Пламя лидерства

Перец продолжал сидеть на кровати, раздумывая над тем, что сказал ему Хельсинг. Наконец-то пришла для него пора признать, что Революционеры никогда больше не увидят Шрама, и принять это, оставить бывшего лидера в прошлом. Как бы сложно это ни было, сколько бы Острый по нему ни скучал, как ни страдал бы из-за того, что убил его. КБ не поддержит нового лидера в настоящем и будущем, а в прошлом не был тем непревзойдённым идеалом, достичь которого Перец так стремился. Хельс не ошибался, говоря, что под предводительством Красного почти вся команда погибла, что он не отыскал среди клонов предателя, что подвёл всех. Это было почти неприемлемо, но... Верно. Острый заставил себя вспомнить о Революции и обо всех моментах, что произошли в тот ужасный день, когда он лишился всего, избавившись от Шрама. Клоны умирали один за другим: сначала Эль-Бобо, Боец, Пустынный и Шизо. Затем Джеймс, который перевёл на себя внимание минотавра, когда Бобы оказались в лабиринте. Пожертвовал собой, только бы спасти Перца и КБ! И вот пришла очередь двух клонов сражаться... И ведь Красный действительно сдался. Отбросил в сторону меч и не атаковал Острого, хотя мог бы! Мог бы пройти дальше! Перец понимал, что Шрам бы не допустил убийства клона собственными руками... Так что совершить столь безрассудный поступок пришлось ему. Однако Шрам бы не позволил этому случиться и придумал бы другой способ выжить, если бы не сдался, не так ли? Как только Перец задался этим вопросом, в речи Хельсинга он отыскал только больше смысла. Будь КБ таким же великим и идеальным, как в представлении Острого, он бы предпринял всё возможное, чтобы оставшиеся два клона выбрались из проекции живыми и придумали новый план, чтобы оба выжили и никто не страдал в будущем! А значит, у бывшего лидера попросту не было запасного плана. Он так рассчитывал на победу, что позволил всем погибнуть и не отступил, когда стоило бы, и сдался сразу же, когда понял, что ничего не выйдет. Шрам серьёзно ошибся, поступив так, и отрицание этого можно было смело назвать ложью. Именно поэтому Перцу удалось посмотреть на ситуацию с другой стороны. Понять, что он никогда не был полностью виноват в том, что сделал. Шрам не оставил ему выбора. Убить либо его, либо самого себя. И если в совсем ином времени, в иной вселенной Острый выбрал второе, здесь он решился на первое. КБ не защищался и не уворачивался, а позволил с лёгкостью от себя избавиться. Но сам Перец не сидел сложа руки, а действовал, собирал новую команду и возвращал старых Революционеров. Он менялся, боролся, старался изо всех сил, чтобы добиться успехов. Так что он не мог быть столь ужасным человеком, каким называл себя, а Шрам уж точно не был идеален в каждом аспекте, чтобы брать его, как непревзойдённый идеал. Пришла пора для Перца выстроить новый и не оглядываться на КБ каждый момент каждого дня. С этой мыслью, задержавшейся в его голове, лидер покинул свою комнату и добрался до Революционеров. Все, кроме Зомби, по-прежнему сидели за столом. Хельсинг тоже ждал его, поэтому вид неожиданно уверенного в себе Острого заставил его проявить видимую заинтересованность. Хельс внимательно глядел на него, ожидая, что же теперь скажет Перец, которому он так старался донести свою мысль. Эль и Радиоактивный всё ещё выглядели расстроенными, и Острый подметил, что тореадор явно недавно перестал плакать. Джеймс же хранил молчание и по какой-то причине смотрел вниз, на стол, почти не обращая внимания на происходящее вокруг него. Перцу стоило бы разрядить обстановку. — Итак, думаю, я должен сделать важное объявление. В этот раз я справлюсь. Думаю, время пришло, — твёрдо сообщил он, чем привлёк внимание всех Революционеров. — Как вы знаете, сегодня Шрама не стало. Диктор разбил его кристалл, и мы уже успели ощутить ту боль, которая появилась после его гибели. Однако! Хельсинг прав. Пришла пора перестать видеть в Шраме идеал, ведь он вовсе не был превосходным лидером! Мы не можем отрицать, что он не заметил среди Бобов предателя, что он привёл клонов к верной смерти, что он не оставил мне выбора, когда нас осталось всего двое! Он сдался и позволил мне либо убить его, либо себя! По-настоящему замечательный лидер бы так не поступил! Поэтому я предлагаю отпустить его, оставить в прошлом, чтобы больше не страдать из-за его гибели! Мы справимся без Шрама! И я постараюсь привести нас к победе! — Перец и сам не верил, что говорит такие слова, но с каждым моментом становился всё более уверенным в них, пусть и не мог отпустить КБ так быстро. — Наконец-то ты понял. Я полностью согласен. Я не требую от тебя сразу позабыть о нём навсегда, но стоило бы оставить его и не думать о нём, — согласился Хельсинг, сдержанно улыбаясь, чтобы подбодрить Острого. — Спасибо, — поблагодарил он истребителя нечисти. К тому же, что-то согревающее было в его улыбке, пусть даже слишком спокойной. — Что ж... — Эль-Бобо переглянулся с удивлённым Радиоактивным. — Я точно не смогу так быстро забыть Шрама, но... Перец, Хельсинг, вы, пожалуй, правы! Он был очень хорошим лидером, но не идеальным. И нам пора принять, что теперь главный у нас Перец. И что Шрам правда совершал ошибки! И что он погиб... Прошлого уже не вернёшь, и