Пламя лидерства

Перец оказался в полнейшей растерянности и не знал, как теперь поступить, чтобы это было правильно. Не глупо, не легкомысленно и не трусливо, а именно правильно. Исключительно так, как нужно! Только что он испортил абсолютно всё из-за своей вспыльчивости, из-за неумения принять точку зрения других, даже если они правы. Поэтому, когда Боб, выпавший из разбившейся капсулы, начал шевелиться, Острый готов был чуть ли не отступить, сбежать, как полнейший трус и эгоист, который совершил ошибку и не пожелал исправлять её. Но нет. Он глубоко вздохнул, взял себя в руки и сделал несколько шагов вперёд, заставляя насторожившегося Хельсинга посторониться. «Будь осторожен. Этот клон может быть очень опасен», — предупредил он, кажется, позабыв о только что произошедшей ссоре. Перчик слабо кивнул то ли Хельсу, то ли вовсе самому себе, как если бы сказанные слова шли не от истребителя нечисти, а из собственной головы, мысли в которой полностью перепутались и смешались друг с другом. Но, что бы не происходило внутри, Острому предстояло разобраться с беспорядком, созданным в реальном мире. Ему было жутко ступать по уже чуть липкой зелёной жидкости и видеть странного Боба с лишними конечностями вместе с тем существом, которое Шрам помещал капсулу с ним, но Перец должен был это преодолеть. Внезапно же, не успел он приблизиться к клону, как лежавшее рядом животное (да и животное ли?) резко подскочило с пугающим то ли хрипом, то ли криком и принялось судорожно двигаться на месте, чем заставило Перца ужаснуться ещё больше, так что невольно он отступил назад. Сразу после этого послышался громкий выстрел, и по существу тут же попало из пистолета: оно с визгом отлетело далеко к стене, где ещё немного побилось в судорогах и бесшумно замерло. Острый обернулся. Он увидел Хельсинга, что крепко удерживал в руках пистолет. После атаки он пытался отдышаться, но вид ещё живого мутировавшего Боба не давал ему успокоиться и расслабиться, как бы он того ни хотел. «Прекрати стрелять. Неизвестно, как он отреагирует на убийство этого существа, — предупредил Хельса Перец, но он не среагировал. — Всё, больше не мешай мне». С этими словами Острый набрался смелости, вновь подошёл к Бобу из капсулы поближе, чуть присел, чтобы было удобнее контактировать с тем, кто до сих пор лежал, и медленно протянул руку, пытаясь тем самым продемонстрировать исключительно хорошие намерения. Боб наконец-то удачно приподнял голову, чтобы она уже не устремлялась к полу, и окинул Перца немигающими ярко-зелёными светящимися глазами, по форме напоминающими кошачьи. Мысли стали медленно возвращаться в опустевшую от воспоминаний голову. Точно-точно, клон находился в своём, как ему казалось, доме и спокойно отдыхал, наслаждаясь пением своей домашней птички. Потом голос сказал ему, что он проведёт время на ядерном полигоне, и декорации сменились на огромное безжизненное поле. Бобу удалось спрятаться в холодильнике, но это не помогло, и вместе с птицей он мутировал в нечто... чудовищное? Несколько рук и ног, пугающие глаза... Да только что же было дальше? Вспомнить больше не получалось. — Ч... Что случилось? — тихо выдавил из себя он и услышал, как неестественно и странно звучит его голос, отдавая лёгким эхом. Напоминало говор в микрофон. — Ты покинул свою капсулу — вот что случилось! — воскликнул Острый. — Когда-то Диктор провёл над тобой эксперимент и отправил на полигон. Потом, похоже, тебя спас Шрам и запер здесь для того, чтобы вывести радиацию. К сожалению, так получилось, что я по случайности разбил твою капсулу, и ты оказался здесь. Не знаю, опасен ли ты для других, но ничего уже не поделаешь. — Диктор? Шрам?.. — клон попытался вспомнить имена. Кажется, Диктором был тот самый голос, сопровождающий его во время нахождения на полигоне. А кто же такой Шрам? Кто-то, возможно, заставлял его пойти в капсулу, но воспоминания утерялись. — Я не уверен, что помню... — Не помнишь Шрама?! — глубоко поразился Перец. — Но он спас тебя! И пытался восстановить после... повреждений. По крайней мере, я так думаю. Я не застал этого момента, но... Послушай, я должен рассказать тебе кое-что важное, но сначала стоит проверить, всё ли с тобой в порядке. Давай, я помогу тебе подняться! — наконец отрывисто произнёс Перец, взял клона за одну из четырёх рук и позволил ему опереться на себя, чтобы встать было проще. Боб неуверенно удержался на ногах. Их, как и рук, было целых четыре, но и это количество не помогло ему убедиться в том, что стоит он достаточно твёрдо. Тем не менее, клон торопливо осмотрел комнату, в которой находился. Увидел дверь, которая вела в иное, незнакомое ему место, стол, вокруг которого было поставлено огромное количество стульев, плакат с лицом человека, похожего на стоящего перед ним, только с красными глазами и большим шрамом на одном из них. Наверное, про него Бобу только что рассказывали! Повернув голову в другую сторону, клон увидел нечто, заставившее его ужаснуться. Недалеко от одной из стен неподвижно лежало мёртвое тело существа, так напоминающего ту самую домашнюю птицу, с которой он так некстати угодил на полигон. Боб перевёл жалобный взгляд на Перца, и тот ответил лишь: «Извини, но... оно уже не будет жить. Можешь поблагодарить за убийство Хельсинга». Он указал на ещё одного клона, в тёмной одежде и с ледяными глазами, пронзающими насквозь. В руках он держал большой