Негасимое пламя

      Когда некромант вернулся в комнату, собрав в доме всё, чем можно воспользоваться в пути, девчонка уже проснулась. Сидела в постели, разбирала пальцами растрёпанные после сна волосы.       Он бросил к кровати сапоги, найденные в «логове» демонессы на втором этаже, вернулся в свой угол. Краем глаза успел заметить выражение лица девчонки. Испуг? Отвращение? Всё сразу и ещё что-то сверху? Неужели нельзя испытывать эмоции по одной?..       — Не бойся, не с трупа одной из ваших снял. Это из вещей демонессы.       Она подняла сапоги с пола, долго разглядывала. Потом тихо сказала:       — Значит, она сняла с трупа одной из наших. Это… — она провела пальцами по тиснению на кожаном голенище. — Чарси раньше делала такие узоры. У всех — разные. Может, даже вспомнит, кому…       — Мне плевать, кому, — оборвал некромант сентиментальные бредни. — Я убил последнего владельца. Теперь сапоги принадлежат мне. И я говорю, что ты будешь их носить. Не потому что это моя прихоть. Потому что очередная твоя попытка свернуть себе шею может подставить под удар меня. Кто их делал, кому они принадлежали — мне всё равно.       Он думал, сейчас начнётся «ни баальего рога» и далее по тексту, но девчонка молчала, не поднимая взгляда. Потом аккуратно поставила сапоги, спустила босые ноги на пол. Долго сидела на краю кровати.       — Кажется, мне тоже.       То ли от этих слов, то ли от её голоса некромант почувствовал… что-то. Вину? Нет. Он сделал то, что нужно. Для него. Да и для неё тоже. Тогда что?..       — Это пугает, — сказала она, и после паузы еле слышно добавила: — Пока что.       Он молча смотрел на нее. Хотелось, чтобы она оказалась… не здесь. Подальше от него, не его головной болью. Где-нибудь, где девчонок, умеющих смеяться, не заставляют надевать сапоги убитой, с которой она ела один хлеб и жила под одной крышей…       Абсурд.       Не бывает таких мест.       — Еда на кухне, — прервал он дурацки траурную тишину. — В следующий раз, если не зальёшь котелок с ночи, сама его драить будешь.              Было уже скотски поздно. Солнце давно встало, но туман, в котором не то что демона — собственные пальцы уже не разглядишь, не давал двинуться в путь.       Пока Крис зашивал рукав рубахи, девчонка бродила по дому, босая, растрёпанная и потерянная. И куда только делись вчерашние пять футов и пять дюймов несовместимой с жизнью наглости?.. Впрочем, что-то из вчерашней наглости она, видимо, на кухне обронила, теперь подобрала и в комнату вернулась чуть более собой, чем уходила после своего «пока что». Снова забралась с ногами на кровать, достала гребень.       Вот ведь заняться нечем: старательно растить лохмы ниже спины, чтобы каждый день вот так с ними маяться. Остальные сёстры такой ерундой не страдали. Даже у вчерашней демонессы волосы были короче, чем у девчонки, при том, что женщины-демоны — суккубье племя — обычно знают толк в непрактичной красоте.       Она приказала.       Она знала.       Кто?       Ни жрице, ни командирше он и до этого не доверял. Теперь, видимо, вообще спиной к ним не поворачиваться. Да и в целом с ночёвками в лагере лучше завязать. На всякий случай. Но что делать с девчонкой…       Она отделила очередную прядь, пропустила через пальцы. Запнулась ближе к кончикам, распутала узелок, взяла с коленей гребень, но буквально после пары коротких движений снова опустила.       — Что? — раздражённо спросила она.       — Что — что? — честно не понял некромант.       Сидел же, молчал. Что ей не так?       — Что ты так на меня смотришь?       Он почти начал говорить «да сдалась ты мне — смотреть на тебя», но с удивлением заметил — он действительно смотрел. На её руки, на монотонные, медитативные движения. Вроде бы обычные, но…       Нет, женщин он видел достаточно часто. И в жизни, и в бордельных койках. Но вот женщину, расчёсывающую волосы…       Ничего удивительно, что взгляд зацепился за что-то непривычное, пока разум был занят другим.       — Я не смотрю, — ответил он. — Я думаю.       Не убедил? Девчонка всё так же хмурилась.       — Дай угадаю. О какой-нибудь гадости?       Некромант невесело усмехнулся. О той ещё гадости. О том, что с этой гадостью делать, о том, как не попасть в новую гадость, на этот раз — смертельную.       «Ерунда. Не могла она натравить на меня демонов. Не она привела меня сюда, не она указала дом на карте, хотя могла. Я его выбрал. Она пыталась что-то изобразить в бою, хотя могла бы просто подчиниться и отсидеться на амбаре. Она могла не говорить о дверях конюшни и мне пришлось бы бежать под стрелами. Она…»       Продолжать список аргументов можно было бесконечно.       Выходит, он может доверять вот этому… созданию?       Создание сурово сверлило его ведьминскими-но-не-ведьминскими глазами.       Сердитый болотный лори.       Болотный лори, грохнувшийся в обморок, но доведший дело до конца.       Болотный лори, подумавший о не пришедшей некроманту в голову иллюзии после первой встречи со странной демонессой.       Болотный лори, знающий сестринство изнутри.       — Что ты можешь сказать про вчера?       — Если не матом, то ничего.       Некромант усмехнулся воспоминанию о её вчерашней тираде.       — Я не про то, какая я скотина и куда мне идти. Я про события.       Он не понял, что такого сказал, но девчонка перешла от потешной сердитости к ярости лори-берсерка:       — Ты хочешь чтобы я извинялась и говорила, что была неправа? Да ни баальего…       Он вскинул руку, останавливая её до перехода к посылам на фаллические предметы. Это было забавно, но только один раз. Позволить ей больше — потерять единственное надёжное средство контроля, понятный и предсказуемый страх.       — Ни баальего рога, да, я тебя слышал, можешь не повторяться. Мне не нужны твои извинения. Я хочу знать, что ты думаешь о том, что было вчера. О бое.       — Думаю, что тебе надо было использовать свиток, — чуть менее воинственно насупилась она. — Акара бы справилась лучше, чем я.       — Я был не при смерти. Ты тоже. Мелкое ранение — не повод использовать единственный свиток. Жрица ясно дала понять, что второго не будет. Я не могу использовать этот для какой-нибудь ерунды.       Девчонка долго молчала, продолжая расчёсывать волосы, но уже без прежней медитативности.       «За что ты их так? Тебя же я бешу, а страдают волосы…»       Отбросив за спину расчёсанную прядь, она не просто положила гребень на колени — чуть ли не швырнула.       — Знаешь, что я думаю? Я думаю, что лучше бы Гииду провалиться в адские бездны. У него есть сраные реагенты!       — Какие ещё реагенты? — вздохнул некромант, еле вспомнив, кто такой Гиид, но так и не найдя связи между ним и вчерашним боем.       — На чернила! Для портала! Реагенты, которые стоят несколько медяков. И у нас их нет.       — Медяков?       Ему показалось, что гребень сейчас полетит в него, но промолчать он не смог. Слишком забавно девчонка злилась.       — Реагентов! И он это знает. Он знает, насколько они нужны всем, кроме него, но отказывается продавать. Он просит предложить справедливую цену. Справедливую! И что бы Акара ни предлагала, ему недостаточно. Чего он ждёт? Чтобы она предложила ему Истгейт? Он…       Некромант снова вскинул руку, останавливая словесный поток.       — Это не моё дело. Меня не касаются ваши лагерные разборки. Мне одного свитка достаточно. Ты думаешь не о том. Торгаш далеко, под защитой, которую вы же ему даёте. А демоны — прямо здесь. Они могли убить тебя вчера, они могут убить тебя сегодня. И непременно это сделают, если ты не прекратишь проклинать того, до кого всё равно не можешь дотянуться, и не подумаешь о том, с чем столкнулась.       Девчонка ещё несколько секунд сверлила его взглядом. Потом взяла в руки гребень.       — Ну? — поторопил некромант.       Она опустила взгляд к своим рукам, нервно перебирающим зубцы из красноватого дерева, как какие-нибудь чётки.       — Думаю, что всем нужно укрытие в непогоду. Думаю, они жили здесь какое-то время.       Он кивнул:       — Три-четыре дня. Что ещё?       — Лучница была у них за главную. В бою она как будто командовала, они подчинялись… — она вскинула голову. — Вендиго!       «О, ты всё-таки заметила такую мелочь, как вендиго… Браво!» — подумал некромант, но вслух язвить не стал, чтобы не сбивать её с мысли, нащупанной совместными усилиями.       — Вендиго тоже почти подчинялся. Он не атаковал их. Это как с иглокрысами? Демоны делают что-то, и животные атакуют людей, но не их?       Некромант кивнул.       — Но что вендиго здесь забыл? Они же… в лесах, в болотах… и вообще — сторонятся всякого. Людей. Демонов сторонились бы подавно. Он… Они притащили сюда вендиго? Так далеко на запад? Но… в сарай?.. Я не… — девчонка снова изобразила болотного лори во всей красе, с ужасом глядя на некроманта. — Они специально притащили его сюда. Заперли. Спрятали. Чтобы натравить на тех, кто будет искать убежище от непогоды.       Всё же она была не безнадёжна. Безнадёжно неопытна, но хотя бы не безнадёжно глупа. В цепочке выводов подкачало только последние звено.       — Как много искателей убежища от непогоды ты видела за последние дни?       Она не ответила, но некромант видел проблески понимания на лице, уже не просто испуганном, скорее сильно озадаченном.       — И когда в последний раз кто-то кроме стражницы с Восточной дороги покидал лагерь?       — Неделю назад.       Важная информация, которую жрица предпочла не давать. Он даже не знал, ему радоваться, что девчонка болтала с такой лёгкостью, или всё-таки ужасаться, насколько человеку может быть плевать на приказы и верность лидерам…       Только чужая верность его не касалась. Ему важно было получить пользу от разговора.       — Демоны заняли дом позже.       — Я не понимаю, — хмурилась девчонка. — Нет, я понимаю — это была засада…       — И достаточно умная, низшие демоны до такого не додумались бы.       — Я не понимаю, на кого. Может, они как-то узнали, что Морейна была здесь? Думали, что вернётся? Скорее всего, она истребляет их в таких количествах, что ради её поимки они бы не то что вендиго — все адские легионы бы подняли. Нам надо спешить. Она может быть в опасности. Она…       Некромант вздохнул. Опять размышление ушло не туда, опять эта суета.       — Ты видела в окрестностях хоть один труп демона, сделанный не мной? Обычая погребения у них нет. Засада была не на неё.       — На кого тогда? Здесь же… Не может же быть, что…       — На нас. Демонесса сама это сказала. «Она велела ждать здесь, она знала что ты придёшь».       — Но кто… Ты же не думаешь, что это была я?       Некромант усмехнулся, скептически глядя на растрёпанное создание на кровати.       — Рада, что тебе смешно, — огрызнулась она. — Мне — нет.       — Мне — тоже. Кто знал, что я вообще здесь ошиваюсь? Кто мог передать эту информацию демонам? Кто…       — Ты же не хочешь сказать, что это кто-то из лагеря?       Некромант не ответил. Молча смотрел на девчонку, ожидая её собственного вывода.       — Именно это ты и хочешь сказать, — сказала как припечатала. Кого? Возможных предательниц? Или его с такими предположениями? — Крис, сёстры не…       Всё-таки его. Глупо было ожидать чего-то другого.       — Ты можешь ответить за каждую? — спросил он резче, чем следовало для холодного допроса. — За то, что в голове у жрицы, которая говорит слово — замалчивает десяток? За то, что в голове у командира, которая разбрасывается твоей жизнью легче, чем сапогами? Слепая преданность — не по твоей части. Нет смысла покрывать тех, кто бросил тебя сюда, как мелкую монетку. Ты пока не показала себя полной дурой, не начинай сейчас, когда мы оба в опасности. Думай. Вспоминай. Странное. Подозрительное. Думай!       Девчонка неровно вздохнула, отвернулась. От движения волосы закрыли лицо как тяжёлая, тёмная вуаль. Она механическим движением заправила их за ухо. Хмурилась, кусала губы. Потом подняла голову, взглянула на некроманта. Не как болотный лори. Как вчера.       — У тебя нет ни одной причины мне верить, я знаю. И за каждую я не отвечу, ни в лагере, ни… ни вообще. И не могу объяснить, почему я так считаю, но Акара здесь ни при чём. Она не связана с демонами. Она тебя не предавала. Как и Кашия. Она тебя… недолюбливает, это правда…       — Говори уже прямо — она с самого начала хотела от меня избавиться. И в первую ночь посылала тебя с приказом прикончить меня в случае чего. Этим ты меня не удивишь. Дальше. К сути.       — Она не предавала. Если бы она хотела твоей смерти, она бы не согласилась послать с тобой никого из её людей. Даже… — она вздохнула. — Даже недоразумение вроде меня. Я защищаю их не из слепой верности. Я вижу этих людей. Я их знаю. Я не верю, что это Кашия или Акара.       Некромант разочарованно выдохнул. И это — всё? Выслушивать болотного лори только ради «я говорю, что это так только потому что я хочу верить, что это так…»       Но всё же одну полезную мысль из разговора он вынес. Будь Морейна поблизости, они бы видели её следы. Они бы видели трупы её жертв. Та, кто победила Диабло, вряд ли станет пробираться мимо демонов незаметно. Значит, дальше по Восточной дороге. Если вообще девчонка знает, куда его ведёт. Если она не предатель, ведущий в очередную западню.       Крис устало потёр глаза. Хотелось оказаться в блаженном одиночестве. Или хотя бы взвыть от… всего.       — Почему ты уверен, что демонесса сказала правду? — снова подала голос виновница его не-одиночества. — Может, она этого и хотела? Чтобы ты сомневался? Чтобы искал предателей среди своих? Боялся? Простая засада тебя не убьёт, она это поняла. Может, она хотела, чтобы тебя добила паранойя?       Он поднял на неё взгляд. Она смотрела в ответ с вот этой своей редкой серьёзностью, и глаза…       Нет, не ведьминские. И близко не ведьминские.       Честный, честный лори…       Как ей объяснить, что добивает обычно не паранойя, а как раз доверие? Как раз к вот таким, как она. По которым не поймёшь, пока не станет слишком поздно.       Как ей объяснить, что даже если он узнает наверняка, что демонесса врала, паранойя никуда не уйдёт?       Девчонка склонила голову на бок. Тонкий луч, пробившийся через щель в забитом окне, лёг яркой полосой на её волосы, высветив почти чёрный до огненно-каштанового.       — Собирайся. Туман рассеялся. И завяжи уже волосы — от одного вида этого непотребства неудобно.              Непотребством своим девчонка раздражала его до самых ворот. Уже когда они шли по дороге, выудила из сумки кожаный шнурок, принялась завязывать волосы в хвост. И взгляд на некроманта бросила подозрительно хитрый. Специально что ли пыталась бесить его как можно дольше и теперь проверяла? Некромант молча отвернулся. Демоны с ней. Сапоги надела молча, а в остальном — пусть развлекается как хочет, пока это никому не вредит.              То ли им везло не нарываться на засады, то ли засад больше не было. День обошёлся без серьёзных боёв. Небольшие стычки с отрядами падших или патрулями демонесс… Только, как он и предполагал, всё это было верхушкой айсберга. С каждым шагом на восток они приближались к подводной части. Отрядов падших становилось больше, патрули по двое уже не встречались. Минимум — трое, чаще по четверо.       По плану некроманта до темноты нужно было добраться до леса за излучиной реки, там ночёвка не была бы явным самоубийством. Демонов о его планах, видимо, не известили. Из-за этих несложных, но изматывающих стычек, закат застал их посреди пустошей. С дороги они сошли ещё после полудня, и теперь пробирались по верхней кромке оврага, скрытые от чужих глаз кустарником.       — Привал, — скомандовал некромант.       Сбросив заплечный мешок, он постелил непромокающий плащ на всё ещё сыроватую землю и плюхнулся с краю. Взглядом указал девчонке на другой край, но она медлила, озиралась. Подняла голову к темнеющему небу.       — Если надо, я могу идти дальше.       Она оказалась выносливей, чем он ожидал. Выглядела усталой, что естественно после целого дня пути, но не измотанной. Конечно, не она гоняла падших по пустошам весь день, но такое тощее создание должно было бы взмолиться о пощаде или хотя бы о зелье выносливости где-то на середине пути по рыхлой, норовящей осыпаться под ногами земле. Но нет, зелье всё ещё было у неё на поясе.       И она действительно была не безнадёжно глупа, раз понимала, что ночевать вот так, среди пустошей — плохой выбор. Только хорошего выбора не было. Понимала ли она это? Вряд ли. Но если её к этому пониманию подтолкнуть…       — Ждём темноты здесь.       Она пожала плечами, сняла чехол с луком, потёрла пережатое лямкой плечо под рубахой, села на самый край плаща, обхватив колени руками.       — Пока мы шли, что ты видела?       В сумерках ещё было видно, как она насупилась, видимо, ожидая очередной допрос.       — Твою спину.       Вид у неё при этом был такой, как будто его спину она не отказалась бы затыкать иголками, как куклу курастских шаманов.       «Да что я такого сказал, что она сразу?..»       Он вздохнул.       — Ты не можешь смотреть только мне в спину. Если её продырявят, и на этот раз с концами, что ты будешь делать, оставшись одна?       — Сниму с твоего трупа свиток портала!       Если бы взглядом можно было сделать из него труп, она бы это сделала прямо сейчас. Злой, злой болотный лори…       — Хорошо, — кивнул некромант. — Но, не глядя по сторонам и не думая своей головой, ты можешь присоединиться ко мне по ту сторону Иного до того, как стащишь свиток. Поэтому — думай. Вспоминай.       Девчонка долго молчала. Но хмуриться начала иначе. Уже не только злилась.       — Пустоши как пустоши. Овраг как овраг. Южнее — дорога. От дороги — тропинка к роднику, недавно прошли. Но вода у нас ещё есть. Нет смысла соваться на видное место, чтобы набрать посвежее. Дорога идёт на холм. Что тебе ещё от меня надо?       — Новой для меня информации, как про родник, не отмеченный на карте. И правильные выводы. Думай ещё. Не только о том, что видела. Слух, обоняние — всё тело это инструмент для выживания, не только зрение.       — Да что я тебе, ищейка?.. — и тут до неё дошло. — Запах! Дым, — и страдальчески вздохнула. — Еду готовят…       «Голодный, голодный лори…»       Усмехнувшись, некромант протянул ей мешочек с засахаренными орехами. Девчонка развязала его, заглянула. Вздохнула ещё горше.       — Я мяса хочу! Пахнет же!       «Надейся, что не человечиной», — усмехнулся некромант про себя.       А девчонка, похоже, разогналась в рассуждениях. Или это голод на неё положительно влиял?       — Ты поэтому ждёшь темноты? Чтобы обойти их незамеченными?       — Почти. Обходить бессмысленно. Они занимают высоту, следят за дорогой. Ночь будет ясная, на равнине и на дороге нас заметят. По оврагу дальше идти — света не хватит. Кто-нибудь оступится, поднимет шум, привлечёт демонов. Они наверняка патрулируют окрестности. Возможно, лес тоже. Эти, человекоподобные… я ничего о них не знаю. Может, они не боятся деревьев. Может, ночёвка в лесу от них не защитит. Прежде, чем думать, что дальше, этих, на холме, нужно попытаться вырезать. Потом посмотрим. Может, останемся в их лагере.       Девчонка съёжилась сильнее, положила подбородок на колени.       — Они не прячутся, как вчерашние. Свободно сидят там, готовят… Их может быть много. Слишком много. Даже для тебя.       Некромант пожал плечами.       — Я не дурак, чтобы сражаться честно. Когда меня заметят, их станет меньше, чем было в начале. Выбора всё равно нет. Я не привык оставлять врагов за спиной.       Девчонка поджала губы, но спорить с его решением не стала. Долго молчала, потом улыбнулась, и взгляд был как утром, хитрющий.       — Меня за спиной оставляешь. Что, не враг?       — Ты… — он долго пытался облечь в слова абсурдность предположения, что он перестал воспринимать кого-то чужого врагом. Но, в то же время, считать вот это… создание врагом тоже было бы абсурдом.       Так и не найдя подходящего ответа, он устало выдохнул и махнул рукой, мол, толку с тобой вообще разговаривать.       Она тоже больше ничего не сказала. Молча смотрели в темнеющее небо, передавая друг другу мешочек с орехами. Остатки жжёного сахара она высыпала на ладонь, слизала. Крис наблюдал с осуждением, но молча. Что тут скажешь? «Это был мой сахар»?..       Девчонка вытряхнула мешочек, разгладила его на коленке.       — С Морейной всё было совсем не так, — тихо сказала она, не поднимая взгляда.       «Что, она-то мясом кормила? Или наоборот — не отдавала остатки сахара?»       Но вслух он ничего не сказал. Во-первых, всё, что касается Морейны, касается приказа Ордена. Во-вторых… девчонка опять выглядела слишком потерянной. Как будто она говорила не с ним, а просто потому что не могла не говорить. Незачем прерывать.       — Она… ей ничего от меня не было нужно. Она никогда ничего не требовала. Просто… Она меня спасла. Я умирала, мои прежние спутники… — она нервно потёрла кончики пальцев. — Не важно. Они… Их не было рядом. Меня бросил даже тот волкодав, я вчера говорила, помнишь? А она… Она нашла меня. Случайно. Случайное умирающее недоразумение. Спустила целое состояние на целителей. Вылечила. Выходила. И дальше мы были уже вместе до самого…       Она запнулась, вздохнула. Долго расправляла несуществующие складки на мешочке ребром ладони. Некромант молчал. Всё это его не касалось, он уже понял, что вряд ли девчонка скажет что-то ценное, но всё равно молчал.       — Она меня защищала. Всегда. Когда мы останавливались в городах, она нанималась вышибалой в трактиры, а я в этих же трактирах танцевала. Мы в шутку спорили, ради чего люди приходят: поглазеть на мой танец, или на неё, женщину-вышибалу. Даже когда ко мне тянули руки, она шутила, что зря я зазнаюсь, что руки тянут только для того, чтобы она их вывернула, спроваживая гостя с лестницы. И даже когда она брала работу в конвое караванов… было всякое. Бывало опасно. Не как сейчас, но… Я просто смотрела ей в спину, и знала — мне ничего не угрожает, что бы ни случилось.       «И вы обе почему-то упускали из виду, что даже лучшие из лучших могут погибнуть. Есть только один способ по-настоящему защитить: заставлять защищаться, раз за разом, до тех пор, пока не научишься».       Только вот это уже точно не его дело. И стемнело уже достаточно, чтобы уходить.       — Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас всё иначе, — холодно ответил он, поднимаясь с плаща. — Я не обещаю тебе защиты любой ценой.       Он думал, девчонка огрызнётся, вспылит, но… она улыбнулась, не поднимая взгляда.       — Может, ты и скотина, но скотина честная.       Так и не разобравшись, это комплимент или оскорбление, некромант закинул на плечо мешок и кивнул девчонке:       — Идём. Тихо.       Прежде чем выйти из-под прикрытия кустов, он положил на траву флакон с гремучим зельем, прикоснулся к земле. За тысячелетия существования мира в ней накопилось достаточно останков некогда живых существ, готовых откликнуться на его магию. Под пальцами с тихим шорохом будто бы вылезала из-под земли небольшая, размером с кошку, глиняная фигура, отдалённо напоминающая человеческую. Скорчившись, оперлась на руки-обрубки, вытащила тело, в центре которого блестел флакон. Сделала шаг, на ходу стряхивая с ног лишний материал, остановилась, глядя на хозяина тусклыми огоньками из-под наплывов надбровных дуг. Кивком некромант направил мини-голема к противоположной стороне холма — отвлекать.       Девчонка смотрела на это со смесью отвращения и любопытства. Потом перевела вопросительный взгляд на некроманта. Он кивнул на холм. По кратчайшему пути. Голем, несмотря на внешнюю несуразность, доберётся быстрее — ему не надо скрываться.       В ночной тишине звук собственных шагов казался громом. Умом некромант понимал, что можно не беспокоиться — пока не слышны голоса демонов, демоны не услышат шаги, но всё равно крался по влажной земле как по битому стеклу. Девчонку за его спиной было едва слышно.       «Танцовщица, — мысленно усмехнулся он. — Пробежит по ленте, не оставив на шёлке ни складки… Из тридцати с лишним понятных и привычных бойцов мне досталась… танцовщица!»       Когда стали различимы голоса на вершине холма, он вскинул руку и остановился. Девчонка послушно замерла.       — Ты поднимаешь панику из-за простого иглокрыса, — донёсся усталый женский голос с холма.       — Это не иглокрыс, — огрызнулась другая. — Ты иглокрысов только на картинках видела что ли? Они двигаются иначе. И звучат иначе.       Голем дошёл. И, судя по разговору, уже отвлёк врагов на вершине.       — Ладно, не иглокрыс. Ёж. Ты поднимаешь панику из-за ежа.       Некроманта схватили за рукав. За долю секунды, прошедшую прежде чем он вспомнил о существовании девчонки, он едва не поседел во второй раз и почти выхватил кинжал.       А девчонка с возмущённо-ошалелым лицом жестикулировала, тыча пальцем в сторону холма. Хотелось её пришибить. Но пришибить тихо не получилось бы. Крис молча прижал палец к губам, надеясь, что выражение его лица обещает достаточно жестокую расправу в скором будущем. Помогло только частично. Девчонка перестала жестикулировать. Но выглядела всё равно так, как будто её сейчас разорвёт изнутри.       На холме продолжали спорить про «ежа». Пора было идти на позицию для атаки, но, бросив на демонесс проклятие, искажающее восприятие, он обернулся к девчонке.       — Проклятие заставит не замечать нас несколько минут. Можешь говорить, но тихо, — шёпотом сказал он. — Надеюсь, ты хотела сказать что-то действительно важное и действительно срочное?       Девчонка хлопнула глазами, уже без прежнего вихря эмоций.       — Н-нет…       И что тут сделаешь? И что тут ответишь? Потратишь ещё минуту действия «отвода глаз» на то чтобы высказать всё, что думаешь о таких спутниках и помощниках?..       Некромант только вздохнул. Протянул девчонке свиток портала.       — Если я пойму, что проигрываю, дам знак — брошу вверх вспышку синего цвета, ты откроешь портал и сбежишь в лагерь. Если без моего знака к тебе подберутся демоны, ты тоже откроешь портал и сбежишь. Поняла?       Девчонка кивнула, но когда он уже отвернулся, снова поймала его за рукав.       — Береги себя, — и, нервно улыбнувшись, добавила: — Не хочу снова вытаскивать из тебя… ничего.       «Она мне эту стрелу теперь постоянно припоминать будет?..»       Отмахнувшись от неуместных напутствий, он отвернулся и тихо пошёл вверх по склону, к лагерю демонов.              Позицию для атаки он выбрал за спинами трёх лучниц. На три больше, чем ему бы хотелось, на одну больше, чем было бы удобно. Без доспехов, хоть что-то хорошее. Но даже если успеть их вырезать прежде чем его заметят, останется три копейщицы и четверо со саблями. Семеро. Больше, чем ему доводилось побеждать в одиночку до этого момента. Даже учитывая голема, даже учитывая план… рискованно. Очень рискованно. Весть о его гибели, конечно, дойдёт до Ордена, Орден пошлёт кого-то на замену… но умереть вот так, за место для ночёвки и кусок кабанины как-то не хотелось.       — Хватит, — остановила спор о ежах и иглокрысах копейщица, сидящая у костра. — Вы обе пойдёте и проверите, что это за звуки.       Копейщица помоложе, утверждавшая, что шумит всего лишь неразумная тварь, скорчила гримасу, но перехватила копьё и, кивнув своей оппонентке с саблей, направилась вместе с ней к голему, шуршащему в траве поодаль.       Началось.       Некромант тихо выдохнул, сжал в левой руке рукоять косы, правой достал кинжал.       Удаляющиеся шаги, нестерпимо долгая тишина. Демоны на холме тоже замерли, прислушиваясь.       Голос копейщицы у костра:       — Надень доспех.       Видимо, она у них за главную.       — Да брось, — беззаботный голос рядом с ней. — Чем бы ни была эта шуршащая хрень, что она сделает?       — Надень…       Взрыв.       Насколько сильно голем задел гремучим зельем дошедших до него демонесс? Удалось ли выключить из боя обеих? Думал об этом некромант уже в рывке к лучницам.       Перерезать горло ближайшей. Рывок к следующей — кинжал в шею, прежде чем она обернулась. Третья поднял крик. От её стрелы он закрылся ещё цепляющимся за жизнь телом второй. Бросок кинжала в грудь третьей. Против него осталось пятеро. Отбросив тело, он шагнул к оставшимся. Незаметность сделала своё дело. Теперь — черёд страха. Некроманта окутал ореол мертвенно-синего света, в котором холодно блестело лезвие косы с нарисованными каким-то идиотом пятнами фальшивой крови.       Одна из мечниц попятилась. Старшая копейщица рявкнула:       — Держать строй!       Мечницы впереди, копейщицы за их спинами, готовые использовать преимущество более длинного древкового оружия, как только он откроется. Открываться он не мог себе позволить. План не предполагал, что ему хватит сил на костяную броню.       Рывок вперёд, широкий взмах косой. Мечницы послушно отшатнулись, но левая воспользовалась моментом, пока он возвращал косу в защитную позицию, полезла в атаку. Он отступил, отмахнулся от неё коротким ударом, но справа в него уже летел и удар саблей по ногам, и тычок копьём в грудь. Ещё один шаг назад. Всё верно. Пусть думают, что теснят его.       На совсем уж наглую атаку центральной мечницы он ответил обухом косы в лицо и, чтобы не получить от оставшихся, отпрыгнул. До трупов лучниц оставалось всего пара шагов. Он продолжал отступать, увлекая их за собой, шаг между телами, ещё шаг…       Заклинание заметила только старшая копейщица, крикнула «назад», но слишком поздно. Тела первых двух лучниц вздрогнули, изогнулись… Некромант закрыл глаза рукой, защищая их от горячей крови из взорванных трупов. Метнулся к телу третьей лучницы, выдернул из её груди свой кинжал, взглянул на результат своей «работы».       Мечниц выкосило. Копейщицы, обе в крови, остались на ногах, хотя у старшей из плеча торчал обломок кости. Прежде чем они успели опомниться, он отбросил косу, рванулся вперёд, на старшую. Даже раненая, она была опаснее.       