Пламя лидерства

Хельсинг медленно приоткрыл глаза. В конце концов ночью он задремал, сам того не заметив, и вот мысль об этом тут же заставила его практически подскочить на месте. Он мигом поднялся с кровати и невольно схватил пистолет, приготовившись к угрозе со стороны Перца или кого-либо другого, пусть в укрытии помимо них и находился только Радиоактивный Боб, запертый в надёжной капсуле. Хельс несколько параноидально обвёл комнату взглядом и вдруг сразу понял, что Острый... до сих пор спит на своей кровати. Безответственно для лидера, каким он себя выставил... Истребитель нечисти подошёл поближе к Перчику и, всё ещё держа оружие в одной руке, принялся будить его, чуть толкая второй. Тот сразу принялся ворочаться, пока резко не открыл глаза, как сам Хельсинг недавно, заметил его и чуть было не вскрикнул от неожиданности, но вовремя сдержался, чтобы не продемонстрировать себя с ещё более отвратной стороны. Он лидер, он не должен кричать и бояться членов команды! Перец спокойно вздохнул и осторожно поднялся на кровати, после чего понял, как же замечательно себя чувствует физически в сравнении со вчерашним днём. — Итак, ты говорил, что мы должны отправиться на миссию. Что ж, лидер, поведёшь нас обоих? — неприятно холодным тоном поинтересовался Хельс, из-за чего Перец почувствовал себя неуютно. — Да, разумеется! — тут же он с трудом собрался и смело ответил Хельсингу. — Мы можем выйти прямо сейчас! Наверняка мы найдём кристаллы Революционеров. Или спасём какого-нибудь Боба... Ты готов? Если тебе ещё что-нибудь нужно, то ты можешь сказать! — ну вот, теперь он выглядел излишне неуверенным в новом члене команды, чем вызвал недовольство у него! Перец заметил неодобрительное выражение лица Хельса, который без единого, даже самого короткого слова, мог ясно донести свою мысль, какой бы она ни была. Вот и теперь он открыто намекал Острому, как тот позорит их обоих. Он отвёл взгляд и снова мысленно поругал себя, чуть скрывая лицо за ладонью: «Проклятье! Я должен быть твёрже, как Шрам, а не выставлять идиотом то себя, то его! Если он покинет команду, то будет представлять из себя почти такую же угрозу, как Диктор — решит убить всех, кого я спасу!» — Ладно, неважно! Если ты так полон энтузиазма, то вперёд! Я покажу тебе, что прав в том, что нет никаких злых двойников и всего остального, что ты представил! К слову... Я не убил тебя во сне, как ты мог предполагать. Но и ты меня... Уже неплохо, — сказав это, Перчик кивнул то ли Хельсингу, то ли самому себе. В то время как Хельс промолчал, Перец поскорее обулся и, не глядя на него, вышел из их комнаты. Осталось взять подходящее оружие — трость или же снова пушку? Очень хотелось бы снова использовать именно своё коронное оружие, один из своих... символов, талисманов. К сожалению, она была слишком большой, да и сражаться в случае чего ею было бы, как и раньше, трудно. С неудовольствием Острый взял ту самую пушку и крепко сжал в руках. Никакого желания, но надёжность... Шрам бы одобрил! Хельс вышел следом за Перцем, но не успел ни слова сказать, как тот уже потребовал, чтобы они покинули укрытие и отправились на миссию. Никакого плана, никаких вариантов того, что они сделают, когда окажутся в BobSoc, ничего. Этого бы Шрам не одобрил, но Острый совершенно забыл, что для удачной миссии необходимо огромное время на планирование, чтобы решить, через какой секретный ход лучше пройти, как действовать при определённых обстоятельствах, если вдруг Диктор подготовит для них ловушку... Хельсинг же пока не подозревал, что Перчик при всех своих заявлениях о миссии и не подумал спланировать ни единой детали. «Что ж, если ты готов, то вперёд! Мы будем искать Революционеров, либо спасать Бобов из проекции, если в это время будет проводиться эксперимент!» — высказал Перец и поспешил вперёд. Хельсинг — следом за ним. Острый периодически посматривал на него, так как всё ещё немного боялся, что охотник на нечисть задумает атаковать его в самый неожиданный момент. По крайней мере, он надеялся, что так внушит Хельсу хотя бы ничтожно-мелкое чувство страха. Увы... Непохоже было, что угрожающий взгляд Перца хоть как-то его беспокоил. Вскоре они уже приближались к фабрике. Перец пытался объяснить Хельсингу, как они проникнут внутрь, рассказывал о секретных ходах, просил приготовиться к опасности, несмотря на то, что охотник на нечисть казался