Негасимое пламя

      — Мог бы сделать физиономию попроще, — проворчала Лиза, выходя из портала вслед за некромантом. — Мне говорил придерживаться легенды, а сам… Когда Акара меня тебе представила, не хватало только сказать «нет, спасибо, я это уже видел, заберите обратно».       Бубнить она собиралась ему в спину, но он остановился. Обернулся.       — Я бы с удовольствием, — сказал он, доставая карту из футляра на поясе. — Но часть с «заберите обратно» не получится. Живая или мёртвая, ты приведёшь меня к Морейне.       Взяв протянутую некромантом карту, Лиза поёжилась.       «Вроде всё утро к этому готовилась, а ручонки-то дрожат…»       Но карту она развернула уверенным движением. По крайней мере, она надеялась, что так оно выглядело со стороны.       — А что касается моей физиономии, — продолжал некромант. — Она бы не изменилась, если бы я тебя не знал. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — с таким «спутником и помощником» как ты, милосерднее было бы сдохнуть в ближайшей канаве.       — Вот дорога, вон канава, — проворчала Лиза себе под нос. — Милосердие не знает границ.       Некромант только невнятно фыркнул.       «Ого, да мы обидчивые,» — усмехнулась она про себя и уставилась в карту.       Нашла лагерь, портал, возле которого они сейчас стояли. Сглотнула, глядя на далёкий Истгейт.       «И что я там найду? Морейна будет ждать меня у главных ворот? Или к Истгейту ближе у демонов спросим: “здравствуйте, а вы Морейну не видели?” И что со мной на этом моменте сделает некромант? Четвертует? Живьём закопает?..»       Но, изо всех сил изображая уверенность, она мазнула пальцем по широкой змейке, ползущей через все земли Сестринства от границы, с запада идущей по Королевской дороге до самого Истгейта.       — Пока будем держаться Восточной дороги.       Убрав карту, некромант осмотрел Лизу с головы до ног. На ноги, а точнее, на ботинки смотрел особенно долго. Аж неловко стало. За несоответствие высоким стандартам некромантского вкуса в одежде.       — Что? Сейчас такое носят в высшем обществе Кхандраса. Не знал?       — Не знал, что сапоги у командиров в большей цене, чем люди. Даже такие недоразумения. На этот раз хотя бы плащ с одеялом выдали. Видимо, решили, что всё-таки выживешь, чтобы вернуть обратно. Но сапогами решили не рисковать.       Зря она вчера факел в пещере оставила. А то всё-таки вернула бы. Броском. В голову.       — Нету других сапог, ясно? И никто мне ничего не давал. Я сама взяла. Просто в тот раз не думала…       — А в этот, значит, думаешь? Обнадёживает.       Отвернувшись, некромант зашагал дальше по дороге.       И сдались ему её сапоги. И плащ. И одеяло.       — И вообще, одеяло с плащом я у тебя не просила! Мог бы и не давать. Сам дал — сам и не жалуйся!       Не оборачиваясь, он снова фыркнул вместо ответа.       Наверное, хотел сказать «это ты ещё не слышала, как я жалуюсь».              Где-то к середине дня утренняя перебранка стала казаться почти кусочком уюта.       Как некромант и говорил, укравшее облик Ниссы существо не было единственным. Какие-то были больше похожи на людей, какие-то меньше, но вблизи Лиза старалась не смотреть ни на них, ни на их трупы.       То ли после фаербола Крис больше не казался неуязвимым, то ли эти демоны сражались лучше, чем вчерашняя красношкурая мелочь, но казалось, что бои даются ему тяжелее.       Когда он давал знак, что можно выходить из очередного укрытия, Лиза вопросительно смотрела на него: «что это, что всё это значит?». Он отвечал таким взглядом, что становилось ясно: лучше обойтись без вопросов, и оба продолжали молчать.              Весь день неприятно-серые тучи нависали над головой, почти постоянно скрывая солнце. К вечеру они налились синевой и затянули всё небо. Как будто стемнело раньше времени. С востока доносились раскаты грома. Лиза куталась в плащ и старалась не отставать от некроманта.       Где-то на горизонте сверкнула первая молния.       — Ты же знаешь, где переночевать? — не выдержала Лиза. — С гор идёт непогода…       — Без тебя я бы не заметил. Что бы я делал, если бы жрица не выдала мне такого полезного «спутника и помощника».       «Ох, факел мой, факел…» — вздохнула Лиза.       Но на нормальный ответ некромант всё-таки расщедрился:       — Если верить карте, в четверти лиги от дороги будет дом. Переночуем там. Если от него ещё что-то осталось.              