Через окно

Прошло чуть больше месяца с той первой ночи, когда Человек-Паук впервые появился за ее окном, но Мишель уже не может представить, что раньше было по-другому. Она слишком привыкла к тому, что Питер залезает к ней в окно, швыряет свои вещи куда ему вздумается и оживлённо болтает о своих подвигах. Или она ухаживает за его травмами, от вида которых может поседеть ещё до того, как ей исполнится двадцать: царапины, синяки, вызывающие тошноту кровоточащие раны и так далее. А как-то в субботу Питер небрежно упомянул, что его, возможно, сбила машина. Как будто это совершенно нормально. Но после всех медицинских процедур он крепко обнимает её, позволяя дышать им, и они проводят ночь, просто обнимаясь или смотря что-то смешное. Этот парень, которого она не собиралась любить, но всегда любила, каким-то образом превратил ее в девушку, что лежит в постели, свернувшись калачиком, с книгой и бойфрендом. В девушку, которая крадёт поцелуи между главами и не может не касаться его волос, которая прижимает лицо к его груди и даже собирает его одежду. ЭмДжей превратилась во влюбленную дурочку, но почему-то ей это не противно. И иногда это пугает ее. Даже когда его нет рядом, он незримо присутствует в её комнате: рубашка, брошенная на спинку стула; наполовину законченный набросок на ее столе, в углу которого он подрисовал маленькие сердечки только лишь потому, что она просила его так не делать; маленькая записка, которую он оставил на доске рядом с ее туристическими постерами. Половина кровати пахнет им, как и одна из подушек. Мишель иногда обнимает эту подушку, если его нет рядом, а она сильно скучает. Ей раньше никогда не приходило в голову, что она будет вести себя столь глупо и сопливо. Маленькие напоминания о Питере Паркере повсюду, но и его комната начинает заполняться её случайно оставленными вещами. А ведь прошло всего шесть недель. То, как быстро и легко они вступили в отношения, беспокоит Мишель, и в какие-то ночи она просит его не приходить, просто чтобы она могла подумать и привести мысли в порядок. Питер всегда относится с пониманием к её просьбам, и даже в школе дает ей необходимое личное пространство, пока она сама не начинает искать встречи с ним. Иногда это ее раздражает. Но не сегодня. Сегодня Мишель звонит Питеру и просит открыть входную дверь. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они виделись за пределами школы, и она не уверена, что может навести порядок в своих чувствах без него. Хотя даже порознь они спят гораздо лучше, чем раньше, делить друг с другом кровать комфортнее и веселее. А некоторые ночи все еще слишком тяжелы, чтобы проводить их в одиночестве, и, возможно, это одна из них. Питер открывает дверь через считанные секунды, скорее всего, он бежал к ней и на полпути поскользнулся, потому что она слышит стук и ругательство «вот чёрт!», а затем дверь открывается. И он стоит на пороге с слегка растрепанными волосами. Они ничего не говорят, когда заходят в квартиру, но его рука обнимает ее, и это все, что ЭмДжей нужно. Как только они оказываются в его комнате, она разворачивает его лицом к себе. Он единственный, с кем она не боится быть беззащитной. Слова не всегда нужны. Они научились довольно хорошо общаться с помощью взглядов или прикосновений. В данном случае она использует и то, и другое. Мягкий взгляд, когда она протягивает руку, чтобы погладить его по щеке, вопрос, на который он отвечает, приближая свои губы к ее. Нежный и теплый поцелуй, что способен прогнать все мрачные мысли. — Как ты? — спрашивает Питер, убирая волосы с ее лица и прижимая к себе. — Скучала по тебе. — Наверное, ты просто хотела затащить меня в постель? — В другой раз Мишель бы толкнула его в плечо и закатила глаза, но сегодня она чувствует себя немного ранимой. Она отвечает тем, что отстраняется, сбрасывает туфли и залезает в его постель, в которой они оба умещаются, несмотря на скромные размеры кровати. Может быть, немного тесновато, но зато прекрасно подходит для объятий. Когда Питер устраивается рядом с ней и его рука скользит по ее животу, она решает, что кровать абсолютно идеальна, пока он находится в ней. Вот в какую идиотку она превратилась. — ЭмДжей? — Да? — Я знаю, что ты писала мне все то время, пока шла одна посреди ночи, но, пожалуйста, будь осторожнее. — Пальцы, теребящие край ее толстовки, сжимаются и разжимаются. — Иногда я действительно боюсь, что снова исчезну. Или что мы налажаем с нашими отношениями, и всё разрушим. Я была одна, когда распылилась, и я не хочу снова быть одна, Питер. Извини, я, наверное, слишком много думаю и нервничаю. Несколько минут он ничего не говорит. — Мы должны быть уже в колледже, но застряли в школе. Мы должны быть взрослыми, а остались подростками, пропустившими полдесятилетия, — он делает паузу, чтобы придвинуться ближе. — И я не знаю, что мы делаем правильно, а что неправильно в наших отношениях, но я уверен в своих чувствах и в том, что я счастлив с тобой. — Ты просто хочешь добраться