Пламя лидерства

Со времени спасения Эль-Бобо прошло несколько дней, и всё это время Перец, кажется, был бодрее и оживлённее, чем когда-либо в прошлом. Команда стала пополняться новыми клонами. Даже если все из них вовсе не были с последних экспериментов, Острый не мог описать той радости, которую на самом деле испытывал, понимая, что вместе с ним теперь не только надоедливый мрачный Хельсинг, но и умеющий всегда поддержать и сохранить оптимизм Эль-Бобо! А ведь в какой-то момент присоединиться к Революционерам мог и Радиоактивный, что пока продолжал оставаться в пугающей капсуле. Перчик старался не унывать. Они до сих пор не слишком ладили с Хельсингом, но со временем начали привыкать друг к другу. Перец не терпел безэмоциональности и вечной готовности Хельса, из-за которого выглядел посмешищем и ужасным лидером. Тот же в свою очередь с трудом сдерживал раздражение, наблюдая за импульсивными решениями Острого и за тем, как он то и дело кричал на других, по-видимому считая, что так заслужит всеобщее уважение. Истребитель нечисти не торопился ни о чём говорить ему и надеялся, что Перец вскоре догадается сам, но отсутствие наивности так и говорило, что ничего у него не выйдет. Эль-Бобо несколько волновался, когда видел нарастающее напряжение в разговорах между Хельсингом и Перцем. Он считал, что им необходимо поладить так, как в своё время поладили Шрам с Джеймсом. Их дуэт был отличным! Как только агент появился в команде, дела сразу пошли лучше! Он всюду помогал Красному и с особой внимательностью подходил к выданным ему заданиям. Джеймсу мог позавидовать любой другой Боб, кроме самого КБ, и Эль не мог не восхищаться, когда смотрел на сотрудничество лидера и его главного помощника. Здесь же всё обстояло буквально противоположно. Хельсинг не желал вечно помогать Перцу с планами, а когда делал это, то таким неприятным тоном, будто не помогал, а скорее ругал нового лидера за то, что он что-то сделал неверно! Возможно, он всего лишь привык разговаривать в таких тонах, но Перец и сам отказывался от помощи Хельса. А порой и подмечал, как пренебрежительно тот относится к нему. Элю это очень не нравилось — он порой думал, как заставить Перца и Хельсинга работать сообща. С другой стороны... Его мысли больше походили на ребяческие фантазии. Никто не поладит, если их заставить. Тореадору приходилось нетерпеливо ждать, пока появится тот самый момент, когда они не смогут друг без друга. Пока же он пытался искать удовольствие в других вещах. К примеру, Эль-Бобо было приятно снова отдохнуть на своей кровати, пусть она и не была мягкой и удобной. Он жалел только о том, что рядом больше никого не было. Тореадор чётко помнил, как поначалу вместе с ним в маленькой комнатке зажил Джеймс, спасённый как раз после самого Эля. К сожалению, потом тореадору пришлось поменяться местами в штабе с Перцем, к которому в определённый момент подселили Шизо — сумасшедшего Боба, с которым он не мог поладить ещё и посерьёзнее, чем с Хельсингом! Шрам тогда решил, что дружелюбный и отзывчивый Эль станет для Шизофреника лучшей компанией, чем вспыльчивый Перчик, который ненавидел, когда с безумным Бобом что-то случалось. Но, конечно, теперь Перец успевал жалеть обо всех своих криках в сторону Революционеров. У него уже не получалось не скучать по ним. По крайней мере, Эль-Бобо теперь был с ними. В отличие от высокомерного Хельсинга, он умел поддержать и вселить в душу искру надежды. Острый порой мог не сдержаться и прикрикнуть даже на него. Например, когда он пытался сосредоточиться на планах насчёт предстоящего спасения клонов, а Эль то ли намеренно, то ли по глупой случайности отвлекал его. «Убирайся и не мешай мне! Вместо болтовни мог бы немного напрячь мозги, если они у тебя есть!» — однажды воскликнул он, чем обидел Эль-Бобо. Пришлось подавить гордость и извиниться. Просто так Перец бы не стал, но статус лидера не позволял ему относиться к команде наплевательски...