лучше стремиться в победе в будущем! — гордо заявил он. — Может, Шрам и спас меня, но я не помню его, — добавил от себя Боб с полигона. — Это ужасно, что он умер, но... Похоже, он правда не был лучшим лидером, если вы так говорите. Наверное, я соглашусь, — неуверенно подметил он и отвёл взгляд от волнения. — Думаю, если вместе мы поддержим друг друга, то справимся с гибелью Шрама. И сможем жить дальше, не вспоминая постоянно о том, что с ним произошло! — решительно заявил Перец. — Эй, Джеймс, а ты что думаешь? Ты такой молчаливый. Всё в порядке? — Хм? — агент опомнился. — Разумеется. Прости... За отстранённость. Конечно же, нам стоит жить настоящим. Шрам... Не был великим лидером, и я согласен с этим, — он говорил так спокойно, что никто и не заподозрил, как на самом деле Джеймса беспокоила вся эта ситуация со смертью бывшего лидера, который так и оставался для него великим. «Тогда всё решено! Нам стоит готовиться к спасению следующего Боба!» — уверенно скомандовал Перец, но затем позволил клонам разойтись. Джеймс и Эль-Бобо ушли первыми, потом и Радиоактивный, а Хельсинг снова остался наедине с Перцем. Лидер поглядел на него то ли с гордостью, то ли с неуверенностью, но всё же был счастлив из-за того, что ситуация разрешилась в лучшую сторону и Бобы приняли его решение, не стали спорить или ругаться, разрушать уже давший трещину командный дух. Острый мечтал о том, чтобы с этого момента всё пошло на лад, чтобы Революционеры сблизились ещё сильнее, спасли несколько клонов и наконец победили Диктора. Что только могло быть лучше?.. Вскоре снова начала приближаться ночь. Революционеры так и не допросили Хельсинга насчёт способа, которым он успокоил Перца, что несомненно радовало их обоих. Истребитель нечисти с радостью готов был позабыть о случившемся навсегда, как о дурном сне, в то время как Острый попросту стыдился вспоминать о подобном и осознавать, что в какой-то момент ощутил некое подобие удовольствия. Как лидер, он не мог себе позволить помыслить о таком! В последнее время он уже слишком много думал про Хельса, а его безумный способ заставить Перца замолчать лишь ухудшил ситуацию. Конечно же, это стоило того, чтобы лидер расслабился и выслушал то, что было для него необходимее всего, но всё же... Перец всё равно старался выбросить из головы навязчивые мысли о случившемся. В ночной патруль в этот раз он назначил Эль-Бобо, несмотря на то, что с каждым днём всё больше убеждался в ненадобности охраны. С того раза дроны больше не прилетали, если не считать оказавшегося на приличном расстоянии от штаба, о котором также упоминал Зомби. Тем не менее, подстраховаться никогда не мешало, поэтому Острый оставлял патрули. Эль, кажется, был не против, пусть и до сих пор переживал о смерти Шрама. Такой эмоциональный клон никак не мог с лёгкостью отпустить бывшего лидера меньше, чем за день, и Перец всё прекрасно понимал, так что ничего не требовал от тореадора. Мысли о КБ продолжали тревожить и его самого, хоть он и старался отогнать их прочь, как и воспоминания о дневном случае. Острому показалось, что из старого состава Революционеров быстро принял случившееся один только Джеймс. Он продолжал сохранять спокойствие и добродушность, лёгкую строгость, и Перец поражался, как самый близкий к Шраму клон смог смириться с его смертью так быстро. Возможно, агент чего-то недоговаривал, но тогда лидер мог бы уловить его эмоции, которые он скрывал. Но ничего такого не было, и Перец предположил, что Джеймс всего лишь сумел себя сдержать и принять очевидный факт без попыток его отрицать, как могли бы сделать некоторые другие Бобы из-за своей эмоциональности. Этим агент напоминал Острому Хельсинга... «Нет-нет, не думать о нём слишком много», — напоминал он себе, когда имя истребителя нечисти возвращалось в его мысли. С другой стороны, лидер понимал, что в скором времени ему придётся снова отправить в патруль Хельсинга. Когда Острый вообще делал это последний раз?.. Он успел позабыть, а значит, случалось это слишком давно! Пусть Перец и брал Хельса на дневные задания почти постоянно, но порой такому внимательному и серьёзному клону стоило заняться и чем-то иным! «Значит, решено. Хельсинг будет следующим патрульным, после Эль-Бобо. Уж он точно превосходно справится с задачей. Он ведь... О, проклятье. Я же сказал о нём не думать! — Острый быстро осознал, что сглупил и вновь вернулся к раздумиям о Хельсинге, поэтому постарался перевести тему в своей голове. — Лучше мне проверить Зомби. Он давно уже не подавал признаков заинтересованности в происходящем!» Так Перец добрался до комнаты Зомби, и оказалось, что тот уже собирался спать. Его шляпа, куртка и штаны небрежно лежали на полу неподалёку от кровати, а сам он — в ней. Всем своим видом истребитель зомби показывал, насколько его не интересует происходящее вокруг. «Что тебе? — недовольно спросил он ещё до того, как Перец успел задать какой-либо вопрос. — Вроде бы ничего криминального я не сделал, так что уходи и дай поспать. Молодец, поистерил, успокоился, какую-то речь сказал, насколько я понял. Пусть так, только не приставай. Иди, иди». Острый хотел что-нибудь добавить, сообщить важные новости более подробно, но быстро понял, что сейчас Зомби его