пистолет, из которого и застрелил бывшего питомца Боба. Поэтому он сразу испытал к так называемому Хельсингу лёгкую неприязнь. Пока он осматривался, к трём клонам прибыл ещё один, в красной одежде и с уставшим выражением лица. Когда перед ним предстал Боб, которого он привык видеть запертым в прочной капсуле, подошедший по случайности вскрикнул от испуга. На это обратил внимание Перец, который до этого помогал клону из капсулы удерживаться на его четырёх ногах. «Эль! Тебе нужно отдохнуть! Что ты здесь делаешь? Возвращайся в кровать, а я разберусь!» — закричал он. Теперь стало известно имя Боба: Эль. Он казался очень встревоженным и вопросительно глядел на Острого, выискивая объяснения. — Серьёзно, иди отдыхай дальше, — вновь приказал Перец. — Извини, Перец, я просто... Я слышал шум. Кажется, кто-то кричал, что-то разбилось, а затем ещё и выстрел... Я забеспокоился и понял, что должен всё выяснить! Что случилось? Вы с Хельсингом освободили Боба из капсулы? Зачем вы... — тут его внимание привлёк лежащий в стороне маленький труп того самого существа, что было заперто вместе с Бобом. — А-а! Что это?! — Эль... Давай потом со всем этим разберёмся! Иди отдыхай! У нас чуть ли не экстренная ситуация, и мне не нужно, чтобы ты мне мешал! — отчитал его Острый, так и не ответив на вопрос. Эль-Бобо пришлось удалиться. Перец же попросил нового Боба последовать за ним. Перед тем, как они ушли, он вновь бросил взгляд на Хельсинга и грубовато отдал ему приказ: «Приберись здесь. Если бы не ты, ничего бы не произошло. И... Сделай что-нибудь с одноглазым существом, которое застрелил». Истребитель нечисти сдержанно кивнул и без удовольствия принялся за работу. Если бы Острый был немного умнее, то сразу бы догадался, что виноват он сам, а вовсе не Хельс, на которого он взвалил несколько поручений сразу. Нет, он не жаловался на работу! Так намного лучше, чем сидеть без дела, но... Осознание того, что задание ему выдали исключительно потому, что лживо обвинили, показалось Хельсингу поистине несправедливым. Перчик не слишком задумывался о его чувствах. Вместо этого он завёл жутковатого Боба к себе в комнату и усадил на кровать рядом. К этому моменту лидер почти окончательно убедился, что вреда и заражения от него можно не ждать. Похоже, капсула выполнила своё предназначение. Если уж избавить клона от мутаций не удалось, то хотя бы вывести токсины — вполне. Такой расклад несомненно радовал Перца, пусть он и несколько сомневался в безопасности нахождения рядом с этим Бобом. Впрочем, несмотря на свои пожелания, ему следовало бы рассказать новичку о сложившейся ситуации. Это его роль как лидера!.. «Хм-м... Думаю, ты уже услышал, но меня зовут Перец. А как стоит называть тебя? — перво-наперво спросил Острый у клона. Тот окинул комнату взглядом, потом растерянно посмотрел на самого лидера и в итоге пожал плечами, так и не придумав ничего насчёт своего имени. — У тебя нет имени? Значит... Ладно, я попытаюсь выбрать его для тебя! Раз ты попал на полигон и подвергся влиянию радиации... Ты согласен с именем Радиоактивный? — в ответ тот уверенно закивал. — Отлично! Теперь, Радиоактивный, слушай очень внимательно, понял?» — Перец снова звучал так, будто отдавал приказ, но ничего не мог с этим поделать. Всё равно Радиоактивный согласился выслушать его. Острому потребовалось несколько секунд, чтобы сложить мысли в голове воедино и рассказать нужную историю без частых остановок и запинок. И, когда он закончил с этим, то принялся за дело. Перец уверенно говорил о том, что совсем недавно существовала храбрая команда Бобов-Революционеров, которой руководил Шрам, что спас и самого Радиоактивного. Перец объяснял, что КБ оказался первым выжившим в эксперименте клоном и посчитал своим долгом спасать других. Так и появились Бобы, решившие, что должны пойти против Диктора — того, кто бесстыдно пытал каждого из них. Перец сообщил об удачных попытках спасения, о неудачных, вкратце описал каждого клона из команды, а потом... Перешёл к заключительной части. Так Радиоактивный и узнал о самой Революции, которая закончилась плачевно. Перцу пришлось признаться, что почти все клоны погибли из-за жестокости Диктора. Как и сам лидер, которого Острый убил по своей глупости, хотя лучше бы пожертвовал собой и позволил Шраму жить дальше, собирать новую команду! На этом моменте новый лидер готов был закричать от горя, но вовремя сдержал себя. Он стиснул зубы и остановился, не говорил больше ничего. Перец тихо хватал воздух, чтобы отдышаться и успокоиться. Глаза его были закрыты. Нет, ему не хватило времени, чтобы смириться с гибелью КБ, поэтому любое её упоминание вновь ломало его. «Извини меня за это. Я стараюсь быть сильным духом, как Шрам, но это слишком сложно... Что ж, зато теперь ты знаешь, что произошло. Я пытаюсь восстановить команду. Из старого состава Революционеров к нам уже вернулся Эль-Бобо. Ты его видел. Также с нами теперь Хельсинг. Когда-то мы с Шрамом и Джеймсом пытались спасти его, но нам не удалось. Не так давно я нашёл его кристалл и оживил его. Не уверен, поладишь ли ты с ним, но, тем не менее... Он вроде как мой главный помощник, пусть мы и часто спорим. Мне ещё нужно будет перед ним извиниться, наверное, пусть и не слишком хочется. Всё равно он опять почти не среагирует...», — Перчик отвлёкся от главной темы, но Радиоактивный всё равно слушал очень внимательно. «Ладно, думаю, пока