более готовым, чем сам Перчик. Находясь рядом с Хельсом, он постоянно чувствовал себя неуютно, будто к его голове постоянно приставляют оружие, которое вот-вот будет использовано, и через мгновение Острый бессознательно упадёт на землю. Но тот ведь не делал ничего подобного! Наверное, излишняя подозрительность Хельсинга навевала Перцу неприятных и пугающих мыслей... «Отбросить ненужные мысли! — заставлял он себя. — Это я должен внушать страх, я должен угрожать ему, а не наоборот! Если только он ослушается меня, я покажу ему, что вовсе не такой трус, каким он наверняка меня считает!» — Перец хотел бы сейчас гордиться собой, но, несмотря на то, что ещё пару дней назад он мог вечно говорить другим о том, какой он замечательный и талантливый, сейчас у него ничего не получалось. После смерти Шрама он словно опустел и видел в себе только жестокого убийцу. Как же так, если раньше он был не против насилия... Перчик никак не мог найти ответа. Очнулся и прекратил размышлять Перец только тогда, когда клоны уже подошли к фабрике. Он обернулся и быстро взглянул на до сих пор спокойного Хельсинга, которого, похоже, совершенно не волновало происходящее. Удивительно, что он вообще согласился пойти с Острым, да ещё и разбудил его, чтобы поскорее отправиться на миссию! Так или иначе, он внимательно осмотрел стену, чтобы точно найти место, где можно открыть тайный ход. Времени потребовалось совсем немного, и вот уже металлическая пластина была отодвинута, так что Бобы могли свободно проникнуть внутрь. — Я пойду первым, а ты — за мной, — наконец действительно серьёзным тоном заявил Перчик. — Наше главное задание — спасти Революционеров. Найти их кристаллы, даже если Диктор спрятал их в самом тёмном углу фабрики. Но если вдруг окажется, что Диктор проводит эксперимент над Бобом, то... То мы обязательно зайдём внутрь проекции и попытаемся его спасти! Понял? — Понял, — спокойно ответил Хельсинг, пристально глядя на Острого. — Пойдём. Не будем терять времени на разговоры. — Да, да, разумеется... — начал раздражаться Перец, которому охотник на нечисть не давал ни слова сказать, а только постоянно обвинял! Он осторожно забрался внутрь и принялся продвигаться вперёд. Хельс последовал за ним. Перец начал постепенно привыкать к тесному потайному ходу, в котором приходилось постоянно ползти на коленях. По-прежнему было неудобно двигаться, да и духота никуда не пропадала, но раз уж он был здесь уже несколько раз, невольно приходилось привыкать к ограничениям. Впрочем, Острый всё равно собирался поискать и другие тайные ходы. Шрам точно знал больше, чем он, да только не успел показать все, потому что Перец мало ходил на миссии. Поэтому теперь ему приходилось тяжело дышать из-за невозможности спокойно двигаться и удушливой жары. Перчик слегка обернулся, чтобы посмотреть, как справляется Хельс. Он нисколько не сомневался в способностях нового члена команды, особенно учитывая его непробиваемую холодность и упорство, но всё равно считал своим долгом позаботиться о том, чтобы клон чувствовал себя хорошо и справлялся с трудностями. Ведь Шрам бы сделал так, верно? Что ж, как и ожидалось, Хельсинг спокойно двигался вслед за Острым, не говоря о том, что ему может быть неудобно. Хотя лицо его было красным из-за жары, да и, как Перец, он тоже тяжело дышал, он и не думал о том, чтобы жаловаться. Такова работа... Острый не мог не восхититься выносливостью Хельсинга. Наверное, работа охотника на нечисть (если уж он считал себя таковым), требовала подобного, но Перцу было трудно представить, что клон, над которым проводили короткий опыт, обладал достаточными навыками. Похоже, таков уж был его характер. К тому же... В своё время Эль-Бобо с лёгкостью научился управлять шпагой, да и сам Перец мог отлично сражаться с помощью трости... «Интересно, и зачем Диктору вкладывать в клонов подобные навыки, если это может быть риском для него самого? В чём его цель?» — задумался вдруг Острый. Найти ответ на вопрос он так и не успел, потому что через некоторое время услышал всё тот же ненавистный ему голос Диктора. Перец не стал прислушиваться, но понял, что тот что-то объясняет Бобу. Что именно, разобрать не вышло. «Скорее, за мной. Мы должны увидеть, что происходит! Возможно, Диктор прямо сейчас жестоко пытает Боба!» — шёпотом говорил он и практически шипел. Хельсингу приходилось слушаться, потому что других