Пламя лидерства

После ужасающего случая с похищением прошло несколько дней. Как Перец и предполагал, ситуация действительно начала налаживаться. Бобы стали работать более слаженно, а сам он практически перестал ссориться с Хельсингом, и их несогласие перерастало разве что в совсем мелкие споры, которые разрешались быстро. Дроны также не прилетали в штаб, пусть кто-то из Бобов и оставался на ночь, чтобы дежурить и предупреждать команду в случае внезапного нападения. В этот раз утром с патрулирования вернулся сонный Эль-Бобо и поспешно удалился в свою комнату, где мгновенно заснул. Острый, Хельсинг и Радиоактивный проводили очередное собрание без него. Лидер считал, что сегодня, пока не наступило время очередного эксперимента над Бобом, им стоит наведаться на фабрику и снова поискать там что-нибудь полезное: еду, оружие, кристаллы Бобов, если повезёт. К тому же, Перцу безумно хотелось вернуть Шрама. Он знал, что это практически невозможно, потому что Диктор не мог сглупить и оставить его кристалл без присмотра и охраны. «Чтобы вернуть Шрама, придётся встретиться с Диктором лицом к лицу, и я готов на это!» — несдержанно заявлял он, чуть ли не вскакивая с места. Только Хельсингу и удавалось переубедить его. «Попытайся отвлечься от Шрама и подумай в первую очередь об остальных. Не рискуй множеством жизней из-за одной», — советовал он. Перец прислушивался сквозь огромное нежелание. С другой стороны, разумеется, Хельс был прав. Как же Джеймс и Шизо? Как же клоны с будущих жестоких опытов, которые не должны погибнуть от рук Диктора? Если бы Острый свободно позабыл о них и предпочёл спасти только одного, он бы также не простил себе подобного. Да, Хельсинг не ошибался в своих предположениях, а Перец с ним не спорил. Не нужно было... В итоге Перец решил, что отправится на фабрику вместе с Радиоактивным, которому необходимо было провести там немного больше времени, чтобы запомнить расположение дверей и строение коридоров. Хельсингу он приказал сторожить штаб и всегда быть наготове. Эль же... Спал и не мог ни с чем помочь. После момента, когда он по случайности выстрелил в Хельса, прошло достаточно времени, но тореадор до сих пор не простил себе проступок до конца и всячески пытался отработать долг. Он выдержал всю ночь и вернулся в укрытие, едва держась на дрожащих ногах. Острый не позволял себе требовать от Эль-Бобо большего. «Не подведи, Хельсинг! Ты будешь сторожить укрытие практически в одиночку, потому что Эль явно не проснётся в ближайшее время. Впрочем... Постарайся разбудить его, если нас не будет слишком долго. Ему лучше уснуть снова ночью и поскорее восстановить режим», — удивительно спокойно разъяснил Перец перед их с Радиоактивным уходом. Хельсинг согласно закивал. Настрой Острого был для него приятен, и мысленно он гордился успехами недавно высокомерного и грубого клона. Да и не только он. Лидер сам едва верил в новые возможности, но собирался с силами и не демонстрировал слабостей! Перец прихватил пушку, выдал Радиоактивному, и они направились в BobSoc. Как всегда, ничего необычного. Не сказать даже, что у Острого сохранялся какой-либо энтузиазм и желание бежать туда. Обязанности лидера заставляли его выискивать любую возможность проникать на фабрику и забирать оттуда что угодно полезного. Однако одна цель сохраняла настрой Перца больше всего и не давала ему отступить, когда он думал, что не отыщут ни капли ценностей: Революционеры. Те самые, которых он ещё мог спасти. Что, если Перцу небывало повезёт? Что, если он увидит кристалл Джеймса или Шизо? Или Диктор вовсе оставит Шрама без охраны, сглупив? Звучало, как наивная сказка, но... Хельсинг бы сказал поработать, чтобы чего-то добиться. И если бы Острый только преодолел отсутствие энтузиазма, занялся тщательными поисками, сосредоточился исключительно на одной цели... Он бы достиг её! Ведь где-то там, в BobSoc, в потаённом уголке Диктор ещё хранил кристаллы, выжидая, как бы поскорее избавиться от них, разбить, как появится свободный миг, оставить Перцу ещё одну рану на душе убийством. «Не могу этого допустить!..» — проскочило у него в голове, и только потом Острый осознал, что был совсем не сосредоточен. Лидер обернулся и взглянул на растерянного Радиоактивного. Тот неловко улыбнулся Перцу. Он не хотел никого отвлекать от раздумий и теперь решил, что на него по неким неизвестным причинам сердятся. «Извини меня. Я просто призадумался. Может быть, мы не будем бесцельно бегать по всей фабрике? Я хочу кое-что попробовать. Поищем Революционеров! Кристаллы! Только их. Пушек и еды у нас более, чем достаточно, и не нужно тратить на них время. Сосредотачиваемся исключительно на одной цели, согласен?» — внезапно энтузиазм вернулся к Перцу, и он с удовольствием, торопясь, рассказал свой неожиданный, но более надёжный план. Ненадолго Радиоактивный задумался. Поиски особенных кристаллов точно стали бы для него заданием труднее, чем предложение определённых устройств или еды. Но и поводов отказывать лидеру у него не было. «Хорошо! Я... Я не против», — согласился он несколько неуверенно. На самом деле, не считая спасения самого Острого, эта миссия была его первой серьёзной. Сам лидер приказал отправиться с ним! За те несколько дней, что Бобы приходили в себя после стычки с камерами, Перец учил его ходить быстрее и не спотыкаться о собственные многочисленные ноги, поэтому Полигональный двигался свободнее и увереннее. Он мог справиться с заданием! Перец пытался вспомнить расположения кабинета