ты знаешь достаточно. И... Извини ещё раз, что нам пришлось убить твоего... любимца? Я этого не хотел, но Хельсинг любит пострелять, когда не следует. Пойдём, сейчас я подыщу тебе комнату», — предложил Острый, в то время как Боб с полигона подметил не лучшее отношение лидера к Хельсингу. Теперь он и сам сомневался в надёжности этого клона, но ни в коем случае не делал поспешных выводов. Раз Хельс и Перец поссорились, второй мог нелестно отзываться о первом из-за плохого настроения, только и всего. Тем не менее, вот Радиоактивный оказался в пустой комнате. «Сейчас у нас полно места, так что можешь занять любую из двух кроватей в комнате», — улыбнувшись, разъяснил ему Перец. Поначалу он хотел подселить новенького к Эль-Бобо, но побоялся, что тому будет неуютно находиться в одной комнате с таким жутким клоном. Он уже успел закричать, увидев Радиоактивного! А дух команды был достаточно подорван. Не хватало ещё, чтобы Эль пугался подходить к Бобу с полигона. «Не стану насильно заставлять их находиться рядом. Уж Эль-Бобо с его дружелюбием придумает что-нибудь, чтобы поладить с Радиоактивным», — поразмыслил он. Несмотря на то, что побыть с новеньким и объяснить ему происходящее чуть более подробно ещё оставалось необходимостью, Перец оставил его и решил, что пришла пора проверить Хельсинга и то, как тот справился с работой. Истребитель нечисти в свою очередь закончил избавлять пол от зелёной жидкости и даже успел убрать все осколки, которые лежали на полу после того, как капсула разбилась. Уставшим Хельс не выглядел, но внимание Перца привлекло нечто другое: убитое существо он так и не убрал, хотя с этого стоило бы начать! «Поторапливайся и убирай этот труп. Мало ли что он сделает. И не вздумай перекидывать вину на меня! Ты сам подстрелил это существо!» — предупредил Острый, и Хельсинг беззвучно кивнул в ответ. Его до сих пор раздражала вспыльчивость Перца и его неумение взять вину на себя, но он деликатно умолчал обо всём. Возможно, когда-нибудь лидер ещё поймёт, что с таким отвратительным поведением далеко не пойдёт и ничего не добьётся, но до сих пор он успешно обходил наказания за проступки, поэтому мыслил, будто может так обращаться, с кем захочет. Перчик также решил проведать Эль-Бобо. Всё равно видеть Хельсинга и извиниться перед ним не было никакого желания. Поэтому лидер тихо зашёл в комнату тореадора, чтобы узнать о его состоянии после недавно случившегося. Эль спокойно сидел на кровати, и по его лицу было заметно, что он обеспокоен. Скорее всего из-за сложившейся ситуации. Острый только попытался представить, что он пережил: падение и ушиб, пугающие звуки, доносившиеся до его ушей во время ссоры, жуткий вид Радиоактивного, приказ убираться к себе и не мешать... Перчик вздохнул. Он мысленно повторил, что серьёзно сглупил, после чего присел рядом с Эль-Бобо. — Слушай, Эль, прости за... Всё произошедшее. Просто мы с Хельсингом снова повздорили, вот и вышло так, что я в порыве злости разбил капсулу с Радиоактивным. Да, кстати, я так назвал его. Запомни это имя! Он будет жить в соседней с твоей стороны комнате. Я надеюсь, что вы подружитесь, и... — Перец, почему вы с Хельсингом постоянно враждуете? — вдруг перебил его Эль. — Шрам с Джеймсом никогда так не ссорились, а вы вечно кричите друг на друга, ругаетесь, угрожаете... Пожалуйста, попробуйте поработать вместе! Почему вы не можете поладить? — Перец увидел, как на глазах тореадора появились слёзы, и невольно вздрогнул. — Я не знаю. Но разве я виноват, что он ведёт себя, как эгоист? Ему постоянно плевать на нас! Он думает только о себе! А если что-то случается, то и не думает поддержать! Ему не нужен никто, кроме самого себя! Как я должен с ним работать? — выплеснул Острый накопившийся гнев. — Но ведь все разные. Даже если Хельсинг не умеет поддерживать добрыми словами, он старается для команды. Я же вижу. Он ходит на миссии и выполняет поручения, когда его попросишь. Он старается защитить нас. Может, из-за его стрельбы по камерам мы поранились, но если бы не Хельсинг, то уже могли бы мы оказаться у Диктора и погибнуть! Так что... Может, тебе только кажется, что Хельсинг недолюбливает нас? Не расстраивайся по этому поводу, а просто поговори с ним! — Эль-Бобо подсел ближе и осторожно обнял Перца, чтобы согреть и унести прочь его ужасное настроение. — Всё будет в порядке, я обещаю. Просто перетерпи плохое, и наступит хорошее время. Но, пожалуйста, постарайся не ругаться с Хельсингом. Из-за ссор наша команда никогда не будет такой же дружной и... несокрушимой, как раньше! Мы должны быть сильными и ладить друг с другом. Тогда мы победим — я верю! — Хех... — Перец негромко усмехнулся. — Возможно, ты и прав, но... Это так сложно! Я не знаю, что мне делать. Постоянно кажется, что я не достоин лидерства! И я не понимаю, почему Шрам взвалил на меня эту роль, я не понимаю! Может быть, Хельсинг и вовсе справляется с обязанностями лучше, а я попросту завидую ему и пытаюсь уличить в чём-то неверном, пытаясь так почувствовать себя увереннее! — воскликнул он. — Никто не заменит тебя, Перец! Ты будешь хорошим лидером, честно! Но тебе стоит научиться сдерживать себя и поладить с членами команды. Надеюсь, ты справишься с этой задачей! — улыбался Эль. Казалось, что от его понурости не осталось и следа! Перец поблагодарил его. Эль-Бобо был прав. Хватит унывать, хватит обвинять себя