Она вскинула копьё, пытаясь защититься древком, но слишком медленно, слишком слабо. Раненая рука подвела. Он перехватил копьё, продавил вниз, всадил кинжал под челюсть, снова закрылся умирающим телом от последней, но та даже не попыталась ударить, пока он открылся. Неподвижно стояла, вцепившись в копьё. И только когда он отбросил труп, кинулась в атаку.       Глупую. Безрассудную. Вкладывая в единственный удар всю силу, всю инерцию.       Уловка?       Нет.       Он отклонился всего на полшага, пропуская копьё мимо себя, вскинул кинжал, и девчонка… демонесса напоролась на него сама. Голой грудью, без доспеха. Он чувствовал сопротивление демонического тела, чувствовал слишком горячую для человека кровь, но замечал только лицо. Синюшно бледную кожу, костяные наросты — лицо демона.       И текущие по её щекам слёзы.       Человеческие слёзы.       Она выронила копьё, вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах, а он не мог пошевелиться.       Демон.       Слёзы.       Демон… мстила. Она пыталась отомстить. И теперь — умирала на его руках. Пыталась что-то сказать, но он слышал только хлюпанье крови, почти чёрной на бледных губах. Так глупо, так…       — Крис, сзади!       Он рефлекторно шарахнулся в сторону, откуда звучал голос девчонки, оттолкнул умирающую, выдёргивая кинжал, обернулся. Успел увидеть сверкнувшее острие копья, от которого его спас только оклик Элайзы и десятилетия вбитого опыта. А в следующее мгновение перед глазами было древко, с которым разминуться он уже не успел.       Удар разорвался болью, цветной вспышкой перед глазами и дробящим мозг звоном в ушах. Взгляд не фокусировался, левый глаз заливала кровь. Некромант вслепую отступил назад от копейщицы.       Подсечка по ногам. Тело рефлекторно смягчило падение, уберегло голову от удара об землю, но всё это было бессмысленно — это конец. Следующий удар будет последним.       Взгляд прояснился не до конца, силуэт копейщицы двоился. Он увидел, как она заносит копьё. Увернуться? Куда? Землю под лопатками штормило, левая рука, на которую он попытался опереться, заскользила по горячей крови, пропитавшей землю. Из раздвоенной картинки перед глазами появился единственный чёткий предмет — острие копья.       «Какая глупая смерть», — успел подумать он, и в этот момент в стоящую над ним копейщицу влетело… что-то.       Девчонка.       Элайза.       Конечно. Кому ещё хватит ума влететь в чужой бой вот так, всем телом впечатываясь в вооружённого врага? Во врага, который, займётся более живой целью, а не сбитым с ног полутрупом. Копейщица медленно обернулась.       — Беги! — попытался крикнуть некромант, но получился только невнятный хрип.       Девчонка пятилась. Так глупо, так медленно, вскинув руки, как будто это защитит…       Крис сам не понял, как смог подняться и с какой попытки. Но поднялся. Шаг по шатающейся под ногами земле. Ещё шаг. Главное — что кинжал всё ещё в руке.       Копейщица была не в лучшем состоянии, чем он сам. Голем всё-таки зацепил её взрывом: из ушей текла кровь, двигалась она медленно не потому что чувствовала близкую победу — быстрее она просто не могла. Но девчонку она убила бы и так. Она уже вышла на дистанцию для удара. До копья он не дотягивался, чтобы остановить. Схватил как мог, за волосы — и перерезал горло.       Когда тело перестало биться в агонии, он разжал пальцы. Вытер кинжал о рубаху на плече, где ткань казалась более-менее сухой. Вернул в ножны. Поднял взгляд на девчонку.       Она отшатнулась.       Только что сама спасала, теперь — боится? Его?       Но почти сразу он понял, почему. Представил себя её глазами.       «Логично…»       Мир вокруг плыл и качался до тошноты. Крис закрыл глаза, надеясь, что хоть так земля под ногами устаканится.       Воняло кровью и гарью от взорванных трупов.       Память об ощущении женских волос в его руке, перепачканной чужой кровью и грязью, хотелось содрать вместе с кожей. В голову лезло… Всякое.       Утро в доме: бережные пальцы, гребень в руках, луч света на тёмных волосах.       Длинные светлые волосы на бордовом с золотой окантовкой плаще. Кровь на волосах сливается с цветом тяжёлой, бархатистой ткани. Он даже не помнил, кто это. Он убил? Или позволил её смерти случиться? Ничего. Даже лица убитой не помнил. Просто… картинка.       И трупы.       Трупы лучниц, которые…       — Ранен?       Он открыл глаза, уставился на девчонку. Двоилось перед глазами чуть меньше, но выражение лица он всё равно толком не видел. К счастью.       — Ты ранен? — повторила она.       Некромант качнул головой и тут же поморщился от того, как ночное небо и звёзды за спиной девчонки повторили и продолжили это движение.       — Ты говорила… родник… — напиться ему хотелось совсем не водой, но там хотя бы можно отмыться. Там хотя бы не потянет блевать напару с девчонкой. — Веди.              — Крис?       Вода из каменной ложбинки родника ледяным потоком била в затылок, стекала по лицу, по волосам, рябила в полной до краёв каменной чаше.       Прозрачная.       Когда она успела стать прозрачной, а не розоватой от крови?       — Крис!       До него запоздало дошло, что звали его. Девчонка. Элайза.       Он выпрямился, удивлённо замечая, как затекли плечи и шея, как с трудом слушаются пальцы, замёрзшие от воды и холодного, пористого камня. Поднял взгляд на девчонку. Она сидела на лавке неподалёку. Вернее как — неподалёку… Забившись в противоположный от некроманта угол.       — Оденься. На тебя смотреть холодно.       Ещё чуть поодаль — костёр. Она развела? Он смутно вспомнил, что она даже спросила, можно ли. Он ответил что-то невнятно утвердительное. Человеческий костёр от костра демонов всё равно не отличить издалека. Относительно безопасно. Зачем он девчонке, когда на холме уже есть и костёр, и еда, он тогда почему-то не спросил, а сейчас… всё равно.       Девчонка успела притащить и его заплечный мешок, и плащ. Накинув плащ на плечи, Крис сел к костру, сжал зубы, чтобы не отбивали дробь.       