Диктора. Находился он явно не там, куда Боб умудрился попасть из-за дронов, но, судя по тому, что в итоге он наткнулся на Революционеров, шедших по знакомым им коридорам, лёгкая связь между двумя местами присутствовала. Острый поднапряг разум: однажды они с Хельсингом уже были у экспериментатора и нашли в комнате кристалл Эль-Бобо. Если подобное случится снова, Бобам неслыханно повезёт. Поэтому Перец представлял, что они сделают в ситуации, когда никаких намёков на бывших членов команды в кабинете не окажется. Очевидно, найдут то место, куда однажды попал Острый, и поищут там, как бы опасно это ни было... Теперь лидер жутко жалел о том, что не попытался запомнить коридоры, по которым бродил, выбираясь с незнакомого ему места на фабрике! Конечно же, ему не позволяло состояние: измученность, сонливость, крошечный шажок, отделяющий от полной потери сознания... Но Шрам проходил и не через такое — уж Перец точно знал! И он имел право обвинить себя в безответственности, несобранности, глупости... Он глубоко вздохнул. Не хватало ещё распереживаться до начала самого задания. Вот тогда-то он никогда не сможет провести команду вперёд. Спокойствие, сдержанность, невозмутимость — важнейшие качества лидера. Перцу неплохо было бы развить их в себе и поскорее. Радиоактивный всё поглядывал на него и не мог выбросить из головы ощущение того, что что-то беспокоило лидера. Он предположил, что это связано с Шрамом. После заслуженного отдыха Острый рассказал им с Эль-Бобо всё насчёт потрескавшегося кристалла КБ. Вряд ли он смирился с тем, что тот постоянно находился у Диктора, висел на волоске от смерти... Возможно, только возможно, Хельсинг ошибался, когда уверял, что внимание на бывшего лидера стоит обращать в последнюю очередь? Почему-то у Боба с полигона не получалось согласиться с ни с кем из союзников. Перец слишком рвался вернуть Шрама назад, в то время как Радиоактивный уже и не помнил о нём. Хельс же предлагал не думать о нём и заниматься другими. Также сомнительное решение... Полигональный терялся, но не имел своей точки зрения. Пока что. Вскоре они уже прятались от дронов внутри BobSoc. Перец подмечал, что в последнее время их там появилось слишком много. Диктор явно специально запрограммировал их выслеживать Бобов и хватать тех, кто окажется недостаточно проворным, чтобы увернуться! Одна мысль о возможном похищении кого-то из Революционеров дронами ужасала Острого: он во всех деталях помнил, как успел помучиться, оказавшись вместе с жестоким экспериментатором в одной комнате. Шантаж, раны, унижения... Никому бы Перец не пожелал испытать подобное, кроме, пожалуй, самого Диктора, чьей смерти он так безудержно ждал. Острый продолжал вести их обоих вперёд, заглядывая за каждую дверь, как и всегда, а Радиоактивный повторял за ним и внимательно осматривал другие комнаты. Он страха и волнения его постоянно слегка трясло, но Боб с полигона держался и не подавал виду, что беспокоится. Какие бы эмоции им ни овладели, а он должен был доказать, как полезен для команды, особенно с дополнительными конечностями, которые можно было использовать ради выгоды! Полигональный оказался среди Революционеров по случайности и никак не выбрасывал злосчастную мысль из головы! Он старался продемонстрировать себя в самом лучшем свете! Но Перец выбрасывал из своих мыслей всё, кажущееся ему лишним. Он поставил чёткую цель: найти кристалл хоть одного Революционера, — и уже считал, что находился на фабрике исключительно за этим. «Не торопись, Радиоактивный. Смотри внимательнее. Возможно, ты что-то упускаешь!» — строго отдавал Острый приказы, не глядя на Боба с полигона. Направляя клонов к кабинету Диктора, он смотрел только вперёд, вдаль, в бесконечный коридор. Или же тёмные комнаты, хранящие в себе либо тайны, либо ничто. Как бы то ни было, Перец ни секунды не думал сдаваться и отступать. Скорее прострелить каждого дрона и пожертвовать своей жизнью снова, но справиться с миссией! — Думаю, мы уже рядом с его кабинетом, — предупреждал Перец Радиоактивного, когда они преодолели, кажется, сотни метров, укрылись от каждой камеры и выстрелили в некоторые. — Возможно, мы... — мысль его внезапно прервалась, когда лидер заслышал чьи-то шаги вдалеке. Не своего напарника. Чужие. — Ты слышишь? — испуганно вопросил Полигональный. — Возможно, это Диктор! — Сам знаю. Быстро, прячемся! — скомандовал он, и Бобы скрылись за ближайшей дверью, надеясь, что Диктор (или любой другой человек, в котором они могли увидеть угрозу) не зайдёт именно туда! Острый оставил дверь приоткрытой, чтобы проследить за учёным или тем, кто попросту пройдёт мимо, пусть он никогда и не замечал в BobSoc других живых существ. Через щель почти ничего не было видно, но Перец сфокусировал взгляд на едва заметном коридоре и стал присматриваться. Радиоактивный стоял позади, чуть дрожа, и не думал хоть немного подвигаться. Впрочем, вряд ли лидер бы одобрил лишние движения, если бы почувствовал их. Сейчас же он терпеливо выжидал, пока кто-нибудь пройдёт мимо них. Что-то подсказывало ему, что попытка выследить Диктора принесёт свои плоды... Вот! Перец наконец-то заметил высокую фигуру в коридоре. Как и ожидалось, Диктор!.. Лидер невольно сжал пушку в руке покрепче, чтобы выстрелить в любой момент. Однако кое-что, помимо просто проходящего мимо экспериментатора, сильно привлекло его внимание. Тот держал в руках кристалл... Острый едва смог разглядеть и не понимал точно, принадлежал он Бобу или был взят из очередной куклы, но он