Пламя лидерства

Теперь, когда трое Революционеров покинули укрытие, а Хельсинг и Радиоактивный остались охранять его, Джеймсу предстояло надолго оказаться наедине с сумасшедшим Эль-Бобо, и никто не мог этого предотвратить. Всё, чего желал агент сейчас, в этот самый момент, когда тореадор не щадил его и яростно удерживал рядом, принимая крепкую хватку за дружелюбные объятия, — это скорого возвращения Перца, Бобховена и Зомби. С лекарствами. С чем-то, что заставит Эля расслабиться и вернуться к его обычному состоянию. Что заставит его снова стать собой и забыть о безумии и жутком желании быть как можно ближе к Джеймсу. Потому что сейчас... О, сейчас агент бы отдал всё, чтобы ощутить свободу хотя бы на короткий миг, после которого всё вернётся назад. Эль-Бобо был слишком настойчив. Из-за него у Джеймса почти не имелось возможности пошевелиться. Слегка поворочаться на кровати? Невозможно. Повернуться на другой бок? Невозможно. Расслабленно потянуться? Невозможно. Агенту приходилось терпеть, как его удерживают, как почти унижают его, а Элю было всё равно. Уверенный в том, что он радует агента, он с каждой минутой лишь сильнее старался оставить его на одном месте и окончательно лишить способности шевелиться. При всём при этом он улыбался, а улыбка его совсем перестала радовать и внушала лишь страх, ужас, почти переходящий в панику. Всё это приходилось ощущать именно Джеймсу и никому другому. Наверное, судьба решила наказать его за побег... «Джеймс, почему ты такой несчастный? — шёпотом, несвойственным ему тоном спрашивал Эль-Бобо, и от его голоса по спине Джеймса бежали мурашки. — Разве я делаю с тобой что-то плохое? Улыбнись и радуйся тому, что ты здесь, что ты всё-таки решил остаться со мной и не убегать. Я так боялся, что ты снова оставишь меня. Что я буду один, буду жить в отчаянии. Но ты всё же вернулся назад, — рассказывал он чётко и ясно, наклонившись прямо к уху Джеймса. — Так что улыбнись. Порадуй меня, Джеймс, и порадуйся сам. Разве не здорово будет?» — тореадор едва слышно, но по-прежнему пугающе усмехнулся, чем снова заставил Джеймса невольно вздрогнуть. Жаль только, что сам он не обращал на это внимание. Агент заставил себя улыбнуться, но очевидно, что сделал он это лишь только ради собственной безопасности, без капли искренности. Да и о какой искренности может идти речь, когда приходится лежать в одной кровати с кем-то таким неприятным и безумным, как изменившийся до неузнаваемости Эль-Бобо? По крайней мере, ему стало приятнее, как только он увидел Джеймса таким. «Вот и славно! — тореадор странно посмеялся, будто затевал нечто неприятное. — Как же я рад, что ты рядом... Что ты так... Близко...» — прерывисто рассказывал он, и агент заслышал тяжёлое дыхание. Да что же такое происходило на этот раз, и как далеко Эль мог зайти? Если бы Джеймсу не приходилось смотреть в стену из-за положения, в которое тореадор его поставил, он бы уже проследил за Эль-Бобо, чтобы понять, что тот намеревается сотворить теперь. К сожалению, такая возможность всё ещё отсутствовала, а следовательно, агенту не составило труда напрячься из-за чувства неизвестности. Эль продолжал тяжело дышать в его ухо, а затем принялся и слегка поглаживать тело кончиками пальцев. «Проклятье... Кажется, у меня нет выбора. Пора предпринять новую попытку побега от него. Эль совсем уже не понимает, что творит, и...» — резко, как если бы агент внезапно потерял сознание, мысль прервалась, потому что на этот раз своим поведением Эль-Бобо лишил его всякой способности рационально размышлять. Тореадор вдруг примкнул к его уху так близко, как это вообще было возможно, и... принялся его покусывать. Сначала в одной точке, потом в другой. Затем проделал то же самое с мочкой и начал легонько посасывать её. «Джеймс, так хорошо... Мне кажется, так я ещё больше удостоверюсь, что ты не уйдёшь от меня. Я оставлю на тебе свой след...» — кажется, Эль хотел произнести что-то ещё, но прервался и вернулся к этому жуткому подобию ласки. Пока агент дрожал и не мог пошевелиться от шока, а мысли его спутались в один огромный клубок, который невозможно вернуть в нормальное состояние, Эль-Бобо снова проводил по его уху языком, не прекращая улыбаться. Никогда ещё он не был к Джеймсу настолько близко... Агент по-прежнему не мог пошевелиться, несмотря на то, что мысленно только и делал, что ругал Эль-Бобо за то, что он сотворил. Джеймс не знал, что делать, как поступить, как оттолкнуть тореадора и сбежать прочь. Тот ведь не прекращал: по-прежнему прикасался к уху чуть влажным языком, периодически тихо посмеиваясь. «Ты когда-нибудь думал о том, что мы будем так близки?» — вкрадчиво шептал Эль. Джеймс больше не мог этого терпеть. Ему было так стыдно из-за происходящего! Он чувствовал себя опозоренным, униженным. Пришла пора бежать, пока тореадор не перешёл с уха к другому месту и не сделал с агентом ничего ужасного! Так что, после очередного мягкого укуса Джеймс вдруг сосредоточился, ударил его локтем в живот, из-за чего Эль-Бобо резко вскрикнул, оттолкнул его так, что он упал с кровати, и незамедлительно встал, после чего на всякий случай прикрыл ухо прядями волос. — Джеймс, куда ты пытаешься сбежать на этот раз?! — вспылил Эль-Бобо. Джеймс мог поклясться, что в такой ярости его ещё никогда не видел. — Стой, где стоишь, и не смей убегать от меня! Ты должен быть со мной! Ты должен быть моим! — Нет! — твёрдо возразил Джеймс. — Ты сошёл с ума. Я не подойду к тебе, пока ты не примешь лекарства, которые добудут Перец и остальные. Сейчас... Прости, Эль, но ты — главная причина, по которой я могу снова покинуть Революционеров, — с этими словами он поскорее воспользовался невидимостью и выбежал из комнаты так, что тореадор даже не понял, в какую сторону он направился. — Джеймс! — закричал Эль и ринулся вслед за ним, однако агента уже не видел. — Джеймс, где же ты... Почему ты снова бросил меня?! Вернись немедленно! — яростно требовал он. Заслышав его крики, из своих комнат вышли Хельсинг и Радиоактивный. Второй невольно отбежал в сторону, завидев полное гнева, но в то же время и страха, лицо Эль-Бобо. Хельс, всё ещё уставший и растерянный, поверить не мог, что столкнулся с тореадором именно так. Джеймс