вариантов практически не было. Если только трусливо сбежать, но он не собирался выставлять себя в таком жалком свете. Хельс попытался прислушаться, и вот уже до него доносился крайне знакомый голос. Да, именно, тот самый, что сопровождал его во время борьбы с нечистью. Голос, советующий ему выполнить определённые действия, рассказывающий о разных видах нечисти, а потом и просящий прострелить собственную голову, чтобы избавиться от доппельгангеров. И Хельсинг послушался его во время последней просьбы... Нет, не стоило заполнять голову подобным! Тем более истребитель нечисти желал удостовериться, что слова Перца насчёт Диктора и клонов являются истиной, что он не был обманут... Перец остановил его , когда заметил, где можно подглядеть за происходящим в проекции. Голос Диктора теперь слышался чётче, и оба наконец могли разобрать, о чём он говорит. Учёный рассказывал что-то про температуру в горах, ветра, про скорость, с которой лучше забираться наверх... Всё ясно — решил устроить клону испытание в горах, заставив взбираться на самую вершину! Декорации только подтверждали посетившую Острого мысль. Огромная покрытая снегом гора, очень ощутимый холод, который и сам он чувствовал, будучи прислонившись поближе к стене, через которую наблюдал. — Так, нам нужно скорее пробраться внутрь проекции и попытаться спасти клона! Ты видишь? Присмотрись, ведь там есть ещё один Боб. Что только доказывает, что я никакой не злой двойник! И что я говорил правду! Прислушайся! Он... — Давай потом это обсудим? Веди нас, раз ты знаешь, как пройти внутрь, — потребовал Хельсинг, тем самым перебив Перца. Перчик промолчал, но кивнул, чтобы дать Хельсингу знак, что он понимает. Насладившись лёгкой прохладой ещё миг, он продвинулся вперёд. Некогда расслабляться! Нужно было скорее найти выход отсюда и проникнуть в проекцию, пока не поздно, пока Боб не погиб от холода или падения с огромной высоты! Мысль об этом навевала дрожь, но теперь уже не из-за мороза в симуляции, а леденящего душу страха. Острый не позволит ещё кому-то погибнуть! Выход был уже близко, они с Хельсингом почти добрались до проекции, осталось совсем немного и они сделают что-нибудь, чтобы спасти Боба, над которым Диктор по-садистски издевался, насмехаясь и унижая его! Вот, ещё немного!.. Перец наконец стал выбираться. Через пару мгновений он оказался в симуляции, и тут же повеяло ещё большим холодом, потому что теперь он находился практически в эпицентре событий. «Надеюсь, хотя бы пушка не сломается от мороза», — Острый присмотрелся к оружию, после чего обернулся, чтобы убедиться, что Хельсинг последовал за ним. Охотник на нечисть был там... Хельс быстро осмотрелся и затем поднял голову как можно выше, чтобы посмотреть наверх, поискать где-то там Боба. Но его не было видно. Тогда он перевёл взгляд на Перца, чтобы выслушать дальнейший план действий. Однако они не проронили ни слова, как вдруг... Всё вокруг исчезло! Проекция отключилась, и Острый невольно вздрогнул. Это значило, что Боб погиб, и они не успели! Внезапно он понял, что не может перестать дрожать вовсе. Он просто застыл от испуга и загородил собой Хельсинга, будто бы Диктор собирался убить ещё и его. — Что произошло? — с почти нечитаемым удивлением поинтересовался Хельсинг. — Проекция... Отключилась. Мы опоздали. Пришли не вовремя. Боб... Боб уже мёртв! — от ужаса Перец едва мог говорить, что заметил и охотник на нечисть. — Я не дам Диктору убить ещё и тебя! — воскликнул он, по-прежнему стоя перед Хельсом. — Спасибо, но я могу и сам за себя постоять. Поэтому... «Хм, кто это здесь у нас? — послышался внезапно спокойный голос Диктора. — А, это ты. Тот, кто убил Номера один. Что ж, очень рад снова видеть тебя. А с тобой?.. О, значит, уже успел кого-то спасти? А, Боб-Хельсинг. Выкрал кристалл, да, Острый? У меня нет времени на это, — вдруг доступ к секретному ходу прямо за клонами был перекрыт из ниоткуда появившимися огромными острыми шипами. Они в последний момент отскочили в сторону, чтобы не пораниться. — Попробуйте добраться до моего кабинета и покончить с этим. Или же вы просто погибните. Устроим небольшое испытание, раз уж вы опоздали со спасением клона?» Диктору ничего не стоило устроить Бобам очередную полосу препятствий. Он мог делать это сколько угодно, пока на это было время, так что почему бы не покончить с парочкой клонов, пока они не собрали новую