рисковал спокойно отправить Революционера навстречу вечной смерти! «Я должен атаковать его!» — вспышка гнева на Диктора заставила Перца выбежать из маленькой комнатки и оставить испуганного Радиоактивного в одиночестве. Лидер выставил пушку вперёд и немедленно атаковал Диктора сзади. Один чёткий выстрел в спину — и всё, он погибнет! Таким нелепым способом, не предусмотрев, что клоны могут затаиться на фабрике! Однако Диктор не шелохнулся, услышав шум пушки. С улыбкой, спрятанной за чёрной тенью, он спокойно стоял, не шевелясь. Заряд устройства почти долетел до него, но вокруг учёного всё это время находилась невидимая защита, которая не позволила ему умереть, да ещё и так глупо. Тихо усмехнувшись, он повернулся и увидел застывшего Перца. Тот совсем растерялся от увиденной картины. Он был абсолютно уверен, что застал Диктора врасплох и сейчас убьёт, а тот!.. Установил защиту, конечно же. И как только Острый не догадался, что Диктор не сглупит и защитит себя всеми возможными способами?! Лидер оцепенел от ужаса и тут присмотрелся к кристаллу, который учёный так крепко держал в руке, что тот мог расколоться в любой момент, как это было с Шрамом. Кристаллик был тёмно-синим и почти не отражал свет из-за своего оттенка. Вернувшись в реальность после шока, Перец сразу узнал его. Джеймс! Диктор пытался окончательно избавиться от него! — Отдай мне кристалл, быстро! — гневно выпалил Перец и выстрелил в учёного ещё раз. Знание того, что его не поймут и он, к тому же, промахнётся, вновь исчезло. — Ну, Боб, разве ты не помнишь, что я не понимаю таких, как ты? И твои попытки убить меня также не увенчаются успехом, — насмешливо подметил он, не сходя с места и удерживая кристалл Джеймса в руке. Из кармана же он достал ещё один, только теперь красный и покрытый глубокими трещинами. Шрам... — И если ты будешь мешать мне, я убью его навсегда. Посмотри, этот кристалл с трудом держится. Ещё один удар, и он разобьётся. Неужели ты так сильно желаешь Первому смерти, что не побоишься привести его к ней во второй раз? Острый прекратил атаковать и двигаться вовсе. Ему очень повезло, что у Диктора не было с собой никакого оружия, но Перца снова загнали всё в ту же ловушку! Он стоял перед мучительным выбором: сосредоточиться на КБ, которого, возможно, не получится оживить и после спасения, или приложить все усилия к тому, чтобы выхватить у экспериментатора целый, нетронутый кристалл Джеймса, но скорее всего навсегда лишить Шрама жизни. Диктор выжидающе глядел на Перца, нисколько не боясь ни его самого, ни вероятных атак с его стороны, и пытался понять, что же в итоге выберет неумелый лидер. «Перец, ты что! У-уходи оттуда, пока мы оба не погибли!» — вдруг дрожащим голосом выкрикнул Радиоактивный, тихо вышедший из комнаты, где они прятались до того, как Перец из-за своей импульсивности ринулся атаковать Диктора. Тот снова посмеялся: так вот кого новый лидер привёл с собой! Уродливого труса, что был спасён ещё Шрамом. Он видимо дрожал от одного вида экспериментатора и так хотел сбежать подальше, не видеть того, кто проводил опыты над такими, как он! Что за жалкое зрелище! Неудивительно, что неудачи постоянно преследовали Острого и его ничтожное подобие команды. Перец не переставал переводить взгляд то на один кристалл, то на другой. Синий или красный? Чьей жизнью пожертвовать? Кого спасти, кого, кого же?! Острый молчал, протягивал дрожащую руку к кристаллу то Джеймса, то Шрама... И думал, что любой выбор в итоге окажется неверным. Если он схватит агента, то точно никогда не вернёт дорогого ему лидера. Но кристаллик того и так уже был в ужасном состоянии, и одно неправильное движение могло привести к его окончательной смерти, хотел Острый того или нет. «Я должен выбрать правильно! Я ведь лидер и не могу подвести команду!» — твердил он себе. Радиоактивный не выдержал и схватил Острого двумя руками, после чего побежал прочь так быстро, как только позволяли лишние ноги. Он слишком боялся, что Диктор убьёт их, если они задержатся ещё немного и попытаются угрожать ему. Однажды Перец попался, и Боб с полигона не хотел, чтобы он снова бессмысленно попался и серьёзно пострадал! Однако сам лидер начал яростно вырываться и отталкивать Радиоактивного от себя, в то время как экспериментатор и вовсе принялся неспешно уходить, пряча оба кристалла в карманы белоснежного халата. «Быстро отпусти меня! Мы за этим сюда и пришли — спасти Революционеров!» — грозно и с яркой агрессией требовал Острый. Он напрягся немного больше и оттолкнул от себя бегущего Полигонального, так что тот, не успев вовремя затормозить, упал на землю и прокатился по ней немного дальше. Пока клон поднимался, Перец побежал обратно к Диктору, чтобы покончить с сегодняшним заданием и сделать хоть что-то. «Стой! Слышишь? Остановись сейчас же!» — выкрикивал он и жадно вдыхал воздух после каждого слова — перенапряжение сильно изнуряло. Учёный обернулся от слышимого для него бормотания клона и понял, что лучше покончить с Острым здесь и сейчас. Когда тот оказался совсем близко, Диктор поскорее подошёл к нему и ударил в грудь с достаточной сильной, чтобы лидер повалился на пол. Тот выронил лазерную пушку, и она мигом перешла в руки Диктора. Без лишних слов он атаковал Перца, но он поспешно увернулся, откатившись по земле чуть правее. Силы у него оставались, и клон, недолго думая, попытался схватить учёного за ногу, чтобы перетянуть на себя и заставить упасть. Так он рисковал расколоть кристаллы, которые по-прежнему находились