не послушает. Покачав головой, он ушёл прочь и вскоре оказался в душе. Там он долго не задержался и тогда вернулся к себе. В комнате его уже ждал Хельсинг. С ним Перец разговаривать не стал. Он аккуратно повесил комбинезон на старый стул и туда же положил шляпу. Потом он снял обувь и лёг в кровать. Острый повернулся к стене и незамедлительно закрыл глаза, чтобы поскорее уснуть. Охотник на нечисть заметил, что лидер будто бы слишком нервничает и не хочет пересекаться с ним взглядом, но ничего не сказал. Хельс догадывался, что Перцу было слишком трудно принять всё, что произошло в этот день. Окончательная смерть Шрама, их ссора, тот странный способ Хельсинга заставить его замолчать... Сам он свободно отбросил всё это и давно успокоился, но Острый же был слишком эмоциональным, поэтому Хельсинг не стал требовать от него большего. Лидер уже проделал большие успехи! Поэтому он мог спать спокойно, не разговаривая с Хельсом лишний раз. К тому же, странный случай никак не хотел покидать его голову. Если Острый не думал о погибшем КБ, ему вспоминался тот самый момент, когда он кричал, не слушал ни единого слова Хельсинга, был поглощён яростью, а потом замер в оцепенении из-за произошедшего. Перец словно заново ощущал, как их губы соприкасаются и как он чувствует вкус чужих. Лидер и сам не понимал, что с ним происходит, почему он так зациклился на моменте, который стоило бы забыть или хотя бы не воспринимать, как что-то особенное! Очевидно же, что Хельсинг не имел в виду настоящий поцелуй, даже если оно выглядело именно так! Перец бесконечно убеждал себя в этом, но, каждый раз пересматривая момент в своей голове, испытывал нечто странное, что он никак не мог описать. Лёгкое щекотливое чувство в животе и явно ощутимый, но не слишком сильный жар. Чувство одновременно пугало Перца и в то же время казалось ему немного приятным. Однако ему очень уж хотелось хорошенько ударить себя по голове, чтобы выбить прочь ненужные воспоминания. «Как же это... Странно. Что со мной вообще происходит?! Я так переволновался сегодня?! Ничего не понимаю, но почему же так... Хельсинг, что же ты сделал? Почему из-за твоих странных методов я... Ай, к чёрту! Хватит, хватит, хватит думать об этом!» — строго приказывал он самому себе, но всё было бесполезно. Что-то подсказывало Острому, что этой ночью его ожидает бессонница. Через какое-то время он повернулся к Хельсингу, но тот, как оказалось, уже задремал, не собираясь впустую лишать себя сна. Так что Перец не успел ни о чём его спросить или рассказать о странных ощущениях. Лидер поднялся с кровати ненадолго и подошёл к охотнику на нечисть поближе, осмотрел его, подметил, что тот немного напряжён, как и всегда во сне: даже в таком состоянии он был настороже и готовился к внезапному нападению. Острый в итоге не обнаружил в нём ничего особенного. Хельсинг выглядел, как обычно, и сейчас отдыхал после напряжённого, тяжёлого дня, когда выбились из сил практически все Революционеры. «Всё в порядке! — сказал Перец себе и вернулся в кровать. — Что я так из-за него переволновался...» Возвращаться к ужасным мыслям насчёт Шрама Перцу также не хотелось, и он постарался отвлечься на что-то более приятное. Представил, как на следующий день они с Революционерами обсудят различные планы, как, возможно, попытаются добыть ещё немного еды, и теперь уже выстоят против Диктора, у которого больше нет средства для шантажа, чтобы мучить Бобов, как лидер докажет, что и жизнь без КБ может быть достойной, не только с печальными моментами, но и радостными, сближающими Бобов. Сегодня он успел понять это в каком-то смысле. Как только Красный был убит Диктором, он уже посчитал, что настоящая жизнь кончилась, что всё погибло вместе с бывшим лидером, что можно сразу же сдаться и прогнать всех, кто не отдаёт Шраму должного уважения. Только благодаря Хельсингу!.. «Значит, всё в итоге возвращается к нему! — понял вдруг Острый, когда выстраивал для себя новое мнение, которое не будет зависеть от КБ и его действий. — Постараюсь вообще ни о чём не думать», — убедившись, что каждая мысль приведёт к Хельсингу, он представил самый обычный пейзаж с голубым небом, яркой травой и цветами, лёгким ветерком и красивым солнцем. Об этой картине он и принялся думать, не добавляя больше никаких деталей, чтобы ничего не испортить. Задумка Перца начала действовать, а сам он — заметно уставать. Сонливость наконец-то посетила его, лидер принялся периодически зевать, пока его глаза не закрылись, чтобы он смог наконец заслуженно отдохнуть. Вот только не одного Перца мучила бессонница. Ещё один клон никак не мог уснуть по причинам, никак не связанным с работой. Если Эль-Бобо сторожил штаб и не мог уснуть из-за этого, то вот его сосед по комнате — Джеймс... Он всё размышлял о словах сначала Хельсинга, а потом уже и Перца. О том, как оба решили забыть о Шраме — на самом деле великом лидере, который, конечно, совершал ошибки, но при этом прекрасно руководил командой, пусть и не без помощи самого агента. КБ был достаточно умён, чтобы построить множество полезных устройств и создать Джеймсу протезы, храбр настолько, что никогда не прекращал попытки спасти Бобов и всеми силами добивался их свободы, справедлив и не