Прежде, чем увидеть дом, они его услышали. Глухие хлопки дерева о дерево в монотонном, сводящем с ума ритме. Позже к ним добавился скрип. Пронзительный, как будто тонкие когти царапали прямо по нервам.       Тихонько взвыв, Лиза натянула на голову капюшон и на несколько секунд зажала уши.       — Если подумать, уж лучше гроза под открытым небом, чем этот звук.       — А если замолчать? — не оборачиваясь, огрызнулся некромант. — Без тебя тошно.       «С ума сойти, самому некроманту от этого звука тошно. Куда уж там мне…»       — Это всего лишь незапертые ставни на ржавых петлях, — добавил он после очередного скрипа, оборвавшегося хлопком.              Дом скрывался за деревянным забором, по которому вилась виноградная лоза. Даже в ранних сумерках было видно тёмные грозди, которые в этом году некому собирать. Пахло как будто молодым вином и яблочным сидром. Запах был бы приятным, если не думать, что скоро он превратится в запах гнили. Не думать не получалось.       Не дойдя до ворот, некромант остановился.       — В окрестностях есть другое укрытие?       Лиза недоумённо уставилась на него.       — Не знаю. Вряд ли. В домах, какие отмечены на карте, живут… жили землевладельцы. Они не селятся рядом. Может, есть какие-то пастушьи хижины, но… — она пожала плечами. Она и дома землевладельцев-то не знала, хижины и подавно. — Здесь тебе чем не нравится?       Крис поднял голову к небу, долго молчал.       — Слишком тихо.       От очередного хлопка ставни Лиза чуть не подпрыгнула.       — Ч-что? Почему? Люди просто ушли, ещё до всего этого с демонами. Просто перед грозой всегда тихо. Просто…       Он её не дослушал.       — Идём. Осторожно.       Как только они зашли в приоткрытые ворота, Лиза замерла, забыв и про «слишком тихо», и про осторожность.       Она уже была здесь. Она не могла ошибиться. Этот просторный двор, зернохранилище на каменных сваях слева от ворот, конюшня, сараи, плодовые деревья между ними. Вдали, напротив ворот, двухэтажный дом: каменный первый этаж с заколоченными окнами, второй этаж из дерева, где как раз хлопала на ветру проклятая ставня…       Они останавливались здесь, когда бежали из Истгейта. В ту ночь, когда…       — Что ещё? — раздражённым шёпотом спросил некромант, заметив её промедление.       — Здесь… Здесь в последний раз видели Морейну.       Ответить он не успел. Лиза даже не поняла, что произошло и в каком порядке. Крис дёрнулся. Схватил её за руку. Швырнул с такой силой, что она по инерции пробежала ещё шагов пять, прежде чем возмутиться, но даже возмутиться ей не дали. Некромант налетел на неё, толкнул за зерновой амбар. Что-то чиркнуло по каменной свае, отлетело…       Стрела.       На земле лежала стрела.       Ещё одна торчала из плеча Криса.       — Ты ранен!       — Спасибо, — процедил он, зажимая рану рукой. — Без тебя я бы не…       Со стороны дома раздался грохот. Дверь. Должно быть, распахнулась дверь. Следом за грохотом — топот ног по деревянному крыльцу, рычание… Демоны.       Лиза ошалело уставилась на некроманта.       «Всё? Вот так вот — всё?»       Нет. Он не выглядел так, как будто вот сейчас настанет «всё». Попытался вытащить стрелу. Тихо ругнулся сквозь зубы. Засела слишком глубоко.              — Ты, — спокойно скомандовал он. — Бери лук. Выстрели с той стороны амбара.       Лиза замешкалась.       — Да не убьют тебя там! Там только падшие, у лучника из дома нет прострела.       — Я… Я не попаду! — но лук вытащила, с третьей попытки даже попала прорезью стрелы на тетиву.       — Плевать. Если выстрелишь не себе под ноги и не в небеса, этого хватит, чтобы их отпугнуть. Шевелись!       И пихнул её в спину для ускорения.       — Да хватит мной швыряться! — прошипела она, от раздражения даже забыв бояться. К тому же… он сказал — не убьют.       Она высунулась из-за стены. Демоны уже почти добрались до конюшни. До амбара, за которым прятались Лиза и Крис, им оставалось футов сорок.       Правая рука уже дрожала от натяжения тетивы, так что стрела полетела абы куда, но демоны шарахнулись, попятились, толкаясь в узком проходе между стеной и забором. С другой стороны амбара взвыла магия некроманта, кто-то у конюшни взвизгнул. Чиркнула ещё одна стрела по камню.       — Сюда! — скомандовал некромант. — На что ты там уставилась?       Лиза вернулась за стену. Вопросительно взглянула на него.       — Что дальше? Бежим?       Он зафиксировал пальцами торчащее из плеча древко, указал на него взглядом.       — Ломай.       — Ты… — она попятилась. — Ты собираешься драться? Тебе нужно к Акаре! Тебе…       — Ломай!       «Мать моя Эшу, мать моя…»       Из горла вырвался придушенный писк, но за древко она взялась, зачем-то свободной рукой сжимая окровавленный кулак некроманта, согнула стрелу на излом…       «Главное не думать о венах. И о костях. И о мышцах. И о том, что это больно. И… о, мать моя!»       От треска сломавшегося древка сердце ушло в пятки сильнее, чем от воплей демонов, снова двинувшихся в их сторону под звуки брани из окна дома.       — На дне Некрополиса я таких помощников видал… — процедил некромант сквозь зубы, заматывая руку прямо так, поверх рукава, с торчащим обломком.       Опомнившись, Лиза бросила свою половину трофейного древка, отобрала у некроманта бинт.       — Без помощника ты до утра не управишься… — проворчала она, вздрагивая от каждого прикосновения к мокрому от крови рукаву, но делая своё дело.       Некромант ответить не успел. Из дома донеслась отрывистая команда. Снова что-то грохнуло. Другая дверь. Уже ближе. Сарай за конюшней? Новые шаги. Не демонская мелочь. Не человекоподобные демоны. Что-то… огромное.       — Мать моя… — прошептала Лиза. — Что это?       — Вендиго.       — Вен…       Представив себе, что на них идёт там, за углом, Лиза не договорила. Вживую она вендиго никогда не встречала. Только видела в бестиарии. Весят они под тонну, ростом как полтора рослых мужика, а в ширину… Лучше не думать про ширину.       Шаги приближались вдоль забора где-то у конюшни.       Некромант, глядя в пустой двор, прислушивался. Прислушивался настолько спокойно, что хотелось его встряхнуть и наорать: «ты вообще слышишь? ты вообще соображаешь?..» Но, несмотря на подступающую панику, Лиза понимала: соображает. Получше, чем она. Только эти его соображения не утешали:       — Они не дадут мне вырезать их по одному под прикрытием стен. Выдавят под стрелы. Одним заклинанием я эту тварь не убью. На второе меня может не хватить. Ты, — он взглянул на Лизу. — Лезь по дереву на амбар. Если пригнуться, крыша защитит от стрел. Я попытаюсь пробиться к лучнику. Если пойдёт совсем плохо…       Он протянул ей свиток. Портал? У него всё это время был свиток портала?! И он вот так вот всё решил? Решил пойти… как он это вчера сказал? «Убиваться»? И за неё всё решил? Опять? Он тоже всё за неё решил?!       — Ни баальего рога, — прошипела она. — Ты мне ещё нужен живым. В конюшне два входа. Пройдёшь через неё. Я отвлеку остальных.       — Отвле… Что?!       Озадаченность некроманта длилась всего мгновение, но ровно этого мгновения хватило, чтобы выбежать между стеной амбара и забором.       От одного взгляда на вендиго Лизу парализовало. Гора, покрытая свалянной шерстью, неотвратимо двигалась на неё, огрызаясь на мечущихся под ногами демонов. Было видно как от каждого движения под шерстью перекатываются мышцы.       «Если оно ударит, от меня останется одна мясная клякса на стене…»       Бежать. Надо было бежать. Не отвлекать, нет. Спасаться. Куда угодно. В портал. В портал, свиток которого она не взяла.       «Решила. Решила не взять. Я решила.»       Зажав губами пальцы, она свистнула так, что у самой уши заложило. Кто бы мог подумать, что этот навык ей ещё пригодится.       — Эй, вы!       Где-то справа стрела звякнула об каменный угол амбара, ещё несколько бухнулись в деревянные стены конюшни. Между конюшней и амбаром раздался демонячий визг. Остальные засуетились, пихая вендиго туда, где некромант убил их собрата. От особо рьяного направителя чудовище отмахнулось. Так легко, мимоходом, но демон, вскрикнув, отлетел в виноградник и застыл, как сломанная кукла.       Лиза сама не заметила, как взяла стрелу, как натянула тетиву. Думала она только о том, что с человеком будет так же. Вскрикнет, упадёт, затихнет. Как кукла. Или отступит, в спину ударит стрела — и всё. По-настоящему всё.       И ещё подумала, что по такой махине она точно не промахнётся.       Тетива соскользнула с пальцев.       Вендиго взревел. Развернулся к обидчице.       Двадцать футов.       Лиза бросилась бежать.       На амбар она взлетела как белка. По веткам яблони, по выемках в камнях. Только на крыше заметила, что где-то потеряла сапог. Когда вендиго взревел прямо под ней, стало как-то не до сапога. Она распласталась по крыше, сжалась, зажимая голову руками, но секунды шли, бедная яблоня сотрясалась от ударов, а Лиза всё ещё была жива. Выглянула вниз. Демоны визжали и лаяли, мечась вокруг взбешённого чудовища, но сделать ничего не могли.       — Что, никак? — усмехнулась она.       Стянув второй сапог для симметрии, Лиза швырнула его в вендиго. Такую мелочь он и не заметил, а вот демоны разорались пуще прежнего. Оскорбились, бедные.       По ним можно было бы даже пострелять. В вендиго-то попасть получилось, а тут такая орава, в кого-нибудь да попадёт… Только орава под стеной амбара собралась не вся. Заметив это, Лиза вспомнила про некроманта и, оставив «своих» демонов в покое, осторожно высунулась из-за ската крыши.       Во дворе и вокруг зданий не было никого. Судя по звукам, оставшиеся демоны пытались выкурить некроманта из конюшни. Демонесса с луком, не прячась, стреляла из окна по дальним воротам.       «Пострелять можно… только не в вендиго и не в мелюзгу.»       Лиза осмотрелась. Высовываться из-за крыши было как-то страшновато. Это сейчас лучнице на неё плевать, но если пытаться изобразить стрельбу, можно быстренько превратиться в иглокрыса, причём в мёртвого. Нужно укрытие. При некоторой доле фантазии и везения укрытием могла бы служить огромная черешня, растущая между амбаром и конюшней.       Маленькая победа удавшегося трюка окрыляла. Возможно, слишком, но… Надо только отпугнуть. «Не себе под ноги и не в небеса» — только и всего.       Встав в полный рост, Лиза положила стрелу на тетиву.       — Эй! — крикнула она и тут же выстрелила в сторону окна.       Ответная стрела свистнула над головой, а Лиза уже скатывалась по черепице к спасительной черешне. Толчок босыми ногами от края крыши, и…       Короткий полёт через ветки казался вечным. Одна ободрала бедро, другую Лиза больно сосчитала локтем. Где-то над головой стрела со стуком вошла в дерево.              «Подстрелит. Не зацеплюсь. Упаду, не смогу забраться. Лук сломаю — Кашия убьёт…»       Зацепилась. Нервно рассмеялась мысли про Кашию. Взобралась чуть выше, на ветку понадёжнее. Лучница больше не стреляла. В конюшне было тихо. Что-то громыхнуло в доме — некромант, похоже, добрался. Лиза с облегчением выдохнула.       Слишком рано.       От рёва вендиго, нашедшего свою обидчицу, казалось, содрогнулся весь мир. А потом мир действительно содрогнулся, ноги соскользнули, руки бессильно царапнули по коре и Лиза снова полетела вниз. Рёбрами упала поперёк ветки, вцепилась в неё изо всех сил, но с каждой секундой, пока вендиго тряс дерево, понимала, что сил недостаточно. Темнота перед зажмуренными глазами шла цветными искрами то ли от напряжения, то ли от ударов вендиго по дереву и головы — об ветку. Вопли внизу слились в давящий звон в ушах, но куда громче были мысли. О мясной кляксе на стене. Хотя зачем её бить? Просто наступит, и…       Она не заметила, когда дерево перестало трясти.       Даже когда заметила, не сразу открыла глаза. На это потребовалось усилие. Как и на то, чтобы хоть немного ослабить хватку трясущихся от перенапряжения рук.       В ушах всё ещё звенело, но тишина за этим звоном была благословеннее любви Праматери.       На земле валялись трупы демонов. Вендиго лежал под деревом, мордой вниз, дырой в черепе вверх. Некромант стоял рядом.       С дерева Лиза слезала как парализованная курица — «слетая» с ветки на ветку, постоянно оступаясь, срываясь. Но — самое важное — перед некромантом она предстала не плюхнувшись на пятую точку, а на своих двоих. Аккуратненько, в сторонке от вендиго, но эффектно и гордо. Вскинула голову, скрестила руки на груди. Только сейчас заметила как саднит лицо, похоже, расцарапанное об ветки. Подумала, что надо было подготовить речь пока слезала. Такую, чтобы у некроманта не осталось шанса не признать… Но она даже не знала толком, что он там должен признавать, а от ледяного взгляда и сама идея признавания и слова, и мысли рассыпались окончательно.       — Если бы на твоём месте был мальчишка, он бы сейчас собирал по земле свои зубы.       Лиза попятилась. Не от запугивания. От того, что запугиванием это не было. Просто… факт. Мальчишку некромант бы действительно ударил. Не дрогнув. Так же спокойно, как сейчас говорил с ней.       — Моё терпение не безгранично. Его уже едва хватает, чтобы не посадить тебя на короткий поводок с кляпом во рту. Как долго ты проживёшь в пустошах со связанными руками и на коротком поводке, мне плевать. Я не люблю убивать женщин, но когда женщина сама к этому стремится… — он пожал плечами. — Разговор с трупом меня по-прежнему устроит. Будь на твоём месте мальчишка, я бы этот вариант уже выбрал. То, что ты до сих пор жива и свободна — моя прихоть. Не заставляй меня задумываться, насколько дорого эта прихоть обходится.       И, не дожидаясь ответа, развернулся. Ушёл в дом. А Лиза так и осталась стоять, вжавшись в дерево, обхватив себя руками и чувствуя как дрожит сильней, чем от встречи с вендиго.       Не только от страха.       От ярости.