в случившемся! Пришла пора смотреть на мир оптимистичнее и не ругаться лишний раз с членами команды. Даже если это было для Острого непосильной задачей и суровым испытанием от отсутствия такой же уверенности в хорошем, вечно присущей тореадору. Наверняка Эль говорил самые правильные вещи. Если Перчик и сомневался в его высказываниях где-то в глубине души, то всё равно не показывал этого. Он вышел из комнаты Эль-Бобо и снова направился к Хельсингу. Пока они общались, истребитель нечисти наконец-то покончил с уборкой комнаты. Он заметил Острого и сразу же отвернулся, собираясь уйти в другую комнату и не выслушивать бесконечные требования своего неудавшегося лидера. Тем не менее, Перец остановил его на удивление мягкой фразой: «Хельсинг, пожалуйста, постой!» Надо же, и с каких это пор он научился говорить столь вежливые слова? Делать было нечего — Хельс заставил себя повернуться в его сторону. Да, Острый знал, что это будет нелегко, но проматывал добрые слова Эль-Бобо каждый раз, когда сомнения прокрадывались в его душу. «Нам нужно немного поговорить. Я... Я хочу извиниться за то, что сделал!» — Перец постарался подобрать самый добродушный тон, на который вообще был способен, чтобы убедить вечно подозрительного Хельсинга в своей искренности. Тот чуть наклонил голову, выражая таким образом лёгкое удивление. Слабо верилось, что недавно кричащий и обвиняющий его во всём Острый станет теперь извиняться и брать вину на себя. Слишком быстро исправился. Что-то тут было не так... Хельсинг недоверчиво согласился и последовал за Перцем в их общую комнату. Там он сел напротив лидера, то есть на свою кровать. «Что ж, я готов выслушать твои извинения. Надеюсь, ты всё-таки передумал перекладывать на меня вину за се проблемы», — бесстрастно высказался он и устремил немигающий ледяной взгляд на взволнованного Острого. Только бы собраться, только бы собраться и сказать всё правильно, безошибочно, не глупо, не грозно, только бы снова не вспыхнуть — вот о чём он думал в тот момент. Перец сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и закрыл глаза. Он некрепко прислонил руки к груди и услышал, как сердце бьётся уже не так пугающе быстро, как недавно. Тогда Перчик прекратил и опять глянул на Хельсинга. — Знаешь, я тут поговорил с Эль-Бобо, и понял, что ошибался. Пожалуй, я сам вспылил после того случая с дронами. Всё-таки, как ты и говорил, без тебя мы бы не справились. Просто... Пойми: мне сейчас тоже трудно! Я не такой, как ты, и не могу относиться ко всему спокойно. Я просто хотел бы, чтобы ты проявлял больше инициативы, когда речь идёт о командной работе, и... — здесь Перцу показалось, что он снова заводится, и он попытался успокоиться. — Извини. Я хотел сказать, что по большей части во всём моя вина. А насчёт еды, которую можно было бы поискать на фабрике, ты прав. Я просто привык поступать иначе. Шрам говорил, что мы не должны зря подвергать себя опасности и бегать на фабрику просто так. И что еду можно найти здесь... Но мы можем попробовать твою идею, правда! Если мы будем действовать сообща, то всё получится! — с энтузиазмом выговорился он. — Вот как... — Хельс задумался ненадолго, когда выслушал речь Острого. — Хорошо. Я рад, что ты признаёшь вину, даже если для этого Элю потребовалось объяснять тебе, что ты поступаешь неверно. И... Я тоже хочу извиниться. Возможно, мне в самом деле нужно немного отставить принципы одиночки и не вести себя так, будто я действую только ради себя. Не знаю, как скоро я этому научусь, но учту, что если работаешь в команде, нельзя так отстраняться от других. Ты ведь это пытался мне донести? — Да, именно так! — согласно закивал Перец. — Чудно. Тогда мы попробуем составить план для похода на фабрику за съедобной пищей. О, и ещё. Что касается того одноглазого существа. Мне также жаль, что я действовал слишком резко и необдуманно и сразу же выстрелил в него. По крайней мере, пуля не попала по клону, а это уже выгоднее для нас, — спокойно признался Хельсинг. Острый соглашался с ним. Истребитель нечисти всё-таки простил его — ну разве не замечательно? Наставления Эль-Бобо помогли даже лучше, чем лидер представлял. Тореадор отлично умел поддержать и согреть, подарить надежду, когда та иссякла... Перец наконец-то понял, чьему примеру лучше всего следовать и ему, и всем остальным членам команды. Хельсинг и тот приободрился после извинений Перца и его оптимистичных взглядов. «Главное мне теперь не перебарщивать. Оптимизм оптимизмом, но я должен быть серьёзным, внимательным и вдумчивым! Иначе даже при всём хорошем ничего не выйдет! И я обязан справиться!» — мысленно убеждался он. Так Перец решил сразу же собраться и доказать, что чего-то стоит. Поскольку времени до эксперимента с Бобом и зомби оставалось достаточно, он предпочёл заняться планами касательно проникновения в BobSoc и поиска качественной еды там. Острый понятия не имел, где она может находиться на фабрике, но пытался воссоздать полную карту известных ему коридоров и секретных дорог внутри. Нельзя терять времени и ругаться! Главное — оптимистично смотреть вперёд и упорно работать, чтобы ничего не испортить. А чтобы работа двигалась быстрее, Острый даже пригласил Хельсинга помочь. Такой настрой от лидера истребителю нечисти был по душе, и он со всей радостью, которую только умел демонстрировать, согласился поработать ради общего дела. Перец и сам ещё