Пламя лидерства

Хельсинг очнулся от дремоты через некоторое время, тихо зевнул и попытался потянуться, когда понял, что с левой стороны его будто бы кто-то удерживает. Или, выражаясь правильнее, обнимает... Истребитель нечисти открыл глаза и повернулся, чтобы узнать, что происходит. Он обнаружил прислонившегося к нему спящего Перца, который на удивление крепко удерживался за него. «Так и знал, что нужно было отдохнуть у себя, а не дожидаться, пока он что-нибудь скажет», — подметил Хельс и отдёрнул руку, чтобы Острый его больше не трогал. Тот сразу начал ворочаться и медленно открыл глаза. «Что случилось?..» — сквозь сон неразборчиво пробормотал Перец, но отвечать на его вопрос Хельсинг не стал. Он поглядел по сторонам и вдруг осознал, что слишком близко сидит к истребителю нечисти. С удивлением и раздражением на лице Острый сначала отодвинулся подальше, а потом и поднялся с пола. Сонливость как рукой сняло. «Понятно. Я лишний раз заснул вместо того, чтобы придумать какой-нибудь план того, что дальше делать! Завтра будет вторая миссия, так что мне лучше не терять времени!» — заявил он, мгновенно позабыв о том, что сейчас произошло. — Не слишком ли ты спешишь? Думаешь, за ночь сможешь придумать отличный план и тут же с лёгкостью последовать ему? Ты не думаешь, что на создание чего-то стоящего необходимо хотя бы несколько дней? В конце концов ты не охотишься на нечисть, как это делал я, чтобы постоянно готовиться к неожиданности. — Но если я буду продумывать планы несколько дней, то кто-нибудь из Бобов умрёт, пока я так медлю! Ты сумасшедший, раз предлагаешь мне с лёгкостью отправить некоторых на смерть?! — тут же вспылил он, глубоко поражённый столь гадкой, по его мнению, фразой Хельса. — То есть Шрам тоже составлял каждый план за несколько часов? Или же Диктор пытает клонов ежедневно? — Ну... Нет. Ладно-ладно, ты снова прав! Доволен? Я всё равно примусь за работу и подумаю, как нам лучше пройти! Да и что вообще делать: спасать Революционеров или Боба. Всё равно я точно не знаю, когда Диктор проведёт следующий эксперимент! — Мы можем пробраться на фабрику и попытаться это выяснить, — спокойно предложил Хельсинг, своим тоном намекая, что решение проблемы было очевидным. Перчик промолчал. Лишь едва заметно кивнул. Он ненавидел то, что Хельс так легко находил решение любой проблемы, в то время как сам Перец в большинстве случаев терялся и мог разве что неумело угрожать ему. Он должен был научиться лидерству! Так что он отвернулся от Хельсинга и направился прочь, чтобы подумать над планами. Несмотря на то, что времени могло быть очень много, учитывая то, что они ушли утром и пробыли на фабрике довольно долго, а потом ещё и решили вздремнуть. Но Шрам жертвовал сном, так что и Острый тоже мог! На самом деле до глубокой ночи было ещё далеко — сейчас часы показывали всего лишь восемь вечера, — и это заставило Перчика облегчённо вздохнуть. Он успеет и продумать часть плана, и как следует выспаться! А ведь Шраму всё равно было проще... По крайней мере, Острому казалось именно так. Он нашёл бумагу и парочку ручек, после чего уселся в мастерской КБ и принялся думать. «Только вот что именно Шрам обозначал в своих планах? Я никогда не всматривался... Ладно, я должен придумать, как пробраться к кабинету Диктора и поискать там какие-то документы об экспериментах! Только вот я не знаю путь к нему, кроме как через проекцию. Но это совсем рискованно, и сегодня мы с Хельсингом уже в этом убедились!» — Перец сразу же начинал злиться и готов был выбросить чёртовы бумаги вместе с ручкой! С трудом сдержавшись, Перец попытался начертить простенький план, но уже предчувствовал, что вместо серьёзной схемы со всеми потайными ходами и возможными путями, по которым можно будет добраться до пункта назначения, создаст глупое подобие детского рисунка, не претендующего ни на что, кроме того, чтобы над ним посмеялись! Острый попытался вспомнить, как выглядел последний тоннель, по которому они с Хельсингом шли, но бесполезно. Он помнил обыкновенный тёмный коридор, в котором было несколько резких поворотов — вправо, влево, снова вправо... Да только когда какой? Перец неуверенно провёл ручкой по бумаге в одну сторону, затем в другую, пытаясь изобразить тоннель, но выглядело совершенно не так, как должно было. Он почти порвал это жалкое подобие плана, чтобы забыть о своей неудаче, но вовремя сдержался. Терпение, нужно терпение! Сдаваться, только начав? Ни за что! Так настоящий лидер не поступит! Но вместе с этим настоящий лидер также должен делать всё правильно, в том числе и составлять планы. Планы места, где команда пройдёт, действий, что совершит, да и дополнения, вроде попыток отступления в крайнем случае, не помешали бы. В этот момент он услышал тихий звук шагов. Снова Хельсинг собирался нагло пристать к нему и сделать вид, что он единственный, кто всё понимает!.. Перчик ненадолго закатил глаза, но затем снова устремил взгляд на бессмысленный рисунок и принялся думать, как можно его исправить, чтобы он выглядел, как настоящий проработанный план, которому можно будет следовать! Однако в этот момент Перец услышал всё тот же знакомый голос: «Ну что, продвинулся хотя бы