в карманах халата, но иначе было уже никак. Острый проворно подобрался к Диктору поближе, как бы тот ни пытался отойти, ухватился за него — защита, не дающая зарядам достигнуть учёного, — против прикосновений не подействовала! Диктору почти удалось пнуть Острого, но он осуществил свой план и потянул экспериментатора вниз. Это, впрочем, не сильно помогло, так как упасть он не успел, а вовремя удержался на ногах и только нашёл идеальный шанс выстрелить в Перца, что и сделал: одежда на спине порвалась, а на месте, куда проскочил заряд, осталась длинная и глубокая ярко-красная рана. Острый громко вскрикнул, а Диктор решил повторить только что проделанное и атаковал снова. В этот раз лидеру едва удалось увернуться, но он это сделал и с трудом поднялся на ноги. — Неужели ты думаешь, что я поддамся тебе и спокойно позволю выжить? Как бы ни было забавно наблюдать за клонами, вам должен прийти конец, — утверждал учёный и нацеливал на Перца пушку. — Заткнись! Не желаю тебя слушать! Отдай мне их кристаллы, отдай кристаллы Революционеров! А потом можешь делать, что хочешь! Слышишь?! Я приказываю тебе! — кричал Острый в ответ, игнорируя жгучую боль на спине. Пусть Диктор не понимал ни слова, но догадывался, что от него требуют. В это время к Перцу снова подбежал Радиоактивный и начал умолять его уйти прочь, но и учёный уже не торопился избавляться от них. К тому же, у него были свои предположения. «Если я избавлюсь от него сейчас, возможно, их возглавит кто-то более опытный, и мне же будет труднее. Он же заманит всю свою команду ко мне, как это сделал Первый, и я скорее всего избавлюсь от всех разом, без попыток выловить клонов по одному. Хорошо. Если он согласится забрать один кристалл, я отпущу его, но вот Боб из другого будет уничтожен», — так он решил и, отставив оружие, вновь взял два кристалла, которые продемонстрировал Перцу. «Я сжалюсь и отпущу тебя. Но ты можешь забрать одного из них. Не пытайся забрать обоих, иначе оба также умрут навсегда», — предупредил экспериментатор, чем заставил Перца вновь впасть в ступор. Полигональный по-прежнему просил лидера уйти, но он не слушал. Осталось сделать выбор. В нём могла скрываться хитрая ловушка. Диктор наверняка спланировал всё до мельчайших деталей! И Острый почти перестал колебаться. Шрам, Шрам, он должен был выбрать Шрама, чтобы тот снова возглавил Революционеров! Перец протянул руку к нему, почти дотронулся до кристалла КБ, прочувствовал эти мелкие и огромные трещины, однако... Он вспомнил советы Хельсинга. Шрама невозможно будет восстановить так легко, как Перцу хотелось! Им потребуется потратить множество времени на то, чтобы хотя бы заделать трещины! Кристалл Джеймса в свою очередь отлично сохранился. Так правильно ли Острый поступит, выбрав его, а не бывшего лидера? Слёзы навернулись на его глаза, и клон покачал головой из-за собственного выбора: из руки Диктора он выхватил кристаллик агента, но не КБ, и тут же отбежал на несколько метров, взяв за руку и Радиоактивного, на случай, если учёный всё-таки установил ловушку. «Поразительно. Я уже подумал, что ты дорожишь жизнью Первого, — насмешливо процедил Диктор. Он чуть сжал в руке кристалл КБ, и с того упало несколько мелких осколков. — Тогда, думаю, можно наконец избавиться от него». Прежде, чем Перец, рыдая, бросился защищать Красного, Радиоактивный взял его и удержал крепче, чем когда-либо раньше, позабыв про всю неуверенность и робость. «Извини, но мы уходим!» — вырвалось у него с неестественным раздражением, переходящим в злость. Как бы Острый ни вырывался, теперь Боб с полигона не ослаблял хватку и, раз они спасли одного, пытался вытащить обоих из этого кошмарного места. Диктор глядел им вслед и наблюдал за гневом, что так и пронзал Перца. И всё же... Нет, экспериментатор знал, что делал. Было бы неплохо для него, если бы Революционеры немного расслабились, посчитав, что он спокойно отпускает их и по собственному желанию отдаёт им новых членов команды. Он запутает их, бросит пыль в глаза, ослепит, чтобы в следующий раз, когда они прибудут в полном составе, избавиться от всех в один момент, не церемонясь больше. «Необязательно зря тратить время на их поимку ежедневно, если знаешь, что в итоге они всё равно придут все вместе», — говорил он. Затем учёный ещё немного повертел кристалл КБ в руках. Нет, разбивать его было слишком рано. Но Диктор знал, что уже вряд ли получится оживить Номера один и вернуть к прежнему состоянию. Острый утерял свой шанс, выбрал другого, обрёк своего дорогого лидера на необратимую смерть. «Однако... Не такой уж глупый поступок. Если бы он забрал кристалл Первого, то он бы бесполезно лежал в их штабе, ведь нельзя просто так восстановить клона из такого. Что же касается Джеймса Боба... Он будет более пригоден для них. Пусть это и не спасёт их от смерти», — с этой мыслью он развернулся и направился к своему кабинету, хоть разбираться с очередным Революционером уже и не нужно было. Радиоактивный тем временем всё дальше оттаскивал Перца от того места, где они только что были. К этому моменту он совсем выдохся и почти перестал вырываться, но до сих пор едва слышно бормотал: «Пусти меня... Я должен вернуться и забрать кристалл Шрама...» Боб с полигона заставлял себя не слушать приказы собственного лидера. Это было сложно: после каждого отказа он ожидал очередной удар или громкий крик со стороны Острого, но по большей части всё обошлось. Потрудившись, Полигональный довёл Перца до потайного хода, где позволил им обоим