больше приободрился. Их с Хельсингом ссора осталась мрачноватым и легко забывающимся воспоминанием. Теперь они действовали слаженно, как и полагается членам команды. Острый не знал, сколько времени продлится их взаимовыручка, не знал, когда ещё они поспорят и сделают ли это вообще, не знал, что принесёт будущее, но хотел верить, что всё будет так, как сказал Эль-Бобо. Правда вот, Перец и не подумал о том, что не стоит следовать принципам одного оптимистичного человека постоянно. Пока что он был уверен в правильности своих мыслей. Они с Хельсингом просидели за планами и их обсуждениями до глубокой ночи, и уже тогда охотник на нечисть предложил хотя бы Острому отправиться в кровать и отдохнуть, чтобы не засыпать на миссии. Хельс предложил поработать в одиночку, но ответ снова был довольно резким: «Не надо! Я сам поработаю! Можешь идти спать, а я тут задержусь!» Истребитель нечисти засомневался. Его несомненно радовало пусть и внезапное, но трудолюбие Перца. Однако Хельсинг отлично знал последствия перетруждения. Сонливость, несосредоточенность, лишняя нервность... Перчик так и вообще мог пылать при малейшем несогласии с ним в таком-то состоянии. Хельс покачал головой. «Ладно. Если что, зови меня, и я тебя подменю. Работа, разумеется, важна, но будь осторожен. Сомневаюсь, что ты привык к таким перегрузкам», — послышалось предупреждение, но до Острого так и не донеслось. Хельсинг оставил его и проверил остальных Бобов из команды. Раз уж Перец был настолько занят разработкой, истребителю нечисти в качестве главного помощника не помешало бы проследить за ситуацией в убежище. В итоге оказалось, что Эль-Бобо спокойно спал на своей кровати, а большая часть его одежды была аккуратно сложена неподалёку. Радиоактивный в свою очередь только лежал у себя с прикрытыми глазами. Увидев грозного по его мнению Хельса, он вздрогнул и отвернулся к стене, как бы с этим ни помешали лишние конечности. «Интересно, что же сказал Перец, что он меня так невзлюбил? Вряд ли он стал бы специально настраивать Революционера против меня, но кто знает, на что он способен, пока злится. Что ж, мне ещё предстоит выяснить, что лишнего узнал обо мне Радиоактивный», — заранее составил для себя план охотник на нечисть. Перед тем, как лечь спать, Хельсинг напоследок проверил Перца ещё раз. Но тот был столь сильно увлечён планами, что и вовсе не заметил, как за ним наблюдают. Истребитель нечисти хотел бы опять посоветовать ему успокоиться, но знал, что толку от его советов никакого не будет. Острый прикажет: «Не мешай мне! Я занят!» Что ж, если подведёт команду снова, то вина уж точно падёт на него. Хельс предупреждал, а Перец не вздумал слушать. Нет, ему ещё учиться и учиться сговорчивости. Он поверил в наивные слова Эль-Бобо о доброте, но как же не понял, что это далеко не всё? Хельсинг понадеялся, что Перчик задумается над подобным вопросом. Когда-нибудь. Когда время придёт. Острый продолжал размышлять уже в то время, когда любой другой Боб в укрытии спокойно спал. Эль подал ему надежду, и лидер не собирался упускать её. Вёл себя наивно? Возможно. Ошибался? Тоже возможно. Перец не отрицал, что где-то что-то делает не так, да не мог подобрать нужных слов, чтобы сформировать мысль. Он знал, что оптимистичные утверждения Эля не так давно раздражали его, но теперь, после тёплой поддержки, которую Острый не слышал так долго, он совсем позабыл, что когда-либо испытывал злость по отношению к этому замечательному и доброму Бобу. Но всё же: главным было не забывать о работе. Пока что Перчик помнил об этом важном правиле, пусть и приходилось изнурять себя. По мере составления плана он всё чаще зевал, прикрывая рот рукой, а глаза сами собой закрывались. Порой на миг сознание Острого словно исчезало, и всё вокруг пугающе темнело, но так же мгновенно возвращалось на свои места, и лидер давал себе знать, что тело не слушается. «Ха-ха, я не засну так легко. Мы почти у цели. Скоро мы сможем нормально поесть, а потом и спасём ещё одного Боба! Так почему я должен всех подводить и засыпать?» — Перец насмехался над собственной слабостью, пусть и знал, что из этой затеи ничего путного не выйдет. Вот он положил голову на стол, за которым сидел. Твёрдо, как если бы лежал на полу, неуютно, холодно, тоскливо, но Перец упорно не возвращался в кровать. Тело говорило ему заснуть, но требования к себе заставляли, кричали о том, что он обязан бодрствовать и работать-работать, как это делал бы Хельсинг, не пытайся он показаться идеальным примером для подражания, который отставит сон лишь в крайнем случае! Знал Острый этого Хельсинга. Сначала посоветует ему расслабиться и отдохнуть, а потом сам же отчитает за бездельничество! Да что же Перец такое думал... Мысли начали перемешиваться друг с другом. Планы, Хельсинг, Эль-Бобо, работа, отдых, Радиоактивный, ссоры — всё перепуталось и бессмысленно связалось друг с другом, так что Острый испуганно схватился за разболевшуюся голову. Отставить слабость! Всё будет хорошо, если он перетерпит! Трясущейся рукой Перец снова взялся за карандаш и принялся выводить на листе бумаги неровные линии. Но что это за линии? План коридора, схема тайных ходов, путь от укрытия к фабрике — что Перчик пытался изобразить? Разум не помогал понять. Всё бесполезно. Сколько часов уже прошло, а он всё не спал? Не в силах бороться Перец потерял сознание прямо там, за разработкой...

