Пламя лидерства

Только что очнувшийся Хельсинг стал тщательно разглядывать шокированного Перца. Не прошло и секунды, как в его памяти всплыл знакомый образ. Это... существо, как Боб решил его назвать, оборвало его задание вместе с двумя другими. Точно, Хельс слышал звук голоса, говорящего, что это доппельгангеры — злые двойники, которые сразу же погибнут, если Хельсинг выстрелит в самого себя. И он отчётливо помнил, как приставил свой пистолет к виску, чтобы покончить с этим. Тогда... Почему тот был жив?! Перец по взгляду клона сразу определил, что ему совершенно не доверяют. Особенно он испугался, когда вдруг заметил, как спасённый им клон потянулся за оружием. Даже если Революционеры забирали его пистолет с собой, неясно, что ещё осталось у Хельсинга. Или же после превращения в кристалл он лишился всего своего арсенала? Острый не мог точно сказать, но невольно встал в боевую стойку, приготовившись ответно атаковать, если Хельс не пожелает обойтись без этого. Вдруг выражение лица истребителя нечисти изменилось на... Нет, не испуганное, но точно удивлённое. Похоже, он о чём-то подумал, и это поразило его. Скорее всего, оружие всё-таки отсутствовало, и он не знал, как теперь расправиться с тем, кого считал опасным злым двойником. Перец понял, что это может быть его единственный шанс, чтобы поговорить с Хельсингом. Если же тот не поймёт... В сторону почти незнакомого клона Острый не боялся использовать насилие, даже если это значило, что он снова будет один. — Не пытайся найти у себя оружие против меня! — выпалил он неестественно грубым тоном и сразу вздрогнул, после чего мысленно начал винить себя в том, что сказал совсем не то, что хотел. — То есть... Просто не вздумай атаковать меня! Я спас тебя! Освободил из кристалла, в котором ты был заперт этим подонком Диктором! Хельс наконец поднялся с пола и недоверчиво глянул на Перчика снова. Разумеется, так легко довериться тому, кого знал как злого двойника, потому что тот попросил, он не мог. Слишком наивно это было бы со стороны охотника на нечисть, который не должен верить никому. Однако то, что доппельгангер не умер после гибели самого Хельсинга, уже наводило на некоторые подозрения о том, кем же являлось стоящее перед ним существо. — Скажи мне, — строго, но немного приглушённо начал Хельсинг, — почему ты ещё жив? Почему ты, кем бы ты ни был, жив? Что я сделал не так, что ты не умер? Или же на самом деле ты не доппельгангер? Тогда я был обманут? Истребитель нечисти стал подходить ближе, и у Перца сложилось ощущение, что совсем скоро тот убьёт его голыми руками, без всякого оружия. Непроизвольно он немного отошёл, чтобы не попасться Хельсингу так легко. Доставать пушку из сумки же было слишком рискованно — тогда Хельс никогда не пожелает его слушать. У Острого не оставалось и секунды, чтобы придумать осмысленную речь, так что стоило лишь говорить всё, что он знал, без прикрас или принижений. — Я не умер, потому что вовсе не злой двойник! Диктор — тот самый голос, который ты слышал — наврал тебе! Да, именно так, тебя обманули! Ты и сам должен это понимать, раз уж я выжил после твоей смерти! — говорил он, отходя всё дальше от приближающегося Хельсинга, пока в итоге не упёрся в стену. — На самом деле я... клон. Как и ты! Диктор создал нас для жестоких экспериментов! Что бы он тебе ни внушил, не слушай его! Он всего лишь не хотел, чтобы к команде Революционеров присоединился кто-то ещё! А ведь если бы ты был с нами и помог нам пройти первое испытание, то, с вампирами, мы могли бы победить! Вот он и приказал тебе выстрелить в свою же голову! — закричал Перец, когда Хельс совсем завёл его в тупик, встав напротив и оперевшись ладонями на стену. — Вот оно что... — он глубоко вздохнул. — Хорошо, я не буду причинять тебе вред. Пока что. Твоя речь звучит очень подозрительно, но то, что ты не умер... Так и быть, доказывает то, что ты не доппельгангер. Но... Клоны? Диктор? Что это должно значить? — Неужели ты не понимаешь?! — резко разозлился Острый. — Все мы клоны какого-то человека! Не просто так ведь мы с тобой так похожи, не считая