***

      Дом ещё хранил память о людях, которые здесь жили и рассчитывали жить ещё долго. Петли на ставнях успели заржаветь, но светлое дерево под пальцами Криса всё ещё было гладким и блестящим от масел, которыми его защищали от непогоды.       Некромант закрыл ставню. Опустил щеколду.       Выворачивающий душу наизнанку звук наконец прекратился, но ощущение всё равно было отвратительное. Как и от завершённого ранее дела. Он ещё несколько секунд смотрел на то место, где лежал труп демонессы, прежде чем он его уничтожил.       «Почему демонессы? Почему этим тварям не выглядеть как демоны-мужчины?»       Несмотря на облик существа, он всё равно сделал то, что должен был сделать. Захватил живьём. Сковал. Когда разобрался с оставшимися, вернулся.       Информации из неё выбить не удалось. «Она велела ждать здесь». «Она знала что ты придёшь». Кто — она? Демонесса только смеялась в ответ.       Кто — она? Жрица? Командир? Кто ещё знал, что он придёт?.. Не девчонка же.       «Почему грёбаное Сестринство? Почему вам не оказаться грёбаным братством?..»       От мысли о девчонке ощущение тоже было мерзейшее.       «За что мне всё это?..»       Он спустился на первый этаж, зажёг в кухне свечи, развёл огонь в добротном каменном очаге, вскипятил воды, бросив на дно котелка инструменты для вытаскивания стрелы и обеззараживающий порошок. Пока вода остывала, достал зелья, выставил перед собой на столе.       «Хорошенький выбор, — вздохнул он, глядя на широкий прямоугольный флакон из толстого стекла: «плесень на болотной жиже», больше известная как пёсья смерть и астроцвет-убийца. — Стать на шажок ближе к конвульсиям под ногами врага, но гарантированно выжить сейчас, или… — он перевёл взгляд на округлый фиал с алой жижей, густой, как расплавленный сургуч. — Или вычистить рану, насколько получится это сделать одной рукой, и надеяться, что исцеляющее зелье не усугубит проблему. Если усугубит, руку жрица, скорее всего, спасёт, но результат будет тот же: ещё один шажок к бесполезной смерти, потому что токсины от инфекции мало чем отличаются от токсинов зелья.»       — Тьма, — процедил он. — Как просто было…       На крыльце раздались шаги. Открылась дверь, впуская в дом сырость и запах начавшегося дождя. Босые ноги девчонки прошлёпали через коридор до распахнутых дверей кухни, остановились. Где-то на востоке ударил гром, и дождь из редких капель по заколоченным окнам превратился в постоянный шорох.       Девчонка не уходила.       «А я-то надеялся…»       Он надеялся, что она найдёт себе какой-нибудь угол в доме, подальше от некроманта, и просидит в нём, не досаждая, как минимум до утра. Но нет. Стояла, буравила ведьминским взглядом так, что он затылком чувствовал. Пришлось обернуться.       Что-то с ней было не так. С виду всё то же недоразумение в обносках не по размеру, но…       Нет, никто её не подменил по пути в дом — за ней следил мини-голем, которого некромант оставил у крыльца. Всё это время она так и стояла под деревом, потом, не останавливаясь, пришла сюда. Рога не выросли. Судя по тому, как она сжимала кулаки, когти — тоже. Что тогда?       — Ты ранен, — интонация тоже была «не такая». Слишком твёрдая для человека, который четверть часа назад трясся как лист на ветру. — Помощь нужна?       И в вопросе… вызов?       «Ты что затеяла, недоразумение?»       Любопытство почти перевешивало осторожность.       «До чего ты там за четверть часа додумалась?»       Что бы она ни замышляла, он держал ситуацию под контролем. Даже если подпустить девчонку к ране, она не сможет серьёзно навредить. В худшем случае не сделает ничего полезного, в лучшем — двумя руками вычистит рану намного лучше, чем он — одной. Ну… хотя бы попытается.       Это должно быть как минимум забавно, если вспомнить, как она воротила нос от собственной крови.       — Ну попробуй, — усмехнулся он.       Девчонка решительно протопала в кухню, остановилась у стола. С неодобрением посмотрела на склянки некроманта.       «Ну вот только от тебя не хватало выслушивать, как я неправильно живу и какие неправильные зелья использую…»       Но она ничего не сказала, полезла в свою набедренную сумку, достала флакон из тёмного стекла, протянула некроманту.       — Обезболивающее. Пей.       Если это действительно обезболивающее, девчонка не так уж безнадёжна. По крайней мере не совсем необучаема. Но банальное доставание стрелы не было уважительной причиной пить неизвестное зелье из чужих рук.       — Только после тебя.       Секунда недоумения, на которую она перестала быть «не такой», потом, похоже, поняла. Фыркнув, как рассерженная кошка, со стуком поставила флакон на стол.       — Уговаривать не буду.       Молча размотала повязку. Разрезала рукав, чтобы освободить стрелу. Отложив ножницы, нахмурилась, кусая губы, скомандовала:       — Снимай рубаху, — и стала шариться по шкафам и ящикам, видимо, в поисках щёлока и уксуса.       Ремень с ножнами кинжала завязывался под правую руку. Левой пришлось возиться дольше. Рубаха вызвала ещё больше мысленного сквернословия. Вслух за обоих шипела и материлась девчонка, пока мыла и обрабатывала уксусом руки, похоже, исцарапанные ещё сильнее, чем лицо. И чего бы ей не заняться своими царапинами, прежде чем лезть к нему?..       Обернувшись, она наткнулась взглядом на полуголого некроманта. Быстро отвела глаза.       «Испугалась? — усмехнулся он. — Или это отвращение? Или как у жрицы — жалость? Или что вы там обычно чувствуете, видя то, что по всем законам природы должно было сдохнуть десятки раз, если не сотни?»       Через пару секунд она всё же заставила себя смотреть.       Смесь эмоций на её лице некромант даже не пытался понять. Просто… наблюдал. Как она старательно игнорирует кровь на правой руке, как разглядывает браслет на левом запястье и вырезанный чернильным лезвием на груди рисунок ритуального кинжала — символ Ордена, символ клятвы.       На что ещё она смотрела так долго, он не понимал.       Когда-то женские взгляды не вызывали вопросов. Только лёгкое раздражение. Потом Посвящение выжгло и красивое мальчишеское мясцо, и цвет из кожи, волос и глаз. После долгого восстановления остались только кости, сухожилия и мышцы, обтянутые бледной, как у альбиноса, шкурой, изрезанной вдоль и поперек. Только то, что необходимо для работы. Не для разглядывания.       — Ты там шрамы пересчитываешь? До утра не управишься.       Девчонка вскинула взгляд.       — Уже насчитала больше, чем извилин у тебя в мозгах. Садись.       Её злость ему нравилась гораздо больше, чем то непонятное, что она изображала раньше. Во-первых, опять же, забавно, во-вторых, полезно — быстрее дело сделает, без лишних соплей.       Несмотря на злость, над пробитым плечом девчонка тряслась ещё сильнее, чем над ломанием стрелы. Обрабатывая алхимическим спиртом древко и кожу вокруг раны, она едва дышала.       — Ты же говорила, что я нужен тебе живым.       Дёрнулась от его голоса, на секунду подняла взгляд, потом снова уставилась на пробитую руку.       — Говорила. Стрела удачно вошла — от потери крови ты не помираешь.       — А вот от скуки…       Ведьминские глаза снова встретились с глазами некроманта. Слишком прямо, слишком близко. Но суеверной тревоги больше не было. По сравнению с настоящей ведьмой девчонка была не страшнее сердитого котёнка. Демонский огонь во взгляде — всего лишь отражение свечей, а молния в щелях забитых окон — всего лишь отсвет грозы. Никакого колдовства.       — Знаешь, куда свою скуку себе засунь? — прошипела она.       Он приподнял бровь, заинтригованный таким началом, но девчонка в кои-то веки собиралась не болтать. Левой рукой вцепилась в плечо над раной, прижимая его к стене всем своим смехотворным весом, правой взялась за древко.       Боль из пульсирующего огонька превратилась в пожар.       Некромант усмехнулся, стискивая зубы и сжимая раненой рукой край стола, чтобы не дёрнуться невовремя.       «Ты хотела что-то выбить из меня такой мелочью, недоразумение?»       — Туда же, куда и свою «прихоть», — продолжила она и с прерывистым выдохом перевела взгляд на рану. — «Прихоть»… «Прихоть»!       От осторожной попытки вытащить стрелу он невольно выгнулся, упираясь затылком и лопатками в стену.       «Ты что творишь, недоразумение?! Не тяни — пробивай насквозь…»       Но произнести он не мог ни звука, не взвыв при этом от боли как мальчишка. И тут до него дошло. Он попался. Он не мог говорить, не мог пошевелиться без риска сделать хуже себе же. И кто его подловил? Вот этот сердитый котёнок?       