и Перец рассказывали о его проблемах, но Хельс, несмотря на свою подозрительность и неумение сразу доверять другим, и не думал, что состояние Эля настолько ужасно. «Он может быть опасен для нашей команды! Перцу и остальным лучше поторопиться и найти лекарства как можно быстрее», — подмечал Хельсинг, глядя на панически озирающегося по сторонам Эль-Бобо, который всеми силами старался найти Джеймса. — Успокойся, Эль, — строго попросил Хельс, пусть и не рассчитывал на то, что это поможет. — Нельзя так вести себя по отношению к членам команды. — Но Джеймс снова покинул нас! Джеймс! Я так старался удержать его, я всё для этого делал, я... Хах... Ха-ха... — теперь Эль принялся смеяться, и у него больше не получалось сказать ничего осмысленного. — Мы должны что-то сделать... — неуверенно подметил Радиоактивный, уже дрожащий от страха. — Джеймс? Ты здесь? Покажись хотя бы для того, чтобы мы знали, что ты не ушёл! К сожалению, чёткого ответа не последовало, но совсем скоро Боб с полигона ощутил осторожное прикосновение к плечу. За ним последовал и шёпот: «Я здесь. Но я не могу показываться Элю. Мне кажется, он набросится на меня. Нужно скорее что-то с ним сделать». Полигональный сразу понял, что именно Джеймс к нему и обращался, поэтому тихо кивнул и передал его слова Хельсингу. Похоже, теперь им предстояло заставить Эль-Бобо потерять сознание, чтобы он точно никому не навредил. Для этого пришлось бы сделать ему больно, но у Революционеров не было выбора. К тому же, тореадор глядел на них так гневно, что и Радиоактивного, и Хельсинга не покидала мысль о том, что в любой момент он может напасть, поранить их, ударить, а то и вовсе убить, если эмоциональный порыв окажется слишком сильным! Тем временем силы Джеймса, позволяющие ему сохранять невидимость, были на исходе...

***

В это же время Перец, Зомби и Бобховен наконец пробрались на фабрику, и вот уже стояли в одном из коридоров. Первый привык к этому виду, и ничто его не удивляло. Скорее, нагнетало, навевало неприятные, мрачные воспоминания, как и всегда, когда ему приходилось вновь столкнуться с этим холодным и жутким местом. Зомби также не слишком поразился. Когда-то он бывал на фабрике, да и уж точно он не являлся впечатлительным клоном, готовым от чего угодно потерять дар речи. Истребитель зомби желал поскорее заняться делом и не тратить время впустую. В прошлый раз миссия на фабрике для него прошла невероятно скучно, нудно, поэтому клон ждал серьёзной опасности, момента, где придётся использовать оружие, сражаться! Спокойный поход по коридорам бы разочаровал его ничуть не меньше... Только Бобховен успел испытать лёгкое удивление от атмосферы фабрики. Раньше ему не доводилось бывать внутри неё, ведь Революционеры доставили его прямиком в потайной ход, а потом уже и на улицу, поэтому музыкант ещё не видел само здание внутри, не считая тесных тоннелей. Теперь же ему предстояло изучить BobSoc поподробнее под руководством Острого и найти всё необходимое. Бобховен действительно волновался — всё же раньше он не принимал участия в подобных миссиях, а поэтому лёгкий страх, который он пытался не демонстрировать Перцу и Зомби, не покидал музыканта. Да и сомнения в состоянии лидера не давали покоя. Мог ли тот вести Бобов за собой, если совсем недавно пережил отказ Хельса в любви и до сих пор не оправился окончательно?.. «Ладно, не будем терять времени, — заслышали клоны голос Перца. — Поскольку я не знаю, где находятся лекарства, будем проверять каждую комнату. Будьте осторожны. Зомби, тебя это в первую очередь касается. Не нарывайся на битву и используй оружие только в крайнем случае. Если без него у нас не получится отбиться от дронов или кукол Диктора. А теперь за дело», — приказал он. Зомби закатил глаза, но всё же попытался прислушаться к словам лидера. Не то чтобы ему действительно хотелось действовать так, как ему говорят, нет... Но если он ослушается, то можно навсегда проститься с любым видом миссий и либо продолжать гнить в укрытии, либо сбегать, что за время, проведённое с Революционерами, стало казаться далеко не лучшей идеей. Скорее всего, Перцу пришлись бы не по нраву мысли истребителя зомби, но, к счастью, способностью к их прочтению он не обладал. Вместо того, чтобы проверять членов команды, лидер повёл их вперёд. Здесь и началась самая нудная часть задания, которая не вызывала никаких эмоций, кроме раздражения, а позже и усталости, у каждого клона, кому приходилось этим заниматься. Бесконечная ходьба по коридорам, открытие и закрытие дверей, столкновение с ненужными кладовыми... Конечно же, лидер не имел права жаловаться и выражать недовольство, когда сам повёл Бобов на задание, но иногда он мечтал наткнуться на нужную комнату сразу, забрать всё необходимое и сбежать прочь с этого злосчастного места, чтобы в укрытии покончить со всеми проблемами и наконец пойти против Диктора. Мечты, мечты, а пользы в них нет... Острый не мог не отметить, как быстро исчез весь энтузиазм Зомби, который так рвался на новую миссию. Теперь его желание как в воздухе растворилось, и вот уже он уныло открывал и закрывал двери, не всматриваясь даже в то, что находилось за ними. Перец качал головой и иногда перепроверял комнаты, уверенный в том, что истребитель зомби мог и не заметить чего-то важного внутри них. Радовало хотя бы то, что Бобховен работал куда усерднее и осторожнее. Может, немного неторопливо, и ему стоило бы ускориться, но его осторожность помогала избегать ошибок. Никто не знал, что может оказаться на следующей дверью (кроме тех, которые Острый когда-то уже проверял), поэтому резкое их открытие могло привести к катастрофе. Здесь-то Бобховен и радовал своей аккуратностью. Бобховен раньше не бывал на таких заданиях, поэтому Перец серьёзно гордился им за старания. Пока Зомби злился и был готов достать оружие, чтобы бесцельно пострелять прямо в коридоре от скуки, он работал ничуть не хуже, чем Хельсинг! Ох, Хельсинг... Из головы Острого вылетела мысль о том, что думать о нём сейчас стоило бы поменьше. Он приложил руку ко лбу. Вот идиот, идиот! Вместо того, чтобы сосредоточиться на спасении членов собственной команды от проблем, Перец опять вспоминал о любви, что не имела смысла и