Лисья свадьба

В Цюн Дин Фэн два лисьих лорда направились на следующее утро. Быстро раздав указания ученикам и проинструктировав их на случай различных обстоятельств, даже самых абсурдных, Шэнь Цинцю, ступив на свой меч и дождавшись, пока младший брат встанет позади, обняв его за пояс, стремительно взлетел в воздух, направляя оружие в сторону пещер. Лисьему лорду было глубоко плевать, что он нарушает правила. Прежде чем отправиться в Пещеры Единства Душ, стоило предупредить Юэ Цинъюаня, написать несколько документов с указанием временных назначений и связаться с каким-нибудь лордом другого горного пика, вручив тому ответственность за собственную гору. Ведь, уходя в пещеры, нельзя быть уверенным, сколько времени пройдет, прежде чем ты их покинешь: несколько часов, дней или лет. Но на все эти формальности Шэнь Цинцю положил собственный хвост: черта с два он потратит время на всякую ерунду. Тем более лис был уверен, что отсутствовать они будут лишь пару часов, все же, души и ядра двух лордов не нарушены, чтобы существенно задержаться в Цюн Дин Фэн. Вскоре братья добрались до входа в пещеры. Вернув меч в ножны, Шэнь Цинцю сурово посмотрел на брата, пытаясь одновременно поддержать и проверить, готов ли он к тому, что должно будет произойти. Но Шэнь Юань совсем не обратил внимания на чужой взгляд, привычно вынув веер и раскрыв его резким движением, ступил к старшему лису, беря того под руку. Лениво обмахиваясь дорогим, по меркам обычных людей, аксессуаром, младший брат склонил голову к чужому плечу и, заглядывая в глаза Шэнь Цинцю, слегка прищурил глаза: — Гэгэ, мы ждем кого-то еще? Почему ты остановился? Не сдержав легкого фырка под нос, старший лис гордым шагом направился вперед, переступая особую границу. Стоило ее пересечь, как на плечи обоих лордов опустилась тяжелая очищенная духовная энергия, которой был пропитан каждый уголок Цюн Дин Фэн. Слегка качнувшись и на мгновение потеряв ориентацию, Шэнь Юань лишь ближе прижался к брату, опустив уши, дыша через раз и борясь с внезапной нехваткой воздуха. Такое состояние ему не ново: в отличие от энергии, что присутствовала на поверхности гор Тяньгун, находящаяся тут была чистая, а оттого не отторгалась его организмом. Но эта духовная сила настолько непривычна своей концентрацией, что от нее кружилась голова. Старший лис лишь бросил быстрый взгляд на брата, не останавливаясь и не замедляя шаг. Цюн Дин Фэн были доступны не только горным лордам, но и некоторым старшим ученикам, которым нужна помощь в лечении ядра силы. Все псины находились в своих будках, Шэнь Цинцю проверил информацию до того, как покинул собственный пик, но это не означало, что пещеры сейчас пусты. Углубившись внутрь, чутко вслушиваясь в окружающее, лисы наконец-то остановились возле очередной удобной ниши. Посадив на каменный уступ брата, Шэнь Цинцю снял верхние одежды, сложив их рядом, а после приподнял бровь: в отличие от него Шэнь Юань освободился и от нижних одеяний, спустив их до пояса, оголяя плечи и грудь. — Так будет удобней, — ответил младший лис на взгляд брата, безоружно улыбаясь. — Ты прав, — коротко сказал Шэнь Цинцю, ощущая, как резко пересохло в его горле. Ослабив пояс и тоже спустив нижние одеяния с плеч, старший лис сел рядом, привлекая собеседника в свои объятия. Пусть они и