Недоразумение выдохнула со звуком, похожим на всхлип, перестала тянуть стрелу, рвано вдохнула, как будто вот-вот разрыдается, но глаза оставались сухими и яростно-сосредоточенными.       — Да пошёл ты к коровьему королю на конец алебарды*! Вместе со своими… прихотями!       Некромант поймал себя на том, что гримаса боли превратилась в оскал усмешки. Сколько лет его не посылали вот так, в лицо? Десять? Пятнадцать?       Никогда.       Он не смог вспомнить ни единого раза. Даже когда он был совсем щенком, щенком он был злобным и опасным. Таких либо молча пытаются убить, либо опасаются трогать. Третьего не дано. Такой наглости не позволял себе никто. Ни разу. И теперь — вот это? С ума сойти.       Наконец правильное движение — девчонка надавила на древко. Но как же неуверенно, как же медленно. Это чтобы можно было подольше посылать его на разнообразные фаллические предметы?       — Ни баальего рога это не твоя прихоть. Это моё решение. Согласиться на сделку. Идти за тобой сегодня. Не думал, что я могла остаться в лагере, под защитой, вместо того, чтобы переться к Диабло на рога с такой невыносимой скотиной как ты? Моё решение — отвлечь. Моё решение — помочь. Хочешь за это выбить мне зубы? Валяй. Священный скипетр Праотца тебе в руки. Но не смей…       Чего он там не должен был сметь, Крис так и не узнал, потому что стрела наконец проткнула плечо насквозь и девчонка, не успев среагировать, заехала рукой прямо в рану, всё-таки выбив из него болезненный стон.       Сама она от этого взвизгнула ещё громче. Шарахнулась так, что налетела спиной на тумбу у противоположной стены, и теперь в ужасе смотрела на некроманта. Глаза у неё при этом были размером с кеджистанский золотой.       «Ты каким местом меня слушала? — думал он, глядя на девчонку и переводя сбившееся дыхание. — Как ты из моих слов сделала вывод, что я ударю женщину из-за такой ерунды?»       Горячая струйка поползла по коже от плеча к локтю. Некогда было любоваться на перепуганное недоразумение.       Взяв со стола подготовленные кусачки, некромант срезал со стрелы наконечник, вытащил древко, зажал рану проспиртованной тряпкой, поморщился от жгучей боли. Девчонка всё стояла не шевелясь.       — Ты решила, что хватит с меня твоей помощи? А рану кто промывать будет?       «Нет, не сердитый котёнок, — с усмешкой подумал он, глядя, как девчонка переводит полный ужаса взгляд на пинцет. — Болотный лори. С ними тоже кажется, что глаза не могут быть ещё больше и ещё круглее, а потом лори пугается, и оказывается, что могут. И опасность лори тоже представляют разве что для насекомых.»       Девчонка отлипла от тумбы, шагнула к нему. Пинцет он взял сам. Доверять его перепуганному болотному лори как-то не хотелось. Инстинкт самосохранения некроманту ещё не совсем отбило. Так, на всего на три четверти, судя по тому, что он подпустил к ране… вот это.       — Как раскрою рану — промывай, — скомандовал он. — Сначала серебряной водой, потом спиртом. Спирт не вздумай расплескать — это предпоследний флакон.       Не расплескала. Руки у неё не дрожали до самого конца.       Только когда Крис уже выпил исцеляющее зелье и блаженно откинулся спиной на стену, чувствуя, как боль отступает, девчонка поставила пустой флакон как-то… боком. У неё не то что руки дрожали — её всю трясло. Дышала она как после долгого бега, быстро, неглубоко. Лицо из золотисто-смуглого стало нездорово зелёным. Сделав пару шагов назад, вернулась к своему «месту силы» — к тумбе. Вытерла лоб тыльной стороной ладони, прижала пальцы к губам.       — Блевать иди на улицу.       Она кивнула, глядя куда-то поверх некроманта.       — Сейчас…       Вообще-то он шутил. Тогда, в пещере, он примерно представлял, от чего можно расстаться с обедом — бывают на свете чувствительные натуры, не привыкшие к размазанным по стенам демонам. Но здесь-то чего? От одной-единственной раны? Которую сама же только что обрабатывала? Какого…       — Сейчас, — повторила девчонка, прерывисто вздохнула, подняла взгляд к потолку…       И рухнула на пол.       Несколько секунд Крис молча смотрел на неё, пытаясь понять, что это вообще было. Потом вздохнул и стал заматывать рану чистым бинтом.       — Такие усилия над собой — всего-то ради возможности меня послать?              