лишь висела грузом, тянула его на дно! Лидер бы с удовольствием ударил себя по лицу, если бы это не привлекло внимание Зомби, не знающего о том, что произошло между Перцем и Хельсингом. Никто не должен был знать о случившемся, а такой грубиян — уж тем более. К счастью, неуверенное выражение лица Перца заметил Бобховен после того, как проверил очередную комнату. Раз уж Зомби не обращал на них внимания в попытках разыскать хоть что-то интересное, музыкант решил воспользоваться моментом и тихо поговорить с Острым о его проблемах. Ему не стоило так беспокоиться на миссии, так что Бобховен посчитал нужным поговорить о тревожащих его вещах. Поэтому уже через пару мгновений лидер ощутил, как его осторожно похлопали по плечу. Молча обернувшись, он и увидел музыканта перед собой. «Ты чего? Иди и проверяй комнаты дальше, иначе мы тут надолго застрянем», — отстранённо произнёс Перец, отводя взгляд и стараясь уйти от разговора. Бобховен добродушно усмехнулся. — Я же вижу, что ты тревожишься. Прошу, послушай. Я понимаю, что ты отчаялся, но тебе в самом деле не стоит переживать так много. Это трудно, но... Многим другим может быть и хуже, не так ли? А если лидер будет сломлен, то команда долго не продержится, — тихо заверил музыкант Острого. — Если что, я всегда буду с тобой и не позволю тебе унывать. Поэтому и сейчас ты должен собраться. Хельсинг в штабе, охраняет его или отдыхает. Поволноваться стоит за Эля и Джеймса, ведь верно? — Да... Да, ты прав. Я не должен вновь возвращаться к печальным мыслям. С Хельсингом и любовью к нему покончено. Он... Всего лишь мой помощник, вот и всё. Когда-нибудь я смогу принять это. Принять, что мы можем быть разве что друзьями, членами одной команды... — Это правильно и не стоит преподносить это как что-то ужасное. Давай, пойдём. Нам ещё предстоит проверить множество комнат, верно? — улыбался Бобховен Острому. Тем временем Зомби удалось заметить, что Перец и Бобховен разговаривают вместо того, чтобы работать. А лидер ещё его обвинял в бездействии, ну надо же! Теперь истребитель зомби был единственным, кто делал хоть что-то, сдерживая желание ринуться в бой, а другие два клона перешёптывались вдали от него! Интересно, о чём же они говорили... Зомби попытался подкрасться, но не слишком близко, иначе бы клон с таким чутким слухом, как у Бобховена, мгновенно его заслышал. К счастью, сейчас он отвлёкся на разговор с Острым, а значит, мог не обращать внимание на лишний шум. Поэтому Зомби удалось подойти на достаточное расстояние, чтобы его не заметили, а он подслушал весь (или хотя бы частично весь) разговор! — ... но, если честно, из-за этой неудачной влюблённости я боюсь стать таким же, как Эль-Бобо. Тогда лекарства понадобятся уже и мне. — Этого не случится. Вы с Хельсингом во всём разобрались, и всё будет в порядке. Думаю, если бы становился таким, как Эль, Хельсинг был бы первым, заметившим это. Так что не паникуй. Пойдём! Нужно наконец найти лекарства, пока Зомби не разозлился окончательно и не начал крушить всю фабрику, привлекая к нам лишнее внимание. — Э-хе-хе-хе-хе, вот только я уже здесь, — гордо заявил Зомби, из-за чего и Перец, и Бобховен резко вздрогнули, а первый так и вовсе прижался к стене от испуга: настолько он не ожидал, что Зомби услышит его слова о влюблённости. — Ну надо же, я очень удачно подошёл и послушал ваши увлекательные разговоры. Мда-а-а, вот уж не думал, что лидер у нас такой пи... — Не выражайся так, — быстро прервал его Бобховен, чтобы истребитель зомби не произнёс ничего откровенно грубого и унизительного. — Перец, просто не слушай. Пойдём скорее. — Да, ты прав. Зомби, если ты скажешь хоть что-то оскорбительное мне — лидеру, — то получишь серьёзное наказание. А теперь продолжим поиски. Острый ушёл вперёд, не подавая виду, как теперь волнуется. Зомби всё узнал и мог придумать что угодно. Мог рассказать об услышанном остальным, при этом приукрасив слова лидера, додумав что-то своё, неприятное и унизительное. Возможно, Перец слишком принижал клона и сам отзывался о нём хуже, чем было на самом деле, но из-за своего страха действовать иначе он попросту не мог. В голове уже появилось множество вариантов того, как истребитель зомби поиздевается на Острым и его любовью, как только они вернутся в штаб. Радиоактивный точно обо всём узнает, да и Джеймс с Эль-Бобо. Тореадор и вовсе мог воспринять это неправильно, пусть чувства Перца и не относились к агенту! «Нет, нет, не думай об этом. Главное — лекарства. Главное — лекарства...» — твердил лидер. Бобховен неторопливо шагал неподалёку от него, а вот Зомби остался позади. Из головы у него не уходили слова двух Бобов. Значит, Перец влюбился в Хельсинга! И, судя по их словам, уже успел признаться, пока остальные ни о чём не подозревали. А Зомби всегда казалось, что Острый с куда большим уважением относится к Хельсу и постоянно вокруг него бегает. Как оказалось, неспроста всё это было! Истребитель зомби беззвучно посмеялся. «Вот интересно, что подумают в команде, когда узнают о том, какой он на самом деле? Хотелось бы увидеть их рожи, э-хе-хе. Особенно интересно увидеть реакцию Радиоактивного, хм-м... — в этот момент Зомби вспомнилось, как они разговаривали с Радиоактивным. Этот по мнению клона забитый идиот всеми силами старался научить его доброте и постоянно подбадривал истребителя зомби. — Хм-м... Ладно, плевать. Может, ему я даже рассказывать не буду, а то обидится ещё, а мне потом утешать, фу». Несмотря на то, что Зомби пытался задуматься, у Перца теперь не выходили из головы мысли о его возможных дальнейших действиях. Скорее бы Революционеры отыскали комнату с лекарствами, забрали их, вернулись в штаб, и лидер выяснил, что истребитель зомби попытается сотворить. У него было плохое предчувствие, причём не только из-за Зомби, но и из-за Эль-Бобо. «Такое чувство, будто Эль накинется на кого-нибудь, поранит и убьёт. Что за мысли заполняют голову, я не понимаю... Когда вернёмся, снова поговорю с Бобховеном. Общение с ним здорово помогает. Но сейчас лекарства, лекарства!» — возвращался Острый к основной мысли. В то же время он даже не подозревал, что сейчас происходит в укрытии и как Бобы не могут разобраться с сошедшим с ума Эль-Бобо...