пришли сюда ради важной цели, Шэнь Цинцю не смог отказать себе в маленькой слабости, а потому поцеловал младшего брата в шею. Раз. Другой. Третий. Короткие поцелуи были похожи на прикосновение бабочек и двигались от шеи к плечам. Кожа была нежной, словно шелк дьявольского паука с императорской родословной. Едва касаясь ее губами, Шэнь Цинцю боялся случайно ранить брата грубыми движениями. Обнимая Шэнь Юаня за пояс со всей осторожностью, будто держа в руках нефритовую статуэтку, лис еле сдерживал скупые слезы, которые внезапно решили нахлынуть из-за переизбытка чувств. Шэнь Цинцю всегда был сильным, иначе они бы не дожили до этого момента. Вот еще, расплакаться перед братом, он не настолько слаб! Подняв голову, лис заглянул в глаза Шэнь Юаню. Тот, в отличие от брата, никогда не боялся показывать свои эмоции. Глаза подозрительно блестели, но младший лис и не думал как-то скрыть свою слабость: держась за старшего брата, Шэнь Юань лишь сильнее сжимал пальцы, цепляясь за чужие плечи. Они были идеальным отражением друг друга: полностью одинаковые, до последней шерстинки на хвосте. И души у них тоже одинаковые. Для старшего лиса не было ничего ценнее в этом мире, чем брат и его благополучие. Ради этого Шэнь Цинцю был готов сожрать собственный хвост и убить хоть небесное божество, хоть короля демонов. Ласково дотронувшись до подбородка младшего брата, Шэнь Цинцю помедлил лишь несколько мгновений, а после приблизился и едва весомо коснулся чужих губ своими. Шэнь Юань был податлив, и, не дожидаясь, сам приоткрыл рот, вызывая у брата лишь легкую улыбку. Принимая приглашение, старший лис замешкался на несколько ударов сердца, прежде чем углубить поцелуй и скользнуть своим языком внутрь чужого рта. Поцелуй был медленным, горячим и настолько головокружительным, что Шэнь Цинцю на некоторое время выпал из реальности, растворяясь в этом адском огне желания. Не было ни борьбы, ни страсти, лишь сладкая тягучая истома, пока оба лиса, слившись в поцелуе, забыли о том, что должны дышать. Даже сейчас старший брат был безумно нежен, уже не скрывая дрожь в руках, которыми обнимал Шэнь Юаня. Оторвавшись от чужих губ лишь на мгновение, чтобы сделать судорожный вдох, Шэнь Цинцю вновь припал к двум алым лепесткам, на этот раз не столько отдаваясь поцелую, сколько направляя собственную духовную энергию брату. Медленно и очень осторожно старший лис держал контроль не только над своими потоками силы, но и над и так трещащей по швам выдержкой. Вновь оторвавшись от губ брата, Шэнь Цинцю резко повернул голову вбок, щурясь затуманенным взором и навострив уши: ему показалось, что он слышал какой-то шум. — Гэгэ? — жалобно позвал Шэнь Юань, не убирая собственных ладоней с чужих плеч. Лис потерял контроль и на его пальцах красовались удлиненные когти, которые впивались в плоть старшего брата; тот даже не морщился. Из-за тесной близости, Шэнь Цинцю ощущал лишь запах Шэнь Юаня вокруг, который перебивал все остальное. Выждав пару мгновений и ничего не обнаружив, лис вновь повернулся к брату: — Ничего. Мне показалось. Шэнь Юань хотел что-то ответить, но слова утонули в очередном медленном поцелуе. Было больно из-за постоянно движущегося между двумя лисами потока духовной энергии. Шэнь Цинцю, используя как собственную, так и находящуюся в воздухе