Волки бесятся, волки гонятся, волки женятся

      «Что произошло?!» — наверное, именно такой вопрос вы хотите мне задать. Что ж, я расскажу вам, ЧТО произошло. Не то, чтобы я с большим удовольствием это делаю (потому что у меня до сих пор внутри холодеет от тех ужасных воспоминаний), но, тем не менее, это был тот самый урок, которому может научить лишь сама жизнь.

***

      Когда ноющие мышцы пришли в себя, голова не так болела, а я сам проснулся, то самым первым чувством, которое пришло в работу и стало нормально функционировать после бесполезного двухнедельного забега, был нюх.       И представьте, каково же было моё удивление, когда, проснувшись, в нос мне ударил стойкий и безумно мной любимый запах земли после дождя. Ну, тот, который ещё обычно радугой сопровождается, свежесть навевает, да и вообще настолько кайфовый, что я никогда не мог устоять перед соблазном побегать по мокрому лесу хотя бы минут десять, вдыхая петрикор*. Да-да, этот чудесный, величественный, блаженный аромат носит жалкое и никому не запоминающееся название «петрикор». Там вроде всё дело с греческим связано, но кого это вообще волнует? Надо что-то короткое, звучное, запоминающееся придумывать, а не ПЕТ-РИ-КОР! Ну ладно, это уже не мне судить.       Так о чём это я? Ах, да! Я почуял шикарный запах, а моё ещё не очень проснувшееся сознание сочло, что от усталости (и раздражения, по правде сказать) я вырубился прямо в лесу, не дойдя до дома. Поэтому я моментально вскочил с кровати, не забывая при этом запутаться в одеяле и забрать его с собой на пол. Падение с полуметра немного притормозило мою разгулявшуюся фантазию, навоображавшую себе воспаление лёгких или пневмонию, потому как петрикор бывает после дождя, а значит я, по логике спящий в лесу, обязательно должен был промокнуть.       Но как видите, вот он ничего не понимающий я, сидит на полу в своей комнате, потирает ушибленную поп… в общем, не важно, и не понимает, откуда взялся запах (да ещё и внутри дома!), хотя дождей уже недели три как не было.       На шум, созданный мной, приходит сонная мама, садится на пол ко мне и крепко-крепко обнимает. Соскучилась как-никак. Я отвечаю на объятья и задаю интересующий вопрос. Мама говорит, что никакого особого запаха не чувствует, да и вообще она человек и мне лучше спросить у отца. Отец тоже не радует: говорит, что ничего не изменилось, и кроме обычных домашних запахов и аромата мамы ничего больше нет. В смутных чувствах иду к Нино и Киму с тем же вопросом, ненадолго забывая про ещё одного немаловажного члена нашей семьи. Парни клянутся, что ничего особо они не чувствуют, а я сам начинаю подумывать, что тронулся головой или свихнулся. Ну не может такой шикарный запах быть просто плодом моих фантазий! Просто не может!       Иду в свою комнату, пытаясь понять, что же происходит. На секунду задерживаюсь у двери в комнату Мари, потому что рядом с дверью запах в несколько раз сильнее. Тревожные мысли закрадываются в голову и я, словно сумасшедший, открываю дверь. Кажется, ещё одно такое «открытие» в моём исполнении и она (дверь) слетит с петель…       Дверь распахивается, глаза немного слезятся от непривычно яркого солнца, в нос ударяет целая какофония самых разных оттенков моего любого аромата, ноги подкашиваются, я оседаю на пол, прислонясь спиной к болтающейся на последнем издыхании двери.       Мучительно долгие пять или десять секунд я невидящим взглядом смотрю в никуда, осмысливая произошедшее. Все эти годы она была рядом! Вот так вот близко! Просто руки протяни и всё! Не нужны были никакие поиски, никакой опыт, да ничего не надо было! Нужно было только время! Подумать только!.. Она ведь ещё совсем маленькой была, ребёнком считай. Поэтому запаха не было. Поэтому я ничего не чувствовал!       Зрачки расширяются от полного осмысления и понимания происходящего. Мари — моя Пара, моя Истинная. Моя милая маленькая сестрёнка — и не сестрёнка уже. Она моя суженая, моё солнышко, моё ВСЁ.       Медленно встаю, ещё не веря в своё счастье. Ноги мелко дрожат, иду к её кровати, падаю на идеально заправленную постель и утыкаюсь носом в подушку. Святые Предки, Великие Альфы! Какой же запах! Ммм… Клянусь, ничего приятнее и слаще этого, я в жизни не чувствовал. Теперь я понимаю отца, когда он говорил, что все женщины мира никогда не сравнятся с твоей Истинной. Да-а-а, каким же я наивным глупцом был, когда подвергал его слова сомнению. Вновь утыкаюсь в подушку лицом и лежу, лежу, лежу… Мне настолько приятно, настолько спокойно и уютно, что сознание медленно начинает от меня уплывать, я проваливаюсь в сладкую негу, а воображение во сне щедро подбрасывает милые картинки-воспоминания, где я вместе с Мари.