***

— Итак, со всеми этими планами и разборками мы уже опоздали со спасением двух клонов! — рассказывал Перец с ноткой злости в голосе, пока Хельсинг и Эль-Бобо выслушивали его, сидя за тем самым столом. — Напомню расписание и всех ближайших Бобов! Боб на Эвересте, в кратере вулкана, умирает от кофе, заражается смертельными вирусами, сражается против зомби! Мы можем спасти только последних двух, если прекратим отлынивать и придумывать бесполезные планы, которые почти ни на что не влияют! — Ты в своём уме? — грубовато, но всё ещё спокойно возразил Хельсинг. — Напомнить, что было в прошлый раз, когда ты отказался от планов? А тот раз, когда план появился и мы спасли Эль-Бобо? — Да, конечно, мы справились неплохо, но... Но как вообще следовать плану во время спасения клона?! Диктор может выкинуть что угодно! Тогда никакие планы не сработают! — Но мы можем создать план на неожиданный случай. Хотя бы план побега. Так что тебе хватит отлынивать и приступай к работе, если считаешь себя лидером. Вот мой совет: забудь про клона, которого заразят вирусами. Неизвестно, какие именно вирусы это будут и насколько опасными они могут оказаться для всей команды. Пожертвуем одним, но зато сбережём себя от серьёзной опасности, — высказался Хельс, не давая Перцу произнести ни слова. — Ладно, твоя взяла! Значит, попробуем спасти того, что будет сражаться с зомби! — раздражённо ответил Перец. — Главное, чтобы он не был заражён в то время, когда у нас появится возможность вытащить его из проекции. Не хватало ещё, чтобы к нам в укрытие поселился зомби. — Я думаю, что спастись от зомби проще, чем от вирусов, которые Диктор изначально может вложить внутрь клона. Хорошо! Подготовимся к тому моменту! — наконец согласился Перчик с Хельсингом, после чего взглянул на Эля, который молчал всё это время, так как из-за своего спора они двое не дали ему предложить что-то своё. — Но сейчас... Нам не помешало бы найти побольше еды, которая начинает заканчиваться. Пойдём все трое. — И я тоже? Наконец-то! — обрадовался Эль-Бобо. — Какими бы скучными ни были некоторые задания, я даже счастлив, что снова пойду с кем-то! Острый одобрительно кивнул и вышел из-за стола. Он показал рукой, чтобы Хельсинг и Эль-Бобо последовали за ним. Тореадор безумно радовался новой миссии, ведь уже совсем забыл, каково это! Перец же бросал на как всегда спокойного Хельсинга полные неприязни взгляды. «Запомни: не вытвори ничего в своей манере. Даже если мы неплохо спасаем клонов вместе, это не значит, что я позволю тебе делать всё, что вздумается. А я знаю, как ты любишь ставить себя выше меня», — он практически прошептал это с серьёзным видом, чтобы Эль не вслушивался и не пытался наивно подружить их вместо того, чтобы сосредоточиться на предстоящей мисси, но тот услышал короткую речь всё равно. Тореадор догадался, что Перчик не слишком хотел, чтобы он это слышал, поэтому притворился, будто и не заметил, что он вообще что-то говорил. Хельсинг же слабо кивнул в ответ, даже не глядя на Острого. Вот снова это гадкое отношение... Он уже не стал подмечать, но Хельс явно знал, что творил. Оттого ситуация становилась даже более неприятной. Тем не менее, Перец вывел Бобов из укрытия и на всякий случай осмотрелся. После того, как они с Хельсингом выкрали кристалл Эль-Бобо прямо из кабинета Диктора, он мог вытворить что угодно, в том числе и отправить дронов прямиком к укрытию. Но пока ничего... «За мной! Подберёмся поближе к фабрике — там обычно больше еды. Остаётся после экспериментов. Если увидите дронов, будьте осторожны!» — разъяснения эти нужны были в основном для Хельсинга, который, в отличие от Эля, появившегося изначально ещё раньше Перца, ещё не знал, как проходят подобные миссии. Истребитель нечисти снова кивнул и в этот раз по крайней мере посмотрел прямо в глаза Острого, отчего ему стало не по себе — слишком уж леденящим был его спокойный, холодный взгляд. Перец предпочёл не заострять на нём внимание и поскорее решительно направился вперёд, не позволяя другим себя обогнать. Острый осматривался, хоть они ещё не дошли до нужного места. На самом деле это был правильный подход к делу, и Шрам бы точно одобрил нелишнюю осторожность! Опасность могла поджидать всюду, и сам он обычно вёл членов команды подобным образом! Перец изо всех сил старался следовать его примеру, чтобы не подвести бывшего лидера, но понимал, что одной лишь твёрдостью (которая, к тому же, часто у него мгновенно исчезала) ничего не добьёшься. КБ умел ладить с командой, что у Перчика получалось... со средним успехом. Он обернулся и посмотрел на Хельсинга и Эль-Бобо. Шли