команду, не спасли ещё больше подобных им и вновь не отрезали его от цели спасти весь мир от угрозы уничтожения? Поэтому он поскорее настроил проекцию, и вскоре перед клонами стало появляться больше шипов, опасные вращающиеся лезвия, глубокие обрывы вместо белого пола, дротики и стрелы, вылетающие из специальных механизмов, установленных на появившихся тёмных стенах вместо привычных белых. «Так, здесь есть ещё какой-нибудь выход?» — быстро спросил Хельсинг у Перца, и тот, взволнованно осмотревшись и попытавшись сориентироваться, в итоге указал далеко вправо. Истребитель нечисти кивнул ему. «Тогда вперёд», — уверенно произнёс он и помчался вперёд, готовый преодолеть все ловушки, стоящие у него на пути. Острый собирался последовать за ним, но сделал только шаг, как внезапно ощутил резкую головную боль. Перед глазами замелькали те самые моменты, когда Шрам стоял перед ним, позволял убить его, а затем Перец замахнулся и... Теперь он тяжело дышал, будто вернулся в тот душный секретный ход, сердце бешено колотилось, он хватался за разболевшуюся голову и не мог пошевелиться. Попытался сделать ещё шаг — бесполезно. Показалось, что боль перешла на всё тело. А воспоминания не уходили. Жуткие, мучительные образы заставляли его забыть обо всём, что происходило вокруг. Перчик вот-вот мог упасть — уже даже выронил оружие из рук, а перед глазами всё превратилось в нечёткое тёмное пятно. Он бы продолжил стоять в таком состоянии и дрожать от страха и бессилия, если бы... Хельсинг не обратил внимания, что Перец не спешит догонять его, хотя сам он уже удачно преодолел несколько препятствий. Охотник на нечисть обернулся, чтобы узнать, почему его же названный лидер так опаздывает, и обнаружил, что тот вообще не сдвинулся с места, а продолжил стоять и трусить там! «Ты что?!» — воскликнул он, но, не получив ответа, понял, что что-то не так. Настолько напуганным он Острого ещё не видел. Пришлось бежать обратно, чтобы помочь. Хельсинг мог бы его бросить, но показал бы себя только трусливым предателем в данном случае. Особенно после подтверждения слов Перца Диктором... Перец не мог очнуться. Его сознание помутнело, и он держался чудом. Кажется, за крошечный момент до того, как он потерял сознание, его схватил за руку Хельс. Тогда только перед глазами Острого появился кто-то, кроме сдавшегося Шрама, позволяющего убить себя. Теперь это был Хельсинг с его ледяными глазами, смотрящими прямо в душу. «Если ты не можешь пройти сам... Держись», — строго проговорил он и, крепко держа Перчика, вновь побежал вперёд, собираясь преодолеть ловушки вместе с ним. Острый всё ещё плохо понимал, что происходит, и молчал. Он следил за действиями Хельсинга и боялся, что сейчас они оба поранятся из-за того, что по какой-то причине он практически не мог пошевелиться и двигал ногами только для того, чтобы не затормозить истребителя нечисти. «Старайся двигаться, как я. Если хочешь выжить, конечно», — услышал он от Хельса, и после этого тот резко прыгнул вперёд, чтобы оставить позади глубокий ров. Перцу пришлось реагировать молниеносно, так что он проделал то же движение, хотя сам не был уверен, правильно ли действует. Чтобы он точно не провалился в яму, в последний момент Хельсинг потянул и на миг прижал его к себе. Как только он убедился, что Перец прочно стоит на ногах, Хельсинг побежал вместе с ним дальше. В это же время первый стал медленно приходить в себя, но до сих пор не понимал в достаточной мере, что происходит и как ему стоит действовать. Он был слишком напуган и в то же время чувствовал стыд оттого, что Хельс видел его таким жалким и неспособным. Тем не менее, впереди виднелись огромные острые лезвия, вращающиеся вверх-вниз, из стороны в сторону по длинным перегородкам. Обойти их было нельзя, так как остальное пространство было ограждено таким же высоким электрическим полем. Хельсинг присмотрелся к лезвиям, напоминающим огромные циркулярные пилы, и подумал, как будет проще пройти через них вместе с Перцем, чтобы никто из них не поранился. Учитывая сложную траекторию ловушки, он знал, что просто бежать напрямую будет слишком рискованно. Здесь нужны особенные движения. В одиночку он бы без труда проскочил здесь, но вместе с Перцем?.. Как же вместе проскользнуть там, резко и удачно? Спустя миг у Хельса появилась странная, но, как ему показалось, неплохая идея. Он положил вторую руку на плечо