оставлял уже спасённых без внимания, а также в каком-то смысле добр и строг. Шрам прошёл такой долгий путь... И в итоге его назвали идиотом, которого следует забыть, оставить в прошлом? Джеймс поверить в это не мог. Они с Шрамом были так близки. Он так старался спасти каждого клона! Спас самого Перца и очень старался сделать это же с Хельсингом, а в итоге они отмели его в сторону. Даже Эль-Бобо согласился с ними, несмотря на то, что в первый раз также был спасён именно КБ! Острый всего лишь нашёл его кристалл по чистой случайности, в то время как бывший лидер вытачивал настоящую шпагу, чтобы Эль не проиграл на корриде и не погиб. И вот уже тореадор считал, что Красный должен быть забыт! Немыслимо... Джеймс не мог поверить в то, что спасённые им самим Революционеры сделали вид, будто Шрама никогда не было. А всему виной были Хельсинг и Перец. Один убедил нового лидера в своём безумном мнении, а второй так легко принял его и приказал думать схожим образом всем остальным. Как же так?.. Вопросы продолжали накапливаться в голове агента. Но всё сводилось к одному: как Шрам вообще мог сдаться? Как он мог оставить Перцу жестокий выбор: либо убить себя, либо его самого? Может быть, он что-то недоговаривал насчёт сложившейся в проекции ситуации... Не мог КБ сразу после того, как Джеймс спас их с Острым самопожертвованием, сдаться и позволить совершить такое с собой. К тому же, если вспомнить Красного, он бы никогда не создал ситуацию, в которой Боб — такой же, как он сам — мог выбрать самоубийство. Но и так быстро опустить руки, разрешить Перцу от себя избавиться он тоже не мог! Новый лидер сказал, что Диктор заставил их бороться на мечах. Шрам отказался ранить Острого и выбросил свой. Тому же пришлось сотворить то самое... Нет, нет, что-то здесь не сходилось для Джеймса! Он слишком хорошо знал Шрама, пусть и появился в команде одним из последних. Как главный помощник бывшего лидера, агент почти всегда присутствовал рядом, помогая с планами и давая полезные советы. Они много разговаривали с КБ, и именно с Джеймсом он делился своими переживаниями, которые вряд ли мог показать кому-то другому и продемонстрировать, как бы он сказал, слабость. Джеймс, как никто другой, знал об особенном отношении Красного к остальным клонам. О том, как сильно тот дорожил ими и готов был обо всех одинаково позаботиться. Даже если кто-то был слишком проблемным, как тот самый Перец или же безумный Шизо. Даже если в команде возникали разлады. Даже если Революционерам угрожала серьёзная опасность. И предоставить Перцу ужасный выбор, где в любом случае кто-то погибнет?.. Сдаться в самом начале испытания?.. Нет, не могло такого быть! Возможно, Шрам и Перец действительно сражались, и первый объявил, что выживший поведёт команду дальше. Вот только КБ был куда более опытен в сражении, в бою, в атаках, чем Острый, спасённый незадолго до начала Революции. Какие-никакие привитые Диктором навыки присутствовали и у него, но Красный жил куда дольше Перца, поэтому не мог проиграть ему! А вот ненамеренно поддаваться из-за того, что не желал навредить единственному выжившему клону, не считая его самого, — да. И тогда Острый мог победить, если он... В самом деле желал смерти Шраму и не ослабевал в процессе битвы? «Стоп-стоп-стоп! — заставил себя притормозить Джеймс. — Это безумные и параноидальные мысли. Такого быть не могло. Перец в прошлом бывал эгоистичным и ссорился со Шрамом, но чтобы с желанием убить его? Глупости! Если бы он ненавидел Шрама, то не страдал бы так сегодня из-за его окончательной смерти и не накричал бы на Хельсинга из-за его речи! И всё же, что-то здесь неладно. Я не верю, что Шрам мог так легко оставить его. Оставить всё, ради чего боролся. Он бы так себя не повёл», — решил он. Агент отказывался признавать, что КБ бросил их. Что отказался сражаться дальше. Ведь Джеймс знал, что тот был готов отдать всё, только бы клоны были живы, свободны, счастливы. Его жертва не могла оказаться напрасной. Агент не мог погибнуть, защищая Шрама и Перца, чтобы потом узнать, что в итоге его не стало, что теперь у Революционеров новый лидер, который ещё и предпочёл забыть о том, что бывший когда-то существовал! Джеймсу было очень приятно работать вместе с сильным лидером, помогать ему, давать советы и разделять переживания. И так же больно было видеть, как они с Перцем отделяются от него, пока агент берёт на себя жуткого минотавра в проекции, чтобы потом погибнуть, так и не узнав исхода истории. Поэтому Джеймс был обязан узнать, что случилось на самом деле, как так вышло, что Красный сдался и поступил ли он так вовсе, почему же Перец позволил себе убить о КБ, почему так быстро забыл о нём и приказал остальным сделать то же самое. Ведь если бы бывший лидер сомневался в своих силах и подумывал о том, чтобы сдаться в какой-то момент, он бы рассказал об этом своему верному помощнику и попросил совета. Чего никогда не было. Если только Шрам не лгал ему всё это время. Но от Джеймса редко что-то скрывали, потому что, будучи агентом с самого начала своего существования, он почти без труда мог разузнать все тайны других клонов, как на самой настоящей миссии. Поэтому Джеймс продолжал размышлять об этом, пока наконец не заснул...