совершенно спокойно, в отличие от него самого, вечно напряжённого. Пришлось преодолеть небольшое расстояние от штаба до фабрики, чтобы наконец оказаться здесь. Как и ожидалось, здесь было значительно больше бесполезных для Диктора, но таких нужных для Бобов, которым постоянно приходилось выживать в убежище, вещей. Революционерам улыбнулась удача, и они не наткнулись на дронов экспериментатора, хоть те и пролетали неподалёку от здания несколько раз. Однако Перец всё ещё предупредил обоих: и Хельсинга, и Эль-Бобо, — что им следует быть аккуратнее, оставаться начеку. — Осталось определиться, кто куда пойдёт, чтобы было быстрее, — неестественно спокойно заявил Перец. — Думаю, что каждый... — Хей, я могу пойти один! — вдруг вызвался Эль, хотя подобного Перец ожидал скорее от Хельсинга. — В смысле... Ты лидер, а Хельсинг — твой помощник! Думаю, из вас выйдет неплохой дуэт, пока я поищу что-нибудь в одиночку! Я правда справлюсь! — С чего это ты? Всегда любил проводить время с кем-то! — чуть прикрикнул Острый, но постарался сильно не шуметь, чтобы не привлечь внимание дронов. — Только не говори, что ты просто хочешь, чтобы мы с Хельсингом «подружились», пока будем вести поиски вдвоём. — Эль-Бобо, — вмешался и сам охотник на нечисть. — Если тебе так нужно, чтобы мы поладили, то мы можем попробовать. Но я не стану ничего обещать. И, пожалуйста, перестань вести себя, как ребёнок. Я представляю, что командный дух важен, если хочешь победить, но не спеши думать, что всем легко поладить друг с другом. И что если ты вмешаешься и поможешь, то всё наладится, даже если кажется совсем иначе. Иными словами: просто не лезь не в своё дело, — высказался он, пристально глядя на Эля. Тореадор с трудом согласился и направился в сторону, даже не согласовавшись с Перцем. Какая разница, если он и так знал здесь всё ещё и получше, чем новый лидер? Но всё же... В его сердце ещё жила надежда на то, что Хельсинг и Перец поладят хотя бы немного, а в итоге станут таким же замечательным дуэтом, как Шрам и Джеймс! Как бы это ни было наивно, от таких мыслей на его лицо снова вернулась добродушная улыбка, с которой его и привыкли видеть. Сейчас же он предпочёл приступить к поискам, чтобы не разочаровывать Перца. Они с Хельсингом в свою очередь также решили времени зря не терять. И пусть Перец неодобрительно качал головой от предположений Эль-Бобо насчёт дружбы, он знал, что об этом стоит думать в последнюю очередь. В команде и при КБ было достаточно споров, так что взаимоотношения между Бобами не были главной её частью! И всё же в одной вещи Острый был с Хельсингом полностью согласен: Эль слишком наивен и глуп, пытается сдружить кого-то, как ребёнок. Занимается такими бессмысленными делами... Ему не помешало бы немного исправиться и подумать прежде всего о спасении новых и возвращении старых клонов, а не о взаимоотношениях! Увы, тореадор был таким всегда и не исправился даже после смерти... Перец отбросил лишние мысли об Эль-Бобо и приступил к полноценным поискам. Это было немного сложно, ведь найти среди мерзкого мусора что-то съедобное порой казалось невыполнимой задачей. Спустя некоторое время у него стало получаться, но иногда Острый начинал сомневаться, что найденную им еду можно трогать, а что уж говорить о том, чтобы съесть... Жаль, что у них больше не было никакого выбора. Только всё, что осталось после экспериментов. И, если повезёт, и опыт будет каким-то образом связан с едой (как, например, тот, в который попал сам Перец), они найдут нечто стоящее и в какой-то мере вкусное. Такое происходило слишком редко... Здесь ничего не мог поделать и Шрам. Это он сказал, что единственный их способ не погибнуть от голода — есть практически тошнотворный мусор. Неудивительно, что порой Бобам становилось очень плохо. Как бы они ни старались отсортировать еду и найти что-то пригодное для употребления, то и дело промахивались в этом деле... «Если даже Шрам не смог решить эту проблему, то как я должен?! — невольно вспылил Острый, но только мысленно, чтобы не шуметь. — Почему... Я не понимаю, почему он решил, что именно я должен продолжить его дело! Почему он так легко сдался? Почему позволил мне убить его? Да и... Лучше бы я сам сделал иной выбор». Ненадолго Острый опустил голову, печально вздохнув, но затем попытался взбодриться и сосредоточиться. Он прислушался, не слышно ли поблизости дронов или других отслеживающих устройств, которые Диктор всегда мог использовать, чтобы усложнить Революционерам жизнь... Кажется, тихо. Только Хельсинг неподалёку разборчиво проверял, что может им пригодиться. Здесь он был куда более