немного?» Хельсинг спрашивал это спокойно, как всегда, но именно в этот момент Острому захотелось посильнее ударить его. Истребитель нечисти будто намеренно издевался над ним, чтобы заставить усомниться в себе ещё больше! — Нет, не продвинулся! Что тебе нужно? — злостно воскликнул Перец. — Пришёл посмотреть, как идёт работа. Или ты думаешь, что я стану отлынивать, пока всё делаешь ты? Уж прости, но я предпочитаю работать, а не смотреть, как другие этим занимаются, при этом ничего не делая собственноручно, — заявил Хельс и подошёл поближе, чтобы взглянуть на планы Острого. — Хм-м... Понятно. Дай угадаю: ты никогда подобным не занимался. — Да, не занимался! Зато теперь буду. Или ты собираешься спланировать за меня? Я не бесполезен! Я твой лидер! И я приказываю тебе не мешать! — пусть он и назвал это приказом, на самом деле всего лишь не хотел опозориться, пока Хельсинг наблюдал за ним. Правда, тот догадался об истинных намерениях Перчика. — Не пытайся меня одурачить. Если ты считаешь себя лидером, то должен уметь развиваться. Попробуй принять чью-нибудь помощь. Разумеется, я также не эксперит в составлении планов, но мы можем хотя бы обговорить то, что придётся делать, — ненавязчиво предположил охотник на нечисть. Сначала Перец очень хотел отказаться и, может, даже накричать на Хельсинга за то, что тот лез не в своё дело и всюду пытался продемонстрировать, насколько он умнее и опытнее его самого, но быстрее понял, что в данном случае помощь будет не лишней. Острый закивал и позволил Хельсу сесть рядом, чтобы они вместе могли обсудить планы. А точнее: какую цель они себе поставят в этот раз — спасать нового клона или старого? По какому пути пройдут? Как будут защищаться от дронов и прочих опасностей, кроющихся внутри BobSoc? Вопросов было ещё больше, и все без исключения являлись важными частями сложного и запутанного плана. Острый во многом не знал, с чем работать, поэтому все вопросы, что один за другим заполняли собой мысли, задавал Хельсинг, и тому приходилось искать точные ответы, без неуверенности и размытости. Как бы он в итоге ни сомневался, а всё же утвердил, что пойдут они именно на поиски Революционеров. Диктор мог избавиться от них, как от главной возможной угрозы, в любой момент! Разбить их кристаллы — и всё, никто больше не вернётся... Перец очень жалел новых Бобов, но Революционеры были для него важнее и роднее. Даже если, предпочитая вернуть их, он выглядел слишком эгоистично... Также он решил, что пробираться внутрь вместе с Хельсингом они будут всё через тот же тоннель, что раньше — из него можно было выбраться в коридор, и Перчик точно запомнил это. Насчёт того хода, через который они пробирались сегодня из проекции, он несколько сомневался. Пусть там и была парочка разветвлений, он понятия не имел, куда те ведут, поэтому пока позабыл про них. Проверенный путь уже был — вот что главное! Ещё Перец предупредил, что им с Хельсингом придётся побегать, потому что он не знал, как попасть в кабинет Диктора через коридоры. Идти же туда через симуляцию было, как он уже упоминал, слишком рискованно. Хельс, впрочем, не возражал. На самом деле он был вполне готов потратить силы на подобную работу вместо того, чтобы глупо сидеть без дела. За энтузиазм (хотя можно ли было вообще употреблять это слово по отношению к безэмоциональному Хельсингу?) Перец поблагодарил его, но на этом их рассуждения далеко не закончились. В итоге они говорили до полуночи, и всё равно не разобрались до конца. Им пришлось прерваться, потому что Хельсинг заверил Перца в том, что если они будут жертвовать сном в тех ситуациях, когда это не нужно, то ничего не добьются. Перчик хотел отказаться от его наставлений, но и сам понимал, что может сделать хуже, если в итоге плохо продумает план, будучи в сонном состоянии, и потом не справится с очередной миссией, чем только больше понизит свою репутацию и как лидера, и как обычного члена команды. Покончив со всеми бытовыми делами, вроде умывания, они вернулись в свою комнату и улеглись каждый на свою кровать. Острый тут же отвернулся к стене, чтобы не видеть раздражающего его Хельсинга. Как бы он ни был тому благодарен, всё равно считал, что сможет со всем справиться и без его бесконечных наставлений. С другой стороны... Если бы не Хельсинг, то Перец мог бы уже и погибнуть там, в проекции. А он, несмотря на холодность и недоверие, всё равно помог ему выбраться, причём таким необычными способами! Хельс был на всё готов ради работы, и это, конечно, что бы там Острый ни думал, очень впечатляло... Чтобы не выглядеть вспыльчивым ребёнком, он вновь повернулся к истребителю нечисти. Тот глядел в его сторону — подсознательно явно не доверял Перцу даже сейчас, после всего, через что они сегодня прошли. На движение Острого же он никак не среагировал. На самом деле в этот же момент он прикрыл глаза и попытался уснуть, неуверенный в том, получится ли это так легко. «Ладно, с ним нет смысла разговаривать. Главное, что он начал мне верить. И я надеюсь, что мы сработаемся. Хотя бы с планированием последней миссии мы должны разобраться!» — это была его последняя фраза перед сном, перед тем, как он закрыл глаза и через некоторое время задремал.

