The Killing Moon

Они должны были быть осторожными. Они должны были помнить, что нужно быть осторожными. Или они должны были помнить, что нужно остановиться. Дин уже кончил, а Сэм приближается к оргазму, полувозбужденный член Дина еще двигается в нем, пальцы обвивают член Сэма. Пяткой Сэм упирается в голень Дина, а другая нога обвивает лодыжку старшего брата, он выгибается назад, ближе к любовнику, и умоляет: - Дин… Дин, давай, пожалуйста… бля, давай… Правда в том, что Дину нужно было прислушиваться. Он должен был смотреть по сторонам. Он просто слишком был увлечен всем этим, увлечен Сэмом, горячим, извивающимся в его объятиях. Увлечен податливостью кожи Сэма, биением его пульса между зубов Дина, мягким, стонущим подбадриванием: - Да, да, да… - Сэм. Он может чувствовать, что Сэм очень близок к оргазму, потому что его начинает трясти, речь превращается в несвязные слоги. Это он делает такое с Сэмом, он сам. Ему требуется слишком много времени, чтобы услышать топот шагов в зале. Слишком много времени, чтобы сообразить, что это такое. Тогда же и Сэм слышит эти шаги, потому что он напрягается. И к тому времени, как рука отца дергает за ручку двери, они уже отрываются друг от друга и бросаются в разные стороны. - Парни, мне только что звонил Бобби… Однозначно ясно, что здесь происходит. Вся комната пахнет сексом, потом, спермой. Дин обнажен, и Сэм обнажен – о чем тут гадать. Джон застывает в дверном проеме, и Дин видит, как глаза отца обшаривают его тело, Сэма, разворошенную кровать. Джон закрывает глаза и поворачивается судорожным рывком. Уходя. Покидая их. - Отец! – Дин бросается за ним, миллион острокрылых эльфов мечется в его груди. – Отец! Дин не замечает, как это случается – только что он бежал, а в следующее мгновение уже лежит на полу. Проходит еще пара секунд, прежде чем он ощущает удар в лицо, сокрушительно проходящий по челюсти, отдающийся в шею. - Отец! – голос Сэма выдает потрясение, и иногда Дин удивляется, правда ли они с Сэмом росли вместе. Сэм пробует обойти Дина, но тот выбрасывает руку, не пуская его. Старший брат глядит на младшего и качает головой: нет. - Сэм, не вмешивайся, это касается только меня и твоего брата. - Ты смеешься надо мной? – Сэм еще раз пытается освободиться от руки Дина. – Ты вообще понимаешь, что говоришь? - А ты чего ожидал? – Дин встает. Он думает, что шатающийся зуб сзади теперь шатается еще больше, но в остальном, когда первый шок проходит, он чувствует себя неплохо. Его голос как всегда самый тихий при их разборках, и, как обычно, ни Сэм, ни отец его не слышат. Держась между ними, он спрашивает громче: - А чего ты ожидал, отец? А? Джон тычет в него пальцем: - Не смей. Мотает головой. Слишком темно, чтобы различить выражение его глаз, но Дин думает, что так даже лучше. - Не смей искать оправдания. - А почему это он должен оправдываться? - Сэм! – Дин поворачивается к Сэму, отчаяние подпитывает в нем раздражение. – Дай мне… Пожалуйста. Дай мне просто поговорить с отцом. Сэм поднимает руки: - Да, конечно, почему нет! С чего это я вообще решил, что имею какое-то отношение к этой семье? Дин вздрагивает, когда Сэм с грохотом захлопывает дверь спальни, но не сводит глаз с отца. Он как бы не думал, что Джон попытается причинить вред Сэму. Но. Это «но» как игла, проникает глубоко, однако он стоит на своем. - Я хочу, чтобы это прекратилось, Дин, - его отец дышит, как будто долго бежал, глубокими звериными всхлипами. – Я не хочу говорить об этом. Я хочу, чтобы это прекратилось. Джон отворачивается, как будто разговор окончен. - Нет. Его отец замирает, словно раздумывает, на шее дергаются жилы, затем он поворачивается к Дину: - Что? - Я сказал «нет». - Дин. - Я сказал «нет», отец. Это не тебе решать, - ему не верится, как спокойно он это говорит, учитывая то, что он готов сблевать. - Хрена с два не мне! - Это касается только меня и Сэма. - Я не буду обсуждать это с тобой, Дин. - Нет, - соглашается Дин, - не будешь. Потому что здесь нечего обсуждать. Я и Сэм… Иисусе, отец. А как ты думал, к чему это все приведет? - Только не к этому. Я думал, что ты просто делаешь свою чертову работу, сынок. Дин поджимает губы: - Так и есть. Несмотря на уверенную речь, позыв к рвоте у Дина усиливается, ноги начинают болезненно трястись. Никто не издает ни звука, слышно только их дыхание, да у Дина отдается в ушах сердце, выстукивающее румбу. Затем следует тихое: - Я не могу… Я не смогу из-за этого быть здесь, Дин. Я… Я не смогу наблюдать, как вы это делаете. В горле Дина так сухо, что он едва может говорить: - Да… ну что ж. Мы никого тут насильно не держим. - Дин… не делай этого, - это уже мольба, ее Дин не может спутать ни с чем другим. Его немыслимо терзает от того, что он слышит, как отец просит – умоляет его о чем-то. Тем более, что этого он не сможет и не будет делать. - Он моя семья. Семья в первую очередь, - хрипло говорит Дин онемевшими губами. – Ты сам научил меня этому. Джон словно задыхается: - Он твой брат. Дин сжимает кулаки: - Который вынашивает моего ребенка. Думаю, что некоторое время назад мы уже отказались от высокоморальных принципов, - он сползает по стене, но готов вскочить в любую секунду. – Просто уйди, отец. У меня и Сэма… у нас все было нормально, когда ты уезжал. И дальше все будет прекрасно. Джон даже не произносит больше ни слова, просто машет рукой и уходит. На этот раз Дин его отпускает. Дин долгое время стоит так, прислонившись к одной стене, рукой опираясь на другую. Он вообще ни о чем не думает. Через какое-то время дверь открывается. Он чувствует, что Сэм стоит здесь, чувствует его тепло, совсем рядом, и не может из себя выдавить ни единого гребаного слова. - Он ушел? Ну что ж, на этот вопрос ответить легко: - Да. Сэм расстроенно вздыхает, слышится шорох, с которым его рука зарывается в волосы, проводит по лицу: - И надолго на этот раз? Все опять закончится тем, что нам придется его искать? Дин поднимает голову и просто смотрит на него, удивляясь, как умница Сэм может быть таким тупым: - Он не вернется, Сэм. Он ушел. - Вот дерьмо, - на сей раз голос Сэма звучит уныло, злости в нем почти не остается. – Я… Ты нормально к этому относишься? «Нет, не нормально!» – рычит Дин… но только в своей голове. Потому что он уже сделал свой выбор, и Сэм нуждается в нем. Нуждается больше, чем когда-либо раньше. И это должно для него что-то значить. Иначе… зачем тогда все это? - Ага. Просто замечательно. Сэм втягивает воздух через зубы: - Я все еще зол, Дин. Не думай, что я уже отошел. Дин фыркает: - Ага, Сэм, понимаю. Я просто… Он не рассчитывал, что Сэм его обнимет. Первым его побуждением было уйти от нападения, вторым – оттолкнуть. Он не знает, хочет ли он этого. Не знает, хочет ли он этого. - Отправляйся в постель, Сэм. Объятие Сэма становится крепче: - Пойдем со мной. И рука Дина падает: - Хорошо, конечно.