внимателен, чем даже Шрам и Джеймс в прошлом. Перчик же вновь окинул взглядом огромное мрачное здание BobSoc. А там ведь могла быть еда получше той, чем они находили здесь. Но... Нет, слишком глупая и рискованная затея. Перец собирался продолжить поиски. В последний момент он резко остановился, когда вдруг ощутил, как до его плеча кто-то дотронулся. Поначалу в голове пронеслось множество неприятных мыслей о том, что ему угрожает опасность, но, обернувшись, Острый понял, что это был всего лишь Хельсинг. По какой-то причине руки его были пусты, поэтому он так легко и быстро схватил Перца, пока тот не подозревал. Сейчас он растерянно глянул на истребителя нечисти, так как не мог понять, что от него требуется. — Что тебе нужно? — всё-таки спросил Перчик и отошёл от Хельса немного. — Прости, но я очень сомневаюсь, что еда отсюда в самом деле... съедобна. Как лидер, не думаешь ли ты, что мы должны что-то придумать, чтобы не есть мусор, но и не умереть с голоду? — вот теперь и он затронул проблему, о которой Перец недавно подумал. — Я... Не думаю. Если только проникнуть на фабрику и попытаться украсть что-то оттуда? Это слишком нелепо и рискованно! Мы можем умереть! — Острый предложил свою идею, но наотрез отказался от неё. — Какая разница, отчего умереть: от рук Диктора, голода или отравления? — Я бы рискнул, но как ты себе это представляешь, ненормальный?! — снова загорелся Перец. — Мы и так с трудом можем пройти в секретный ход, а если мы ещё и еду попытаемся унести!.. Да и я понятия не имею, есть ли у Диктора таковая вообще. Может, на самом деле ему и есть не особо нужно... Хельсинг замолчал и призадумался. Недавно они сбегали из проекции через просторный потайной ход, с которым не возникло бы никаких проблем! Но, как говорил Перец, он практически ничего о том тоннеле не знал. Только лишь запомнил его расположение со стороны проекции. Что вовсе не значило, что команда не сможет воспользоваться именно им, если как следует разобраться, куда именно ведёт тот или иной коридор! Именно эти предположения Хельс и высказал Острому, после чего размышлять стал и он. «На самом деле мы можем так поступить, но я не собираюсь бросать всё сейчас! Некоторое время потерпим и такую еду! Сначала закончим то, что начали! Потом уже разберёмся с этим ходом», — он грубо оттолкнул от себя Хельсинга и вернулся к работе. Тот покачал головой, но возражать не стал. В конце концов, если Острый задумал отравить свою медленно растущую команду, бесполезно было с ним спорить! Что бы он ни говорил о том, что Хельс его помощник, а всё равно не желал принимать его помощь. Слишком гордый и вспыльчивый. Ему не помешало бы иногда прислушиваться к чужому мнению, а не совершать необдуманные импульсивные поступки! Увы, Хельсингу оставалось только подчиниться. Он бросил всё, что удалось отыскать, неподалёку, поэтому собирать гнилой мусор пришлось снова. Нет, всё же он мог поклясться, что та еда, которая до этого оставалась в убежище, была более приятной на вид! Да и наверняка на вкус. Хельсу это не нравилось. Неужели Перец всерьёз, не задумываясь, подвергал команду опасности отравиться? Не мог он быть настолько глупым... Или просто слишком сильно отчаялся, что не пытался найти другие способы решения проблемы? Шрам, о котором он постоянно говорил и которого бесконечно хвалил, наверняка действовал иначе! Великий лидер, как о нём отзывался Острый, сделал бы что угодно, чтобы сохранить здоровье членов своей команды. Так казалось Хельсингу, но что было на самом деле, он уже не знал. Перцу было жаль. Искренне жаль, что придётся сделать членам команды плохо. Он поглядел ещё раз на мусор, называемый едой. Мусор, возможно, такой же, как и сам Острый, раз он никак не мог помочь и исправить все проблемы. Почему всё не могло быть так, как хотелось бы ему?! Хельсинг бы сейчас сказал, что нужно упорнее трудиться, чтобы добиться цели, но как, если ничего никогда не выходит? С того момента, как Шрам погиб, прошло не так много времени, но все те прошедшие дни Перец постоянно ощущал пустоту в душе. Если он и спас уже двоих. Если он и научился планированию, пускай и не идеально. Всё равно чего-то ему не доставало, и оттого он вечно чувствовал себя бесполезным. Особенно на фоне Шрама, героя для Бобов, благодаря которому они могли бы победить и добиться цели! Почему-то именно этот момент заставил Перца попросту упасть и выронить всё, что он смог собрать. Он не мог объяснить своё состояние — только начал тихо плакать и унижаться ещё сильнее, чем когда-либо прежде. Отвратительно, жалко, ничтожно — вот так, как он думал, Острый сейчас выглядел. И он