***

Просыпаться он стал от тихого звука голосов. Кажется, члены команды давно уже бодрствовали и общались друг с другом, в отличие от Острого, который и не понял, что в итоге произошло и как же так вышло, что он не сдержался и заснул. Глаза открыть пока не получалось, и Перец попробовал прислушаться к разговорам Революционеров. — Не стоит будить его. Если проснётся раньше времени, то не сможет повести нас на миссию, — разъяснял безэмоциональный голос, принадлежавший явно Хельсингу. — Я предупреждал его, что нельзя перетруждаться, особенно если раньше не приходилось подобным заниматься, но он никогда не слушает. — Ну, если ты так говоришь... — теперь послышался голос, отдающий лёгким эхом. — И всё же ему лучше знать! Перец всё-таки лидер... — Только не начинайте ссориться! Совсем скоро он проснётся сам, и всё будет в порядке! — только по одним словам было понятно, кто сказал эту фразу. Перец не стал и дальше притворяться спящим, так что приподнялся и чуть потянулся, чтобы размяться после неудобного положения, в котором он провёл несколько часов. Он открыл глаза и посмотрел на троих клонов, представших перед ним. Все были в сборе: слегка недовольный Хельсинг, тихий Радиоактивный и улыбающийся Эль-Бобо. «Я же говорил, что он скоро проснётся!» — тут же порадовался тореадор. Перец в свою очередь ощутил лёгкий стыд за то, что в очередной раз подвёл их и не закончил разрабатывать планы. Он взглянул на лист бумаги и опустил голову, заметив, сколько там лишних линий, появившихся явно из-за того, что Перец пытался нарисовать что-то в моменты, когда почти погрузился в сон. Карта теперь была бесполезна, и ему теперь предстоит создать новую! Острый схватился за карандаш и пошёл прочь, чтобы отыскать побольше бумаги, на которой он перечертит схему. «Эй, Перец, ты куда? — воскликнул Эль-Бобо, пока другие два Боба мрачновато смотрели ему вслед. — Может, немного поешь? И обсудишь с нами, как идут дела?» — предлагал он, а Перчик делал вид, будто ничего не слышит. Вскоре он понял, что бумага уже на исходе, и на фабрике Революционерам потребуется добыть ещё и её. Чудесно... Отличное начало очередного унылого дня, когда ничего не выходит! Острый уже слышал насмешки над ним в своей голове. «Собраться, собраться... Эль говорил, что не стоит заострять внимание на плохом, и тогда всё наладится. Я должен успокоиться!» — беспокоился Перец, однако взял себя в руки, схватил те несколько листов бумаги, что оставались в укрытии и опять побежал к столу, чтобы заняться планом. Недовольство членов команды он игнорировал, несмотря на то, что такое поведение было абсолютно неверным. «Перец, прекрати вести себя подобным образом. Я по твоему лицу вижу, что ты работаешь не для того, чтобы продвинуться, а чтобы нам продемонстрировать, как ты можешь не отвлекаться. Вот только это ни к чему не приведёт. Обсудить планы необходимо с другими. От твоей схемы коридоров и тайных ходов мало что изменится. Так что прекрати вести себя нелепо и подумай немного о команде. Ты ведь не считаешь, что более вовлечённым должен быть только я?» — отчитал его Хельсинг, на что Острый ответил тихим то ли шипением, то ли рычанием. «Ладно, как скажешь», — недовольно процедил он сквозь зубы и попросил Бобов присесть за стол и выслушать его. Перец принялся отстранённо рассказывать о своих планах. Повторил, как вместе с другими проникнет на фабрику, как они будут рисковать жизнью, дабы добыть еду, как, возможно, придётся бороться с дронами Диктора... Почти всё время рассказа он посматривал на Радиоактивного, который вошёл в состав команды только вчера и явно терялся при разговорах о планах и миссиях. Острый вновь убедился, что не помешало бы как следует просветить новенького и ввести его в курс дела поточнее, чем это сделал он. За время разговоров Хельсинг посоветовал не строить предположения на листе о том, как Бобы проникнут на фабрику и по каким коридорам пойдут, а лучше заучить карту и свободно использовать её, не ориентируясь на бумажные планы. Тем более Острый ориентировался на должном уровне без них, раз смог начертить верную схему (не учитывая случайные линии). Перцу приходилось соглашаться — у него, в конце концов, были и более важные дела. Мысли о том, как лучше прятаться от дронов, если они совсем близко, и какое оружие будет надёжнее во время миссии, казались значимее, чем пустые схемы. Хельс неплохо убеждал лидера в том, что являлось правильным подходом, и так они продолжали рассуждать на тему нового захода в BobSoc. — ... таким образом, нам лучше поскорее приступить к выполнению задания, а не тратить время впустую! — громко заявил Перец, когда обсуждение закончилось. — Также хочу посоветовать, — вдруг вызвался Хельсинг, — чтобы ты не брал с собой всех членов команды. Кого-то одного будет достаточно, а остальных было бы неплохо оставить для наблюдения за штабом и решения местных проблем. Ненадолго Острый призадумался: двое соберут не так много, как четверо, но, с другой стороны, толпа рискует быстрее попасться на глаза камер или самого Диктора, чем парочка клонов. А уж если запастись сумками, вроде той, какую Перец брал на свою первую одиночную миссию, то проблем с выносом и вовсе не возникнет. И вот опять Хельсинг оказался прав. Лидер мог бы разозлиться, что его снова опережают по значимости, но поймал на себе добродушный взгляд Эль-Бобо, что напомнил ему о позитивном настрое. Он чуть заметно улыбнулся и закивал головой — согласился с Хельсом. Поскольку сам истребитель нечисти и так частенько бывал на миссиях, а Радиоактивный являлся новеньким и при своём характере не согласился бы вовсе пойти с Перцем так сразу, он выбрал Эль-Бобо: «Что ж, Эль, пойдёшь со мной ты, — и в ответ ему тореадор с радостью согласился. — Хельсинг, тебя же попрошу почаще говорить с Радиоактивным. Новому члену команды нужны разъяснения, но я не могу тратить время только на него!» То, как Острый сказал эту фразу, немного обидело Боба с полигона: ему показалось, будто лидер считает его лишним, — но, несмотря на жуткий вид, по нему нельзя было сказать, что клон погрустнел или разозлился. Перец подозвал Эля с собой, и вместе они взяли всё необходимое для предстоящей миссии. Лидер нашёл старую сумку и отыскал похожую, но только немного меньше, для тореадора. После этого он выбрал подходящее оружие: лазерные пушки. Каждый положил одну в свою сумку. Острый всё ещё хотел взять старую добрую трость, но... Нет, слишком рискованно, как и во все другие моменты. Любимое оружие лидера с каждым днём всё больше приходило в негодность, но он не подал виду, что расстраивается из-за этого. Перец ещё раз прокрутил в голове схему коридоров и произнёс: «Пошли. Не будем времени терять!»