***

Тем временем Перец наблюдал довольно странный сон, который поначалу он не смог отличить от реальности. Как только тот увидел его, всё выглядело что ни на есть естественно: Революционеры разговаривали, обсуждали что-то между собой, а сам Острый вот уже сидел рядом с ними и принялся рассказывать о дальнейших планах. Лидер не мог понять собственных слов и не слышал своего же голоса, словно все слова проскальзывали исключительно в его голове и не говорились вслух, пусть Бобы и понимали его, периодически кивая головами, соглашаясь с ним. Перцу же всё казалось реалистичным, как это часто бывает во сне, даже если вокруг происходит полнейшее безумие, никаким образом не сравнимое с настоящим миром. У речи не было логичного окончания, но вот Бобы стали расходиться. Джеймс и Эль, улыбаясь, ушли в свою комнату, Зомби, всё время недовольно выслушивающий Перца, удалился сразу же, причём так быстро, что лидер этого даже не заметил. Раздражающий клон исчез, как при телепортации, но и такое казалось ему нормальным! Радиоактивный ещё немного постоял неподалёку, но стоило только Острому моргнуть, как тот уже оказался совсем далеко. Рядом с ним, как это часто бывало и в реальности, остался один только Хельсинг, смотрящий на Перца крайне странным и волнующим взглядом. Кажется, он собирался вытворить нечто жуткое, что-то, что точно бы никогда не сделал в настоящем мире, но лидер продолжал оставаться уверенным, что находится именно в нём. Пока Хельс не начал вести себя ещё более странно и неестественно. Хельсинг встал из-за стола, приблизился к Перцу, осторожно взял его за руку, резким движением заставил подняться, а потом крепко прижал к себе. Такого бы себе охотник на нечисть никогда не позволил, в особенности просто так, без серьёзного на то повода!.. Вдруг лидер не смог выговорить ни слова, пока Хельс продолжал подозрительно поглядывать на него. Острый чувствовал себя неуютно и в то же время испытывал небольшой жар, как перед сном, во время размышлений о Хельсинге. Тот же внезапно начал говорить немного приглушённо, но именно своим голосом, хотя тон его был совсем не таким, как у реального истребителя нечисти: «Перец, послушай. Теперь, когда все разошлись, я должен сделать это». Он тихо проговаривал это Острому на ухо. Тот хотел задаться вопросом, что же Хельсинг собирается сделать, но он продолжил говорить: «Совершив это один раз, я хочу снова. Я поддался греху, но... Когда ты рядом, не могу себя сдерживать. Так что позволь мне...» Лидер очень быстро понял, что происходит и что Хельс бы уж точно никогда не вытворил ничего подобного вне экстремальной ситуации. Увы, но Перец не мог пошевелиться, чтобы оттолкнуть его и убежать как можно дальше. И вот уже в этом сне, очевидно навеянном тем моментом, произошедшим днём, Хельсинг сделал то же самое, только теперь имея в виду именно это. Он поцеловал лидера. В этот раз никакой грубости не было — только лёгкость и осторожность. Поцелуй казался одновременно холодным и согревающим, невероятно ощутимым и в то же время словно представляемым где-то в воображении, без физических чувств. Невольно Перец приобнял его, не понимая, что делает и почему это происходит. Почему-то захотелось ответить. Хотя бы попытаться. Слишком уж приятно ему было от соприкосновения их губ, от странного привкуса, оставшегося где-то в его голове, от того, как прижимался к нему Хельсинг. Так... Хорошо... Острый наслаждался происходящим с закрытыми глазами и не хотел, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. Он был слишком приятным, таким сладким и заставлял лидера с каждой секундой всё больше испытывать то самое щекотливое чувство. Однако...