до моего тела, — поддразнивает Мишель и ухмыляется, когда Питер хмурится. — Вообще-то, для этого нужна кровать побольше. — Придурок, — нежно шепчет она, целуя его губы. — Отпусти меня на пять секунд, чтобы я могла снять эту толстовку. Питер достаточно ребячлив, чтобы считать каждую секунду, добавляя к цифрам слово «Миссисипи», но когда на четвертой секунде она снимает брюки и бросает их вместе с толстовкой на пол, он запинается и теряет счет. — ЭмДжей, — его голос понижается на октаву. — Что ты делаешь? — Ты просто горячий, как печь, а я не хочу потеть всю ночь. Не надейся, остальная одежда останется на мне. — Её рубашка достает до середины бедра, но, возможно, ей не следовало так раздеваться. — У тебя есть пара шорт, которые я могу одолжить? — Нет. — У тебя нет никаких шорт? — Нет, я имею в виду… Всё нормально, если ты хочешь спать так. — У любого другого парня наверняка имелись бы скрытые мотивы, но Мишель знает Питера слишком хорошо. Он искренен и не воспользуется ситуацией, поэтому она снова забирается под одеяло. — Просто надень их, прежде чем Мэй проснётся. — Разве она не купила тебе пачку презервативов? — То, как он стонет и проводит рукой по лицу, стоит ее собственного смущения. — Я думаю, она знает, что мы хотим залезть друг к другу в штаны. — Пожалуйста, не надо. Мы договорились не обсуждать это. — Если ты этого не хочешь, то, возможно, я не в той постели? — Они еще не говорили об этом. Она вскрикивает, когда Питер хватает ее за талию и со смехом крепко прижимает к своей груди. — Эй, мистер. Я вообще-то пытаюсь уснуть. — О, правда? Я думал, ты пытаешься засмущать меня до смерти. — Ты очень легкая добыча. — Может и так, но когда Питер прижимается своими губами к ее, ей не хочется больше дразнить его. Она поворачивается в его объятиях и прижимается спиной к его груди. Когда его губы касаются ее шеи, ей приходит в голову, что, возможно, он единственный, ради которого стоит рисковать своим сердцем. Единственный, в чьих объятиях стоит засыпать. Глупый милый мальчик. *** Питер не может уснуть. В этом нет ничего необычного, но сегодня все немного по-другому. Мишель спит в его руках — такое происходит не впервые, но он всегда переживает это заново. Тот факт, что сегодня на ней нет брюк, заставляет его всматриваться в её лицо в залитой лунным светом комнате. Она упомянула секс, и это то, что они раньше не обсуждали. Он покраснел как помидор, когда Мэй бросила ему пачку презервативов, и сразу же написал об этом ЭмДжей. Та перезвонила и стала смеяться над ним, пока он не напомнил, что она его девушка, а значит, его тетя имела в виду их обоих. Тогда между ними была достигнута договоренность никогда больше это не обсуждать. Конечно, они целовались, но их поцелуи нельзя назвать откровенными или страстными. Хотя, может быть, тот раз напротив его двери был таким. Его руки блуждали по её телу, и они оба задыхались к тому времени, когда он отстранился. Но опять же, ничего больше, чем просто два целующихся подростка. И это было всего один раз. Хотя он, безусловно, хочет сделать это снова. Они встречаются, и для них обоих всё происходящее ново и неизведанно. Мишель нравится ему так сильно, что его сердце начинает быстрее биться просто при мысли о ней. И до сих пор, каждый раз, когда она смотрит на него, его сердце совершает кульбиты. Она в его объятиях, в его постели, прижимается к нему тыльной стороной ноги, и его сердце не может воспринимать это спокойно. Она хоть знает, какая она красивая? Волосы небрежно растрепанны, глаза закрыты, лицо спокойно и расслабленно. Он никогда бы не подумал, что она, жесткая и уверенная во время бодрствования, такая умиротворенная во сне. С другой стороны, до их более близкого знакомства он и не догадывался, как часто у нее возникают сомнения, насколько она ранима или что она тоже просыпается посреди ночи дрожащей от плохого сна. Они оба немного разбиты, но его осколки подходят к ее. Питер крепче прижимает ее к себе, и она вздыхает и глубже зарывается в его подушку. Подушку, которую она уже почти полностью захватила. Он не возражает против того, чтобы не спать, чувствуя ее дыхание и наслаждаясь ее теплом. Он даже не возражает, когда ее волосы прилипают к его лицу или тычут ему в глаза. Иногда он просыпается от щекотки в носу и все равно не жалуется. Сосредоточившись на изучении маленького шрама под ее ухом, едва заметного в тусклом свете, Питер вздрагивает, когда Мишель внезапно говорит: — Ты слишком громко думаешь. Повернувшись, она смотрит на него. — Я думал, ты спишь. — Да, но опять же, ты думаешь слишком громко. — Прости. — Ее глаза снова закрываются, и он задается вопросом, знает ли она, что он действительно хочет её. Всю её. Всё время. Во всех смыслах. Знает ли она, что их отношения становятся всё серьезнее? — ЭмДжей? — Шшш, я сплю. Он позволяет ей снова заснуть и прижимается лицом к ее плечу. Перед тем, как закрыть глаза, Питер бормочет, что он, возможно, немного влюблен в нее, но ЭмДжей его уже не слышит.