***

Джеймсу пришлось запереться в ванной. Он не мог использовать невидимость слишком долго, как и показаться Революционерам и смотреть, как Эль-Бобо вновь хватает его, чтобы увести за собой, обнять так крепко, что кости затрещат, и никогда, никогда никуда не отпускать. Агент устал быть его пленником. Ему крупно повезло, что тореадор не заметил, как он улизнул к ванной и спрятался там. Теперь у Хельсинга и Радиоактивного были шансы справиться с ним. Проблема заключалась в том, что Эль на месте не стоял. Двое Революционеров не торопились бесцельно нападать на него без плана действий, а вот Эль-Бобо бродил по укрытию в поисках Джеймса, пока Боб с полигона и Хельс думали, что с ним делать. И им стоило бы поторопиться, пока тореадор не выломал дверь, за которой находился агент... «Джеймс, вернись ко мне! Не пря-я-ячься! — жутко протягивал он, посматривая по сторонам. — Ты от меня не убежишь, не в этот раз! Я найду тебя, я свяжу тебя!» — кричал Эль. Он в самом деле нашёл длинную верёвку в той самой комнате, где хранилось оборудование и огромное количество прочих вещей, включая мелочи. Тореадор был так счастлив, что у него появилась возможность связать Джеймса, чтобы он больше никуда не ушёл, что он не мог перестать смеяться. Представлял и представлял, как же он порадуется, когда агент будет прикован к одному месту, которое никогда не покинет без помощи Эля. Разве не мило, разве не здорово? Эль-Бобо спрашивал самого себя, и мысли без его ведома отвечали: «Именно так!» Это заставляло его улыбаться лишь сильнее. Хельсинг всегда мог использовать оружие, но он не стал бы делать этого, когда дело касалось кого-то из Бобов. Здесь требовался другой способ, но такой, в каком не было бы сомнений! Возможно, Полигональный мог использовать свои дополнительные конечности, чтобы удержать тореадора, затем Хельс бы выхватил найденную им верёвку, связал Эль-Бобо, чтобы не сбежал, и оставил в комнате. Но в попытках добраться до Джеймса он мог бы вырваться — вот в чём заключалась главная проблема! Они должны были сделать так, чтобы тореадор заснул, да только как это сделаешь без насилия? Если бы Перец уже сейчас вернулся с лекарствами, ими бы Революционеры и воспользовались, но экстренная ситуация наступила, а трое Бобов ещё не пришли! «Хм-м-м... — призадумался охотник на нечисть. — Если мы заставим его растратить все свои силы, к примеру, в какой-нибудь погоне, вскоре он выдохнется, так что даже не слишком сильным ударом мы сможем заставить его заснуть. Возможно, Джеймсу придётся побегать от Эля, но оно того стоит. Что ты думаешь?» — обратился он к Радиоактивному. Поразмыслив немного, тот решил, что план Хельсинга довольно неплох. Однако в этом случае они могли рисковать безопасностью агента, да и Боб с полигона сомневался, что тот с радостью согласится спасаться от обезумевшего Эль-Бобо. Впрочем, иного выбора у них не было, а сумасшествие тореадора всё нарастало, в то время как он уже прислушивался к звукам из ванной, предполагая, что Джеймс там. Поэтому Полигональный кивнул, и теперь они могли приступить к своему плану. Поначалу Хельсинг подкрался к Эль-Бобо и негромко проговорил ему: «Эй, послушай, мне кажется, что Джеймс был там», — он указал в сторону. В любом другом случае подобная попытка отвлечь внимание не сработала бы, но тореадор оказался столь одержимым Джеймсом, что незамедлительно ринулся в заданном направлении. Хельс проследил, чтобы Эль достаточно далеко удалился, потом прислонился к двери и шёпотом заговорил теперь уже с агентом: «Это я, Хельсинг. У нас с Радиоактивным появилась идея, как заставить Эля потерять сознание, чтобы какое-то время он нас не тревожил. Для этого тебе придётся выглянуть и показаться ему. Потом тебе понадобится побегать. Он не в лучшем состоянии, так что должен выдохнуться довольно быстро, понимаешь? Потом мы постараемся... вырубить его, говоря простым языком». Джеймс неуверенно выглянул из ванной, но всё-таки молча кивнул. Вместе с Хельсингом они направились к Эль-Бобо, и вот совсем скоро он заметил агента перед собой, да ещё и в компании истребителя нечисти. «Вот и ты! Похоже, Хельсинг соврал мне, и ты был там, где я и предполагал!» — тореадор громко посмеялся и побежал к Джеймсу поскорее. Тот же, запомнив план, ринулся прочь, подальше от Эля. Он сильно рассердился, но стоять на месте не стал. Ему оставалось только догонять Джеймса, чтобы схватить его и связать наконец, чтобы не убежал. Эль-Бобо тяжело дышал, но не останавливался. Впрочем, его нынешнее состояние всё равно сказывалось на теле, поэтому он уставал куда быстрее, чем мог бы, будучи здоровым и радостным, как в недавнем прошлом. Хельсинг и Радиоактивный снова переглянулись, после чего продолжили наблюдать за погоней, периодически переходя из одного места в другое. Нападать на Эля было слишком рано, но и Джеймс, явно уставший после всех выходок тореадора, выбивался из сил. К счастью, у него было преимущество в виде решимости избавиться от постоянного контроля Эль-Бобо, что казалось даже сильнее сейчас, когда агент так стремительно бежал прочь, только бы тот не догнал его. И пусть Эль не меньше мечтал вновь заполучить Джеймса в свои руки и не позволить ему дальше убегать, состояние продолжало на нём сказываться, поэтому тореадор всё замедлялся и замедлялся, пока по случайности не запутался в собственной верёвке, что так и не выбросил. Эль-Бобо испуганно вскрикнул перед тем, как упасть на землю. Это случилось так неожиданно, что у тореадора больше не получалось подняться. Джеймс притормозил и отдышался, но к Элю подходить не спешил. Хельсинг и Радиоактивный приближались, чтобы покончить со своей собственной миссией, пока тот кричал: «Джеймс, помоги! Сделай что-нибудь! Не бросай меня!» К сожалению, это не помогало, и агент не подбирался к нему. Элю приходилось выпутываться самому, но из-за поспешных попыток он делал только хуже, поэтому