***

Так прошла ещё пара дней. Перец и Хельсинг выискивали себе время, чтобы поработать над планами касательно дальнейших миссий, выходили из штаба добыть еду, которой не хватало. Острый иногда проверял Радиоактивного, который всё был заперт в капсуле, но так и не понимал, когда стоит выпустить его. Хельсинг предполагал, что его лишние конечности должны пропасть, чтобы он стал по-настоящему безопасен для остальных и смог покинуть капсулу наконец, но ничего не менялось во внешнем виде клона, так что и насчёт этой идеи он засомневался. По-настоящему поладить за это время тоже почти не получилось. Хельсинг оставался холодным и мало заинтересованным в происходящем. Или интересовался по-своему, но так, что Перчику было не понять. Да и сам он Хельса не впечатлял, как бы ни старался проявлять свои лидерские качества. Тот видел в нём вспыльчивого подростка, который изо всех сил старался показать себя главным, но не добивался в этом особого успеха. Истребитель нечисти деликатно умалчивал обо всём и лишь иногда говорил Перцу, что он ведёт себя глупо, но думал по большей части о том, что лидером лучше быть кому-то, кто относится к обязанностям серьёзнее и в первую очередь не говорит о том, что вот-вот сделает нечто великое, а именно действует! Но наступил долгожданный день их новой миссии. План был готов: они пойдут на поиски Революционеров, даже если увидят клона в проекции, будут тщательно осматривать каждую комнату, постараются добраться до кабинета Диктора, чтобы продолжить поиски там и заодно узнать, когда он собирается запускать следующий эксперимент, а также не забудут пометить секретный ход, чтобы в случае чего найти его быстро и юркнуть внутрь, если за ними погонятся дроны, а отбиться не выйдет! И пусть в плане было полно изъянов, главное, что теперь Перец подумал о нём. Поэтому, когда он схватил всё ту же ненавистную пушку, клоны направились к BobSoc. Добраться до самой фабрики было легко — Перец делал это уже несколько раз, а Хельсинг благодаря своей выносливости и уверенности не думал вовсе о том, что здесь могут возникнуть трудности. Так что вскоре они вновь оказались в злосчастном душном тоннеле, но теперь новый лидер команды хотя бы знал, что делает. В этот раз он не шёл вперёд бесцельно. Возможно, Шрам гордился бы им за то, что он за такое короткое время столькому научился! Правда, Острый не переставал сомневаться, что все выученные им уроки — не более, чем глупые мелочи, которые кто угодно на его месте понял бы сразу. — Ты запомнил, что я тебе сказал? — вдруг спросил Перец у Хельсинга. — Про кристаллы Бобов. Очень важно помнить, какие они! Красный, синий, светло-голубой, а ещё... — Я запомнил все. Успокойся, пока из-за переживаний не сорвал нашу миссию. И я также помню, что не стоит брать светло-бирюзовый, если мы на него наткнёмся, потому что это кристалл предателя. Я прослежу за тем, чтобы не перепутать. — Спасибо. После короткого диалога они наконец выбрались в коридор. Повезло, что дроны не застали их сразу. Зато Перец, запомнив коридор, уже знал, в каких комнатах вряд ли будут находиться кристаллы. «Хотя, возможно, нам придётся идти и вовсе в другую сторону, чтобы добраться до кабинета Диктора!» — вдруг подумалось ему, и клон попытался представить путь с этого места до проекции и так сориентироваться, по какому пути двигаться. Острый не был в этом силён, но, сосредоточившись, начал понимать, как устроена фабрика. Он начал что-то невнятно бормотать: «Если проекция находится в той стороне... Кабинет Диктора тоже должен быть там... При этом нужно преодолеть долгое расстояние, чтобы пробраться к двери...» Иногда он посматривал на Хельсинга, но тот молчал и терпеливо выжидал, пока Перец сам поймёт, что делать. Это было невероятно трудно для него, потому что клон плохо ориентировался в пространстве, но со временем он начал осознавать, как будет проще добраться до предполагаемого местонахождения кабинета Диктора. Так что он уверенно заявил, указывая вправо: «Нам туда! По пути не забываем проверять каждую комнату!» Хельс согласно кивнул, и они ринулись вперёд. У охотника на нечисть появилась слабая надежда на то, что в этот раз им удастся выполнить хотя бы часть миссии и не попасться. Они бежали быстро, не задерживались нигде, а Перец уже понимал, каким же нудным будет осмотр каждой комнаты! Хорошо ещё, что рядом с ним был Хельсинг, который всегда мог осмотреть двери с одной стороны, пока Перчик был занят другой! Вот только кристаллов пока не было нигде. Перец и не ждал, что Диктор оставит их на самом видном месте, но при этом они могли неожиданно оказаться в любой комнате, как это произошло с Хельсингом! Но Шраму наверняка приходилось ещё труднее, так что Острый не давал себе