***

И вот они с Элем бежали до фабрики, оставив Хельсинга и Радиоактивного в укрытии, пока не оказались рядом. Тогда Перец приказал быстро идти дальше и пробрался внутрь секретного хода. Типичное начало миссии в BobSoc — Острый давно привык. Тореадору было труднее, но он не смел жаловаться и упорно двигался вслед за лидером. «Я уверен, мы справимся! Перец знает, что делает! Он послушал меня и больше не будет ругаться, зря злиться и погружаться в мрачность!» — Элю нравилось убеждать самого себя в позитивном будущем. Раз уж это помогло даже Перцу, значит, следовать оптимистичным мыслям несомненно стоило бы! Бобы добрались до развилки. Обычно Перец всегда шёл влево, но никогда не видел в том самом коридоре комнаты с хранящейся едой. Лидер рискнул и в этот раз направился в другую сторону. Эль ничего не подозревал, так что двинулся вслед за Острым, как всегда. И всё же тот беспокоился о своём выборе. Перчик мог подвести их, потому что понятия не имел, куда идёт. Но все коридоры, по которым он успел пройти за всё время миссий, он держал в голове и готов был сориентироваться хоть в абсолютно незнакомом месте! Всё на фабрике связано, поэтому у него оставались мизерные шансы. Когда они выбрались, Перец начал внимательно осматриваться. Ничего знакомого, однако!.. Он снова представил потайной ход, по которому они с Эль-Бобо передвигались. Вспомнил развилку. «Если мы пошли вправо, и повернули сначала так... Потом ещё... А если бы влево, то пришлось бы... Кажется, я понял!» — теперь карта вентиляции более явно предстала у него перед глазами, и Острый смог осознать, что находятся они вовсе не правее, чем если бы выбрали ход слева. Тоннель, по которому они с Элем решили пойти, в какой-то момент повёл вниз, а потом им пришлось повернуть влево и очень долго двигаться в том направлении. Скорее всего, привычные коридоры были далеко справа, и Революционеры могли побежать туда, если совсем запутаются! — Отлично, я понял, как нам добраться до знакомых мне мест, если здесь ничего не будет. Но теперь мы должны быть внимательнее. Я решил пойти вправо не просто так. Здесь я ещё не был, но, пойди мы по левому ходу, оказались бы в уже хорошо знакомом мне коридоре. Там я уже открыл много дверей, но еды за ними не было, иначе я бы запомнил. Будем искать здесь и заодно запоминать, как устроены здешние пути! — Перец постарался разъяснить Элю о дальнейших действиях максимально понятно, но даже так ему потребовалось время, чтобы усвоить сложную и запутанную информацию. — Хм-м... Ладно! Ладно, я понял! Пойдём! — зашумел Эль-Бобо. — Потише! Нельзя привлекать к себе внимание, — тут же отругал его Острый и решительно направился в сторону, где стал проверять каждую дверь, как и во время любых поисков. Тореадор поплёлся за ним и последовал примеру Острого разбираться с дверьми. Работа нудная, но ничего с этим не поделаешь. Эль-Бобо так обрадовался, когда Перец выбрал именно его, и не мог подвести лидера! Его поддержка принесла свои плоды, так что Элю доверяли больше, чем когда-либо в прошлом. Не мог же теперь он сдаться и бездельничать, подрывать доверие Перца к себе! Тореадору меньше всего хотелось очередной ссоры, вот он и действовал, как положено. И при этом прислушивался. Дроны могли засечь их в любой момент. Острый часто предупреждал о камерах, от которых надёжнее всего будет спрятаться в ближайшей комнате. Эль держался поближе к стенам из-за его слов, чтобы забежать за дверь быстрее. К счастью, пока Революционеров никто не преследовал, и Эль-Бобо спокойно исследовал коридор, открывая и закрывая бесконечные двери. Ничего полезного... Перец тоже это видел и, как бы ни надеялся заприметить что-то нужное в очередной комнате, попытки не увенчались успехом... Но ничего! Он верил, что они вдвоём чего-то добьются. Всегда получалось! А если уж нет, тогда вернутся к стандартным поискам еды на свалке. Заодно Острый докажет Хельсингу, что его идея не так и хороша! «Эх... — вздохнул Перец. — Было бы неплохо разделиться, чтобы сократить поиски, но как мы с Эль-Бобо потом найдём друг друга? Была бы у нас рация... Но тратить время на её поиски я уж точно не собираюсь! Что ж, нечего злиться, не так ли? Это лучший план, с каким мы пока вообще можем сюда прийти. Вот когда запомним коридоры как следует, тогда уже и поговорим о чём-то посерьёзнее, но сейчас... Нет, всё-таки это очень сложно. Не верится, что Шрам со всем справлялся. А ведь у него и команда больше была, чем то, что есть у меня! Я...» — вдруг его мысленные разговоры с самим собой прервал подозрительный шум. Сначала Перец подумал, что это Эль-Бобо неосторожно и излишне громко открыл дверь, но потом заметил, что и сам тореадор насторожился. Звуки доносились откуда-то из коридора, а значит, объяснение им было лишь одно: дроны! «Быстро, Эль, прячься!» — скомандовал Острый и забежал в ближайшую комнату — повезло, что она оказалась открыта! Эль-Бобо же поначалу растерялся, но вовремя опомнился и поступил схожим образом. Они с Перцем находились по разные стороны коридора, поэтому к лидеру он не попал и спрятался в ином месте. Острый убедился, что Эль-Бобо надёжно спрятался, и уже тогда плотнее закрыл дверь, ведущую в комнату, куда он забежал сам. Он негромко отдышался и снова прислушался. Шум, издаваемый надоедливыми камерами, сам по себе до дрожи напрягал, но важнее для Перца было убедиться, что Эль не пострадает. Если на него нападут и поранят, а то и убьют, лидер себе никогда не простит и сломается в разы сильнее, чем после гибели Шрама. Он не выдержит смерти Эль-Бобо, того, кто совсем недавно вернулся в команду и тепло поддерживал его. «Успокойся сейчас же! — мысленно приказал себе Перец. — Всё будет в порядке. Эль надёжно спрятался. Он справится». Шум, исходящий от камер, в это же время всё увеличивался. Перцу и Элю нужно было справиться и остаться незамеченными...