концентрацию силы, очищал организм и ядро Шэнь Юаня, убирая то, что превратилось в яд, и наполняя новой энергией. Было жарко из-за тесной близости двух разгоряченных тел: старший брат успел позабыть об осторожности и теперь держал младшего лиса крепко, буквально вдавливая в себя, будто стремясь слиться воедино. Было сладко. У обоих лордов кружилась голова от запахов и ощущений, а также от вкуса друг друга. А после Шэнь Юань языком вылизывал израненные плечи брата, пока тот устало переводил дыхание и облизывал онемевшие губы. Выйдя из пещеры, их встретили надвигающиеся сумерки. Наступал вечер, а это означало, что в Цюн Дин Фэн лисы провели почти весь день. Несмотря на опасения Шэнь Юаня, старший брат вновь встал на меч, не желая ничего слушать о своем ослабленном состоянии и возможной потере контроля над духовными потоками. Младшему лису оставалось лишь смириться с упертостью любимого брата и встать позади него на лезвие, вновь крепко обнимая того со спины. По возвращению на пик, Шэнь Цинцю, пусть и испытывая дикую усталость, все же уделил внимание взволнованному ученику, который хотел отчитаться о произошедшем. Как лис и думал, за то время, пока они с братом отсутствовали, случилось аж целое ничего. Что еще раз заставило в душе скривить губы в усмешке. Юэ Цинъюань явно придумывал все эти правила только для контроля. Шэнь Цинцю видел сущность пса: тот был лживым куском дерьма, падким на власть. Ничего удивительного, что, пусть у главы клана Цанцюн были уши с хвостом, в душе у него явно спрятаны тонкие мохнатые лапы с острыми когтями на концах. Для лиса этот жалкий пес был не более чем подобием паука. Пусть Шэнь Цинцю и держал лицо, но видно что-то такое да проскользнуло на поверхности, отчего юноша, стоящий напротив, невольно вздрогнул и втянул голову в плечи. — А еще, — прежде чем его отослали взмахом руки, ученик, сильно волнуясь, начал говорить быстрее, отчего лис невольно навострил уши, — сегодня утром приходил лорд пика Байчжань. От этой новости заболели зубы. Шэнь Цинцю пришлось приложить усилие, чтобы не скривиться. — И чего же хотел… достопочтенный лорд? — Он искал учителя Юаня, — тут же последовал ответ. Не заметив, как потемнел взгляд лиса, ученик продолжил. — Узнав, что вы с младшим лордом направились в Цюн Дин Фэн, лорд Байчжань тут же покинул территорию пика Цинцзин. — Он что-нибудь говорил? Шэнь Цинцю невольно насторожился, с силой успокаивая поднимающееся из груди раздражение. — Совершенно ничего, — поспешно ответил юноша, преданно смотря на своего лорда. Кивнув на эти слова, Шэнь Цинцю наконец отправил ученика заниматься другими делами и хмуро посмотрел в сторону стоящего достаточно далеко брата. Как только они вернулись на пик, Шэнь Юань тут же затребовал, чтобы ему вернули Бон-Бона. Старший лис недолго радовался тому, что брат позабыл о щенке. Когда же ученики принесли скулящее животное, Шэнь Юань, счастливо прижимая того к себе, тотчас отделился от старшего лиса, не мешая тому заниматься своими делами. Стремительно темнело, а потому по всему пику сами по себе зажигались редкие фонари, что были развешаны то тут, то там. Стоя прямо под одним из таких фонарей, Шэнь Юань возился с щенком. — Гребанная шавка, — сквозь зубы процедил Шэнь Цинцю, сам не уверенный, к какой из двух псин это относится.