знал, что Хельсинг бы подтвердил его слова, как только бы увидел! Шрам бы не простил его за такое поведение. Он бы проконтролировал свои эмоции, собрался и повёл всех вперёд! Но Перчику удавалось разве что кричать на других — в этом вся его строгость. Хельсинг ничего не замечал. Перец приказал ему работать, и именно этим он занялся, ни на что больше не реагируя. К счастью, кто-то другой заметил лидера в ужасном состоянии. А именно Эль-Бобо. Он хотел проверить, как идёт работа у Хельсинга и Перца, добрался до них и вот чуть было не выбросил всё, что сумел найти, от удивления и внезапного испуга. Видеть товарища по команде таким было страшно и печально, будто в сердце вонзили острый клинок. И раз уж истребитель нечисти не торопился помочь Перчику, тореадор понял, что это его работа. Он подбежал поближе и протянул тому руку. — Ты что? Вставай скорее! Что случилось? — совсем заволновался он, как только позволил себе произнести несколько слов. — Уходи! Ты ничего не сделаешь! И я ничего не сделаю! Я не стану таким, как Шрам, понимаешь?! Я подвожу всю команду! И ту, что была, и ту, что есть сейчас... — как только Перец обречённо проговорил это, с его стороны послышались прерывистые всхлипы, которые он не мог контролировать. — Это неправда! Ты хорошо справляешься! — пусть Эль и не был уверен в своих словах, он всё равно считал, что добрые, тёплые слова будут дороже для Перца, чем мрачные сомнения. — Ты смог спасти Хельсинга! И меня! Ты делаешь всё, чтобы команда росла, и стараешься продумывать планы! Даже если порой у тебя возникают споры с Хельсингом, это не значит, что ты плохой лидер. Почему ты так решил? — Я... Я даже не могу найти нормальную еду и при этом не отравить членов команды. Мы могли бы пробраться на фабрику и поискать что-то там, но я не уверен, как мы это сделаем. Это глупо, и мы только зря будем рисковать жизнью! — шумно воскликнул он, чем заставил обернуться стоящего неподалёку Хельсинга. Поначалу он не слушал, о чём говорят Перец и Эль-Бобо, будучи занятым попытками найти более-менее съедобную пищу, что не слишком увенчалось успехом, но из-за криков лидера наконец решил взглянуть, что происходит. Представшая перед глазами картина несколько разочаровала Хельсинга: почему-то ему было стыдно видеть Острого — лидера команды! — столь отчаявшимся и плачущим без повода. Он был обязан собраться, взять себя в руки и бороться дальше, несмотря ни на что! Хельсинг очень хотел сказать Перчику эти слова, но резко замер, услышав знакомый шум. Дроны были где-то рядом! Охотник на нечисть прервал диалог Эля и Перца, когда первый снова пытался утешить лидера: «Замолчите. Кажется, на ваш шум среагировали дроны». Хельс тут же достал своё любимое оружие — тот самый пистолет. Острый в этот момент резко ощутил, как отчаяние пропадает и как появляется смелость, благодаря которой он защитит членов команды и без всякого оружия. Он схватил Эля за руку и загородил его собой, зная, что тореадор вряд ли с лёгкостью защитит себя без шпаги, которая уже давно осталась на фабрике и которую Диктор не стал бы выбрасывать. И вот дроны в самом деле прилетели прямиком к трём клонам. Хельсинг и думать не стал, а сразу нацелился на них. Всего камер было три, как и самих Революционеров, и истребитель нечисти попытался избавиться от одной из них. Послышался громкий звук выстрела, и Перец с Эль-Бобо рефлекторно зажмурились. Дрон разлетелся на осколки, и Хельсинг отбежал подальше, чтобы его не задело. Острый в последний момент открыл глаза и смог защитить их с тореадором от опасности, чуть ли не прыгнув чуть в сторону. Другие двое дронов отлетели в противоположные стороны и попытались облучить Бобов, чтобы отправить их к Диктору. «Бегите!» — потребовал Хельсинг. Раз он единственный сейчас держал в руках оружие, только он и мог противостоять камерам. Пока не поздно, он выстрелил снова, но теперь одна из них отлетела, сохранив в памяти, что Хельс представляет из себя угрозу. Перец же не хотел трусливо убегать и позволять Хельсингу делать всю работу за него, но при этом он не мог рисковать недавно спасённым Эль-Бобо. Пришлось бежать прочь... Камеры засекли убегающих клонов, поэтому ринулись за ними, целясь на них ослепляющими красными лучами, от которых глаза сами собой закрывались из-за жуткого раздражения. Перец стремительно мчался прочь, ни на секунду не отпуская Эля, порой убегая то в одну сторону, то в другую, чтобы дроны не целились прямо в них слишком долго. За ними же в свою очередь приходилось бежать Хельсингу и пытаться атаковать. Он был метким стрелком, но не мог свободно идти против программы