В себя она пришла уже на кровати. Некромант сидел напротив, на полу, разложив перед собой карту. Пялился он в неё без единой мысли в голове. Фаза подъёма сил после зелья заканчивалась, началось привычное мучение.       Девчонка молча ушла. Он даже следить не стал. Демоны с ней. Куда она денется в грозу? Долго чего-то шерудила в доме, потом её всё-таки понесло на улицу.       «Безумная, что с неё взять.»       В комнату она вернулась с запахом очага, мёда и яблок.       Крис поднял взгляд.       В руках девчонка держала две дымящиеся миски. Одну протягивала ему. К миске он потянулся прежде, чем успел подумать, что еда из чужих рук ничем не отличается от зелья, от которого он совсем недавно отказался.       Овсянка оказалась недоваренной. Но свежие яблоки, мёд, запах… Последствия исцеляющего зелья уже не казались такими уж невыносимыми.              Гроза уже давно перешла в тихий дождь, огарки свеч давно погасли, но заснуть так и не получалось. Надоедливо ныла рана, от лёгкой лихорадки бросало то в жар, то в холод, лёгкие молоточки боли стучали по вискам изнутри черепа.       Судя по дыханию, девчонка тоже не спала.       — Странным вещам тебя жрица учит. Зачем ученице целительницы по-разбойничьи свистеть?       Тихий смешок из темноты.       — Это не Акара научила, — несколько секунд тишины. — У меня был… друг. У него был харрогатский волкодав. Старый совсем. Почти глухой. Подзывать его надо было очень громко. Пришлось научиться.       «Где харрогатские волкодавы, и где Сестринство?»       Харрогатские волкодавы — всё равно что сковосские кинжалы. Абы кому северяне своих собак не отдают, не продают и не дарят. Значит, этот… друг был из варваров. И что варвар забыл у наёмниц из Сестринства? Не нанимал же он это недоразумение, которое лук носит исключительно для красоты и чтобы суету навести? А кроме найма у сестёр не слишком много возможностей… дружить. Тем более дружить так, чтобы учиться подзывать собаку этого… друга.       И что значит заминка перед «другом»? «Друг» — не просто друг? Возможно. Девчонка, по общепринятому мнению о красоте, не дурнушка. И выглядит не катастрофически младше некроманта. Сколько ей? Пока ничего не боится и сверкает своими ведьминскими глазищами, выглядит лет на двадцать пять. Могла успеть найти… друзей.       А может, этот… друг в какой-то момент другом быть перестал. Такое тоже сплошь и рядом случается.       «Где же тебя успело помотать до Сестринства, недоразумение? И каким ветром унесло из родного Араноха, где женщинам из дома не выйти без присмотра отца, брата или мужа. Беглянка, укрывшаяся в сестринстве — могу представить. Но если путь начался где-то ещё… Да и не слишком ты похожа на кроткий цветок пустыни.»       Ленивые размышления прервал объект этих размышлений:       — Ключица не болит?       — Какая ключица? — не понял некромант. Вроде в ключицу он в последнее время не получал.       — Левая. У тебя… перелом. Старый. Неровно сросшийся. Заметила… случайно.       — А, это…       «Ну точно — шрамы считала, ” — усмехнулся он, непроизвольно потирая пальцами небольшой «порожек» на кости, заметный под кожей.       — Уже не болит. Это было давно. Но непогоду до сих пор предсказывать могу с закрытыми глазами.       Она не ответила, но почему-то ему казалось, что в темноте ведьминские глаза смотрят на него, и что на лице у девчонки опять нечитаемое, неразбираемое на составляющие выражение.              В следующий раз тишину нарушила она. То ли какой-то странный выдох, то ли… всхлип?       — Ну сейчас-то чего реветь? — устало вздохнул Крис.       — Я… — ещё один выдох. — Я не…       И она… расхохоталась.       Некромант приподнялся на локте здоровой руки, глядя в темноту чуть ли не с тревогой.       «В конец свихнулась. Это я её так?»       А девчонка, задыхаясь, объясняла. По крайней мере, пыталась.       — Ты… Ты… Представь… со стороны… Весь такой… некромант, жуткий, со стрелой из руки, с кровищей, и… — ещё один смеющийся всхлип. — И я. Как ты это… Недоразумение. Пять футов… и пять дюймов.       Шесть дюймов разницы. Чего она ржёт?       — И… И «ни баальего рога»… «Ни баальего»…       Закончить она так и не смогла, скатившись в новый приступ истерического хохота.       Над ним? Над собой? Над тем, что им не повезло оказаться в одно время в одном месте?..       Не найдя подходящего ругательства ни в одном из известных ему языков, некромант только вздохнул.       «Поразительно. Это создание ещё способно смеяться.»