The Killing Moon

Дин паркуется на подъездной дороге позже, чем планировал. Он хотел успеть домой до возвращения Сэма и отца из Центра, но парни из гаража позвали его выпить по кружке пива, а он так давно не мог сделать этого, что согласился. Одна кружка пива превратилась в две, а потом Дейл побился об заклад, что Дин ни за что не сможет вспомнить все слова к песне «Peace Sells…But Who's Buying?», и поэтому последовали другие кружки пива… В любом случае, грузовик отца уже стоит у дома. Дин трогает капот, двигатель давно уже остыл. Ну что ж, этого и стоило ожидать. Ему интересно, обиделся ли Сэм. Нет, не так – как сильно Сэм обиделся. Сначала он хочет войти домой как всегда: хлопнуть дверью и гаркнуть «Сэм!» во всю мощь своих легких. Но в последний момент у него срабатывает инстинкт самосохранения, и он входит тихо, снимает ботинки и аккуратно ставит их в сторонке. На кухне горит свет, Сэм оставил записку: ОБЕД В ХОЛОДИЛЬНИКЕ. На самом деле, Дин не голоден, но лезет посмотреть, что ему приготовили. Сэндвичи с говядиной, на которых специализируется Сэм. Дину интересно, хороший это знак или плохой. Сэм лежит на кровати – все еще в одежде. И все еще в обуви. У Дина так быстро сводит живот, а во рту становится кисло, что у него возникают подозрения, не собирается ли его пиво пропутешествовать назад. - Привет, - кажется таким естественным забраться на кровать Сэма и лечь так, чтобы их плечи соприкоснулись. Он не знает, насколько это правильно. - Привет, - отвечает Сэм без всяких эмоций. - Как прошло? Сэм так же безэмоционально пожимает плечами. Тишина затягивается, и Дин задумывается, не пора ли ее прервать, как Сэм поворачивает голову: - Как по-твоему, я по-другому стал пахнуть? - А что, тебе интересно, нужно ли тебе принять душ? – Дин отодвигается немного, чтобы поднять руку Сэма и показушно понюхать у него под мышкой. Сэм фыркает и отдергивает руку: - Ну ты и гад. Я серьезно. Дин строит рожу: - На всякий случай, если ты не заметил, я – парень. И я не трачу бездну времени в раздумьях о том, чем ты пахнешь. Дин видит, как кровь приливает к щекам Сэма. Загар брата пропадает, поскольку тот много времени проводит в помещении, и поэтому его румянец становится более заметным. Дину надо почаще бывать с ним на свежем воздухе. - Ты просто… когда мы… ты постоянно твердишь, что я хорошо пахну. После того как Сэм подсказывает, Дин действительно вспоминает об этом. Он слегка возбуждается от воспоминаний, и у него проступает неловкий румянец. - Да? И что? Ты должен бы знать, что нельзя принимать всерьез все, что парень говорит во время секса. Что такого, что мне нравится твой шампунь или еще что-то… - Мой шампунь? – неверяще повторяет Сэм и смеется. - Ну да, я не знаю, что-то фруктовое, - им стало проще друг с другом, но все равно кажется странным, что можно просто протянуть руку и скользнуть кончиками пальцев по животу Сэма, там, где рубашка задралась. Когда Дин трогает брата, он обнаруживает, что на самом деле кожа у него на животе мягкая… и по ней уже бегут мурашки от прикосновения Дина. – Как ты? Сэм нервничает и пихает Дина в плечо, но не отталкивает его. Дин продолжает потирать живот Сэма, но потом все же начинает снова выписывать легкие круги вокруг пупка брата. Сэм вздыхает и закрывает глаза, напряжение пропадает с его лица. - Эй, - зовет Дин. Сэм глаза не открывает, но между ресниц можно увидеть проблеск. - Не хочешь…? Губы Сэма складываются в слишком знакомую Дину улыбку, и он чувствует, как от удовольствия его омывает теплом, улыбка отдается в животе, в паху. Затем младший брат распахивает глаза. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но слова повисают в воздухе. Дин продолжает медленно выписывать те же самые круги на его животе, задирая рубашку вверх. - Я беременен, - внезапно говорит Сэм, так быстро, что Дину требуется минута, чтобы въехать в сказанное. Он моргает: - Хорошо, - кончиками пальцев забирается под ремень Сэма. – Ты хочешь? Сэм снова смеется, как-то рвано: - Хорошо? – он захватывает в кулак рукав рубашки Дина. – И это все, что ты мне скажешь? Хорошо? - Ну… да, - Дин хмурится, стараясь понять, что Сэм хочет, чтобы он сказал. – Я имею в виду… это ведь здорово, правда? - Я… - Сэм трясет головой. – Да. Конечно. Это великолепно, Дин. Его голос звучит неубедительно, но у Дина нет времени думать об этом, потому что младший брат отпихивает его руку и перекатывается на него, выбивая из того дыхание. Дин говорит «уф!», а затем рот Сэма сминает его губы, язык жестко проникает внутрь, жадные губы словно наказывают. Дин снова скользит рукой под поясницу Сэма, оглаживая его скульптурно вылепленную талию, а затем прочерчивает скользящую линию вверх по спине брата, прижимая его крепче к себе. Сэм шарит руками по всему телу Дина. Обхватывает ладонями лицо, слегка царапает шею, задирает рубашку и оглаживает ребра. - Сэм… - Дин отворачивается, не обращая внимания на то, что Сэм рычит и пробует вернуть себе его губы. – Сэм… - Что? - Сэм смотрит на него странно, дико. Дин облизывает губы, хотя они и так влажные: - Ты хочешь… - он сглатывает. – Ты хочешь трахнуть меня? Сэм открывает рот и моргает. Затем говорит: - Да. Трахнуть. Да. Они сбрасывают одежду, и Сэм достает смазку из ящика. - Я никогда не занимался этим, - напоминает Дин, небольшая нервозность перемешивается в нем с желанием. Дину нравится считать, что он готов к чему угодно, но он помнит, как неуклюже у них с Сэмом получалось в первый раз, как болезненно. - Я знаю, - Сэм снова его целует, уже не так, как раньше, менее отчаянно, более страстно, поцелуй пронизывает Дина насквозь, как электричество. – Я все сделаю хорошо, Дин. Я все сделаю хорошо… Дин задыхается, когда зубы Сэма впиваются в его шею, а потом тот начинает ее посасывать, сильно, до синяков. Этого болезненного удовольствия почти достаточно, чтобы отвлечь его от прикосновения сэмова пальца, наносящего смазку на его отверстие, а затем углубляющегося внутрь. - Тсс… тсс – бормочет Сэм. И только когда рот Сэма снова накрывает его губы, Дин понимает, что жалобные стоны, которые он слышит, издает он сам. Палец Сэма скользит глубже. Он кажется толстым, очень толстым, и Дин думает, как же ему удастся выдержать член брата. Рот Сэма ласкает его губы, не столько целуя, сколько ловя стоны. Сэм трахает брата пальцем все глубже, пока не достигает заветной точки. Когда Дин задевает такую же точку в теле Сэма, тот всегда стонет и дергается. И сейчас Дин гораздо лучше понимает, почему – малейшее прикосновение к ней отзывается прямо в его члене. - Да, - поощряет его Сэм. – Да, Дин, да. Кажется, проходит целая вечность, пока Сэм добавляет еще пальцы, растягивая его. Внутри словно бьются сильные волны, заставляя Дина дрожать, вцепляться в брата и умолять: - Сэмми, Сэмми… - Да. Хорошо, - Сэм вылизывает Дину шею, оставляя на коже влажную, теплую полосу, лижет ему рот, не обращая внимания на то, как губы брата открываются ему навстречу. – Бля, Дин. Член Сэма куда больше и куда менее гибкий, чем все его пальцы. Он причиняет боль, жжет, но, не смотря на это, Дин увлекается процессом, все еще раскачивается туда-сюда, когда Сэм проникает в него все глубже. - Сильнее, - Дин хрипит, как будто перед этим кричал несколько часов, и его горло совершенно пересохло, - я могу… Я вытерплю, если ты будешь делать это сильнее. Сэм стонет ему в плечо, но и бедра его работают как поршень – быстрее, жестче. Его дыхание становится чаще, и Дин чувствует, как в партнере нарастает напряжение, слышит, как меняются его стоны, - значит, Сэм скоро кончит. Рука Дина скользит между их телами, чтобы взять свой член, чтобы начать гладить его грубо