камер. «Давай, Эль, торопись!» — кричал Перец, когда видел, что Эль-Бобо едва нагоняет его. Тореадор слишком боялся, чтобы с лёгкостью убегать. Он мечтал только спрятаться, но знал, что дроны найдут Бобов и там! Глаза неприятно слезились от страха и бьющего в лицо ветра, но Эль продолжал бежать. Острый же не давал ему упасть, крепко держа за руку и не отпуская. Вскоре он услышал очередной громкий выстрел, и вот уже пуля попала прямиком в центр дрона. Тот прекратил работу и оказался на сухой земле в мгновение ока. Перчик обернулся ещё раз. Попытался посмотреть, как идут дела у Хельсинга, который пытался отвлечь внимание последнего дрона на себя, чтобы они с Элем успели сбежать. «Я понял. К штабу их лучше не вести. Давай, в сторону!» — приказал Острый и сам же выполнил отданный приказ. Камеры могли передать путь от фабрики до укрытия Диктору. Даже если он уже всё знал... Никакого риска! Лидер решительно бежал прочь, в сторону, вместе с Эль-Бобо. Хельсинг догадался об их тактике, пусть и не расслышал важных слов Перца, поэтому сам следил, чтобы дрон не направился к убежищу. Ну же, ещё один выстрел, и всё будет кончено... Хельсинг попытался снова, прицелившись ровно в центр последнего дрона. Он был обязан попасть, и вот пуля со свистом вылетела из пистолета, направляясь к злосчастной камере. Но, чёрт возьми, в последний момент та взлетела выше, так что пуля пролетела мимо и чуть было не задела убегающего вместе с Перцем Эль-Бобо. Хельс напрягся. Он не мог так глупо промахнуться. «Ты поосторожнее стреляй! Если бы ты попал в Эля, то получил бы жестокое наказание!» — гневно воскликнул Острый, оборачиваясь. Хельс промолчал в ответ и нацелился на дрона снова, почти сразу же после первой попытки выстрелить. Следующий удар, когда дрон находился совсем близко к Перцу и Эль-Бобо и вновь направлял на них яркий красный луч. И вот пуля попала точно в цель! Получилось! Последняя камера разлетелась на осколки, и истребитель нечисти резко припал к земле, чтобы по нему не попало — острые части могли серьёзно поранить. Но вот если он успел увернуться, то другим двум клонам пришлось труднее. Эль вскрикнул от испуга, когда осколки полетели прямиком в них с Перцем, и уже приготовился к тому, что вот-вот поранится, при этом сильно преувеличивая и боясь того, что всё его тело окажется в крови из-за многочисленных глубоких царапин. Острый же не мог этого допустить! Он оттолкнул Эль-Бобо за мгновение до того, как по нему попало, и принял удар на себя, после чего зашипел от жгучей боли. Нет, ран было совсем не так много, как могло показаться, но каждая из них жестоко обжигала кожу. Парочка на руках — вот уже на белой кофте появились неровные дыры, а поблизости них одежда окрасилась красным. Одна небольшая рана осталась на левом боку, а ещё одна — на ноге, также левой. Перец пытался глубоко дышать и не поддаваться боли, но это было слишком трудно. Он взглянул на Эль-Бобо, которого так резко оттолкнул. Тот почти неподвижно лежал на земле, держась за голову. Ударился... Острый с непосильным трудом протянул ему руку и предложил схватиться за неё, но тореадору было слишком тяжело шевелиться, хотя, казалось бы, толкали его не слишком сильно. Похоже, Перчик не рассчитал силу удара и снова всё испортил... «Эль, ну же, поднимайся. Мы... Мы должны уйти и залечить раны. П-пожалуйста», — теперь Перец не приказывал, а был неестественно, отчасти по-жуткому мягок с Элем. И тот пытался послушаться, но подняться не выходило. Наконец кто-то другой помог ему встать с грязной земли. А именно Хельсинг. Он покончил с дронами. Пришла пора помочь и Бобам, которые пострадали. Эль-Бобо покрепче ухватился за него, чтобы не упасть снова, и Хельсу пришлось перетерпеть, сколько бы отвращения к долгим телесным контактам не испытывал. Отчасти он был виноват в том, что и Эль, и Перец пострадали, ведь ему следовало быть немного внимательнее, атакуя дронов, поэтому, чтобы не вступать в грядущий пламенный спор с лидером, сразу же принялся исправлять ситуацию. Всё равно Острый смотрел на него яростно. О, Хельс уже предугадывал, что тот пытается до него донести таким-то взглядом! Всем своим видом демонстрировал презрение к истребителю нечисти, несмотря на то, что именно он спас всех троих от возможной гибели! «Пойдём. Не будем сейчас устраивать скандал. Лучше вернуться в укрытие и залечить раны. Потом вернёмся за едой», — отстранённо заявил Хельсинг и поплёлся вперёд, помогая идти Эль-Бобо, который не мог не оглянуться назад, чтобы увидеть гнев на лице Перца. На кого же он злился? Самого себя или Хельсинга? Или даже на Эль-Бобо? Знать бы только ответ...