вскоре у него не осталось никаких сил, а любое движение только ухудшало его состояние. Хельсинг попробовал осторожно взять его на руки, и Эль-Бобо уже не сопротивлялся. Не потому, что не хотел, а из-за нахождения на грани потери сознания. Так истребителю нечисти удалось донести его до кровати, где он также снял с тореадора верёвку. Там Эль-Бобо закрыл глаза и мгновенно заснул. Хельсинг поскорее покинул его комнату и взглянул на Радиоактивного и Джеймса. Первый до сих пор переживал, а второй изрядно устал. Эль действительно довёл его, но теперь у агента появился шанс пожить спокойно хотя бы пару часов. «Может быть, ты хочешь поговорить?..» — тихо спросил Полигональный, и Джеймс согласно закивал. Теперь, когда Эль-Бобо спал, у него появилась возможность выговориться и рассказать о том, что ему пришлось перенести из-за жуткого поведения тореадора. Хельсинг позвал всех в свою комнату: там было удобнее всего. Трое клонов уселись поудобнее, и Джеймс приготовился к объяснениям. — Это... Просто ужасно. Я никак не мог подумать, что мой побег так изменит Эля. Он окончательно сошёл с ума и думает только о том, как бы удержать меня. При этом он даже не даёт мне возможности двигаться и хочет, чтобы я вечно находился в одном положении, в его объятиях. Это... Страшно. Совсем недавно, пока мы лежали вместе, он стал облизывать и покусывать моё ухо, утверждая, что оставляет на мне свой след, что после такого я точно не убегу и... Ладно, это попросту было мерзко, — открыто признался агент. — Д-действительно ужасно, — дрожащим голосом подметил Радиоактивный, представляя себе подобную картину. — Надеюсь, больше ничего такого не произойдёт! — Да, — согласился Хельсинг. — Нам нужно скорее вылечить его, иначе из-за него мы провалим Революцию. Скорее бы Перец вернулся с необходимыми лекарствами... — истребитель нечисти уже не знал, что думать о лидере и как о нём отзываться, но надеялся, что тот выполнит миссию как можно скорее. — Пока же нам остаётся только ждать и надеяться, что Эль не проснётся до того, как остальные вернутся. — Если это случится, то мне придётся бежать. Может быть, даже из укрытия. Эль не отстанет от меня. Если он уже намеревался связать меня... — Джеймс невольно вздрогнул и совсем зажался от страха. — Мне в самом деле кажется, что именно Эль-Бобо станет причиной очередного моего побега. Я не смогу находиться здесь, если мне нужно будет постоянно прятаться, скрываться и использовать эту загадочную способность! — он опустил голову. — Не понимаю, почему именно мне она досталась. Не понимаю, как так вышло, как это возможно и... Я ведь не особенный. Я бы постарался понять, если бы способность досталась Шраму. Но почему мне? Или всё же кто-то также обладает определённым умением? Я бы так хотел узнать, но не могу... — Когда мы одержим победу над Диктором, мы попытаемся всё выяснить. Сейчас у нас нет времени сосредотачиваться на способностях. Даже если они полезны, даже если чем-то обладает каждый клон... Кто знает, сколько времени нам понадобится, чтобы выяснить всё. Революция же должна состояться в ближайшее время, — спокойно заявил истребитель нечисти. Никто не поспорил с ним, но теперь Революционерам стоило дождаться возвращения Перца и остальных...

***

— Эй, ты, гей, — грубо позвал Зомби Перца, когда рассмотрел очередную комнату. — По-моему, тут что-то, похожее на лекарства. — Сейчас проверим... — отстранённо ответил лидер, отвлекаясь от собственных поисков и стараясь игнорировать его издевательство. — Хм-м... Действительно, здесь может быть что-то полезное. Бобховен, можешь постоять здесь и проследить, если вдруг рядом объявятся дроны или куклы? Тогда сообщишь нам, хорошо? — Понял! — кивнул музыкант и остался у двери, в то время как Перец и Зомби зашли в комнату. Лидер немного боялся находиться с Зомби в одном помещении после того, как он разузнал о неудачной влюблённости и теперь только и искал способы поддеть Перца, но у него не оставалось выбора. Бобховен лучше всех мог заслышать надвигающуюся опасность, а оставлять истребителя зомби одного, чтобы он воспользовался оружием в самый неподходящий момент и рисковал жизнями троих сразу... Нет, Острому становилось страшно только от мыслей о том, что все они погибнут по вине неосторожного Зомби! Лучше уж перетерпеть парочку оскорблений и насмешек, чем умереть. «Давай, приступим. Честно, никогда не искал лекарства, но... Мы должны попробовать. Это должны быть лекарства при проблемах с головой, так что не заглядывайся на остальное и не трать наше время», — предупредил его Перец. Зомби тихо усмехнулся. Он был бы не против назло лидеру ослушаться его приказов, но, наверное, в этом не было смысла. Что толку смеяться над ним, если в итоге не произойдёт ничего интересного? Конечно, с бессмысленностью этой миссии для истребителя зомби уже ничто не могло сравниться, но он заставил себя действовать по указу Острого. «Может быть, у тебя самого проблемы с головой, если ты запал на такого же клона, как ты, хм-м-м?» — мысленно спрашивал тот, но Перец так и не узнал, о чём он думает. Вместо этого оба принялись искать необходимые таблетки, а то и что-то посерьёзнее. Зомби не спешил стараться: времяпровождение за скучной проверкой почти одинаковых коробочек казалось ему утомительным, — но вот Острый внимательно вчитывался в каждую и стремился как можно скорее найти верное средство. Его всё ещё не покидало волнение из-за Революции, так что порой Перец ненадолго отвлекался. Он боялся, что Бобы не успеют вылечить Эля или это займёт слишком много времени: так много, что станет поздно идти против Диктора. Сомневался в том, что будет таким же уверенным в себе и бесстрашным, как Шрам. Представлял, как кто-то погибает, пока они находятся на фабрике. Тем более Острый отдалился от главного помощника, который всегда помогал с важными планами, а всё из-за своей собственной глупости, своей несдержанности, что