одежды! И если я не злой двойник, то как ещё ты это объяснишь? Пойдёшь и лично спросишь у Диктора, что происходит?! Тогда снова умрёшь, и теперь, возможно, навсегда! — пока истребитель нечисти ничего не ответил, он нашёл для себя немного времени, чтобы отдышаться. — Лучше помоги мне найти остальных Революционеров. Или хотя бы спасти кого-нибудь ещё. Тогда ты увидишь. Тебе достаточно сходить на одну миссию, и увидишь, — к концу речи тон его голоса перешёл на шёпот. — Хм-м... Хорошо. Значит, так: я не буду относиться к тебе по-доброму. Пока я точно не удостоверюсь в том, что ты не лжёшь, я стану за тобой приглядывать. Понадобится — позабуду о сне ночью. Но даю тебе шанс переубедить меня. Раз ты здесь главный... Я дождусь, пока ты объявишь, что пришла пора выходить, я пойду с тобой и посмотрю, что же ты имел в виду. Но до тех пор... Прости, «клон», но у меня почти нет оснований полностью доверять тебе. — Ладно. И ещё, меня зовут Перец. Если ты собираешься обращаться ко мне, то по имени, а не словом «клон»! — внезапно для самого себя потребовал он от того, кого совсем недавно всей душой испугался. — Как скажешь. Хельсинг наконец-то отстранился и позволил Перчику спокойно выдохнуть. Больше тому не приходилось стоять в его тени, практически прижатым к стене. Кроме того... Только что он показал себя с самой ужасной стороны: напуганным, растерянным и жалким. Шрам бы сразу собрался, а Перец позволил себе так разволноваться перед только что спасённым клоном. Пусть тот невзлюбил его — это вовсе не повод говорить всё, что первым в голову придёт. Нужно было хоть как-то подправить мнение и так недоверчивого Хельсинга о себе. И, кажется, начать стоило с маленькой экскурсии по штабу, чтобы охотник на нечисть знал, что тут к чему. «Следуй за мной», — приказал он Хельсу, попытавшись избавиться от лёгких ноток беспокойства в голосе. Перец проследил за тем, чтобы его послушались, и принялся рассказывать, где что находится. Шрам всегда объяснял подобное новичкам, и Острый помнил, как сам проходил через это: рассматривал свою комнату, которую делил с сейчас уже умершим Джеймсом, пытался понять, как работают некоторые устройства в мастерской Шрама, где он многое создавал или улучшал, сидел вместе с остальными за столом в той комнате, где недавно оживил Хельсинга. Однако самому истребителю нечисти было не слишком интересно. С другой стороны... Дополнительная информация никогда не была лишней. Хельсинг ощущал себя... Странно. Всё происходящее казалось для него слишком стремительным и абсурдным, а вид того, кого он недавно считал злым двойником, рассказывающего, как устроено главное укрытие некой команды, которую он так и не увидел, вызывал всё больше подозрений. Было бы у Хельса хорошее оружие в тот момент, он бы наверняка выстрелил. В себя, в Перца — неважно. Он не собирался доверять, кому попало, особенно после стальной уверенности в том, что то существо — нечисть, доппельгангер. Но Перчик уже и не думал о том, каково Хельсингу. Поступал он неправильно, но считал своим долгом сначала рассказать новому клону, как что устроено! Хотя и трудности также возникали. Особенно когда дело дошло до комнат. Из-за своих попыток мгновенно вернуть Революционеров Перец не подумал, где и сам будет спать. Там, где раньше? На месте Шрама? Не то чтобы это была важная деталь, но проще разобраться сразу, чем никогда. Да и что предпочитал Хельсинг, тот пока также и предположить не мог. — Ладно... Здесь была моя комната. Так моей и останется. Раньше на соседней кровати спал Джеймс. Ты его видел — это клон в синем костюме, с протезами. Впрочем, сейчас его и других уже нет... Ну а что касается тебя, где ты сам собираешься спать? Если вообще собираешься? — Очевидно, по соседству с тобой. Так намного удобнее. Нет смысла всем разбегаться по разным комнатам, особенно если ты, как ты же сказал, собираешься спасать кого-то ещё, кто будет жить здесь. Получается, двух последних «спасённых» вместе, если только не будет исключений. К тому же... Я бы предпочёл почаще видеть того, чьё доверие с моей стороны ещё не завоёвано. — Хватит так