немного отдохнуть. Перец крепко прижимал кристалл Джеймса к груди. Он не выдержал и снова принялся плакать. Какой ценой он только что выхватил его из рук Диктора?.. Скорее всего из-за его поспешного, необдуманного, по-детски импульсивного решения Шрам был уже мёртв! Крошечные осколки отламывались от алого кристаллика, и вместе с этим Острый ощущал, как его собственная душа разрывается на кусочки. Джеймс остался цел, Джеймс не пострадал, Джеймс ещё мог восстановиться в убежище, но почему же Перец совсем не радовался своей победе?! Он должен был совершить иной выбор. Теперь команда возненавидит его... Лидер сжал кристалл в руке и покрепче, будто хотел, чтобы тот повторил судьбу Шрама! Радиоактивный осторожно положил ладонь Перцу на плечо. «Успокойся. Всё хорошо. Не плачь и не сжимай кристалл так крепко, а то на нём появятся трещины! Давай, я возьму его?» — не дожидаясь ответа, он аккуратно выхватил у Острого кристалл и удержал в одной из четырёх рук. Тот почти никак не среагировал. Только пристально поглядел на отнятую у него вещь, а потом отвернулся. Радиоактивный так пытался успокоить его, а Перец всё равно сотворил нечто ужасное! Непростительное... Скорее всего он снова убил Шрама. И опять собственными руками. Что же движело им, когда он выбрал Джеймса? Боб с полигона помогал ему прийти в себя ещё какое-то время: утешал, говоря, что им крайне повезло, раз они смогли так легко спасти Джеймса, показывал, что кристалл агента абсолютно цел и нигде не повреждён, просил только лишь представить, какую огромную роль для команды сыграет его возвращение. Да, он никогда не знал, кто такой Джеймс, каков его нрав, что он умеет делать и как относится к другим, но при этом делал всё, чтобы Острый собрался с силами и понял, что спасение очередного Революционера — вовсе не проигрыш, не неудачная миссия, не бессмысленное действие, как тот стал думать. «Давай пойдём. Нужно залечить твою рану, пока ты снова сознание не потерял», — вежливо упрашивал он. Перец с трудом послушался, но помог Полигональному довести себя до убежища. Он уже не хотел двигаться по собственной воле. В голове так и роились мысли о том, что Шрам уже мог вернуться к Революционерам и, как в прошлом, отважно возглавить их. Зря, зря Острый послушал наставления Хельсинга! Он никогда не думал о команде настолько, чтобы принимать верные решения! Или нет?.. Нет, нет, он снова выплёскивал злость на невиновного! Он должен был немедленно остановиться, чтобы не затеять очередную ссору, когда доберётся до штаба. Хельс не обрадуется, да и восстановленный командный дух будет нарушен! «Я лидер! Я не могу сеять рознь среди Революционеров!» — говорил он и готов был ударить себя по голове кулаком, изо всех сил, чтобы запомнить наконец, каким он должен быть, чтобы хоть наполовину стать похожим на Шрама!

***

Тихие шаги приближающихся клонов первым заслышал Хельсинг. Полусонный Эль-Бобо, которого он разбудил недавно, до сих пор не вернулся к нормальному состоянию и не слишком хорошо понимал, что происходит вокруг него. Заслышав слова Хельса: «Кажется, Перец и Радиоактивный возвращаются!», он обрадовался и широко улыбнулся. Но вот двое клонов показались, и выражение лица тореадора сменилось на шокированное. Лидер снова был ранен и безумно устал, а Радиоактивный помогал ему удержаться на ногах! Да ещё и... Держал в руке чей-то тёмно-синий кристалл! — Мы... Не совсем удачно справились с заданием, — сразу признался Острый. До того, как к нему успели пристать с раздражающими вопросами. — Я сосредоточился на поисках Революционеров и выхватил у Диктора кристалл Джеймса... — Тогда почему ты так несчастен? — потревожился Эль-Бобо. — Джеймс всегда был отличным Революционером, преданным членом команды и замечательным помощником Шрама! — с неуверенной улыбкой он повернулся к Хельсингу. — И он также отправлялся спасать тебя! Ты должен его помнить! Это Боб с протезами! — Смутно припоминаю, — истребитель нечисти подошёл к Перцу и Радиоактивному, взял кристалл и отложил подальше. Затем снова спокойно приблизился к лидеру. — В чём же дело? Я смотрю, ты ранен, — подметил Хельсинг, рассмотрев того со всех сторон. — Однако причина не совсем в этом, не так ли? — Видишь ли, когда мы встретились с Диктором... — начал было Боб с полигона. — Он также держал кристалл Шрама! Почти полностью разбитый! Я мог взять его, я мог вернуть Шрама, но в итоге поступил, как полный идиот! Я выбрал Джеймса, но... Скорее всего Шрам теперь мёртв! Я своими глазами видел, как маленькие осколки спадают с кристалла на пол! Это ужасно! — принялся кричать Перец, хватаясь руками за голову, чтобы заглушить боль. — Хельсинг, почему? Почему ты советовал не думать о нём? Если бы не ты, я бы, возможно... — Успокойся, — отрезал Хельс до того, как Острый снова начал обвинять его во всех проблемах. — Ты всё сделал правильно. Пожалуйста, вспомни мои слова. Если бы ты спас Шрама, его кристалл бы просто бессмысленно лежал в укрытии, потому что мы бы не восстановили его. Что, если бы ты попытался оживить его из почти расколотого кристалла? Скорее всего, Шрам бы умер, не успев понять, что произошло. А вот Джеймс, каким бы он ни был, всё равно поможет нам и будет полноценным членом команды. Ты понимаешь? Слушаешь меня? — Н-но Шрам... — Знаешь, тебе нужно отдохнуть! — вмешался Эль-Бобо. — Давай не будем спешить с освобождением Джеймса из кристалла. Думаю, он и сам не будет доволен, когда увидит, что ты настолько не рад его видеть. Я понимаю, как тяжело потерять