***

Хельсинг и Радиоактивный, оставшиеся в укрытии, ничего не подозревали. Они разошлись по своим комнатам, и первый воспользовался моментом, чтобы немного поразмышлять о будущих миссиях. Еда, чтобы Бобы не погибли с голоду, — только полдела. В какой-то момент они пойдут спасать клона из проекции. Однажды ненадёжный план Острого провалился, и они с Хельсом чудом спаслись, после чего сбежали в укрытие. «Нельзя снова допустить такого. Для этого нам придётся потрудиться изо всех сил. И, как бы сказал, Эль-Бобо, поработать вместе. Но, конечно же, это непросто. Что ж, на что только ни пойдёшь ради качественного выполнения работы», — даже после всего произошедшего Хельсинг думал только о работе, и такие вещи, как слаженность и согласие с другими волновали его не больше, чем Перца. Просто он думал о том же немного иначе... Если Острый не умел ладить с другими, то Хельсинг по природе своей был одиночкой и с трудом представлял себя в роли человека, который станет дружно действовать вместе с другими, получая от этого удовольствие и уверенность. истребителю нечисти не помешало бы преодолеть свои стандартные установки и посмотреть на ситуацию иначе, но с тем окружением, в котором он оказался, это было слишком трудно, чтобы всё сделать сразу. И всё же... Он ощущал свой долг действовать не ради одного лишь себя. Хельсинг только не знал, как проявить тот энтузиазм, которого от него ждали и на который надеялись. Он не Эль-Бобо и никогда не сможет быть таким же... Раздумья прервал тихий скрип двери, и Хельсинг рефлекторно повернул голову в сторону, чтобы выяснить, в чём дело. В комнату всегда могли вломиться и атаковать, однако навестили истребителя нечисти не чудовища и не дроны Диктора, а всего лишь новенький Боб, что до сих пор боялся храбро подойти к Хельсингу и пообщаться с ним так же спокойно, как с Перцем или дружелюбным Эль-Бобо. «Хм? Что-то случилось?» — спокойно предположил Хельс, и Радиоактивный наконец отважился подойти немного ближе. Иронично, что самый пугающий по виду Боб так волновался, находясь рядом с кем-то столь спокойным и невозмутимым. — Привет, Хельсинг. На самом деле ничего особенного не случилось, но я хотел бы немного с тобой поговорить, — с этими словами он подошёл ещё ближе, чем прежде. — Видишь ли, в отличие от Перца и Эля ты не слишком идёшь на контакт, да и сам Перец сказал, что ты не слишком эмоционален и любишь лишний раз использовать оружие, но... — Так вот, значит, что он рассказал тебе об мне вчера? — Хельсинг холодно усмехнулся, чем уже начал намекать, что Перец преувеличил. — Могу представить, что он думал после нашей ссоры, но... Он ошибся. По крайней мере, в том, что оружие я использую лишний раз. По поводу эмоций он прав: я не вижу смысла лишний раз перенапрягать себя чувствами, когда можно сдерживаться и сохранять спокойствие, чтобы сосредоточиться на главном. Однако я никогда не стану стрелять просто так, в тех, кто ни в чём не провинился, — объяснился он. — Может, это и так, но почему-то ты убил мою... — То существо? Хорошо, я погорячился. Но подумай объективно. Это животное, да ещё и подвергшееся мутации. Если у человека — то есть тебя — сохранился разум, то кто знает, как радиация могла подействовать на него? Это существо очнулось с звуками, похожими на издаваемые нечистью, с которой мне пришлось столкнуться. Мне сказали подумать о команде, и я не мог подвергнуть её опасности, оставляя опасных существ в живых. Это вовсе не значит, что таким образом я пытался причинить тебе вред, но если тебя настолько задела гибель этого животного, то... Я извиняюсь, — Хельс неспроста подметил, что не видит смысла в выражении эмоций, потому что его рассказ совершенно не пестрил ими, и был произнесён одним спокойным тоном. Но говорил истребитель нечисти дельные вещи. — Спасибо. Я приму извинения, — Радиоактивный присел рядом с Хельсингом, отчего тот невольно подвинулся в сторону. — На самом деле мне страшно находиться здесь. Я почти ничего не помню из своего прошлого, и вот уже я оказался в команде с клонами, у меня полно лишних конечностей, я точно пугаю Эль-Бобо, и... Не знаю. Не уверен, что должен быть здесь, — погрустнев, признался он. — Я бы настроил тебя позитивно, да боюсь, что я не Эль-Бобо. Скажу прямо: да, скорее всего ты бы ещё находился в капсуле, из которой выпал, если бы не наш с Перцем спор, из-за которого он бросил трость в эту самую капсулу и разбил её. На самом деле нам очень повезло, что на нас не распространится влияние радиации. И всё же... Пожалуй, Перцу нравится, что теперь в команде на одного клона больше. Я, если честно, не люблю толпу, но объективно понимаю, что так будет лучше. Так что, пусть твоё появление и было случайным, ты ещё сможешь принести пользу. Если захочешь, конечно, а не будешь жаловаться. — Конечно... — Боб с полигона призадумался, но тут же слегка улыбнулся. Пусть в сочетании с жуткими светящимися глазами улыбка смотрелась пугающе, Хельсинг даже не удивился. — Спасибо за поддержку. Я попробую доказать, что не бесполезен для команды! — он не горел энтузиазмом, как Эль-Бобо, но наконец приобрёл лёгкую уверенность в себе. — Что ж, когда Перец и Эль-Бобо вернутся, скажи это им. Может быть, Перец подумает и возьмёт тебя на следующее задание. Радиоактивный кивнул и замолк. Они с Хельсингом стали ждать двух Бобов не догадываясь, в какой напряжённой ситуации те оказались...