говорить! — прикрикнул Острый. — Серьёзно, что ты о себе возомнил? Я понимаю, что ты охотник на нечисть, но не строй из себя единственного «правильного». Лидер здесь я. И могу прогнать тебя, если ты будешь так ко мне относиться! Хельсинг промолчал, хотя выражение его лица выражало недовольство и раздражение. Перец слишком быстро прибег к наказаниям, что и сам вскоре понял, но как вообще можно было терпеть подобное поведение? Охотник на нечисть словно постоянно выжидал наиболее удачный момент для того, чтобы ударить Острого из-за своей жуткой паранойи! Он успокаивал себя лишь тем, что и сам никогда не производил на команду лучшее впечатление. Но, если уж Шрам мирился с разными выходками таких же разных Бобов, то и Перец обязан был научиться, чтобы стать настоящим лидером! В молчании оба клона направились дальше. Так Хельсинг смог увидеть мастерскую, наполненную различными механизмами и деталями для них же. «Чаще всего здесь работал Шрам. Ты его видел. Он тоже клон, только с шрамом на лице, красными глазами, поседевшими волосами... И так далее. Здесь же он реанимировал Джеймса. Ну, это то, о чём я знаю. На самом деле я не разбираюсь в механике так хорошо, поэтому мне ещё предстоит научиться... Если Шрам так и не вернётся, — рассказывал Перец, но быстро понял, что слишком отходит от главной темы. — В общем, здесь также хранится оружие: пушки, пистолеты... Даже твой где-то здесь!» Как только Острый заметил, что Хельс несколько заинтересовался словами о его оружии, он осмотрелся и попробовал отыскать его пистолет, хоть и сомневался, стоит ли возвращать его. К счастью (или к сожалению?), нашлось оружие быстро. Перец по виду Хельсинга догадывался, что тот ожидает момента, когда он вручит ему его пистолет. Или отнимет, если Перчик вдруг откажется. Истребителю нечисти не нравилось, что он так долго колеблется, но и Острый не был до конца уверен, как тот поступит, как только пистолет окажется у него в руках. «Ладно, возьми, — Перец протянул ему оружие слегка дрожащей рукой. — Но теперь я буду идти позади тебя, чтобы ты не вздумал атаковать меня, пока я не замечаю! Лучше радуйся, что я вообще отдал его тебе!» Хельсинг забрал пистолет и осторожно положил в карман, но никакой радости не показал. Если внутри него что-то и промелькнуло, изображать это перед подозрительным для него человеком он не собирался. Вместо бурного выражения эмоций, которое мог бы продемонстрировать сам Перец, охотник на нечисть спокойно кивнул и продолжил осматриваться в комнате. Теперь у него был пистолет: и для атаки, и для защиты. Если Перец окажется обманщиком, Хельс знал, что использует против него! Задерживаться надолго они не стали. Перчик продолжил экскурсию по укрытию, пока не начал понимать, насколько это занятие утомляет. Он стал зевать куда чаще, чем раньше, да и в глазах периодически мутнело, поэтому порой он приостанавливался, осторожно протирал их руками и шёл дальше, сонным голосом разъясняя Хельсингу, что где в штабе находится. Или же он просто хотел спать, но не признавал этого? «Ерунда! Шрам иногда не спал несколько дней! Да и небезопасно засыпать, когда Хельсинг мне настолько не доверяет, что готов в любой момент убить!» — решил он. Да и экскурсия всё равно подходила к концу, так что у Острого ещё был шанс взбодриться. Вскоре Хельсинг узнал почти о каждой комнате, что была в штабе, и теперь они с Перцем сидели у себя, каждый на своей кровати. Второму было немного неудобно из-за того, что истребитель нечисти так легко решил заместить собой Джеймса — его отличного друга, с которым они уже столько всего пережили, — но перечить ему было бесполезно, какой бы пост Острый теперь ни занимал. Да и не слишком уж это мешало. К тому же, у него оставались дела и поважнее, чем расстраиваться из-за бытовых мелочей. Хельс практически ничего не узнал о Революционерах и их миссии. Перец был слишком не собран, чтобы рассказывать ему всё при первой встрече, но теперь наконец нашёл в себе силы объяснить всё, как надо. Несмотря на сонливость... — Слушай, Хельсинг. Я понимаю, понимаю, что ты не доверяешь мне, — начал