Перца, чтобы было удобнее держать, и попросил его приготовиться. Тот постарался смотреть повнимательнее на то, что Хельс будет делать. Они были совсем близко к опасным лезвиями, и Острый сильно боялся того, что случится дальше. Хельсинг повёл его немного поближе и вот, когда подоспел момент, резко закружил его, почти как в танце, чтобы Перец так же резко оказался за теми самыми лезвиями, потом быстро наклонился и, пока не поздно, проскочил вслед за ним. Лезвие чуть было не поранило его спину, но Хельс поскорее совершил ещё одно лёгкое кружение, чтобы точно отойти подальше от ловушки, а Перцу пришлось повторять движения вслед за ним. Ещё миг они стояли, держась за руки, но затем Хельсинг отпустил Острого. «Кажется, эту преодолели», — чуть устало подметил он и дал себе время отдышаться. Даже здесь Перец повторил за ним, но совсем скоро его рука была крепко схвачена, и клоны продолжили пробираться через опасные препятствия. Перчик не мог и спросить, как Хельсинг додумался до той или иной идеи, потому что времени не оставалось и на то, чтобы спокойно вздохнуть. Диктор наблюдал за клонами и понимал, что они бегут куда угодно, но не к его кабинету. Похоже, решили снова сбежать. Не то чтобы его это беспокоило... Тем более они уже не успели спасти клона с сегодняшнего эксперимента и потерпели поражение. Но если уж Острый отыскал кристалл такого выносливого и сильного клона, как Хельсинг, то учёный рисковал нарваться на проблемы из-за этих двоих. С другой стороны... Его не смогла остановить целая команда, так что сильно волноваться ему показалось напрасной тратой сил и нервов. Смогут выжить — пусть бегут. У Диктора всё равно был козырь в рукаве на случай, если Перца будет не остановить с его жаждой вернуть Революционеров. Именно поэтому он находил забавным то, что сейчас Перец вообще не мог действовать самостоятельно. Как всегда: на словах он был талантливым мастером, способным на героические поступки, а на деле смог разве что убить собственного лидера. Что за нелепое зрелище представало перед глазами экспериментатора сейчас! Острый мог только смотреть вперёд и бежать, в то время как Хельс постоянно хватал его, помогал ему перебраться через каждую ловушку: не давал свалиться в обрыв, превращал побег в бальные танцы, чтобы пройти мимо лезвий, а теперь!.. Теперь перед ними предстала ловушка с дротиками. Хельсинг знал, что если поведёт за собой Перца то, пока сам он успешно увернётся, тот сможет пораниться. Та же техника, что с лезвиями, не сработает здесь. Острый растерянно взглянул на него, не зная, что теперь делать и как обойти препятствие, но охотник на нечисть в итоге лишь присмотрелся к летающим туда-сюда, из одной стены к другой, дротикам. «Сейчас... Не двигайся. У меня есть идея. Постарайся лишний раз не болтать ни руками, ни ногами», — вдруг велел ему Хельсинг, почти приказал, но попытался добавить в голос немного мягкости. Не успел Острый спросить, как же тогда он вообще проберётся дальше, как Хельсинг попросту схватил его и взвалил к себе на спину. Он отчётливо понимал, что с таким грузом будет двигаться в разы медленнее, но и с этим он хотя бы мог извернуться таким способом, чтобы удачно проскочить через ловушку и при этом не поранить Перца. Хельс побежал вперёд, и Перец невольно зажмурился, побоявшись, что в него вот-вот попадёт эта маленькая заострённая стрелка, способная, возможно, не только проткнуть тело, но и отравить, если Диктор установил туда яд. Перчика быстро начало трясти из стороны в сторону, хоть Хельсинг и не бежал слишком быстро. Он отходил то в одну сторону, то резко в другую, а то и отпрыгивал назад, если чувствовал, что иначе никак. Острый покрепче хватался руками за его одежду, да так, что почти готов был её порвать. Порой он открывал глаза и видел прямо перед собой, прямо в паре сантиметров от лица, эти опасные дротики, которые, не успевал он и глазом моргнуть, уже оказывались на другой стороне. После такого Хельсинг снова внезапно подался вперёд, и Острый вздрогнул. Он рисковал жизнями двоих Бобов сразу! Безумие! Пока Перчик думал об этом, Хельс наконец закончил с этой ловушкой. Он поставил Перца на ноги, и тот заметил, что в некоторых местах на одежде охотника на нечисть остались небольшие дыры. Дротики задели его пару раз, но чудом не попали по самому телу, а только немного порвали одежду. Невероятно... — Хельсинг... Как