***

      Ммм… Не знаю, сколько времени я провёл на кровати Мари, были ли это пять минут или несколько часов, но одно я знаю точно: так сладко я не спал ещё с младенчества. Но, пора бы и честь знать. Я встал, медленно потянулся, поправил покрывало и лишь потом понял: что-то не так.       Я огляделся. Комната была пугающе-пуста. Не было любимого голубого покрывала Мари, исчез ноутбук с рабочего стола, во всей комнате не лежало ни единого наброска какого-то рисунка или хотя бы даже эскиза! В шкафу пропала добрая половина вещей (вы не подумайте, я не извращенец, но просто дела обстоят ну очень странно). Любимый скетчбук Мари не лежал в шкатулке, которую я подарил ей на один из Дней Рождений, самой шкатулки, впрочем, тоже не было. Пропало несколько рисунков, висевших над кроватью, торчащих из розетки проводов тоже не было, полки с тетрадками пустовали и лишь на спинке стула висел одинокий махровый халат.       Я так и осел на пол, в который раз за этот день. Нет-нет-нет. Этого просто не может быть! Я просто не могу поверить в происходящее. Хотя, стоп! Какое происходящее? Я ничегошеньки не понимаю, и единственное, что я знаю, что Мари сейчас нет дома. По крайней мере, сейчас её нет. Но скоро будет. Я надеюсь. Правда же? Она просто поехала ненадолго в город. Она так уже делала. Уезжала на несколько дней в Париж и оставалась ночевать у подруги. Мы, конечно, в такие дни себе места не находили, волновались сильно, но не отпускать не могли. Вот и сейчас она просто ненадолго уехала. Просто уехала и скоро вернётся. Ничего страшного. Вдох-выдох. Всё хорошо, её никто не украл и она жива-здорова. По крайней мере, в том, что она жива, я полностью уверен, ведь когда человек умирает, то вместе с ним исчезает и его запах. А раз запах на месте, да ещё и такой космический, что просто чудо, то она не только жива, но и хорошо себя чувствует, я бы даже сказал, что она сейчас счастлива. Но последнее я утверждать точно не могу. Всё же, чтобы читать по запаху эмоции своей Пары надо прожить вместе хотя бы пару месяцев.       Я немного успокоился и уже расслабившись, иду к матери, узнавать, когда же вернётся Мари. Но следующая фраза просто убила меня. Пусть не в буквальном смысле этого слова, но морально, духовно, ментально (как ещё сказать?) я умер.       — Адриан, мы не хотели тебя беспокоить по пустякам перед охотой вот и не сказали тебе. Понимаешь, Мари уже взрослая, она не сможет жить всю жизнь здесь, ей хочется простора, свободы, сверстников с такими же интересами, как у неё. В конце концов, она хочет учиться и работать. Мы не можем оставить её здесь навсегда. Хоть мы с твоим папой и безумно не хотим расставаться с Мари, но если она будет здесь, то я никогда не смогу себе этого простить. Не пойми неправильно, но оставить её с нами, забыв про все её желания и мечты, просто бесчеловечно. Мы не можем так поступить с Мари. Хах, мне тут вспомнилось людское выражение: «Если любишь — отпусти». Ну, мы и отпустили Мари. В общем, Адриан, она ушла. Если честно, не думаю, что она вообще вернётся в наши дебри, но если и вернётся, то не раньше, чем через несколько лет. Думаю, ты понимаешь и…       Тут я не сдержался, моя хвалёная выдержка дала сбой и из самого сердца вылетел утробный рык, который, наверное, было слышно по всей деревне. Я не мог поверить в происходящее. Нет! НЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ! Только не сейчас! Только не тогда, когда я только её нашёл! Нет, нет, пожалуйста!       Видимо, последние фразы я произнёс вслух, потому что мама непонимающе, но сочувственно смотрела на меня. С правого глаза скатилась скупая слеза, потом ещё и ещё.       Я взял себя в руки, протер глаза и хрипяще прошептал, потому что на большее я был не способен:       — П-пожалуйста, скажи… скажи, что ты шутишь. Что это просто неудачная шутка и что это всё… Что это всё непра…       Глаза закрыла белая пелена, рот перестал слушаться, вместо человеческой речи начали вырываться рыки. Всё. Я потерял контроль над Волком. Сейчас на волю выйдет тот, кто уж точно не будет сдерживать своих чувств. Тот, кто только что обрёл самку, нет, не самку, потому что это слишком грубо, тот, кто обрёл Истинную, свою Пару и вмиг её потерял. Волку просто не оставалось ничего, кроме злобы. И он злился. Злился и выпускал на волю всю грусть, всю боль, всё разочарование, всё, что копилось в нём долгие годы и усердно сдерживалось мной.       Но сейчас сдерживать Волка было некому. Потому что наши эмоции слились в единое целое. Мы чувствовали одно и то же, мы думали одинаково, мы действовали одинаково, и хотели мы лишь одно. Мы хотели Истинную. Мы хотели Мари. Не то, чтобы обладать ею или ещё что-то мерзкое и пошлое, нет. Мы хотели держать её рядом с собой, любить, ласкать, обнимать, защищать и никогда не отпускать. Но пока что наши желания оставались лишь красивыми фантазиями, а в реальности были злость, агрессия, тоска и отчаяние. И отчаяние росло, пока не заполнило нас полностью. Заполнило настолько, что сознание отключилось, а мы провалились в небытие.