***

Бон-Бон никак не хотел успокаиваться, жалобно скуля под нос. В ответ Шэнь Юань лишь прижимал его к себе, ласковым тоном говоря утешительные вещи. Но тот никак не хотел вести себя послушно, отчего из груди лиса вырвался тяжелый вздох. Быстро чмокнув щенка в лоб, лис перевернул того мордой от себя, перехватывая поудобней и покрепче. — Слушай, Бон-Бон, — начал твердым тоном Шэнь Юань, тут же замечая, что животное перестало вырываться и теперь послушно замерло в его руках. Если бы младший лис знал, что серьезный голос так подействует, он бы давно перестал говорить ласково. — К сожалению, произошло не очень приятное событие, поэтому пришлось вчера тебя отдать на попечение другим. И нет, я не мог забрать тебя раньше. Щенок, навострив уши, послушно висел на чужих руках. От этой забавной картины Шэнь Юань улыбнулся, невольно вновь смягчая тон своего голоса: со стороны казалось, что Бон-Бон и правда внимательно вслушивается в чужие слова, понимая сказанное. Лис понимал, что это просто реакция на его голос, но все равно продолжал говорить: — Мой друг, Лю Цингэ, подрался с моим братом. Помнишь, я рассказывал тебе про этого лорда? Он сильный воин, — невольно похвастался лис, будто это была его заслуга, — очень дисциплинированный и искусный. Уверен, достойных соперников ему не хватает. Бон-Бон внезапно начал тихо рычать, отчего взгляд Шэнь Юаня стал немного удивленным: — Что-то не так? Я слишком сильно тебя прижал? Немного ослабив объятия, лорд задумался, а после, тихо хихикнув, зачем-то добавил: — А вот поклонниц, я уверен, у него достаточно: пусть он и идет по тропе воинского искусства, красота не обошла его стороной. Такое утонченное лицо подошло бы какому-нибудь принцу или высокопоставленному человеку, а не обычному вояке. Жаль, это серьезное выражение лица с ним постоянно. Из-за него он кажется более суровым и холодным. Щенок заворочался в руках, отрывая лиса от размышлений. Шэнь Юань слегка встряхнул Бон-Бона, призывая того к порядку. — В общем, — вернулся к нужным мыслям лорд, — мне пришлось немедленно это прекращать. Я очень виноват перед братом, — голос стал тише, и уши щенка пару раз дернулись, — ведь это было сродни… предательству? Тяжело вздохнув, лис продолжил говорить нежным легким тоном: — Хорошо, что брат принял извинения и попытался понять мои чувства. Мы слишком долго были единственными друг у друга, оттого он стал немного… собственником, — короткий смешок вышел слегка грустным. — Я был слишком вымотан вечером. А утром мы отправились в Пещеры Единства Душ. Помнишь, я рассказывал про это место? Естественно, щенок ничего не ответил, а Шэнь Юань сделал паузу больше для себя, чтобы перевести дыхание и успокоить внезапно ускорившее свой ход сердце. — Братец Му наблюдает за моим состоянием, но он мало что может сделать. Ни для кого не секрет, что из-за моей… болезни, я слишком слаб. Уверен, многие не понимают, почему мной занят статус горного лорда. Я тоже иногда не понимаю, — лис вновь перевел дыхание, ласково погладив щенка возле носа. — Посещение пещер помогает чувствовать себя лучше. Да, это лишь временно, но, к сожалению, другое лекарство для меня еще не найдено. Обычно я посещаю с братом пещеры раз в год, но… мы решили, что этого недостаточно и нужно увеличить это число. Теперь-то ты понимаешь, почему я был занят и не мог уделить тебе время раньше? Только сейчас обратив внимание, что над ним зажегся фонарь, разгоняя вечерние сумерки, Шэнь Юань покачал головой: — Ах, Бон-Бон, ты бы только знал, как я успел соскучиться, всего лишь день тебя не видя. Поверь, моя душа тоже расстроена тем, как все вышло. Не волнуйся, я не собираюсь тебя бросать. Все так же аккуратно прижимая к себе животное, лис прикрыл глаза, продолжая вполголоса говорить различные утешения, пока фонарь над ним разгорался все ярче. Черные глаза щенка блестели в наступающей со всех сторон темноте.

***

Горная гряда Тяньгун состояла из двенадцати пиков, на которых властвовали лорды. И каждый из них ежедневно был занят различными делами, уделяя время тому, чтобы не стоять на месте. Кто-то сидел над отчетами, со слезами на глазах выводя как можно более хитроумные фразы, чтобы непредвиденные расходы не так сильно были заметны и не пришлось писать еще и на них объяснения. Кто-то, сидя с кружкой чая, собрал вокруг себя многих учеников и, задумчиво рассматривая каждого перед собой, лениво делился знаниями, которые молодые умы впитывали словно жадные губки. А Лю Цингэ, сидя в углу своей комнаты и пряча все еще горячее лицо в ладонях, был сильно раздосадован, что из-за выбранного им пути мастерства оказался лишен таких слабостей, как табак и алкоголь. Хотелось напиться до беспамятства и забыть сегодняшний день.