он, замечая, как охотник на нечисть постоянно смотрит в его сторону, не сводя глаз. — Но ты должен выслушать меня, потому что я хочу поподробнее рассказать тебе о Революционерах. Именно их мы и должны вернуть! И раз уж ты будешь отправляться на миссии, то обязан знать, кто они и как выглядят! — Ну давай, — холодно ответил Хельс и скрестил руки на груди, сомневаясь, что получит действительно важную информацию. — Ладно, я снова вернусь к тому моменту, когда мы пытались спасти тебя. Думаю, ты помнишь своих «злых двойников». Там был я, Шрам и Джеймс. О них я тебе уже успел сказать. Над каждым из нас Диктор проводил эксперимент, как и над тобой. Меня заставляли есть острое, Джеймс отправлялся на опасную миссию секретного агента, Шрам... На самом деле я не уверен насчёт него. Но он был нашим лидером. Он был первым выжившим Бобом... Да, ты ведь слышал, что и тебя самого так называли? — после этого вопроса Хельс немного подумал, а затем спокойно кивнул, после чего Перец продолжил рассказ. — Так вот. Он пытался спасти других, когда увидел, что не над ним одним решили провести жестокий эксперимент. По его словам долгое время не получалось, но в итоге ему удалось помочь нескольким клонам! Бойцу, Пустынному, Эль-Бобо и другим. Потом мы решили устроить Революцию, чтобы победить Диктора — того, кто издевается над нами! Но проиграли. Я единственный смог выжить. Когда остались только я и Шрам, Диктор заставил нас сражаться друг с другом, поэтому я в итоге... В итоге... Прости. Я веду себя, как ребёнок. Чуть не расплакался. Мне пришлось убить Шрама, а потом я убежал. Но мы могли бы победить, если бы не один предатель, который затесался в команде. Этот подонок, этот урод... Я даже не хочу называть его имени! Но теперь я должен вернуть Революционеров. И, возможно, спасти других Бобов, над которыми Диктор захочет провести эксперимент. Я не знаю, почему Шрам решил, что именно я должен продолжить дело за него, но сам он сдался в тот момент! Он позволил мне убить его! Теперь ни команды, ни лидера. Вернее, лидер теперь я, но чей? Пока ведь нет никого, кроме тебя... Перец отдышался. Он устал говорить. Хельсинг выслушивал его с таким спокойным лицом, будто ничего особенного в истории не замечал, но в конце немного расслабился. Он не терял бдительности, но догадывался, что настоящая нечисть бы не стала вести себя... Подобным образом. Хельс дал Острому время, чтобы прийти в себя после того, как он поделился всеми тревожащими его чувствами и воспоминаниями. Заодно появился момент, в который истребитель нечисти мог всё обдумать и сам. И думал он, что история Перца имеет место быть. По крайней мере, в ней не было явных несостыковок, глупостей или попыток отвлечь внимание. Либо всё было правдой, либо он просто искусно лгал. Хельсинг старался не склоняться ни к одной из версий, хоть подсознательно и чувствовал, что настоящая нечисть не стала бы разглагольствовать о себе так много. Острый закрыл лицо руками. Он в самом деле рассказал всё, всё, что мог! Да и кому? Клону, которого раньше видел разве что в проекции и который в итоге решил покончить с собой?! Перец вёл себя слишком наивно! Наверняка подозрительный и холодный Хельс уже мысленно насмехался над ним и думал, как воспользоваться его слабостью. Нет, всё же он должен был выговориться и объяснить охотнику на нечисть, почему ситуация вовсе не такая, какой он представлял её. Никаких злых двойников, никакой настоящей нечисти. Только мёртвые Бобы, одинокий Перец и первый спасённый им одним клон. Да и то... Ему всего лишь крупно повезло, что это не оказался кристалл куклы или вовсе предателя Флеша. — Значит, ты говоришь, что я один здесь, помимо тебя, — прервал его отчаянные размышления Хельсинг. — Но, пока мы обходили укрытие, я заметил кое-что интересное. В одной из комнат была капсула, в которой, как мне показалось, находился... клон. Туда мы не заходили, но не заметить человека, если его можно так назвать, который ещё и погружён в капсулу, довольно трудно. Я не стал акцентировать на нём внимание тогда, но раз уж ты упомянул, что больше никого здесь нет... — Ах