***

В итоге Перец сидел за тем самым столом в убежище, ожидая, пока Хельсинг наконец перебинтует все его раны. Клону пришлось на некоторое время избавиться от рубашки, которую всё равно теперь следовало как можно скорее отмыть от алых пятен крови, а также комбинезона, ввиду того, что его рана на ноге никуда не исчезла, а справиться с ней тоже нужно было. Острый мог бы и самостоятельно справиться, но Хельсинг вызывался помочь добровольно, что не могло не радовать лидера, который в последнее время только разочаровывался в помощнике. Эль-Бобо перебрался к себе в комнату, чтобы полежать и отдохнуть — когда Перчик оттолкнул его, он неудачно упал и сильно ударился сначала спиной, а затем и левой рукой. Он сильно устал, в отличие от Перца, который пусть и поранился в разы сильнее, но всё же перетерпел. Сейчас он не глядел на Хельсинга, который с особой осторожностью помогал ему. Руки уже были перебинтованы, аккуратно и бережно, чтобы не сделать хуже, немного бинтов также появилось и на животе, чтобы было проще справиться с раной на боку. Хельс помогал Острому с ногой, сосредотачиваясь исключительно на помощи. Лёгкое движение — и бинт был затянут покрепче. Перец невольно пошевелил ногой от неудобства. От этого они с Хельсингом вместе посмотрели друг на друга. Истребителю нечисти не понравилось, что лидер раздражается от малейших движений, а тот в свою очередь не одобрял неаккуратные, как ему показалось, действия со стороны Хельса. «Осторожнее! И так уже достаточно навредил членам команды!» — нажаловался Перец и попытался оттолкнуть охотника на нечисть ногой. Тот в ответ покрепче схватил его, чтобы не задеть болящую рану. — Давай без глупостей, — грубовато подметил Хельсинг. — По-твоему, это я веду себя глупо?! Из-за тебя мы с Эль-Бобо поранились, так что не мог бы ты замолчать? — злостно прикрикнул Перец. — Если ты забыл, я пытался вас спасти, раз только у меня хватило ума взять с собой оружие. Ты понимаешь, что все мы могли погибнуть, если бы я ничего не предпринял? — теперь уже охотник на нечисть был спокоен, как всегда, но сдерживать раздражение, общаясь с Острым, становилось всё труднее. — Но ты мог действовать осторожнее, а не стрелять так необдуманно, зная, что мы с Элем можем пораниться! В итоге я принял на себя удар, но и он тоже пострадал! Ты как всегда думаешь только о себе, а не о том, что что-то может случиться с товарищами по команде! — вот и всё, вот он и снова вспылил из-за глупой мелочи, сам того не замечая, поглощённый пламенем гнева. Хельсинг молча закончил перевязывать последнюю рану и попытался удалиться, чтобы больше не разговаривать с Перцем. В конце концов он успокоится и извинится... Но тот оказался не так прост, как предполагал Хельсинг. Если он вспыхнет, то непросто ему будет успокоиться и простить кого-то после грубой ссоры. Перец поскорее оделся, уже и забыв о том, что в каких-то местах на рубашке и комбинезоне остались следы крови. Затем он ринулся вслед за Хельсом настолько быстро, насколько ему позволяло ужасное состояние и жгучая боль в ноге. Повезло ещё, что истребитель нечисти не торопился уйти, поэтому Острый успел нагнать его и схватить за руку. Хельс обернулся, но во взгляде его не читалось ничего, кроме безразличия. Он не собирался сейчас утешать Перца, который разозлился по глупости. Из-за того, что ему не угодили чистейшие мелочи, на которые никто другой не обратил бы внимания! Что за ребячество! Позорное поведение для лидера. Даже его проблемы с построением планов и порой излишняя трусость не так стыдили Острого, как это... жалкое зрелище. А ведь он продолжал кричать за то, в чём сам был виноват! «Ты никогда не думаешь о команде! Строишь из себя вечного одиночку, которого не заботит, что случится с другими! У тебя нет права так обращаться с членами команды! И особенно со мной!» — бесконечно гневался он. И в глубине души Перец признавал, что неправ. Что в тот момент Хельсинг сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить их с Эль-Бобо и не позволить дронам отправить их к Диктору, который с удовольствием убьёт каждого. Но ярость из-за безразличия Хельса оказалась сильнее всех других чувств, поэтому он бессмысленно ругался, считая, что так будет правильнее, что так истребитель нечисти наконец поймёт, как ужасно