ты? — интересовался Перец почти сквозь слёзы. — В порядке. Не останавливаемся. Ловушек ещё много. Смысла спорить не было. Перец кивнул, будто бы это Хельсинг был его лидером, и вновь последовал за ним. Так они продолжили проходить остальные ловушки, во время которых с каждым разом Острому становилось всё лучше. Ему ещё требовалась помощь со стороны, и Хельс оказывал её, удерживая клона, где это было необходимо, помогал перебраться через очередной ров, заслонял его, отталкивал, если Диктор вдруг решал создать препятствие прямо сверху, да не лёгкие стрелки или парочка шипов, а огромные железные колонны, которые могли превратить Бобов в кровавое месиво. Ловушка за ловушкой, стрелы, шипы, обрывы, опасные металлические когти, длинная часть пола с периодически проваливающимися плитками или опасными капканами, скрывающимися в них. Через всё это приходилось проходить Хельсингу и Перцу только для того, чтобы добраться до секретного хода, который Диктор также мог заблокировать! Но они преодолели... Препятствия остались позади, все они. До выхода осталось всего несколько метров. Уже почти у цели... Хельсинг положил руки Перцу на плечи, чтобы было проще устоять на ногах. Очевидно, что устал он намного больше, так как именно ему приходилось преодолевать большую часть ловушек и всюду помогать Острому, чтобы он не поранился и не упал. Тот чувствовал себя очень неловко перед Хельсом. Как лидер, он должен был повести за собой того, кого спас, а в итоге оказался трусливым глупцом, что не смог сделать ничего без чужой помощи. Что ж, по крайней мере, Диктор наконец убрал из проекции препятствия. Неужели они победили? Перчик сомневался и стоял с опущенным взглядом, позволяя Хельсингу опираться на себя. «Хельсинг, извини. Я должен быть лидером, но я повёл себя, как придурок. Я... Ничего не смог сделать. Я не знаю, что произошло. Просто... Мне так и виделось, как передо мной стоит Шрам, который позволяет мне убить его, и это... Это ужасно!» — рассказывал Острый о своих чувствах, но Хельсинг не отвечал, из-за него у него сложилось неприятное ощущение того, что охотнику на нечисть было всё равно до его переживаний. Или же так сказалась на нём усталость? Как бы то ни было, Перец стыдился своего нелепого поведения. Считал, что если они выберутся, Хельс предпочтёт бросить его, откажется работать в команде с тем, кто способен разве что бояться. Зато Диктор решил воспользоваться моментом, когда Бобы отвлеклись на свой короткий отдых. Пока никто из них не обращал внимание, позади них с помощью проекций он создал ещё одну стену с дротиками. На самом деле после огромной работы оборудование нуждалось в подзарядке, так что отверстие, из которого могла вылететь маленькая стрела с ядом, находилось лишь в одном месте. Прямо напротив головы Хельсинга. Если избавиться от сильного помощника бесполезного клона, который не в силах постоять за себя, то победа будет у него в кармане и без всякого шантажа. Оба уже собирались пойти дальше. Острый перестал строить из себя уставшего, пусть и в самом деле являлся таковым после последних событий, а Хельсинг уже взял его за руку, как раньше, хотел убрать вторую с его плеча и убежать прочь отсюда вместе с Перцем, как вдруг... Внезапный звук выстрела! Куда бы он сейчас ни побежал, в него всё равно могло попасть, поэтому единственным верным и надёжным выходом в данной ситуации было... Хельс тут же быстро наклонился вперёд так сильно, как только мог, из-за чего и Перца потянуло вниз, так что ему невольно пришлось сильно выгнуть спину, чтобы не упасть и не повалить Хельсинга за собой. Острый покрепче схватился за него свободной рукой, и вот уже левая лежала на спине истребителя нечисти. Где-то подсознательно он почувствовал себя немного неловко. Он рассмотрел Хельса и заметил напряжённое выражение его лица, которое сделалось таким не столько оттого, что тот сильно испугался, сколько от неожиданности и внезапного выстрела. Они простояли в этом положении ещё пару мгновений, и вот Хельсинг уже выпрямился, чем вновь потянул Перца за собой. Дротик не попал в его голову — это уж точно. Кажется, не попал вовсе, иначе охотник на нечисть уже почувствовал бы. Он не стал проверять. Вместо этого на всякий случай достал пистолет, чтобы хоть как-то защититься от очередной возможной опасности со стороны Диктора, и побежал с Перцем прочь. Только тогда тот, глядя на Хельса