да... Радиоактивный. Шрам рассказывал о нём. Один из самых первых спасённых, который появился ещё до всех основных Революционеров, помимо того урода... Но Шрам, кажется, пытался сделать так, чтобы вся радиация исчезла из него, поэтому погрузил в капсулу. И я понятия не имею, когда его можно будет оттуда достать! — громко признался Острый и после этого... зевнул. Длинная речь истощила его сильнее, чем он думал. Он встал с кровати и собрался было пойти проверить, как же в самом деле тот Боб, о котором он совсем забыл с поисками Революционеров и экскурсией для Хельса? Но ноги уже не держали. Перцу следовало поспать, отдохнуть от самого трудного дня в его жизни. Неудачная Революция, смерть всех Революционеров, одиночная миссия, спасение Хельсинга... Разумеется, всё это было не только ужасно, но и отняло бесконечно много времени! Острый опустил голову и вернулся на кровать. Он снял обувь и неуверенно прилёг. «Нет, сейчас я уже ничего не смогу сделать. Я устал, — честно признался Перчик, сразу прикрыл глаза и отвернулся к стене. — Пожалуйста, не делай глупостей. Ты ведь не идиот, а, Хельсинг? Не станешь убивать меня своим пистолетом, пока я буду спать? Надеюсь, что это так», — больше он ничего не сказал, а Хельсинг в свою очередь ничего не ответил. Однако Острому всё ещё было немного жутковато засыпать, зная, что в укрытии с ним находится тот, кто даже после всех разъяснений не готов ему довериться и вполне может нацелиться на него пистолетом. Но сопротивляться сну Перчик не мог. Он не был уверен в том, что Хельсинг не выстрелит в него при первой же возможности — на самом деле после парочки разговоров с этим... несколько раздражающим и пугающим клоном он сам перестал доверять спасённому. Жаль, что желание спать оказалось намного сильнее Перца. Он попытался не задремать, попытался взбодрить себя — подключил и неприятные воспоминания. Нет. Бесполезно. Слишком сильно выдохся. Отдых был бы очень полезен для него сейчас, но Острого не оставляло напрягающее ощущение того, что ему стоит пренебречь своими потребностями немного, чтобы спасти остальных. Шрам не боялся делать подобное. И всё же ему так далеко до непревзойдённого лидера КБ. С этой мыслью он окончательно погрузился в сон. Хельсинг пригляделся к нему. Вот она, прекрасная возможность избавиться от подозрительного существа. Так бы истребитель нечисти и сделал, будь он полным идиотом. К счастью, у него хватало ума, чтобы не поддаваться излишней подозрительности в первые же моменты. Истории Перца не казались полной выдумкой. Поэтому Хельс решил, что попробует пойти с ним на миссию, когда Острый объявит её. Окажется ловушкой — начнёт атаковать, окажется правдой — признает, что тот не является подозрительным и опасным существом. «По крайней мере, могу пожертвовать сном. Всё равно желания спать и нет. Хм-м... Всё-таки оно мне не нравится. Вот так внезапно, полный сумбур. Я — член команды? Мной будет командовать... Он? — Хельс взглянул на Острого, ворочающегося во сне. — Что-то мне подсказывает, что хорошего лидера из него долго не выйдет, учитывая его сомнения и растерянность. Либо он научится со временем, либо... Вернётся тот самый Шрам, о котором он говорил. Всё это очень странно. Может быть, завтра ситуация прояснится, мы на самом деле окажемся на миссии... Увидим. Увидим, что же произойдёт. Пока же я прослежу за ним, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает», — Хельс устроился поудобнее и стал ждать. Он пообещал себе продержаться как можно дольше. Перчик же заснул. Теперь он ворочался во сне, но не просыпался. Усталость была слишком сильной, так что никакие кошмары не пробуждали его. Неважно, насколько ужасными они были. Пусть даже он опять видел, как Революционеры жестоко умирают... Возможно, сегодняшнее спасение прибавляло ему уверенности, поэтому он не спешил скорее открыть глаза и в ужасе закричать от увиденного во сне. Острый ничего не понимал, пока его разум не находился в реальности. Оно и к лучшему. Ему не помешало бы как следует отдохнуть, чтобы на следующий день собраться на следующую миссию с новыми силами.