поступает по отношению к другим, что он хотя бы попробует быть более открытым и осторожным! Но вот Хельсинг оттолкнул его и продолжил уходить прочь, подальше от Перца. От ярости Острый сейчас напоминал вулкан, и вот уход Хельсинга послужил окончательным поводом для извержения. Перец взглянул на свою трость, стоящую у стены, схватил её и вновь нагнал Хельса, закусывая при этом губу от нарастающей боли, которую он не мог забыть даже из-за гнева. «А ну стой сейчас же! — закричал он так громко, что напугал Эля, находящегося в комнате, который очень хотел узнать, что происходит, но едва мог подняться с кровати. — Это мой приказ! И я требую, чтобы ты меня слушался! Если ты будешь игнорировать меня, то можешь и вовсе проваливать! Кому ты нужен в команде, если делаешь всё по-своему и никого не слушаешь?!» Перец угрожал ему тростью, кричал, выплёскивал накопившуюся ярость, но Хельсинг ничего с этим не делал. Возможно, он попросту искал способ заставить Перчика замолчать, чтобы высказать ему свои мысли, но с его стороны это выглядело так, словно он в очередной раз издевался, демонстрируя безразличие и холодность, как всегда! Острый подходил к нему всё ближе и начинал размахивать тростью, но Хельс легко уворачивался и сам же отходил дальше, чтобы возможность попасть по нему пропала. Иногда он приоткрывал рот, чтобы что-то сказать, но Перец и слушать не желал его. Здесь нужно было что-то внезапное, что бы его успокоило, но если бы истребитель нечисти подошёл ближе и попытался бы ударить или толкнуть его, то рисковал разгневать Перца ещё сильнее! Из-за попыток лидера атаковать Хельсинга они уже добрались до того самого места, где мрачно стояла капсула с запертым в ней Радиоактивным. Перец ни на что не обращал внимания, поглощённый пламенем гнева. Он старался попасть по Хельсу, сначала справа, затем слева, но тот всё уклонялся, пусть и начинал понемногу уставать. «Я уже вижу, что тебе труднее! Хватит уворачиваться! С твоей стороны я вижу только непослушание и нежелание работать в команде! Шрам бы выдал наказание за такое гадкое поведение!» — заявлял он со слезами на глазах. А в ответ опять молчание. Острый не выдержал. Он сжал трость в руке покрепче, после чего... Бросил её прямиком в сторону Хельсинга, чтобы посильнее ударить его! Увы, тот среагировал слишком быстро и отпрыгнул в сторону до того, как в него попало. Здесь же возникла проблема посерьёзнее, из-за которой Перчик вдруг растерял весь свой гнев и вздрогнул от страха, что окутал его, как только он увидел... Трость не попала в Хельсинга, но вместо этого ударилась прямо об ту самую капсулу, и на ней образовалась огромная жуткая трещина, из которой начала литься мерзкая зелёная жидкость. — Чёрт возьми... — шёпотом проговорил Перец, прикрывая лицо руками. Они с встревоженным по той же причине Хельсингом переглянулись и оба принялись отходить подальше, не рискуя наступать в, вероятно, ядовитую жидкость. Запертый там Боб перестал спокойно держаться внутри, и его потянуло вниз. Перец стал взволнованно озираться, наивно надеясь, что так найдёт способ всё исправить. Но ничего. В этот раз он действительно всё испортил! Какая уж здесь ярость, когда сейчас он подвергал целый штаб опасности куда в большей мере, чем Хельс недавно только двух Бобов. — Я не знаю, что делать! — испуганно воскликнул он. Хельсинг приготовил оружие. Этот неприятного вида клон со светящимися зелёными глазами и лишними конечностями мог оказаться опасным или переносить смертельные мутации. Не просто так его заперли. Да и... Некое существо, которое когда-то давно представляло из себя маленькую птицу, напрягало истребителя нечисти. Он не видел в существе ничего, кроме опасного мутанта, и не подозревал, кем оно было раньше. Перец дрожал. Неподобающе для лидера, снова... Жаль, что он ничего не мог сделать и впал в оцепенение. Ещё несколько мгновений, когда вся зелёная жидкость уже вытекла на пол, ничего не происходило. Острый вновь понадеялся, что обойдётся и проблем не возникнет. Так он думал и верил последние несколько секунд, стоя рядом с вооружённым Хельсингом. Но только удалось ему немножечко расслабиться, как вдруг произошло нечто, из-за чего голова Перца чуть ли не закружилась, настолько он был в шоке. Клон из капсулы слегка пошевелился...