привела к влюблённости. Неудивительно, что Зомби насмехался над ним. Перец показал себя с самой худшей стороны, куда более ужасной, чем вспыльчивость и агрессия. Он оказался слишком слаб, чтобы противостоять собственным эмоциям. Позорище... Теперь лидер должен был всё сделать правильно, чтобы искупить свою вину, чтобы никто никогда не догадался о его чувствах к Хельсингу, чтобы никто не понял, как глуп он был! Но Зомби уже всё прознал, а значит, мог рассказать всем. Острого ужасали мысли об этом. Он старался не пересекаться взглядом с истребителем зомби и при этом не демонстрировать себя, как неуверенного в себе идиота, что боится посмотреть кому-то в глаза после того, как его разоблачили. Да и необходимые лекарства всё не находились... «Что я вообще делаю? Почему я так себя веду? Надо собраться, а не демонстрировать свою слабость. Зомби не унизит меня перед остальными. Если я не сделаю этого сам...» — предположил лидер, но уже почти готов был назвать себя излишне наивным, раз уж убеждал самого себя в лучшем. Он перевёл усталый взгляд на очередную коробку. У Диктора явно хранилось очень много лекарств: то ли для экспериментов, то ли... Для чего-то ещё. Наверняка такому жестокому человеку, как он, ничего подобного не требовалось, но придумать опыт, вроде «Боб умирает из-за таблеток», ему не составляло труда. Тем не менее, почитав немного про увиденное лекарство, Перец стал подумывать о том, что наконец-то нашёл что-то нужное! Судя по описанию, эти таблетки могли помочь Эль-Бобо справиться с его проблемой. Что ж, если Острый не ошибся, то поиски лекарства заняли даже меньше времени, чем нужной комнаты! Им подозрительно повезло, но, с другой стороны, не всегда ведь клоны должны были проводить часы, выискивая необходимые им вещи? Лидер тихо и неуверенно посмеялся и кивнул самому себе. Тогда он поглядел на раздражённого Зомби. «Пойдём. Я нашёл то, что может подойти», — скомандовал Перец, и Зомби обернулся. С недовольством он последовал за лидером. Ну что за ужасная миссия! Сначала ходишь по коридорам, а потом читаешь описания таблеток... Похоже, он зря обрадовался, что сможет размяться. Теперь уже нахождение в штабе показалось ему куда более увлекательным занятием, чем это... Нечто. Истребитель зомби мечтал о драке, о серьёзном деле, о сражении, где придётся задействовать оружие и наполниться боевым духом! Вот только, как известно, порой стоит бояться своих желаний. Ведь вдруг, не успели Перец и Зомби покинуть комнату, к ним подбежал испуганный Бобховен: «Я слышал дронов! Возможно, их там много. Нужно скорее спрятаться». Только Зомби схватился за оружие и приготовился как следует наподдать камерам, как Перец, догадавшийся о его намерениях, оттолкнул клона в сторону и приказал Бобховену немедленно закрыть дверь, что тот скорее и сделал. «Придурок, зачем ты меня остановил?! — яростно воскликнул Зомби. — Я что, столько гнил в этом штабе, чтобы снова смирно стоять и не атаковать ни единой камеры? Обойдёшься!» — с этими словами он побежал к двери, готовый оттолкнуть музыканта так, как это сделал с ним самим Острый, но тот снова успел его остановить. Бобховену приходилось стоять молча и прислушиваться к звукам за дверью, чтобы понять, когда дроны улетят прочь, поэтому он не мог вмешаться, из-за чего испытывал явный стыд. Истребитель зомби же продолжал настойчиво вырываться, пока не стало слишком поздно и опасность не миновала. «Слушай, ты! Если не отпустишь меня и не дашь размазать их по всему коридору, то уж точно всем в укрытии расскажу, как ты втюрился в этого своего Хельсинга! Не думаю, что ты будешь счастлив!» — пригрозил Зомби, чем заставил Острого вздрогнуть. Тот почти попался на его жестокую уловку, но вовремя опомнился. Ладно, пусть рассказывает. Пусть даже преувеличивает, если захочет, но Перец не покажет себя слабым трусом, готовым всё бросить из-за угроз. Если Революционеры узнают правду — ничего страшного... Радиоактивный поймёт, Джеймс не возразит, а Эль... Наверняка благодаря лекарствам его реакция не будет такой бурной, как лидер предполагал. К тому же, они с Хельсингом уже разобрались в чувствах. И пусть Перец до сих пор не свыкнулся с мыслью о том, что из них не выйдет пары, он готов был двигаться дальше. У Зомби не получилось его убедить, и даже Бобховен спокойно выдохнул. Перец не поддался! У него получалось оставить прошлое и думать о будущем, где не будет проблем с Хельсом. В то же время камеры, кажется, пролетели. Они наверняка задержались рядом с этой дверью, среагировав на звуки, и вполне могли их записать, чтобы потом отправить Диктору. «Послушайте, — тихо прервал Бобховен Зомби и Перца. — Кажется, камеры удалились. Нам стоит скорее выбираться отсюда». Лидер кивнул и направился вперёд, отпустив истребителя зомби. Тот недовольно прорычал. Удивительно: его попытки подловить Острого не сработали! Он всерьёз понадеялся, что тот передумает и позволит ему сразиться против дронов, но всё пошло не по плану. Впрочем, Перец умел показать характер, а Зомби это нравилось. Может быть, стоило сжалиться над ним и не рассказывать о его недавних чувствах к Хельсингу... Они выбрались в коридор и убедились, что дроны улетели. Перец кивнул самому себе. Лекарства оставались в его руке, и Революционеры могли отправляться обратно в штаб, чтобы наконец покончить с безумием Эль-Бобо. «Пойдём скорее. Мы и так уже задержались», — приказал лидер и поскорее направился обратно, надеясь, что запомнил, где находится потайной ход, и не заблудится на фабрике. Бобховен гордо направился следом, всё ещё счастливый из-за уверенности Острого в себе. А за ними поплёлся и Зомби, расстроенный из-за бессмысленной миссии, но в то же время впечатлённый решительностью Перца. Раз уж он умел проявить такую твёрдость, истребитель зомби готов был послушать его. По крайней мере, пока что. Пока лидер ничего не испортил своей эмоциональностью...