расстраиваться и скучать! «Видишь что-нибудь?» — порой спрашивал Перец у Хельсинга, но тот отвечал отрицательно. Со временем они начали понимать, что снова действуют не совсем правильно. И, как ни странно, к этому очевидному выводу первым пришёл именно Острый после того, как они наткнулись на очередную полупустую кладовую с бесполезными коробками. Он попросил Хельса зайти внутрь, чтобы немного поговорить с ним. В коридоре их могли засечь дроны, поэтому он предпочёл заранее спрятаться! — Знаешь, на самом деле я думаю, что нам нет смысл тщательно проверять каждую комнату, раз в них всё равно ничего не находится! — как можно тише проговорил Перец. — Диктор не станет оставлять кристаллы Революционеров где попало. Это должна быть какая-то специальная комната. Или несколько. Но если мы будем тратить время на места, где точно ничего нет, то потратим зря время! — Но ты понимаешь, что это очень рискованно? Разве Диктор не мог предугадать, что ты пойдёшь искать их в самых очевидных местах, чтобы спрятать кристаллы там, где их точно может не быть? — Тогда мы бы уже наткнулись хоть на что-то! Разве нет? А так за всё время мы видели разве что кристаллы кукол, которые бесполезны! Ну и... Я находил твой кристалл. Но раз уж ты не из нашей команды, а просто погибший в эксперименте клон, он мог положить твой кристалл куда угодно, — внезапно Острый понял, что не лучшим образом выразился в сторону Хельсинга, назвав его самым обычным клоном. — Прости. Я не имел в виду ничего плохого. Просто... Давай уже найдём такое место, где могут быть кристаллы! Хватит тратить время на осмотр каждой мелочи! — Но учти: если окажется, что Диктор намеренно убрал кристаллы в потаённое место, твоей виной будет, если мы не найдём и не спасём их, — предупредил Хельс, который явно не обиделся и, кажется, попросту проигнорировал его слова насчёт того, что он не являлся частью команды. — Тогда можно отправляться дальше. Перец приоткрыл дверь и осмотрелся. Он всем сердцем надеялся, что никто сейчас не помешает им продолжить путь, но полностью ошибся, потому что в коридоре внезапно появилось несколько дронов Диктора, которые, заметив приоткрытую дверь, нацелились на неё, чтобы провести поиски. Острый сразу захлопнул её и заслонил своим телом, хоть и мог выстрелить в камеры из взятой с собой мощной пушки. Его трусость сразу заметил Хельсинг. «Раз ты не можешь, я всё сделаю сам. Отойди», — потребовал он и приготовил пистолет. Но Перец в последний момент остановил его, желая продемонстрировать, что и сам способен справиться с угрозой! Он снова открыл дверь, но теперь, когда завидел дронов, нацелился и тут же несколько раз атаковал их с помощью пушки, раз они так и не решили улететь прочь! Неумело, чуть дрожащими руками, но Перец попал по двум камерам из целых четырёх! Переполненный гордостью, он широко улыбнулся и совершил вторую атаку по ним. Двое дронов отлетели в сторону, когда другие были разрушены, но Острый как следует постарался, вновь использовал оружие и, сосредоточившись, попал и по третьему! И тут же в последнего, четвёртого, прилетела пуля пистолета. Хельсинг решил внести свой вклад в небольшое сражение и хоть немного помочь Перцу вместо того, чтобы смотреть на него, ничего не делая. «Спасибо», — коротко поблагодарил его Перец, и они вышли из маленькой тёмной комнатки. Они продолжили идти дальше в тишине, пропуская места, в которых кристаллов точно быть не могло. И пусть Хельсинг из-за подозрений пытался проверить каждую комнату внимательнее, всё равно быстро понял, что это бессмысленно и только отнимает время. С трудом он признавал, что в данном случае Острый прав: скорее всего Диктор оставил так называемые кристаллы Революционеров не в кладовой, а специальном для этого месте. Или же в своём кабинете, что оставался для клонов тайной, окружённой тенью... В какой-то момент Перец наткнулся на подозрительно отличную от остальных дверь. Обычно по цвету они почти сливались со стенами фабрики. Эта же была тёмно-серой, особенной. Он шёпотом остановил Хельсинга: «Стой. Возможно, это дверь в кабинет Диктора. Но он всегда может быть там. Так что сначала надо проверить это и в случае чего как-то отвлечь его!» После его слов Бобы тихо прокрались к самой двери. Хельс хотел подсмотреть через замочную скважину, но она оказалась слишком маленькой (Диктор, очевидно, использовал специальные ключи для дверей фабрики), поэтому ничего не вышло. Он стал искать, что может помочь в этом тупиковом деле. Перчик же решил чуть ли не рискнуть их жизнью. Он взялся за ручку двери, посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что рядом есть комната, где спрятаться, и... Сделал вид, что пытается открыть дверь. Подозрительные звуки должны были вывести