***

Однако вот уже Перец проснулся. Момент был упущен, но лидер сразу же осознал, что случилось. Они с Хельсингом по-настоящему целовались во сне, и даже если сон был навеян произошедшим в тот злосчастный момент, Перец не мог отрицать, что, будучи спящим, получил безграничное удовольствие. Делая это с Хельсом, который спал на соседней кровати, хоть обычно и просыпался куда раньше, чем Острый. Осознание длилось всего несколько мгновений и после них лидер, не выдержав, громко вскрикнул из-за того, что успел понять. Быть такого не могло! Он наслаждался поцелуем со своим помощником! Что же это было? Кошмар или самый приятный из его снов?! «Это кошмар, это кошмар!» — твердил перепуганный случившимся Перец. Крик его разбудил самого Хельсинга, поэтому он, потерев глаза, посмотрел на Перца с лёгким удивлением. Когда их взгляды пересеклись, лидер невольно замер. И что же он скажет истребителю нечисти, если тот спросит у него, в чём дело? Если он признается в том, что увидел самый безумный сон в своей жизни, Хельс навсегда потеряет к нему уважение и точно заявит, что Острый недостоин лидерства. Увы, но избежать такого диалога Перцу не удалось, потому что охотник на нечисть задал тот самый вопрос: «Что произошло? Почему ты так закричал? Приснилось нечто неприятное?» — Э... Ты не пойми неправильно, но... — как же неловко было для Острого рассказывать об этом именно Хельсингу! — Понимаешь ли, вчерашнее сильно повлияло на мой сон, поэтому... — Дай угадаю, — прервал его Хельс до того, как лидер успел оправдаться. — Тот самый момент? Послушай, Перец. Я понимаю, что это было неожиданно для тебя. Возможно, оно было даже более гадким, чем я мог представить. Мне следует признать, что ты чувствительнее, чем я, и можешь испытать что угодно в разы сильнее. Ещё раз извини меня за такое неподобающее поведение и просто... Забудь об этом моменте. — Д-да... Да, ты догадливый! И... Ты прав, — неловко посмеиваясь, согласился Перец. — Просто так стыдно, что оно мне приснилось! Я лидер и не могу себе позволить о таком думать! И тут вдруг вижу этот момент во сне! Наверное, я слишком переволновался, вот и всё, — медленно он начал успокаиваться, но вид Хельса не давал ему расслабиться окончательно. — Я... Стараюсь это понять. Если экстренная ситуация случится снова, я сделаю всё возможное, чтобы избежать таких трюков. Что ж... Тебя оставить, чтобы ты пришёл в себя? — Да. Да, ненадолго. Можешь идти и дождаться собрания. Я приду к тебе! — заверил его лидер. Когда Хельсинг полностью оделся и оставил его, Острый закрыл лицо руками. Почему же он чувствовал себя таким опозоренным? И увиденное во сне не давало ему покоя... Конечно, шокирующие моменты могли сыграть свою роль во сне, и Перец этого не отрицал, но чтобы так! Ему мог присниться разбитый кристалл Шрама, ссоры, разрушение команды — что угодно из этого, но точно не поцелуй! Сердце громко колотилось в груди и не успокаивалось. Лидер опозорился и перед собой, и перед Хельсингом, который ни о чём не подозревал. Он отнёсся к этому спокойно, но если бы только узнал, что испытал Острый во сне, то выразил бы явное отвращение. «Никогда, никогда не говорить ему об этом! Оно произошло совершенно случайно, и необязательно эмоциям во сне быть искренними. Всё-таки это лишь сон, глупый сон, не имеющий ничего общего с реальностью», — успокаивался он. Да, инцидент вышел крайне неловким, но вскоре Перцу удалось немного прийти в себя. Как Хельсинг и учил: лучше забыть о волнующей ситуации, оставить её в прошлом. Так он и решил поступить, вспомнив о том, что Революционерам сегодня стоит пойти и снова поискать еду! Без средства для шантажа Диктор их не остановит, и у Бобов будет достаточно времени, чтобы отыскать нужную комнату. Встретятся с экспериментатором? Он их не запугает! Ему придётся отступить, а то и самолично подать клонам еду, унижаясь! Звучало наивно и по-детски, но почему-то Перцу показалось, что без кристалла КБ, который Диктор разбил по собственной глупости, он больше не сможет противостоять Революционерам и будет вынужден их пропустить. Эта мысль подняла ему настроение, и мысли о странном сне почти перестали тревожить лидера. С улыбкой он дошёл до неизменной комнаты, где спокойно ожидал его как всегда серьёзный Хельсинг. Его вид немного встревожил Острого, но всё равно не позволил ему пасть духом. А вскоре к ним подошёл и Эль-Бобо, который услышал доносящиеся из укрытия голоса, так что поспешил проверить, как идут дела. Перец спокойно, но добродушно посоветовал ему отдохнуть у себя после изнурительной ночи, и тореадор был не против согласиться. «Похоже, у тебя поднялось настроение? Неплохо. Приятно знать, что мой совет оставить неприятное в прошлом так пригодился. Если так пойдёт и дальше, ты вполне можешь превзойти Шрама и привести