сзади, заметил, что он не совсем избежал попадания дротика. Он задел... Шляпу Хельсинга. Небывалая удача... Как ни странно, Диктор больше не создавал препятствий. Это удивляло Бобов, но сам он понимал, что лучше не тратить силы на двух беглецов. Если их станет больше, он обязательно предпримет меры, вплоть до шантажа. Сейчас у него были дела и поважнее. Привести оборудование в порядок, чтобы не вышло из строя, например. Поэтому-то Бобы и проникли наконец в другой секретный ход, который, на счастье, оказался в разы просторнее того, через который они шли сюда. — Почему мы не пошли внутрь здесь? — слегка удивился Хельс. — Этот тоннель намного просторнее. По крайней мере, здесь можно свободно стоять на ногах. Разве пойти здесь не было бы более разумным решением? — Да, но... Я не помню, где этот вход находится снаружи. Здесь... Я смог запомнить. Но снаружи... Я даже не уверен, куда мы выйдем! — признался Острый, чем заставил Хельсинга недовольно покачать головой. — А, кстати. Насчёт того дротика. Он остался в шляпе. В твоей, в смысле. — В самом деле? — он снял большую чёрную шляпу. — Надо же. Повезло, что всё-таки не в голову, — Хельс выдернул его, бросил на землю и с силой наступил, чтобы разбить. Послышался сначала лёгкий хруст, а затем и громкий треск. Вскоре на полу лежали мелкие обломки. — Теперь уходим. Твой план по спасению провалился, и тебе стоит придумать что-то ещё. — На самом деле у меня не было плана. Я думал, что мы справимся и так! Ты заставил нас идти сейчас и мог бы подумать, что я ничего не спланировал! — закричал Перец. — И... И теперь я только подвёл нас обоих! И ты ведь считаешь, что я ужасный лидер, да?! — Я бы сказал, что тебе ещё предстоит научиться всему необходимому. По крайней мере, планам. Я думал, что, раз ты столько говорил о спасении, то уже придумал план, как поступить в той или иной ситуации. Печально, что я ошибся. Даже я не могу полностью избавиться от наивности. Если хочешь — я могу следить за тем, как ты работаешь. — То есть ты будешь моим помощником? — поразился Острый. Он был уверен, что Хельсинг предпочтёт работать в одиночку, но только бы не с ним! — Что-то вроде. Если уж лидер ты, но при этом не можешь выполнить простейших заданий, кто-то должен следить за тем, как ты справляешься. Может быть, это поможет тебе. А теперь пойдём. Хватит тратить время на разговоры. — Конечно... — в этот момент, когда опасность осталась позади, и Перец смог немного сконцентрироваться на своих ощущениях, он вдруг понял, что... ужасно голоден. Точно. Когда он вообще ел в последний раз? Острый не вспомнил, а только схватился за живот. — Проклятье!.. Когда вернёмся в укрытие, мне нужно будет поесть и поскорее. Я уже давно этого не делал. В ответ ему — снова неодобрительное покачивание головой от Хельса. Перчик отвёл взгляд и медленно поплёлся вперёд, за охотником на нечисть, который, несмотря на усталость, ходил немного быстрее. Весь путь от BobSoc до выхода он винил себя в некомпетентности. У Шрама бы всё получилось! У Хельсинга всё получилось! Только Перец сглупил и не справился, опозорился, струсил! Он чувствовал себя посмешищем. «Зачем, Шрам? Зачем ты свалил это на меня? Как я должен быть лидером, если после твоей смерти я так бесполезен и жалок?! Ты сумасшедший, Шрам! — в своей голове прокричал он и тут же одумался. — Хотя... Виноват здесь только я, раз позволил своим страхам взять верх надо мной. Я должен быть сильнее! Я обязан! Иначе мы всегда будем терпеть поражения!»

***

Они вышли, и Перец тут же осмотрелся. Он должен был хотя бы довести обоих до укрытия! «Так, кажется, я помню это место. Хорошо...» — он взглянул немного вправо и понял, что им туда. Вместе с Хельсингом они направились в нужную сторону, и снова Перец начал винить себя. Он никак не мог избавиться от вины за то, что сначала убил Шрама, а потом ещё и показал себя отвратным лидером, особенно на фоне его самого! Так стыдно... Если бы не Хельсинг, Перец бы уже умер, и всё было напрасно! Наверное, тот гордился собой. А Острый... Мог только ругать себя. Добрался до укрытия он совершенно без сил, да ещё и безумно голодный, готовый наброситься на любую еду, которую заметит, как хищник на жертву. Перец оставил Хельсинга и нашёл небольшие запасы еды, которые хранились в укрытии. Единственный плюс того, что сейчас в команде почти никого не осталось: Острый мог позволить себе немного