на Марту, он еле слышно закончил: — Я сына только что на смерть послал.       — Не смейте так говорить! — это должно было прозвучать мягко, но голос дрогнул и получилось абы что. Выдохнув, она добавила уже так, как надо: — Никто по собственной воле не обречёт своё дитя на верную гибель.       Орм горько усмехнулся.       — Откуда тебе знать?       Настал черёд Марты мучительно выбирать, как сказать то, что вовсе не хотелось произносить.       — Любая мать это знает.       — Так у тебя есть дети? А ты торчишь здесь со мной, вместо…       — У меня был сын, — остановила его Марта прежде, чем слова сделают ей ещё больнее. — Он… погиб в море вместе с отцом.       — Прости, — Орм снова опустил взгляд к стакану. — Я…       Марта положила ладонь на его руку. Непозволительная фамильярность, но… эта ночь уже вышла за рамки приличий.       — Не спешите его хоронить, господин. Это в море дороги ведут либо на берег, либо на дно. На земных дорогах что угодно может случиться. Не только плохое. И не вините себя. Этим вы ему всё равно не поможете. Говорите. Хотите, о нём, хотите, ни о чём. Только не оставайтесь один на один с этой виной.       И он говорил. До глубокой ночи. Сначала — действительно ни о чём, потом — как он взял под опеку двух мальчишек, у которых не осталось никого, кроме друг друга. Не хотел, но пришлось — иначе бы они не выжили. Как заботился о них — как мог. Этого он не говорил, но в интонации, в паузах между словами Марта слышала: как любил их. Тоже — как мог.

***

Центральный Кхандрас, пустоши неподалёку от лагеря сестёр-бродяг, настоящее время

      На этот раз предчувствие, появившееся как только некромант заметил девчонку, не спешило становиться чем-то внятным, но всё и так складывалось в логичную картину.       «Прямой путь не всегда самый короткий. Не цепочка случайностей, не мёртвый трактирщик с перекрёстка привели меня в лагерь сестёр…»       Взглянув на спящую девчонку, он и бросил фалангу зомби в угасающий костёр. Вряд ли ей понравится «трофей» из её руки.       Крис заставил себя отвернуться, не проверяя рану, о которой всё равно ещё рано было судить.       В просвете неба, чернильно-синего на фоне чёрных деревьев, мерцали крылья созвездия Дракона. Уже скоро они растают в разгорающемся рассвете, а далеко за твердыней Истгейта, за аранохским хребтом и Двойным морем дневной свет уже превращал в жаркий и душный ад белые улицы верхнего города и джунгли возле Некрополиса, города, сокрытого от чужаков, города, в котором мёртвых больше чем живых, и в котором никогда не бывает рассвета.       Так и не поняв, зачем он вспомнил о доме, некромант провалился в недолгий, настороженный сон.