Диктора из кабинета! Хельсинг зато поразился безрассудному поступку Острого. Он схватил того за руку, и вместе они забежали за дверь неподалёку. «Да тише ты, — прошипел Перец. — Тут иначе не сделаешь. Лучше прислушаться», — потребовал он. Клоны стали слушать, появятся ли снаружи шумы, вроде шагов. Воцарилась тишина. Как бы Перец ни старался, а всё равно ничего не слышал. Ни шагов, ни голоса Диктора, ни звука открытия двери. Неужели сейчас он отсутствовал и бродил по фабрике? Острый нервно сглотнул, представив, как в одном из длинных коридоров они встречаются с экспериментатором, и он без тени сожаления ловит их, чтобы убить навсегда. Однако он мигом отбросил волнующие мысли прочь, чтобы не казаться трусом. Перчик неуверенно выглянул в коридор, посмотреть всего одним глазком, что происходит. Хельсинг хотел его остановить, но уже не успел, так что был вынужден выглядывать вместе с ним. Никого. Диктор отсутствовал. Перец довольно настойчиво делал вид, что пытается вломиться в его кабинет, а учёный не среагировал! Значит, скорее всего его и вовсе не было у себя. Перчик осмелился выйти в коридор, а за ним последовал и Хельсинг. Первый неуверенно приоткрыл дверь в кабинет Диктора и невольно слегка отступил назад, приготовившись к ловушке. Однако... Пусто. Учёный действительно отсутствовал, а значит, Бобам неимоверно повезло! Перец забежал внутрь и рукой показал, что Хельс может следовать за ним. «Отлично, мы здесь. Быстро проводим поиски, пока Диктор нас здесь не заметил, а потом бежим!» — скомандовал Перец и, не задерживаясь, приступил к поискам. Хельсингу пришлось послушаться его команду. Пока Острый решил рассматривать бумаги со сложными записями, чтобы найти там хоть какое-то подобие расписания экспериментов (а он был всей душой уверен в том, что холодный и предусмотрительный Диктор не стал бы действовать бездумно и хаотично, а скорее спланировал бы эксперименты заранее!), Хельс попытался уловить что-то, хотя бы отдалённо напоминающее кристалл. Из того, что он узнал, в своём кабинете Диктор мог оставить кого-то из Бобов — в таком-то уязвимом виде... С другой стороны, оба и не подозревали о том, как учёный планировал шантажировать Перчика кристаллом Шрама. Но сейчас его здесь не было по очевидным причинам: Диктор не рисковал оставить его без присмотра в пустом кабинете, куда, как он порой предполагал, клоны могли проникнуть. Да и экспериментатор не отрицал, что куклы могут сглупить и зайти, куда не положено, где они случайно уронят такую ценную для него вещь! Нет, наивно оставлять кристалл бывшего лидера Революционеров на самом видном месте было не в его стиле и не в его же планах. Поэтому ни Перец, ни Хельсинг ни о чём не знали. По крайней мере, пока что. Истребитель нечисти всё продолжал поиски, но на самом очевидном месте — столе Диктора — не было ни единого кристаллика. Он начал подозревать, что зря Перец сюда их завёл, но пока не возражал и не требовал уйти. Тем более никаких шагов не слышалось. Это значило, что экспериментатор не торопился возвращаться и пока не угрожал им. Хельсинг начал вглядываться в другие места, в том числе и тёмные углы, в которых могло не быть ничего, кроме, разве что, паутины, если бы Диктор не следил за своей фабрикой, но и там не замечал ничего, напоминающего кристаллы. В этот же момент он вдруг услышал тихий голос Перца: — Подойди сюда. Кажется, я что-то нашёл! — его тон был не очень ясным и метался между приказным и неуверенным, что звучало несколько странно. — И что же? Расписание экспериментов, я надеюсь? — предположил Хельсинг, как только оказался рядом. — Похоже на то. Видишь здесь записи? Боб покоряет Эверест, Боб в кратере вулкана, потом ещё умирает от кофе и многое другое! Между опытами есть перерывы, но они недостаточно большие, чтобы мы успели подготовить план для каждого! Похоже, мы не успеем спасти их всех, особенно если учесть, что у меня также остаётся миссия вернуть старых Революционеров, — обречённо признался Перец, опуская голову. — Значит, спасём, сколько сможем. Главное — не подоспеть вовремя к каждому эксперименту, а придумать чёткий план. Я понимаю, что тебе может быть больно из-за смерти таких, как ты. И я... Но если ты каждый раз будешь бежать в проекцию без плана, как в самый первый раз, то ничего не добьёшься. Так что прими, что не каждый будет спасён. К тому же, у тебя есть шансы собрать большую команду, если постараешься и не будешь сдаваться из-за мелочей. Эти новые клоны, старые... Пройдёт время, и всё получится. Понял? — Хельсинг высказал не слишком длинную, но в чём-то воодушевляющую речь, поэтому в ответ ему Острый вновь поднял голову и кивнул со слабо заметной улыбкой. — Отлично. Теперь давай побыстрее поищем, нет ли