Шрама, но, возможно, не всё ещё потеряно, и мы вернём его в другой раз! Я думаю, что Диктор не станет совсем разламывать кристалл при первой же возможности! Всё будет хорошо, просто поверь! Давай, пойдём в комнату! — он медленно повёл Перца к нему же. Радиоактивный и Хельсинг проследовали за ними. В комнате Эль осторожно уложил Перца на кровать так, чтобы рана не болела сильнее. Он попросил, чтобы хоть кто-то принёс пушку, избавляющую от серьёзных повреждений, и с этим заданием быстро и успешно справился Хельс. Так они вылечили Острого. Ему пришлось перетерпеть вновь нахлынувшую боль от резко закрывшегося пореза на спине, так что лидер стиснул зубы, чтобы не закричать, но ужасные ощущения быстро испарились, будто их и не было. На спине остался едва заметный шрам, а вот дыра с одежды никуда не исчезла. Впрочем, с шитьём можно было и повременить. Острый неуверенно прилёг на спину, и Эль присел неподалёку от него, всё на той же кровати. Хельс и Радиоактивный посторонились на какое-то время. Слишком хорошо знали, что тореадор поддержит в разы лучше их, внушив любому, как на самом деле всё замечательно и что беспокоиться вовсе не о чем. Увы, Перцу в эти слова поверить было слишком трудно, особенно сейчас. В голове не укладывалось, что отказ спасти Шрама оказался верным решением! Лидер не соглашался с оптимистичными утверждениями Эль-Бобо. Не было у команды ничего настолько же хорошего, как в его добрых словах. Острый в самом деле сглупил в этот раз и снова опозорился. Образ почти разбитого кристалла не уходил из его головы, и поток приносящих боль мыслей заставлял Перца сомневаться в себе всё больше с каждой минутой. Он был готов сдаться и умереть уже после первого убийства Шрама, а теперь, позабыв про прошлую ошибку, так легко отказался от возвращения лидера, заменив его Джеймсом! За это не было прощения — Острый знал. Знал, что поддержка Эля «Ты всё сделал правильно! Мы спасём Шрама позже!» была наглой ложью. Он пускал Перцу пыль в глаза, заражал своим оптимизмом, но в душе и сам не верил в то, что говорил! Лидер любил слушать его добрые слова, но тореадор зашёл слишком далеко! Эль замечал, что доброта на Перца совершенно не действует. Долго рассказывая о пользе Джеймса, как Революционера, говоря, что лидер чудесно справился с заданием и храбро предстал перед Диктором, раз сумел отнять кристалл прямо у него, подыскивая всевозможные положительные слова, чтобы описать случившееся, он видел, что Перец по-прежнему остаётся в ужасном состоянии. Эль-Бобо прикусывал губу от растерянности, поглядывал то на других двух Революционеров, то в никуда, в пустоту, но не находил советов о том, как поступить дальше. Кажется, сейчас Острого нельзя было подбодрить! Тогда к Эль-Бобо присоединился и Радиоактивный. Упоминая, как смело Перец выстоял против Диктора, который жестоко шантажировал его нечестным выбором, он заявлял, что никогда раньше не видел такой смелости. Что никто из клонов больше не смог бы так сделать. Возможно, даже сам Шрам поступил бы иначе! Да, Полигональный сильно преувеличил, но был готов сделать всё, чтобы лидер, которого он знал сам, не унывал и не ненавидел себя за отказ спасти того, кого почти и не было смысла спасать! «Ну же, Перец... Не вини себя. Всё ещё впереди. Ты посмотри, как команда стремительно растёт. Помимо тебя здесь уже трое Бобов. Потом ты оживишь Джеймса. И ещё кого-нибудь спасёшь! Невероятно!» — радостно восклицал он. Никакого эффекта... Слова Бобов едва вселяли надежду в сердце Острого. Что бы он ни сделал давно, сегодня, в будущем... Разве станет хорошим лидером тот, кто дважды убил важного для него человека? Никогда! Поэтому Перец никак не мог понять, как остальные видели в нём своего спасителя. В сердце прокралась уверенность, что они продолжали бесстыдно врать, чтобы он взял себя в руки и продолжил совершать бессмысленные импульсивные поступки. Желание верить и Элю, и Радиоактивному совсем отпало. Ему требовалась иная поддержка. А какая — Острый абсолютно не догадывался. Не думал. Не представлял. «Ну всё, достаточно с меня этого никчёмного зрелища, — вдруг с лёгким отвращением произнёс Хельсинг. — Эль-Бобо, Радиоактивный, выйдите. Мне нужно поговорить с Перцем один на один», — потребовал он. Переглянувшись, Бобы неуверенно последовали прочь из комнаты. Перец почти не успел посмотреть им вслед, как Революционеры оказались за закрытой дверью. К лидеру подсел истребитель нечисти, схватил за руку и, резко потянув на себя, заставил приподняться. Острый прошипел от неудобства, оставшегося после ран, пусть и заживших, и растерянно посмотрел на него. Наверняка собирался придраться к каждому поступку Перца! Он отвёл взгляд, но быстро перевёл его обратно на серьёзного Хельса, когда услышал: «Посмотри на меня внимательно». Острому не составило труда догадаться, что охотник на нечисть будет говорить холодно и бесстрастно, в своём стиле, не церемонясь с ним и не смягчаясь ни при каких обстоятельствах. Не желая выслушивать насмешки, коими он их считал, Перец попытался вырываться из крепкой хватки Хельсинга. Ничего не вышло. Тогда он понуро опустил голову, однако тот снова заставил его глядеть прямо: «Прекрати. Смотри на меня, а не в пустоту». — Что ты хочешь? Я уже сказал, что не могу себе простить такое наплевательское отношение к Шраму! Я повёл себя, как идиот! У меня был идеальный шанс спасти Шрама, а я его упустил, — поначалу Острый кричал, но к концу притих почти до шёпота. — Ты ничего не упустил. Если бы ты выбрал Шрама, мы