***

Примечания:       * Договор о невмешательстве был заключён между ангелами и демонами в 1600 году до кеджистанской эры, когда тайна существования Санктуария была окончательно раскрыта обеими сторонами Извечного Конфликта, и это едва не привело к уничтожению человечества.       Санктуарий был создан как убежище для ангелов и демонов, уставших от Извечного Конфликта. Вскоре, в результате притяжения противоположностей — праматери Лилит и праотца Инария и других демонов и ангелов, последовавших примеру предводителей — появились их дети, нефалемы, те, кого сейчас называют Древними.       Ранее и демоны, и ангелы безуспешно пытались создавать жизнь по своему образу и подобию, но с таким явлением как дети столкнулись впервые. Нефалемы к тому же оказались настолько пугающе сильны, что ангелы и демоны Санктуария стали предлагать избавиться от «побочного продукта сосуществования», который рано или поздно мог стать сильнее их самих. Подобные предложения привели Лилит в ярость, и она уничтожила всех, кто угрожал нефалемам. А угрожали, по её мнению, все, кто бежал в Санктуарий вместе с ней. Не смогла она уничтожить только своего возлюбленного Инария, который за предательство изгнал Лилит в Пустоту.       Инарий постепенно ослаблял нефалемов, пока они не переродились в людей, мало чем отличающихся от собратьев из второго тысячелетия кеджистанской эры. Но полностью лишить людей доступа к магии Инарий не смог, и так случилось, что маги, увлёкшись экспериментами, открыли существование Санктуария триумвирату Старших Зол: Мефисто, повелителю ненависти, Диабло, повелителю ужаса и Баалу, повелителю разрушений.       Какое-то время Трое и Инарий делили власть над людьми, а Вечный, существовавший столько же, сколько существовал мир, скрывал Санктуарий от внимания Небес. Но Лилит, освободившись из заточения, положила этому конец. Вернув людям их врождённую силу, она развязала войну между ними, триумвиратом и Инарием. Отголоски этой войны докатились до Небес, и в войну вступили и легионы Ада, и воинство ангелов.       Видя, что дальнейшее противостояние приведёт к разрушению мира, предводитель людей, Ульдиссиан, пожертвовал собой, чтобы изгнать из Санктуария и ангелов, и демонов, и вернуть мир к изначальному состоянию. После чего высший совет ангелов всё же решил не уничтожать человечество и заключил договор с демонами, по которому ни демоны, ни ангелы не посягают на владение миром людей.       Формально, договор соблюдается по сей день… но было бы наивно полагать, что договор, одной из сторон которого являются демоны, будет соблюдаться и на деле.              ** Узловой портал представляет собой сконструированный особым образом более мощный портал, поддерживающий функционирование обычных порталов на прилегающей территории.       Сеть стационарных порталов покрывает практически всю территорию Санктуария.       Перемещение между порталами можно описать как переход в пустоте по путеводной нити. Нить от обычного портала к ближайшему узловому всегда ясна и хорошо ощутима, между ними сбиться с пути невозможно. Но, оказавшись у узлового портала, перемещающийся оказывается на распутье: от узлового портала «нити» идут к каждому порталу на покрываемой территории (а таких порталов может быть и два десятка, и более), кроме того, каждый узловой портал связан с каждым. Не зная узлового портала, ближайшего к порталу назначения, выбраться с этого «распутья» невозможно. Также, уже оказавшись в следующем узловом портале, невозможно будет продвинуться дальше, не зная портала назначения (то есть, не побывав там ранее).       Для перемещениями между неизвестными порталами может использоваться помощь проводника, если его сил и сил ведомого достаточно для перехода.       Сеть порталов Санктуария имеет ряд ограничений.       — Невозможно переместить порталом вес более того, что человек может нести на себе по земле.       — Перемещение между порталами не мгновенное. Время перемещения зависит от дальности и от магических способностей перемещающегося.       — Для полноценного использования сети порталов, использующий должен обладать развитым магическим потенциалом любой природы. Например, магически неразвитый обыватель может переместиться к узловому порталу, или (с риском для здоровья) между двумя обычными порталами в окрестностях одного узлового. Неофит может переместиться между любыми порталами на сравнительно небольшом расстоянии друг от друга. Обычный маг или воин, освоивший магические способности своего класса, может перемещаться в рамках континента. Маг или воин, достигший высших кругов иерархии, может перемещаться без ограничений по дальности.       — Даже у самых искусных магов и воинов перемещение отнимает силы, и перемещение на максимально доступную дальность потребует длительного отдыха.       — При выведении из строя узлового портала, его окрестности оказываются отрезаны от остальной сети. Но выведение порталов из строя случается крайне редко. Сеть порталов — наследие Древних, и, хоть точные знания об устройстве порталов утеряны, они работают без сбоев на протяжении тысячелетий. Как правило, порталы выводятся из строя преднамеренно, самими хранителями порталов, когда требуется отрезать возможность появления нежелательных гостей, или чтобы этих самых гостей уберечь, если окрестности портала небезопасны и перемещение в такой портал может стоить перемещающемуся жизни.              Порталы, открытые с помощью свитков, работают иначе, чем порталы стационарной сети. Свиток представляет собой заготовку с прописанными в ней точными координатами портала, к которому этот свиток должен привести. При активации свитка направлением в него энергии, «заготовка» превращается в портал. Перемещение порталами, открытыми с помощью свитков, практически мгновенное, но действует оно на относительно небольшой дистанции — в окрестностях одного узлового портала.              Письма, отправленные с помощью сети порталов, используют ту же систему координат, что и свитки, но ограничения по дистанции на неодушевлённые предметы не распространяются. Письмо передаётся отправителем хранителю портала и получается хранителем портала, ближайшего к адресату. Несмотря на почти полное отсутствие ограничений для отправки писем, успешная доставка адресату не гарантирована. Никто не застрахован ни от ненадлежащего обращения с письмом, ни от прочтения, ни от подмены, потому для важных посланий используются посыльные, или различные средства магической защиты.