здесь кристаллов. И постарайся запомнить темы ближайших опытов. Пригодится. Перец неуверенно согласился, в то же время поправляя листы, чтобы Диктор в будущем ничего не заподозрил. На самом деле он предпочёл бы скорее запомнить даты, когда будут проводиться опыты, но раз уж Хельсинг, который постоянно знал, что делает, посоветовал помнить не только о них, клон решил прислушаться, чтобы в будущем не сглупить. Но теперь он перешёл к более важной миссии, пока Диктор не вернулся. Кристаллы, кристаллы... Ну хоть один должен был быть здесь! Острый глядел очень внимательно, чтобы ничего не пропустить, почти не моргал и ощущал, как глаза начинают слезиться из-за неудобства. Всё равно клон решительно терпел. Хельсинг в то же время начинал понимать, что здесь, похоже, ничего нет. Разумеется, сдаваться так легко он не собирался, но и раз за разом перепроверять одно и то же место для него казалось бессмысленным и пустым занятием. Истребитель нечисти глянул наверх. Там могли бы быть полки. Но ничего, кроме голых безжизненных стен. Диктор явно не планировал вмещать в одну комнату слишком много вещей, поэтому никаких мелких деталей в кабинете и не наблюдалось. Хельс думал уже позвать Перца, чтобы они ушли отсюда и поискали в другом месте, пока учёный не вернулся. Тот же в очередной раз проверял стол, несмотря на очевидное. «Пойдём отсюда. Мы выяснили всё необходимое, насчёт опытов. Кристаллы будем искать в другом месте», — предложил Хельсинг, но Острый не отвечал ему. Он пытался найти зацепку, хотя бы на этом же злосчастном столе! И в самом деле ничего. Осознание этого удручало. Перчик вновь опустил голову, но в этот раз его внимание кое-что привлекло. Раньше он не замечал, но в огромный стол были встроены несколько шкафчиков. Ручки оказались слишком маленькими, чтобы легко заметить их при тусклом освещении кабинета, но теперь Перец обнаружил их! «Постой. Я нашёл шкафчики, в которых что-то может быть!» — чуть воодушевлённо произнёс он. Хельс остался в стороне и решил подождать, пока Перец закончит осмотр там. Он глубоко сомневался, что там окажется что-то ценное в принципе, не говоря уже о такой важной вещи, как кристаллы тех самых клонов, о которых Острый вечно без умолку рассказывал и которых постоянно хвалил, заявляя, что они были отважными Революционерами. Или же Диктор мог положить хоть один туда, чтобы потом как-то использовать, раз уж шкафчики были настолько незаметными? В итоге вместо мыслей по этому поводу Хельсинг начал внимательно прислушиваться. Экспериментатор всё ещё мог застать их врасплох своим появлением. Перец не нашёл ничего в первых трёх шкафчиках, кроме бумаг, до которых ему уже не было никакого дела, и мелких деталей, которые также не имели смысла для него. Остался последний, четвёртый, и Острый уже был готов окончательно разочароваться. Его рука дрожала и была слишком напряжена для такого простого действия, как открыть маленькую дверцу шкафчика. Он мог бы очень дого собираться с силами, чтобы в случае чего смириться с неудачей, но тут услышал, как его позвал Хельсинг: «Перец! Быстрее! Я слышу шаги. Диктор идёт сюда». И вот сердце клона забилось сильнее, чем прежде, от ужаса и беспокойства. Он позабыл обо всякой готовности и сразу же открыл шкафчик. Тогда, несмотря на опасения Хельсинга, Перец внезапно замер и перестал шевелиться вовсе. Он похолодел, будто бы увидел нечто ужасное. Или доказательство того, что все Революционеры уже погибли. Но на самом деле всё было совершенно иначе. Буквально противоположно его реакции. Там одиноко лежал красный кристалл. Не слишком тёмный, как Острый видел у Шрама, но всё же красный. Он знал, кто это может быть, и незамедлительно схватил кристаллик. «Нашёл? Замечательно. Пора уходить», — Хельсинг даже не удивился. Вместо этого схватил Перца за руку, выбежал из кабинета Диктора и юркнул в соседнюю комнату, пусть и не был уверен в том, что учёный не решит заглянуть именно туда. «Сейчас молчи, понял?» — приказал Хельс, будто Перец и сам не знал, что делать в такой ситуации! Он кое-как сдержался, чтобы не оттолкнуть от себя этого высокомерного клона, но уже понимал, к чему такое может привести. Диктор услышит их, и тогда они пропали... Шаги же становились всё чётче. Хельсинг стоял возле крепко закрытой двери, в темноте, и с силой удерживал Перца, прижимая его к себе. Тому становилось очень жарко, но он не двигался. Немного попытался ослабить хватку Хельса, но за попытки выбраться он прижал Перца к себе даже крепче, чем раньше, и неодобрительно шикнул. «Ничего, самое главное, что мы нашли кристалл. Я уверен, что это может быть Эль-Бобо. Ведь его кристалл выглядел именно так, он был красным... Как, впрочем, и кристалл Шрама. М-м, нет, тот другой. Он