команду к победе», — подметил Хельс спокойным, но довольно приятным тоном, строгости в котором было очень мало, а холодность и вовсе отсутствовала. Охотник на нечисть искренне поддержал Острого так, как умел. «Спасибо...» — со странной неловкостью ответил Перец, чуть отводя взгляд. Воспоминания о сне вновь начали терзать его, когда лидер услышал похвалу со стороны Хельсинга. К тому же, действия сновидения происходили в этой же комнате, а это только прибавляло тревожности. Острый вовремя одумался, чтобы не погружаться в волнение снова и не обесценивать приятных слов Хельса. В будущем их ждал успех, и он не мог никого разочаровать излишней неуверенностью в себе, тревожностью и попытками жить в прошлом, зацикливаясь на каждой произошедшей мелочи сотни раз изо дня в день. Лучше всего было прислушиваться к советам и двигаться вперёд! Чуть позже к ним подоспели Радиоактивный и снова недовольный нахождением среди Бобов, но значительно успокоившийся Зомби. Они немного развеяли чуть напряжённую для Перца обстановку. Джеймс же задерживался по какой-то причине, хотя раньше никогда не опаздывал: ни во время лидерства Шрама, ни Перца. Он поспешил проверить агента и узнать, всё ли в порядке. Осторожно приоткрыв дверь в их с Эль-Бобо комнату, Острый обнаружил, что Джеймс до сих пор спит! Это было почти шокирующе с его стороны. Возможно, ему не хватило отдыха после патрулирования прошлой ночью, но раньше и такого не случалось! Лидер попытался осторожно разбудить его. Получилось успешно, и вот агент устало заворочался в кровати. Потом он заметил перед собой Перца. — Джеймс, ты задерживаешься! Все давно собрались и готовятся к собранию! Почему ты спишь так долго? — негромко поражался лидер. — Я... — тут Джеймс вспомнил о своих размышлениях на ночь, говорить лидеру о которых не слишком хотел. — Прошу простить меня. Я действительно заспался в этот раз. У меня была бессонница, поэтому... Что ж, в последующие разы я постараюсь быть пунктуальнее. — Бессонница? Да, я понимаю. Но в следующий раз постарайся быть осторожнее! Джеймс кивнул с добродушной, приятной улыбкой. Острый немного подождал, пока агент наденет костюм, и вскоре оба клона находились среди остальных. Ничего особенного на собрании не происходило. Лидер только сообщил, что им стоит в ближайшее время снова поискать еду для всей команды. «Джеймс, ты пойдёшь со мной! Зомби, может быть, в этот раз ты составишь нам компанию? К этому моменту тебе стоило бы понять, что даже обычный поход за едой может вылиться в огромную проблему! Это не лёгкое приключение, а очередная миссия, где мы рискуем жизнями!» — припомнил он, намекая на то, каким вернулся вчера. Истребитель зомби немного подумал и всё же неохотно согласился, надеясь, что после этого его перестанут беспокоить. Перец облегчённо вздохнул. Наконец-то, хоть какой-то прогресс. Хельсинг согласился остаться в штабе в этот раз и охранять его вместе с Радиоактивным, пока Эль-Бобо отдыхает после ночной работы. Пусть ему и хотелось вновь отправиться в BobSoc, чтобы отыскать патроны для пистолета, спорить с Острым он не стал. Охотник на нечисть в последнее время уже слишком много раз бывал на подобных миссиях. Ему тоже не помешало бы заняться штабом. Перца обрадовала сговорчивость Хельса. Как и Джеймса, который не проронил ни слова. Командный дух сохранялся среди Революционеров даже после переломного момента, а это не могло не осчастливить лидера. Он не побоялся и озвучить свои мысли. «Я очень рад, что даже после смерти Шрама все смогли сохранить командный дух. Хельсинг, спасибо, что наставил на верный путь. Пожалуй, без тебя все мы ещё долго бы скорбели из-за его утраты. Но ты, как всегда, во многом прав. Ведь так? — обратился он к клонам. — Возможно, подсознательно я и сам понимал, что Шрама пришла пора оставить в прошлом. Может быть, поэтому в тот момент, когда Диктор дал мне выбор: забрать его потрескавшийся кристалл или целый Джеймса — я выбрал второе. Я понимал, где-то глубоко в душе, что Шрама не вернуть, и лучше для меня же будет сосредоточиться на спасении других. Джеймс... Я надеюсь, ты принимаешь мой выбор. Всё-таки вы с Шрамом всегда были очень близки. И, ну... — некстати Перец утерял ход мыслей. — Ладно, я просто надеюсь, что ты не злишься». «Всё... Всё в порядке. Ты не мог по-другому. Шрам действительно не оставил тебе выбора, пусть это и несколько удивительно для него. Честно говоря, я не думал, что он способен заставить другого клона встать перед таким ужасным выбором: убить либо его, либо себя», — Джеймс попытался осторожно затронуть неудобную тему и выслушать, что Перец выскажет в ответ. Поскольку тон агента излучал спокойствие и здравый интерес, никто не заподозрил неладного. Острый только немного подумал перед тем, как ответить Джеймсу. Ему хотелось бы