больше, чем мелкие объедки, оказавшиеся на мусорной свалке после экспериментов. Поскорее он принялся есть, и ему было неважно, что: пока ещё не совсем сгнивший фрукт, старая засохшая сладость, вроде печенья или невкусной конфеты, нечто острое... Возможно, с его же опыта. Он чуть повернул голову, когда услышал негромкий звук шагов. Хельсинг решил присоединиться к нему и немного перекусить. Попробовав объедки, он убедился, что ничего, чем можно было бы насладиться, здесь нет и не будет, но жаловаться не собирался. Хельс не отдыхал, а работал, так что можно было забыть о вкусной еде или приятном расслаблении. С другой стороны, могло быть и хуже, а неприятные условия — лишь мелочь на фоне возможной смерти, похищения, пыток... — И всё же, — начал вдруг Перец, — прости. Я придурок, полный идиот! Шрам бы себе не позволил вот так опозориться, да ещё и перед кем-то из команды! Я не понимаю, зачем он свалил на меня обязанности лидера, когда мог найти другой путь! Неужели он считал, что я правда легко сгожусь для этой роли? Ещё и после его убийства, которое... Которое так пошатнуло меня? — несмотря на крики, закончил он почти шёпотом. — Я не знаю. Я почти ничего не знаю о нём. Только услышал немного от тебя и, кажется, помню, как он выглядел. Постараешься — сможешь его заменить. Ничто не случается легко. Если хочешь командовать — работай и над собой тоже. Как ты сказал, Шрам поначалу почти не мог никого спасти. Ни я ни, похоже, ты не знаем, через что ему пришлось пройти. — Тут ты прав. Хм... Почему ты вообще так спокойно со мной разговариваешь?! Недавно только и мог, что подозревать! — Убедился, что ты скорее всего не наврал. Если уж сам... Диктор говорил про клонов и устроил испытание, значит, о доппельгангерах и речи идти не может. Я готов признать, что излишне подозрителен. Но при этом я не полный идиот. — Ясно. Как же я устал... — внезапно Перец перевёл тему, вышел из-за стола, за которым до этого сидел, подошёл к стене, прислонился к ней и устало съехал вниз. — Мы зря потратили время! Не спасли клона, попали в ловушку, а я и пошевелиться не смог! Потому что надо было мне вспомнить Шрама! Ненавижу! — он хотел ударить по стене кулаком, но не стал. По большей части из-за усталости. Хельсинг присел рядом и предположил, что Перец скажет, что-то ещё, но тот молчал. Он немного прикрыл глаза, будто готовый задремать в любой момент, и Хельс понимал его. Он не только много трудился сегодня, преодолевая препятствия, но и плохо спал из-за недоверчивости, что заставила его продержаться хотя бы полночи. Неудивительно, что у него самого закрывались глаза. Некоторое время он всё же терпел и думал, что в какой-то момент Острый заговорит снова, а его дремота вызовет очередные крики, которые ему не слишком хотелось снова слышать. Всё-таки он закрыл глаза и вскоре задремал. Стоило бы продержаться подольше, чтобы не выбиваться из режима, но Хельс решил, что лучше выспаться сейчас, чем когда команде предстоит много работать и будет не до сна. Жаль только, что не успел дойти до кровати, выжидая, пока заговорит Перец. Но тот и сам уже спокойно дремал. А в какой-то момент он слегка сполз вбок, потому что во сне не мог контролировать свои действия. Если бы не Хельсинг, Перчик бы уже упал на пол и проснулся, но вместо этого попросту сильнее прижался к нему. Голова Острого теперь лежала на плече Хельса, но тот не среагировал, так как уже некоторое время спал. День выдался слишком тяжёлый, несмотря на то, что они проиграли и не спали ни нового Боба, ни Революционеров. У каждого были свои причины подремать сейчас, и пока ещё клоны не упускали возможности. Перцу отчасти даже нравилось — где-то подсознательно — вот так быть рядом с кем-то, пусть во сне он уже и не понимал, что прислонялся именно к Хельсингу. Сегодняшний день немного сблизил их, даже если охотник на нечисть усомнился в лидерских качествах Перца. Поэтому ему становилось немного теплее. Перчик слегка приобнял его, не понимая, что делает. Хельсинг немного поворочался от этого действия — он не любил лишние прикосновения, хоть и позволил себе сегодня нести Перца на спине и почти танцевать с ним, — но не проснулся, из-за чего в итоге оба выглядели немного странно, но совершенно не понимали этого, будучи спящими. По крайней мере, никто не видел их в таком странном положении. Но если бы и видели, сейчас они бы не среагировали...