темнее и насыщеннее. Но я не мог ошибиться и в этот раз. Я могу поклясться, что это Эль!» — надеялся Острый. Он прикладывал кристалл к груди и улыбался. Если уж это Эль-Бобо, если уж у них получилось спасти его, то Перец сможет вернуть всю команду к жизни! И он будет хорошим лидером. Даже если ему всего лишь повезло, что кристалл оказался там... Острый наткнулся на него не случайно, а усиленно вёл поиски! Поэтому он и верил, что в итоге со всем справится. Но, к сожалению, его прилив уверенности пришлось нарушить. Пока Перец стоял, Хельсинг всё прислушивался к звукам и теперь убедился, что Диктор точно закрыл дверь в кабинет! «Пора уходить. А потом искать секретный ход и поскорее!» — подметил он вновь таким тоном, будто сам был здесь главным. Так они тихо выбрались из комнаты и направились к секретному ходу. Клонам небывало повезло, потому что на пути они не встретили ни единого дрона. Только парочку кукол, которых с лёгкостью атаковали издалека. Механизмы их были испорчены, поэтому роботы отключились, и Перчик с Хельсингом легко могли продолжить путь. А поскольку выход уже был помечен, проблем с поиском практически не возникло. Они оказались внутри и направились прочь с фабрики, чтобы наконец вернуться в укрытие и оживить Боба. Зато Диктор, вернувшись в свой кабинет, догадался, что туда проникали. И что это были именно клоны. Они не оставили никаких подсказок о своём присутствии, никаких улик — в том числе и явных следов или отпечатков пальцев — не было. Но именно тогда учёный собирался разобраться с очередной способностью. Он уже приготовил кристалл и спрятал его на всякий случай, чтобы его вдруг не уронили со стола роботы, по глупости зашедшие в кабинет. Потребовалось ненадолго отвлечься, а когда Диктор вернулся, кристалла он не обнаружил. Его украли. А поскольку никому это не было нужно, кроме Революционеров... «Понятно. Похоже, они выждали, пока я уйду. Что ж, раз они умеют воспользоваться положением, придётся усилить охрану фабрики. И заодно можно избавиться от уже проверенных на способности кристаллов. Я должен нейтрализовать и остальные. Разбивать их со способностью внутри может быть несколько рискованно. Я не уверен, но что, если способности из них автоматически перенесутся к Роберту? Даже если это не так, я не собираюсь проверять. Поэтому также не стоит торопиться избавляться от Номера один. Что ж, по крайней мере я закончил уже с двумя в перерывах между опытами и остальной работой. Боб с боёв без правил, тот клон из пустыни... Они уже нейтрализованы. И больше не нужны. Тогда они не смогут спасти кого-то ещё. Нужно быстрее нейтрализовать других. Если бы только хватало времени на всё сразу...» — Диктор тяжело вздохнул. Он начинал уставать, но должен был покончить с работой. Ему не помешают жалкие клоны, которых он создал своими руками...

***

Тем временем Перец и Хельсинг наконец-то вернулись в укрытие. Первый смог немного расслабиться после всего, что с ними приключилось. Может быть, почти никаких опасностей и не появилось, поскольку в этот раз они действовали более чётко, по плану, но напряжение никогда не уходило, пока Бобы бродили по фабрике, стараясь отыскать хоть что-нибудь ценное. Острый аккуратно положил кристалл на стол и пошёл за тем самым прибором, что мог восстановить клона. Он так ожидал снова увидеть Эля, ведь точно знал, что никто больше не может быть с таким цветом кристалла! Правда, сначала пришлось также быстро записать даты опытов, проводимых Диктором, да и темы, как потребовал Хельсинг. Перчик очень торопился, и его почерк начинал напоминать бессмысленные детские каракули, но сам он знал, что написано на листе бумаги! Сейчас его волновало не это, а долгожданное возвращение! Сердце так часто билось, Перцу было очень жарко от предвкушения, он периодически глубоко вдыхал и дрожал всем телом, но оно того стоило! Ведь в итоге он взял устройство, а кристалл положил на пол. Затем он попросил Хельсинга немного отойти и наконец воспользовался специальным прибором. Начало действовать! Оба теперь наблюдали за тем, как вместо кристалла рядом с ними начинает проявляться силуэт, а из него уже и настоящее тело клона. Хельсинг был немного напряжён, поэтому готовился в случае чего ударить ожившего Боба из пистолета, но вот Перец впервые за то время, что истребитель нечисти был с ним знаком, радостно и широко улыбался весь в нетерпении. Невольно он подошёл ближе, ведь уже видел красных тонов одежду у клона, тёмный берет, тот самый стиль корриды... Безошибочно! Это точно был тот, кого Острый и ожидал! — Что случилось?.. — почти шёпотом спросил он. — Я... Я в укрытии? Я не понимаю... — Эль! — радостно и громко воскликнул Перчик, после чего подбежал к нему и тут же протянул