подобрать нужные слова, не сглупить и не показаться никому жестоким убийцей. Тот момент давно прошёл, но оставался всё таким же ярким, поэтому для Перца было не слишком сложно вспомнить происходящее и собственные эмоции. — К сожалению, в тот момент он решил сдаться, как я уже рассказывал. Отбросил выданный Диктором меч, потому что не хотел вредить мне, и поставил меня перед таким выбором. Похоже, он захотел, чтобы я продолжил его путь. Я не знаю, может быть, мне стоило оставить в живых его и пожертвовать собой, как сделал ты, но... — предчувствуя, что напряжение вот-вот начнёт нарастать из-за воспоминаний о КБ и ужасном моменте, где он присутствовал, Перец добродушно усмехнулся. — Послушай, лучше говорить об этом поменьше. Соберись и не переживай, Джеймс! Совсем скоро мы отправимся на задание! — Конечно. Извини, если испортил лёгкую обстановку. Похоже, мне действительно стоит собраться и не упоминать о прошедших трудностях. Думаю, это будет несложно, — заверил всех Джеймс, несмотря на то, что на самом деле имел противоположное мнение. Что-то ему очень не нравилось в рассказе Острого. В особенности его попытки отвести тему... — Тогда всё решено! Джеймс, Зомби, готовьтесь! Скоро мы отправимся на фабрику! — Да, да, мы уже поняли, — отрезал Зомби в ответ, в то время как агент спокойно кивнул. После грубого ответа истребителя зомби Бобы разошлись. Джеймс направился за оружием, а тот — за ним. Немного интересно было взглянуть, какими же храбрыми клоны пытаются выглядеть, когда собираются за едой. С оружием, потрёпанными сумками, с серьёзными лицами — ну что за цирк! Всё это ради того, чтобы потом перекусить. Зомби такое поведение продолжало казаться смешным. Может быть, потому, что сам он никогда не участвовал в подобного рода миссиях. И вот его шанс на собственной шкуре проверить, каков на самом деле подобный поход, настал, пусть Зомби и не радовался ему так, как мог бы кто-то другой. Со словами «Я постараюсь защитить штаб! А Хельсинг поможет мне!» удалился и Радиоактивный. Почему-то он решил проверить, что будет делать истребитель зомби, никогда раньше не участвующий в походах в BobSoc, но допрашивать его никто не стал. Перец остался наедине с Хельсингом и внезапно ощутил чувство дежавю, смешанное с подступившим волнением. Вот так же всё происходило в его сне! Собрание, уходящие Революционеры и потом уже Хельс, одиноко сидящий вместе с Острым и... Нет-нет, в реальности такого произойти точно не могло! Это было бы безумием! Подтверждением тому было то, что охотник на нечисть поднялся спокойно и не попытался схватить лидера, чтобы сотворить с ним то же, что и во сне. «Что ж, я пойду. Желаю удачи на миссии», — всего лишь произнёс Хельсинг и ушёл поближе к выходу из укрытия. Перец почувствовал невероятное облегчение. На миг он уже ужаснулся, представив, как момент из сновидения становится реальным, но ничего подобного не случилось. Хельс не потерял себя и не совершил ничего неестественного. И пусть его пожелание оказалось для Острого приятнее, чем он ожидал, самое жуткое осталось позади. Теперь клонам предстоял очередной поход на фабрику. Перец покинул своё место, чтобы присоединиться к Джеймсу и Зомби. Они наверняка уже приготовились! Джеймс уже взял сумку и оружие, когда Острый подошёл. Радиоактивный и Зомби же как раз закончили о чём-то говорить, и Боб с полигона поспешил вернуться к себе. Как позже оказалось, тот всего лишь похвалил Зомби за то, что он наконец-то отправляется на задание и не отказывается сотрудничать, как раньше. Революционеры всё больше ладили между собой, и это заставляло Перца счастливо улыбаться. «Что ж, раз вы готовы, можно отправляться. Постараемся быть осторожнее! А ты, Зомби, постарайся совладать с лазерным оружием. Носить бензопилу по всей фабрике не — лучшее занятие!» — подмечал он, и Зомби, как ни странно, не поспорил. Похоже, даже он понимал, что здесь лидер прав! «Вперёд! Не будем терять времени!» — провозгласил Перец, когда взял всё необходимое и для себя, и решительно направился прочь из штаба. За ним без малейшего интереса последовал Зомби, всем видом демонстрирующий, что его будто бы заставили идти на миссию, что казалась ему глупой и бессмысленной. Джеймс же немного задержался, сам не зная, почему. Он немного призадумался. «Может быть... Может быть, там, на фабрике, я смогу что-то выяснить касательно Шрама. Его больше нет, но я не могу так просто забыть о нём. Я хочу узнать правду. И перцу необязательно знать всего, чего я собираюсь добиться», — недолго поразмыслил агент. Шрам был для него слишком дорог, чтобы позабыть о нём столь быстро. С этой мыслью, задержавшейся в голове, Джеймс догнал Перца и Зомби, чтобы предпринять новую попытку добыть для команды достойной еды и заодно... Поискать даже самые мельчайшие улики.