***

В это же время на фабрике спать совсем не собирался Диктор. Он, как и большую часть времени, сидел в своём кабинете, только сейчас не проводил никаких экспериментов. Вместо этого он держал в руке ало-красный кристалл и рассматривал его со всех сторон. Это был кристалл Шрама — того самого, о смерти которого Перец жалел больше всего. Учёный давно спрятал кристаллики всех остальных Революционеров, потому что у него не было никакого желания возвращать их к жизни. Но вот КБ... Можно сказать, что Диктор совсем разочаровался в нём. «Да, Номер один, от тебя я такого не ждал. Вот так просто сдаться и отдать все свои обязанность на кого-то другого? На клона, который никогда не сможет стать настоящим лидером? Номер один, ты явно плохо его знал. Если ты был так уверен, что подобное существо сможет всех спасти, то ты слишком наивен, — он тихо усмехнулся. — Ты разочаровал меня, Номер один. В итоге от тебя не было никакой пользы. Что же теперь с тобой сделать, хм-м...» — призадумался экспериментатор. Он ещё немного посмотрел на кристалл с разных сторон и сжал его в руке покрепче. Спустя миг послышался тихий треск, и Диктор мог бы покончить с КБ навсегда, просто уничтожив то, из чего ещё можно было возродить клона, но... Пока ещё решил немного повременить. Он отложил кристаллик в сторону, когда на нём уже образовалось несколько неглубоких трещин. Конечно же, учёный мог попытаться сломить выжившего Боба, сказав, что Шрам, которого тот убил, умер уже навсегда и никогда не вернётся, потому что его кристалл разбит, но... Но шантажировать Перца тем, что он повреждён, а вскоре может и пропасть, было несколько выгоднее. «Он не сделает ничего, что навредит Номеру один ещё больше. Если он попытается атаковать меня, то скорее всего убьёт и своего товарища. Уже во второй раз. Теперь навсегда...» — предполагал он. Поэтому кристалл был сохранён. Такой, с несколькими трещинами. Возможно, Диктор мог бы и оживить КБ, чтобы угрозы в сторону Острого выглядели ещё более жуткими. Но действовать подобным образом он не торопился. С кристаллом дело выйдет проще, чем с ожившим Бобом, а Перцу хватит и этого, чтобы сдаться. Сейчас же он ни о чём не подозревал и неспокойно спал у себя, во сне переживая все события, произошедшие за этот отвратительный день. Но ни они, ни жуткий присмотр со стороны Хельсинга (который, впрочем, со временем также начинал ощущать усталость) не заставляли его очнуться до сих пор. До того, как заснуть, Острый надеялся, что следующий день будет лучше, что он сможет вернуть хотя бы одного Революционера, но он никак не мог догадаться о том, что у Диктора уже есть планы, как жестоко морально мучить его, постоянно угрожая разбить кристалл умершего лидера. Как только Перец отправится на новую миссию, всё может измениться...