руку, чтобы помочь встать. — Эль, это ты! Давай, поднимайся! — Перец?! — теперь пришёл в восторг уже сам тореадор. Он подал руку Перцу, поднялся и бросился крепко обнимать его. — Что случилось, Перец? Я помню, как мы отправились на Революцию, но потом Д-Диктор устроил нам испытания! Я пытался атаковать этого монстра, но, кажется, в итоге он... Где все? Где Шрам? Он в порядке? Скажи, мы победили? — вопросы сами собой всплывали в голове один за одним, и Эль не мог остановиться. — Прости, Эль, — слёзы тут же выступили на глазах Острого, и он сам покрепче обнял Эль-Бобо в ответ, — но мы проиграли. Все погибли! А Шрам... — невольно он стал слегка царапать спину тореадора. От горя, от захлестнувших его эмоций. — Он решил, что я должен продолжить его дело. Он дал мне себя атаковать, и в итоге!.. Прости! Мне пришлось это сделать! Но я обещаю, что мы вернём его, как и всех остальных! Правда, Эль! Ведь мы смогли вернуть тебя, а это уже огромное достижение! Эль едва узнавал Перца, настолько добрым и открытым он сейчас был. Обычно он всегда ссорился с членами команды, кричал на них и оскорблял. Возможно, он поступал так же и до того, как спас тореадора, но слышать от него такие искренние добрые слова было для Эль-Бобо непривычно. Оттого он и ощутил некое тепло внутри, несмотря на ужасающую новость о смерти КБ, от которой по телу пробежали мурашки, а оптимизм и свет готовы были разбиться на осколки. Эль мог бы не выдержать. Но Перец не дал ему ни единой возможности сфокусироваться на печальных событиях. Пообещал, что всё будет хорошо. Так нестандартно для него. Но, было ли это всего лишь ложной надеждой или искренней поддержкой, тореадор сразу же воодушевился. Он был рад уже тому, что снова жил. Что его спасли, и он стоял здесь, обнимая Перца и чувствуя его тепло, подобное пламени. Только одна волнительная мысль сейчас держалась в голове Эль-Бобо: Перец сказал, что спас его не один. С кем же он был, если все члены команды погибли? Тореадор попытался осторожно обвести комнату взглядом, при этом не отстраняясь от Перца. Поначалу он никого не замечал, но тут его внимание привлёк жуткий по его мнению клон, стоящий прямо позади Острого. Эль испуганно вздрогнул. Незнакомый ему Боб напоминал зловещую тень, потому что почти всё его тело, за исключением головы, было закрыто чёрным плащом, за которым ничего не виделось. Он угрожающе глядел на обоих своими ледяными глазами, и Эль-Бобо от страха начал думать о том, что тот в любой момент убьёт их. Он не выдержал и отстранился от Перчика, после чего указал в сторону клона, которого так испугался. — П-Перец, кто это? — дрожащим голосом спросил Эль-Бобо. — Это... Это тоже спасённый Боб? — А, этот... Вообще-то мы уже пытались спасти его вместе с Шрамом и Джеймсом, но тогда он предпочёл послушаться Диктора, увидеть в нас двойников и выстрелить в самого себя, — внезапно с добродушного тон Перца изменился на раздражённый, с каплей презрения. — Ах да, Шрам рассказывал. Значит, это... Боб Хельсинг, да? Который боролся с нечистью? — уточнил тореадор. — Да, он. Он мой помощник. Советую к нему не привязываться. Да и не думаю, что у тебя выйдет — слишком уж он подозрительный и много о себе думает, чтобы с кем-то нормально сотрудничать, — вот теперь Эль узнавал старого Перца, который не против был задеть кого-то своими оскорблениями. И это ведь было ещё мягко... Эль-Бобо подошёл к Хельсу, который не сошёл с места до сих пор. С приближением тореадора он расслабился и перестал изображать из себя зловещую тёмную фигуру. Охотник на нечисть чуть откинул плащ назад, чтобы он не загораживал собою большую часть тела, и протянул руку Элю. «Приятно познакомиться. Я Хельсинг», — сдержанно представился он, на что тореадор повторил и своё имя. Теперь он чувствовал себя неловко. Хельс, кажется, одним взглядом говорил, что видит в Эль-Бобо кого-то не столь значительного, как он сам. Или это на его мнение насчёт Хельсинга так повлияли слова Перца, что были явно не добрыми? Эль и Хельсинг пожали друг другу руки, и только тогда первый по-настоящему задумался. Укрытие выглядело безжизненно. Хуже, чем когда он впервые попал в команду, когда помимо него здесь было уже трое: Шрам, Боец и Пустынный. Теперь Бобов и вовсе двое, не считая его... Но, что самое главное! Неужели теперь лидером команды был Перец, который раньше никогда подобным не занимался, да и в команде присутствовал значительно меньше, чем большинство? Эль-Бобо на миг призадумался, правильно ли это, но потом повернулся и с улыбкой посмотрел на Острого ещё раз. Нет смысла думать пессимистично, когда он ещё ничего не видел! Перец не подведёт. С его пылким нравом команда придёт к победе! Если, не выдержав, новый лидер не спалит её дотла...