бы не восстановили его. А если бы он ожил, то что мог бы сделать, когда кристалл, поддерживающий его жизнь, разваливается на глазах? Скорее всего он бы снова умер, причём в адских мучениях, ещё до того, как понял бы, что произошло, — отрезал Хельсинг, нигде не приукрашивая правду. Он решил, что правильнее всего будет высказаться без сентиментальности и мягкости. — А что, если нет?! — встревожился ещё сильнее Перец. — Глубоко сомневаюсь. Постарайся понять, что ты не обязан гнаться за одним только Шрамом. Каким бы великим лидером он ни был... Прекрати это. Прекрати вести себя, как ребёнок, который загляделся на одну вещь и не отстанет, пока не получит её. Шрам — не главное. И ты будешь идиотом, ты подведёшь всех, если позабудешь о других заданиях в погоне за тем, кто скорее всего умрёт при первой же попытке восстановить его из кристалла. Понимаешь? — вновь высказался он, пусть лидер уже и слышал его слова раньше. — Но я не хочу, чтобы Шрам второй раз умер из-за меня! — отчаянно возразил Острый. — Если он умрёт второй раз, то не из-за тебя, а из-за Диктора. Если же ты будешь тратить время на спасение одного Шрама, умрут все остальные, и ты никогда не соберёшь достойную команду. Что выбираешь? Одна жизнь, которая, скорее всего, сразу же пропадёт, или множество тех, кого ещё можно спасти? — вопросив это, Хельс стал выжидающе глядеть на Перца. Тот поразмыслил немного и тихо задрожал. Ну вот снова. Снова Хельсинг знал, что говорит! Его поддержка никогда не походила на ту же от Эль-Бобо, добрые слова которого убивали мрак внутри и приносили тёплый свет. И всё же... Перец готов был довериться ему. Снова. Со слезами на глазах он бросился на Хельсинга с объятиями и крепко ухватился за его одежду. На обоих нахлынули воспоминания о недавнем возвращении лидера из плена Диктора, когда он, так же не сдержав эмоций, накинулся на истребителя нечисти и не отпускал. И вот снова Острый не проконтролировал себя. Он тихо всхлипывал и не реагировал, если Хельс пытался оттолкнуть его. «Скажи... С-скажи мне, почему ты всегда прав? Почему твоё мнение всегда верное? Как ты это делаешь?» — тихо поражался Перец. Хельсинг устало вздохнул. «Я прав далеко не всегда, поверь мне. Я могу ошибаться, совершать необдуманные поступки, действовать слишком отстранённо, будто до сих пор работаю только для себя... Но я не собираюсь стоять на одном месте и работаю над собой. Так что и ты вместо того, чтобы плакать, не прекращай трудиться!» — грубовато заявил он, понимая, что говорит Перцу крайне очевидную вещь. Тогда же охотник на нечисть ощутил, как тот медленно, но согласно кивает. Трудиться, работать без устали, сосредоточиться на планах и будущем спасении клонов. Не жалеть себя и не отлынивать. Тогда они добьются цели. Спасут Бобов. Спасут Шрама... «Я постараюсь», — прошептал Острый. Он не собирался отстраняться от Хельса в ближайшее время и всё ещё обнимал его, чтобы успокоиться и прийти в себя. Истребителю нечисти было очень неуютно из-за лишних прикосновений, но он выжидающе терпел, пока Острый не надумает прекратить. К сожалению для него, лидеру требовалось куда больше времени, чем он предполагал, чтобы его состояние нормализовалось. А тёплые объятия помогали лучше, чем что бы то ни было. Если Эль-Бобо подарил бы таковые самостоятельно, то Перцу приходилось прилагать свои усилия. К тому же, Хельсинг со всей своей одеждой, закрывающей практически всё тело, казался куда теплее, несмотря на холодный характер и ледяной взгляд. Ненадолго Хельс попытался ответить на объятия, но так и не нашёл в этом глубокого смысла. Просто так прикасаться к кому-то? Он не видел в этом утешения, но на Перце это почему-то работало. Потому что он ощутимо расслаблялся и начинал дышать ровнее. Всхлипы становились всё тише, пока вовсе не пропали. «Ну всё, достаточно. Давай, приходи в себя, и мы наконец попробуем оживить Джеймса. Нечего без дела сидеть», — наконец посоветовал Хельсинг и заставил Острого тихо отстраниться. Тот отсел немного подальше и глубоко вздохнул, чтобы окончательно успокоиться. Истребитель нечисти готов был чуть подождать. «Хорошо. Дай мне пару минут. Я соберусь с мыслями и выйду к остальным. Можешь пока выйти», — мягко попросил Перец чуть дрожащим после плача голосом. Хельсинг удалился, лидер прикрыл глаза. Он снова вспомнил всё, что с ним случилось за недавнее время: лидерство, спасение Хельсинга и Эль-Бобо, ссоры, вступление в команду Радиоактивного, западня, кристалл Шрама и наконец сегодняшний выбор. Перец до сих пор сомневался, правильным ли тот был, или он совершил огромнейшую в жизни ошибку, но после разговора с Хельсингом желание вновь встретиться с Джеймсом возросло с новой силой. «Джеймс всегда был отличным помощником, — Острый печально усмехнулся, вспомнив, как он трудолюбиво помогал Шраму во всём и давал дельные советы. — Может быть, когда он снова войдёт в состав команды, и мне взять его на эту должность? Но у меня уже есть Хельсинг... И пусть мы с ним иногда ссоримся, я не стану вот так прогонять его. Тем более, если бы не он, скорее всего я бы так и не пересилил себя. Да, Хельсинг, ты вовсе не так плох, как я думал сначала», — лёгкая улыбка осталась на него лице. Остальные Бобы терпеливо ждали его за столом, где обычно проходили все их обсуждения. Эль неуверенно поглядывал на Хельсинга, да и Радиоактивный смущённо молчал. На самом деле они подслушали диалог Хельса и Перца и теперь сомневались в том, что первый — надёжный кандидат на роль человека, который