***

В укрытии же больше ничего тревожного не происходило. Джеймс расслабился, когда понял, что Эль больше не торопится вставать с кровати и снова разыскивать его по всему укрытию, Хельсинг спокойно лежал на своей и пытался хоть чуть-чуть отдохнуть после ночного патруля и всего случившегося, а Радиоактивный бродил по штабу и проверял его на наличие подозрительных мелочей. Порой он выходил на улицу и приглядывался, не летят ли дроны. К счастью, их не было, но и Перец с остальными не торопились возвращаться, что всё же заставляло Полигонального беспокоиться. Он надеялся на скорое прибытие Бобов, а также предполагал, что может случиться, если Эль-Бобо проснётся раньше, чем они окажутся в убежище. Ничего, совершенно ничего хорошего. Если они не успеют схватить тореадора, Джеймс в самом деле придётся бежать как можно дальше! К несчастью для всех трёх клонов, Эль начал ворочаться в своей кровати. Он видел такие приятные, замечательные сны с участием Джеймса... В них тореадор действительно связал его, трогал всюду, оставлял следы и слушал, как же агенту это нравится. От образов, созданных его собственным воображением, Эль-Бобо испытывал истинное наслаждение. Наслаждение, которое, к сожалению для него, продлилось недолго. Он вспомнил, что произошло! Джеймс убегал от него, а Хельсинг и Радиоактивный следили за ним, обманывали. Истребитель нечисти унёс его сюда, и они с агентом снова были разлучены. Все, абсолютно все Революционеры старались отгородить его от Джеймса! Что за жестокие существа! Они не понимали, как же тот важен для Эль-Бобо, как он не может снова потерять своего дорого друга. Друга... Просто друга, ведь так? Эль-Бобо выбежал из комнаты и попытался найти Джеймса. Найти, забрать, не отпускать! Он слишком часто уходил от Эля, но этому пришла пора положить конец! «Дже-е-еймс, где ты? Выйди ко мне!» — пугающе протягивал тореадор, и Джеймс не мог не услышать его слов. Радиоактивный и Хельсинг также приготовились. У них не было никакого плана, и им оставалось разве что ранить Эль-Бобо, что вряд ли бы одобрил Перец. Агент остался в комнате, пока другие два клона покинули её, чтобы не дать Элю подобраться к нему. «О, вот и вы! — подметил он, когда заметил Хельса и Боба с полигона. — Убирайтесь и отдайте мне Джеймса! Он должен быть со мной! Он должен... Должен быть моим!» — Эль-Бобо тихо посмеялся, но именно этим и заставил клонов приготовиться к возможному... вероятно, сражению? Однако Джеймс не мог подвергать других членов команды такой опасности. Если Хельсинг умел свободно постоять за себя и не попасть в беду, то для Радиоактивного такое задание становилось куда более сложным. Поэтому агенту стоило вывести Эль-Бобо из укрытия, чтобы он никого не ранил, и разобраться с ним там. Может быть, попытаться поговорить... Хоть что-нибудь! Джеймс вышел в коридор, где Эль сразу же заметил его. «Т-ты что! — воскликнул Радиоактивный. — Спрячься, а мы попробуем тебя защитить!» — посоветовал он, но агент отказался. Как только тореадор принялся бежать в его сторону, он оттолкнул и Полигонального, и Хельсинга, и побежал прочь из штаба. Там у него было больше возможностей справиться с Элем, а также спрятаться: с помощью невидимости или без — не так уж и важно. — Джеймс, постой! — кричал ему вслед Боб с полигона. — Не стоит этого делать! — он хотел уже ринуться следом за Джеймсом и Элем, но его остановил Хельсинг. — Постой. Джеймс не беспомощен. Думаю, он сможет справиться. К тому же, он провёл с Эль-Бобо намного больше времени, так что отыщет его слабости быстрее, чем мы. Да и плюс ко всему... У него есть невидимость. Если же его не будет слишком долго, мы немедленно отправимся искать и его, и Эля. Понятно? — Д-да, пожалуй. — Не бойся, мы будем в порядке, — отстранённо высказал Хельс. — Хотелось бы, чтобы так и было... В это же время Джеймс, спрятавшись за одной из куч мусора и используя невидимость, искал, что поможет против Эль-Бобо. Стоило ли причинять ему боль, когда он и так уже сошёл с ума? Но разговоры не имели смысла, когда дело доходило до тореадора. Он давно уже не реагировал и в каждом слове видел что-то своё, бессмысленное и жуткое, направленное против него самого. Но и действовать было рискованно! Эль мог неправильно это воспринять, наброситься на Джеймса и, возможно, вовсе убить его! Агент не хотел погибать вот так, от рук бывшего хорошего друга, но... Но он не знал, что делать. Похоже, оставалось только подкрасться сзади и лишить его сознания, как бы больно это ни было. «Только бы невидимость не подвела меня...» — искренне понадеялся Джеймс перед тем, как начать. Но вдруг и Джеймс, и Эль кое-что заметили. Это были дроны, в очередной раз проверяющие окрестности! Агент этого совсем не ожидал, но, что ещё хуже, как только один приблизившийся навёл на него луч, ему удалось засечь Джеймса! Точно, ведь Диктор предупреждал, что настроит камеры подобным образом. Больше не было смысла прятаться. Пришла пора бежать. Однажды Джеймс уже спасал Эля и других от камер, но теперь и ему самому предстояло остерегаться их! Не приводить в укрытие, ни за что, однако и поддаваться им было опасно. Ну почему агент не додумался взять с собой оружие!.. Он подбежал к Эль-Бобо и схватил его за руку — так они могли бы быстрее убежать. Эль же, позабыв об опасности, уже приготовился обнять Джеймса, чем только сильнее подверг их опасности. — Эль, нет! Сейчас не время меня трогать — мы должны что-то сделать, пока дроны не отправили нас к Диктору или не нашли наше укрытие! — закричал Джеймс, пытаясь оттолкнуть тореадора. — Ну и что... — посмеялся Эль. — Мы с тобой всё равно будем вместе, и ты не уйдёшь от меня. разве это не важнее? — улыбался он. — Нет! Быстро думай, что делать, пока мы не... — не успел Джеймс договорить, как на обоих попал луч дрона. — Проклятье! Агент оттолкнул Эль-Бобо и снова схватил его за руку в последний момент, так что им повезло. «Придётся бежать в укрытие. По крайней мере, там нам помогут Хельсинг и Радиоактивный», — высказал Джеймс и, удерживая его, действительно двинулся в сторону штаба. Дроны от них не отстали, поэтому периодически приходилось уворачиваться. Из-за Эль-Бобо, который не желал уклоняться и вовсе лишний раз двигаться, у Джеймса получалось не так хорошо, как хотелось бы, но вот они прибыли. Ещё до того, как