и быстро. Он уже так близок к оргазму, что уверен – долго все это не продлится. Другой рукой он тянет брата за волосы, заставляя того поднять лицо. Глаза Сэма открыты, напряжение из его взгляда исчезло, но нечто странное все равно осталось. - Ты беременен, - бормочет Дин, понимание снова настигает его. При этом напоминании Сэм резко выдыхает, опуская голову, его тело напрягается. Дин не может чувствовать, как Сэм кончает, но он ощущает жар, разливающийся в нем, поскольку Сэм проник глубоко. Дин выпускает его волосы, чтобы вцепиться в одеяло, пока быстро и сильно дрочит, чтобы самому дойти до оргазма. Он кончает примерно в тот же момент, когда Сэм валится на него, прижимая его руку, сперма бьет струей и пачкает их обоих. Некоторое время Дин может только дышать, вернее, пытаться дышать, потому что Сэм тяжелый, даже когда не валяется на нем бесчувственным и натрахавшимся телом. Дин чувствует себя раскрытым и усталым, и очень странно, и хорошо. В конце концов, Сэм вздыхает и скатывается с Дина – тот сразу же чувствует себя в десять раз легче. Чья-то футболка лежит на кровати, Дин цепляет ее и вытирает руку и живот, а затем бросает куда-то на пол – ей он займется завтра. - Я беременен, - бормочет Сэм, и Дин поворачивает голову, чтобы взглянуть на брата. Тот смотрит на свое тело, покрытое потом и пятнами спермы, одна рука лежит на животе. - Да, это точно, - кажется странным произносить это, еще более странно думать об этом – о личности, растущей внутри тела, мужского тела, тела его брата. Не менее странно думать, что это также и его ребенок. – Это же хорошо, правда? Рот Сэма кривится, но он кивает: - Да, наверное. Но… Дин, - он глядит вверх. – Я забеременел, но мы все равно только что занимались сексом. Дин вздыхает. Не то, чтобы он не понимал, что делает. Но была у него мыслишка, что удастся все это замять, если… А, ладно, никаких «если». Доверьтесь Сэму: он все равно выудит это наружу. - Не обязательно придавать этому большое значение. И снова губы Сэма пытаются что-то изобразить, очередную непонятную эмоцию: - А если я хочу, чтобы это было важным? Дин вздыхает. Все эндорфины, полученные в результате секса, а также чувство удовлетворенной сонливости исчезают. Несмотря на все случившееся, Дин как-то не ожидал подобного. - Я… Я не знаю. Сэм кивает без всякого удивления, и это немного беспокоит Дина: получается, что Сэм именно этого от него и ожидал. - Ну… просто… мы говорили… - Наверное, сегодня тебе лучше провести ночь на другой кровати. Дин неверяще таращится на Сэма. - Только… только сегодня, или чуть дольше, - Сэм словно извиняется, и это еще более странно, чем видеть Сэма в нерешительности. – Сегодня так много всего случилось. Я устал. Дин смотрит через плечо на свою бывшую кровать. На ней по-прежнему полно всякого хлама, она, похоже, заплесневела, потому что на ней долго не спали. Но дело даже не в этом. Дин снова смотрит на Сэма: - Ты так хочешь? Сэм пожимает плечами. - Дело в том, что… я не хочу спать на другой кровати. Я просто… я не знаю, Сэм. Не знаю. Это тебя устраивает? Можно мне не знать ответа на твой вопрос еще немного? Все еще не глядя на него, Сэм кивает: - Да. Конечно. - Сэм… Сэм приподнимается и тянется через Дина, чтобы выключить лампу: - Все отлично, Дин. Мне по фигу на все, я просто хочу сейчас спать. Хорошо? - Да, конечно, - нерешительно соглашается Дин. Сэм перекатывается на бок, спиной к Дину. Обычно Дин принимает это как приглашение обнять его сзади, но сегодня он в этом не уверен. Сейчас он ни в чем не уверен, кроме того, что ночь, которую они оба ждали, наконец, свершилась. Сэм беременен. И это значит, что Сэм в безопасности. «Ты любишь своего младшего братишку? Ты сделаешь для него… все?» «Да, я сделаю». Несмотря ни на что, Дина радует, что эти слова до сих пор правда. Даже сейчас.