всегда поддержит. Эль-Бобо почти ужасался тому, как грубо он разговаривал, как отрывисто произносил каждую фразу, как не боялся лишний раз оскорбить Острого и намекнуть ему, что тот не справится просто потому, что недостаточно усердно работает! Ему было так мучительно больно, а истребитель нечисти думал об одних бесконечных трудах! — Что вы затихли? Беспокоитесь за Перца? Или что-то произошло, пока мы с ним беседовали? — додумался поинтересоваться Хельсинг. — М-м, насчёт вашего разговора... — неуверенно начал Эль-Бобо. — Мы с Радиоактивным подслушали его. И у меня вопрос. Зачем быть с Перцем настолько грубым?! Ты, наверное, ещё больше отбил у него мотивацию что-либо делать! Ругал его и называл идиотом... — Будто бы ты ждёшь, пока Перец совсем сломается... — тихо подтвердил Боб с полигона. — Вот оно что... Не волнуйтесь. Потому что в ваших домыслах нет ни капли правдивости. Необязательно навевать пустой оптимизм, чтобы заставить человека взять себя в руки. Он должен упорно работать, чтобы добиться цели, а не наивно надеяться, что всё придёт само собой. Именно это я и пытаюсь сказать Перцу. На одной надежде он не продержится. К тому же, ему помогают мои слова. Ничуть не хуже, чем твой оптимизм, Эль-Бобо, — обратился Хельсинг к тореадору. — Но твоя холодность тоже может быть опасна! Пожалуйста, ты должен научиться поддерживать иначе! Будь немного мягче. Я боюсь, что из-за твоих попыток заставить его бесконечно работать, он в итоге сломается. Конечно же, работа очень важна, но если думать только о ней, то Перец... Станет вторым тобой. А не всем нужно быть такими! Шрам был очень трудолюбивым, но никогда не забывал ни о себе, ни о команде! — выговорился Эль. — Если ты так говоришь... — Хельс немного подумал. Он очень сомневался, что советы Эль-Бобо помогут, но решил, что попробовать стоит. — Хорошо. Но сейчас я сделал всё по-своему. И Перец скоро придёт разбираться с кристаллом Джеймса. Истребитель нечисти глянул в сторону их с Острым комнаты. Лидер в самом деле мог выйти совсем скоро. Потом же он перевёл взгляд на тёмно-синий кристалл, который спокойно лежал на столе. Хельсинг взял его в руки, внимательно осмотрел со всех сторон и убедился, что тот не повреждён. Ни одной трещинки и царапины. В полной сохранности... Да, у них были все шансы оживить Джеймса, чтобы он вернулся в команду. Пусть Хельсинг и не знал его, но надеялся, что тот будет достаточно умён и ответственен. Разве мог клон, являющийся агентом, вести себя иначе? Тем более Эль-Бобо отзывался о нём положительно, да и Перец говорил много хорошего до сегодняшнего дня. Вскоре он уверенно вышел из комнаты и продемонстрировал Бобам свой решительный вид. «Наконец-то. Мы уже заждались», — подметил Хельсинг, но без злости или насмешки. Спокойно, чтобы не разозлить Перца. Тот усмехнулся, отыскал специальное устройство, превращающее кристаллы обратно в Бобов, запертых в них, и вернулся в комнату, где остальные Революционеры выжидали, когда он наконец восстановит Джеймса. Острый осторожно схватил его кристалл, аккуратно положил на землю, навёл прицел понадёжнее, чтобы не промахнуться, и под нетерпеливые взгляды Бобов наконец-то воспользовался прибором. Луч попал прямо в цель, и вот вместо кристаллика перед Революционерами стал возникать силуэт, как и в прошлые моменты, когда клона оживляли таким способом. Перец очень тревожился: он помнил, что в эксперименте Джеймс лишился руки и ноги, что Шрам ставил ему металлические протезы, что после провалившейся Революции те исчезли... Лидер беспокоился, что сейчас, когда агент снова будет жив, он останется без конечностей и будет страдать от невыносимой боли. Однако как же ему повезло ошибиться, потому что, пока силуэт проявлялся, Перец заметил нечто интересное: левая рука Джеймса и его правая нога... Проявились вместе со всем телом! Нахождение в кристалле, похоже, позволило ему полностью регенерироваться... И вот наконец перед Перцем и остальными возник тот самый Джеймс, которого отлично помнили сам лидер и Эль-Бобо, но пока ещё не знали Хельсинг и Радиоактивный. Внешность, похожая на вид всех других клонов, но при этом и несколько отличная. Синий официальный костюм, чёрный галстук-бабочка, теперь уже полностью целые конечности — протезов в самом деле не было... Острый невольно застыл от неожиданности, увидев его. Именно тот Джеймс, пусть и без механических руки и ноги, с которыми запомнился лидеру. Он и не подозревал, что соскучился по агенту настолько сильно! Пока все неподвижно стояли от удивления, Джеймс попытался окончательно прийти в себя. Он плохо понимал, что происходит, и старался освежить память, чтобы не запутаться в том, что предстаёт перед ним. Бобы отправились на Революцию, многие погибли, затем агент попытался отвлечь минотавра, чтобы тот не убил Шрама и Перца, и тогда!.. Джеймс запомнил эту адскую боль, когда острые рога проткнули его, и он больше не мог двигаться. Всё перед глазами помутнело, и они в одно мгновение закрылись. Агент умер тогда. Но это значило, что теперь кто-то оживил его! Джеймс заметил, что его левая рука цела, и её больше не заменяет протез. То же было с ногой. От растерянности агент не мог пошевелиться, но, к счастью, кое-что привело его в чувство. Это был знакомый голос, знакомый тон... Он заставил Джеймса отвлечься от подступивших размышлений и воспоминаний. Кто-то — и агент заранее догадался, кто же, — радостно позвал его: — Джеймс! Приподняв голову, он увидел перед собой Перца. А вместе с ним и ещё троих клонов.