камеры оказались в убежище, Джеймс закричал: «Быстро! Хватайте оружие! Мы наткнулись на дронов, и нам остаётся только уничтожить их!» Разумеется, Хельсинг и Радиоактивный заслышали его и приготовились. Истребитель нечисти схватил лазерную пушку и выдал такую же Бобу с полигона. Джеймс отпустил Эль-Бобо и убежал за оружием прежде, чем тот снова схватил его. Так Революционеры и стали избавляться от камер, которых, к счастью, было всего три — не так уж и много, особенно для тех, кому приходилось сталкиваться и с пятью, если не больше. Только тореадор не действовал: разве что отходил в сторону иногда. Он улыбался, будто ничего не происходило, и порой поглядывал на Джеймса, раздумывая, как же к нему подобраться. «Эль, не стой так, иначе тебя поймают! Быстро спрячься куда-нибудь!» — приказывал агент, но тореадор лишь отвечал, что не может бросить его так, как он сам бросал Эль-Бобо. Именно поэтому, когда Хельс избавился от одной из камер, а Радиоактивный значительно повредил вторую, третья нацелилась на беззащитного Боба, который ничего не мог противопоставить. Попасть в единственного дрона и не повредить укрытие стало нелёгкой задачей, поэтому промахивался даже Хельсинг. Он не хотел рисковать ни зданием, ни уж тем более другими клонами. Джеймс схватил Эль-Бобо и принялся бежать с ним, но дрон не отставал. Только тореадор лишний раз отвлекал агента, и тот спотыкался, почти падал и чуть ли не подставлял себя под удар. Радиоактивный боялся выстрелить от страха, так что ему пришлось сдаться и спрятаться поскорее. Теперь только Хельсинг мог одолеть последнюю камеру, но не так просто было это сделать, когда та постоянно двигалась, а Джеймс и Эль-Бобо постоянно находились рядом! Джеймс сделал рывок, и им с Элем удалось немного оторваться от камеры. Они удалились в другую комнату, и перед этим агент выкрикнул: «Хельсинг, будь там! Я справлюсь, правда!» И пусть Хельс сомневался в правдивости слов Джеймса, он решил довериться. Зря или нет — пока он не мог ответить на вопрос. Агент же атаковал и атаковал дрона, но из-за тревоги и вмешательства тореадора у него ничего не получалось. Таким образом, неудачно оступившись, Джеймс и вовсе упал на пол, оставив Эль-Бобо и выронив оружие. Пока он пытался подняться и схватить пушку снова, камера снова направила луч на него, и он приготовился к смерти. Однако подоспел Эль. Агент ожидал помощи, добрых слов, попытки тореадора защитить его, но всё оказалось гораздо хуже. Эль-Бобо посмеялся. «Думаешь, уйдёшь от меня так, а? Ну уж нет! Я иду с тобой!» — радостно заявил он перед тем, как дрон телепортировал их прямиком на фабрику. Джеймс начал кричать и звать Хельсинга, но, когда тот подбежал, было уже поздно. И он, и задержавший его Эль, исчезли. Истребитель нечисти заметил дрона в пустой комнате, где никого уже не было. «Проклятье, неужели... Нет, Джеймс не мог так легко поддаться. Эль, что ты натворил...» — с этой мыслью Хельс выстрелил в камеру ещё до того, как она успела его зафиксировать. Увы, но Джеймса и Эль-Бобо победа не вернула. Надо было отправиться с ними с самого начала! Нельзя было их так отпускать, зная, на что способен Эль. Теперь Хельсинг чувствовал себя тем ещё глупцом, который позволил этому случиться. Он опустил голову и представил, что скажет Перцу. Он ведь подвёл лидера... «Вот я идиот. Нужно немедленно отправляться на фабрику. Возможно, есть ещё шанс их спасти», — принял решение охотник на нечисть. Тогда же к нему подоспел Полигональный и уже совсем скоро был посвящён в произошедшее. От рассказа Хельса о потере Джеймса и Эля он ужаснулся. Они ведь могли погибнуть! Так жутко... — ... что тут произошло?! — послышался вдруг громкий голос откуда-то со стороны выхода. Перец вернулся... — Твою мать, вот именно когда я пошёл с вами на эту грёбанную миссию, в убежище произошло что-то интересное. Какую хрень мне сделать, чтобы наконец заняться стоящим делом? — ругался Зомби, явно недовольный тем, что не смог поучаствовать в битве против дронов, которых сразу узнал. — Ты что! — возразил Бобховен. — Возможно, произошло что-то ужасное, а ты лишь ругаешься, не пытаясь следить за своей речью. — Всем тихо! — скомандовал Острый. — Хей, кто-нибудь! Объясните, что произошло! — потребовал он и вот уже видел, как к нему подходят испуганный Радиоактивный и Хельсинг, чьё выражение лица лидер не мог точно описать. — Что случилось? На вас напали дроны? — Вроде того. Джеймсу пришлось бежать из укрытия из-за жутких выходок Эль-Бобо. Им пришлось заманить дронов в штаб, потому что иначе они бы попались прямо на улице. Но... — Хельсинг заставил себя это сказать. — Последний оставшийся дрон всё равно забрал обоих. Возможно, по вине Эль-Бобо, но... Ты можешь посчитать, что виноват я. Я должен был быть внимательнее и больше стараться. Перец выронил найденные лекарства. Джеймс, Эль-Бобо... Они оказались у Диктора. — Мы... Мы немедленно возвращаемся туда! Сейчас же, пока ещё не поздно! — беспокойно закричал он. — Мы не можем потерять их, понятно? Сейчас же! — Ну, ну, — постарался успокоить его Бобховен. — Криками ты ничего не добьёшься, расслабься. — Нет! Я должен их спасти! Хельсинг, ты со мной! А ещё... — Перец обвёл взглядом остатки команды. — Я схожу, — вызвался Зомби. — Можно считать, что я ещё не ходил на миссию, потому что назвать ею вот эту ху... Кхм, хрень я не могу. Спасение, возможное сражение — вот это я понимаю. Пошли, если не хочешь времени терять! Зомби направился к выходу. Перец прямиком за ним. Хельсинг, вздохнув, — тоже. Бобховену и Радиоактивному предстояло дождаться их, и первый очень беспокоился о состоянии Острого. Первое, что он узнал, вернувшись с задания — то, что Джеймс и Эль, вероятно, уже погибли. И он не ошибался, предполагая, что лидер отчаялся. Он был очень напуган, представлял себе ужасные картины о том, как жестокий Диктор пытает клонов, заставляя их рассказать всё о планах Революционеров, а потом и убивает... Острый был готов ударить самого себя. Он не винил Хельсинга или кого-то ещё, но вот себя мог только оскорблять, доказывая, как же он недостоин быть лидером. Это из-за него Джеймс и Эль попались, из-за него, из-за него! Перец и не подозревал, что именно Эль способствовал отправлению обоих в BobSoc. И теперь, когда оба оказались там, возможно, их ждала самая страшная участь...