Время шло, потребность напиться всё не уходила.       Что не так?       Это были демоны. Просто демоны. Сколько этих человекоподобных он убил за последние дни? Два десятка? Больше? Теперь-то что не так? Сделано то, что нужно было сделать, всё правильно…       Но ощущение неправильности тоже почему-то не уходило.       Да, это странные демоны. Какой-то новый вид. Ну и что, что новых видов не появлялось уже много веков. Значит, теперь появились. Это не люди. Не женщины. Демоны.       Демоны с человеческими слезами.       Он сжал пальцами ворот плаща, чтобы чувствовать хоть что-то. Что угодно, только не воспоминания.       Да, это странно, да, не укладывается в его картину мира. Значит, картина мира изменилась.       Они вывели каких-то полукровок? Невозможно. Орден узнал бы об этом прежде, чем их развелось… столько. Более того, это невозможно физиологически, процессы размножения демонов и людей несовместимы, иначе демоны плодили бы полукровок уже много тысячелетий.       Но он видел то, что видел. Он видел слёзы демона. Он видел, как демон мстила. Нечем больше объяснить эту безумную атаку, но… Демоны не любят. Не привязываются. Они избавлены от деструктивных проявлений человеческих чувств, как и от самих чувств.       Но он видел…       Рядом звякнули склянки. Слишком близко, чтобы игнорировать. Он моргнул, отвернулся от костра. Девчонка смотрела на него сверху вниз, держась поодаль. Как возле вроде бы спокойного, но непредсказуемого животного, чтобы не достало за одно движение если вдруг кинется. Встретившись с ним взглядом, сглотнула, несколько секунд как будто бы собиралась с духом, прежде чем сказать:       — Покажи рану.       Разговаривать не хотелось. Не хотелось вообще терпеть присутствие живого существа рядом, но обстоятельства его желаний не спрашивали. Пришлось заставить себя заговорить.       — Я в няньке не нуждаюсь.       Он протянул руку за склянками. Одна — точно его, с алхимическим спиртом. Подойти, значит, боится, а в вещах его хозяйничать — нет. Что за наглость…       Ходячая наглость отдавать зелья не собиралась.       — Вижу я, как не нуждаешься. Так не нуждаешься, что полчаса занимаешься непонятно чем, вместо того, чтобы промыть чёртову рану и выпить чёртово зелье для бошки твоей отбитой.       Точно. Вот, зачем он потянулся за зельями. Бошка отбитая, разбитая бровь, заляпанная неизвестно чьей кровью и неизвестно какой грязью…       Стоп.       — Полчаса?..       Девчонка вздохнула, подошла на полшага, вложила в его всё ещё протянутую ладонь исцеляющее зелье, спирт и незнакомую ему баночку с мазью.       — Подержи. Я аккуратнее сделаю. Ты и так уже разворотил хуже, чем было, пока отмывался…       Чему там хуже делать? Поверхностная рана, залить спиртом и успокоиться… Но девчонка над ней колдовала как настоящая ученица целительницы. Промывала тёплой серебряной водой из миски: туда наклонись, сюда наклонись… И до сих пор держалась от него как можно дальше. Глупость. Какая же глупость, но… От глупостей девчонки становилось чуть менее невыносимо. Это была естественная глупость. Человеческая. Непонятная для него, но хотя бы объяснимая.       — Ты меня боишься, — он по этому поводу не чувствовал ровным счётом ничего, и голос тоже ничего не выражал. — Не намного меньше, чем демонов.       Она не ответила, только губы поджала.       — Зачем тогда? Зачем спасала? Зачем теперь ерундой занимаешься?       — Мне по-твоему надо было спокойно смотреть, как живого человека убивают?       Она выплеснула воду из миски в сток родника, по-хозяйски полезла в заплечный мешок некроманта.       «Наглый, наглый болотный лори…»       — А сейчас, — продолжила ворчать девчонка. — Я должна смотреть, как человек, которому сраной палкой чуть последние мозги не вышибли, пытается спиртом себе глаза выжечь? Нет уж.       Добыв чистую тряпку, девчонка смочила уголок спиртом. Несколько секунд кусала губы, потом всё-таки решилась подойти к некроманту почти вплотную.       — Ни баальего рога не буду спокойно смотреть, — тихо добавила она к своей предыдущей тираде. — Даже если этот человек меня иногда пугает. Или не иногда.       «Дурной, дурной лори…» — усмехнулся некромант.       — Не шевелись! — зашипела девчонка, и…       Наверное, она собиралась зафиксировать «пациента», но… кто же так фиксирует? Кончиками пальцев левой руки она еле касалась его щеки, основанием правой ладони опиралась на скулу, чтобы рука не дрогнула, но слово «опиралась» было слишком сильным для этого… действа. Прикасалась она так, как будто череп, который не проломило древко копья, от её рук то ли рассыпется, то ли поплавится.       Хотя «поплавится» было недалеко от истины. После ледяной воды, в холодном ночном воздухе пальцы у неё были почти горячие. Не так, как кровь демонов. По-человечески.       Некромант закрыл глаза.       От каждого жгучего прикосновения проспиртованной тряпки дёргалась почему-то девчонка, как будто больно было не ему, а ей.       — Ты так и не ответила на вопрос «зачем».       Она отбросила ненужную больше тряпку, макнула пальцы в баночку с мазью, которую он держал на ладони.       — Знаешь, куда своё «зачем» себе засунь? — беззлобно проворчала девчонка, склеивая сбитую кожу мазью.       — Догадываюсь, — усмехнулся он в ответ.       Забрав баночку с мазью, девчонка отошла на полшага, придирчиво осмотрела плоды трудов, неловко улыбнулась:       — В конце концов, ученица жрицы я, или где?       Он молча смотрел на неё.       Нет, не ученица жрицы. Даже не недоразумение из Сестринства. Осколок витража, затесавшийся в каменную кладку мостовой.       — Ты танцовщица.       Ямочки в уголках губ, которые появлялись у неё от улыбки, исчезли.       — Была когда-то.       Девчонка стала собирать всё, что осталось раскиданным по земле после обработки раны, а Крис, выпив наконец исцеляющее зелье, потянулся к своим вещам. Открыл ларь с зельями, разворошённый девчонкой, в потайном кармане нащупал холодное железо, покрытое узорами. Протянул девчонке. Дождался, пока она обернётся.       — Это…       Миску с тряпками и флаконами она бросила на землю, сцапала с его ладони свои браслеты, сорванные нежитью в ночь их встречи. Разглядывала, гладила пальцами металл, перепачканный запёкшейся до черноты кровью.       — Откуда? Ты… забрал? Тогда? Зачем?       — На всякий случай. Если бы мне понадобилось говорить с твоей душой а к трупу доступа не было, они бы подошли для ритуала. Судя по тому, что ты в них и на задание потащилась, они были тебе дороги. Вещь, которая была дорога при жизни, ещё и с твоей кровью…       Она прижала браслеты к груди обеими руками, подняла взгляд на некроманта.       — Теперь возвращаешь? Почему?       Он пожал плечами.       — Что за танцовщица без браслетов.       Она по одному надела их, с тихим звоном подняла руку и, любуясь блеском металла в свете костра, выдохнула:       — Спасибо…              Чистила браслеты она не снимая. Тонкие, переливающиеся всеми оттенками огня, чистила оружейным маслом некроманта. Чем ещё чистить оружейную сталь, из которой сделали украшения? С широким, медным возилась осторожнее, водой, золой и тряпкой.       — Я думала, он ко мне уже не вернётся, — тихо сказала она, вычищая каждый листик плюща, вьющегося замысловатым узором по меди, каждую оправу крохотных рубинов. — Остальные — Чарси наделала бы новых, а этот… это был подарок. От одной… от важного человека. Кусочек прошлой жизни, — она с горечью улыбнулась. — Даже позапрошлой.       Крис молча смотрел на бережные движения её пальцев. Как сегодня утром, когда она расчёсывала волосы. Только на этот раз его взгляд она не замечала. Не замечала вообще ничего, кроме своих браслетов. Время от времени отвлекалась от чистки, касалась их прерпачканными пальцами, как необычного музыкального инструмента.       — Тогда, в первую ночь, я думала, это было заклинание, что из-за него я тебя слышала, но не видела. Поэтому запаниковала. Убежала. А это всего лишь голем был, да?       Зелье вроде свело на нет последствия сотрясения, но до Криса не сразу дошло, о чём она. Когда дошло — усмехнулся:       — Я всё время был за твоей спиной. Рассчитывал, что ты попятишься от голема и сама придёшь ко мне. Я не сумасшедший, чтобы выдавать себя шумом, даже под «отводом глаз». Проклятие на тебя бы не подействовало. Вас же хранит Незрячее Око.       Она несколько раз провернула медный браслет на запястье, потом пожала плечами.       — Откуда мне было знать. Я же недоразумение.       «Недоразумение», произнесённое ей, почему-то раздражало. Сам же начал это, сам же первым это сказал. Теперь-то что? Не нравится, что она отобрала его слово?       — Ты же ученица жрицы. Как можно не знать о собственной защите?       — Танцовщица. Не ученица жрицы. Сам сказал.       Опять. Что за манера подцеплять его слова? И почему ему на это не наплевать?       А девчонка всё не отлипала от браслетов, ногтем выковыривала собственную кровь, неудачно въевшуюся в выемку узора.       — Я тебя чуть не убил тогда. Не планировал, но… Думал, ты заодно с демонами и нежитью, вот и побежала к «своим».       Она тихо рассмеялась.       — Чуть не убил из-за чёртова «ёжика»… Я же тогда тоже подумала, что это ёжик.       Крис почти улыбнулся этой глупости, но…       Где-то под рёбрами тянущим холодом засело подозрение, предчувствие чего-то… ужасного.       — Тоже? — переспросил он.       — Тоже, — буднично ответила она, ещё не понимая того, что понял он. — Как демоны на холме, которые тоже купились.       В горле пересохло, но голос по привычке звучал спокойно:       — Как ты узнала? Как ты узнала, что они говорили о еже?       Тень от опущенных ресниц дрожала на безмятежном лице. Слишком безмятежном. Пока что безмятежном.       — О еже и иглокрысе. Мы же рядом стояли, слышали одно и… — она подняла взгляд, замолчала на полуслове. — Крис?       Они слышали одно и то же. На одном и том же языке. Судя по тому, что девчонка понимала их слова, говорили они не на демоническом. Рядовые демоны, разговаривающие на языке людей…       — Сапоги, — услышал он свои же слова. — С каких пор демоны носят сапоги? Их ноги привычны к раскалённой почве ада, какую ни одни сапоги не выдержат. От земного мусора они и подавно не защищаются.       Элайза отложила тряпку, подошла.       — Крис, о чём ты? Ты в порядке?       — Доспехи. У них подогнанные доспехи. Не с трупов. Они…       Она коснулась его лба.       — Крис, ты не в себе. Ты…       Он отмахнулся от прикосновения. Быстро, почти бегом пошёл на холм. Она — следом.       Ему нужно было… хоть что-то. Хоть какое-то подтверждение, что он не в себе, что этого не может быть, что…       На месте боя он по-прежнему видел ладные, подогнанные доспехи, сапоги с тиснением, будь они прокляты, и…       Слёзы. Слёзы на лице демона.       Он подошёл к той самой, которая кинулась мстить. Отвёл волосы с её лица. Кровь на губах. Он помнил, как она обжигала руку. Кровь демона. Наросты над бровями и на скулах, короткие, но заметные рога. Взял её за руку, остывшую до температуры живого человеческого тела. Демонские когти, и… изящная ладонь, привычная к бою, к оружию… Он перевернул её запястьем вверх, надеясь ничего на нём не увидеть, но в мертвенно-синем магическом свете на запястье отчётливо виднелась вязь татуировки:       Направь мою руку — и не дрогнет она.       Предвести удар — и не достигнет он меня.       Глаза закрою, веря…       Последние слова залила кровь.       — И увижу истину, — еле слышно закончил некромант молитву Сестринства, всё ещё держа руку убитой женщины.       Хотя какой, к демонам, женщины — девчонки. Не старше, чем его девчонка, чем Элайза.       Он слышал её рядом. Прерывистый выдох. Короткий, резкий звон браслетов. Должно быть, вскинула руки к лицу. Надо было обернуться, убедиться, что она не знала, что узнала всё одновременно с ним, но он не смог себя заставить.       Желание напиться стало непреодолимым.