Глава 10. Любовь на поражение
24 июля 2019 г., 17:00
30 сентября 2003 — Санкт-Петербург, Россия — остров Буян, личные покои Гермионы
Гермиона закрыла глаза и наслаждалась горячей водой, льющейся на нее. Хотя в ее роскошной ванной комнате и была довольно большая ванна, она предпочитала душ. В конце концов, гораздо быстрее просто прыгнуть в душ, чем принять ванну. Ванны были для ленивых дней, а у нее их больше не было.
Пока вода лилась вниз, Гермиона поняла, что она не видела Беллатрикс уже некоторое время. Темная ведьма удалилась в свое личное крыло и не покидала его целую неделю. По дворцу ходили слухи, что она отменила все заседания совета, все визиты сановников и даже обычные патрули стражи были отменены.
Гермиону это несколько встревожило; для Беллатрикс это было необычно. Что заставило девушку задуматься, в каком настроении будет темная ведьма, когда, наконец, выйдет из своих личных покоев. Наверное, не в очень радостном.
Однако времени на размышления о Беллатрикс не было. Сегодня у нее будет много занятий для учеников, а потом она поиграет с младшей сестрой. Гермиона вышла из душа, вытерлась и обернула волосы полотенцем.
Когда девушка пошла за своей одеждой, готовясь отправиться в столовую на завтрак, она почти упустила из виду крошечную вещицу в комнате, которой точно не было, когда она пошла в душ. Гермиона с удивлением обнаружила на подушке небольшую коробку красного цвета, перевязанную желтой лентой.
Гермиона с любопытством подошла к вещице и осмотрела ее. Открытки не было, и когда девушка открыла коробку, то обнаружила в ней поднос с шоколадными конфетами. Дорогими; там был белый, молочный и темный шоколад со сливочной начинкой. Очевидно, кто-то оставил их для нее, пока она была в душе.
Довольно жуткая мысль о том, что кто-то находится в ее комнате, пока она принимает душ, была быстро опровергнута мыслью о том, что кто-то проявил к ней романтический интерес. Этого с ней просто не случалось. Многие боялись приближаться к ней, потому что она была одной из тех, кто победил Волдеморта. Другие думали, что она настолько влюблена в свою работу, что для кого-то другого места нет.
Несмотря на это, Гермиона вышла в коридор с широкой улыбкой на лице. Приятно было хоть раз быть замеченной.
К тому времени, когда она добралась до столовой, Гермиона решила, что знает, кто оставил для нее подарок. Да, это должен быть Алексей. Красивый молодой человек, любивший проводить с ней время, и они часто обедали вместе. Их разговоры не носили романтического характера, но это ничего не значило. На самом деле, она увидела его сидящим за столом у окна прямо сейчас.
— А, доброе утро, Гермиона, — весело поздоровался Алексей.
— Доброе утро, — Гермиона почувствовала, как краска приливает к ее щекам, когда она села напротив него.
— Что-то не так? — спросил парень. — Ты, кажется, немного взволнована.
— О-о, нет, нет, — улыбнулась Гермиона. — Э-э, ты, э-э, возможно, ну… оставлял что-нибудь в моей комнате?
Юная ведьма могла ударить себя прямо сейчас. «Отлично, Гермиона. Ты просто образец в соблазнении».
Алексей, в свою очередь, нахмурился.
— Нет, — просто ответил он. — Я никогда не войду в твою комнату без твоего разрешения. Если… кто-то нарушил границы? Должен ли я вмешаться?
— Нет, нет, нет, — быстро сказала Гермиона. — Просто… забудь об этом, ладно?
Остальная часть разговора за завтраком была явно неловкой.
***
30 сентября 2003 — Санкт-Петербург, Россия — остров Буян, кабинет Луны Кабинет Луны больше походил на чулан для метел по сравнению с остальной частью великолепия дворца, но она настаивала, что ей нужна именно эта комната. Шкафы были завалены документами, а Луна сидела за заваленным бумагами столом, который, казалось, едва помещался в комнате. С потолка свисало несколько пробок от кусочков проволоки, очевидно, служивших репеллентами. Похоже, некоторые вещи никогда не меняются. Гермиона наблюдала, как Полумна провела палочкой по коробке и внимательно изучила ее. — Ну, — сказала Луна после того, как заклинание было завершено. — Это шоколад. — И все? — Гермиона подняла бровь. — Никакой опасности, только шоколад, — сказала Луна. — Обычный шоколад? — спросила Гермиона. Луна покачала головой. — Я бы не назвала 25 галеонов обычным шоколадом. Кто-то потратил много денег на твой подарок. Ты действительно понятия не имеешь, кто мог тебе его подарить? — Я думала, что это… — начала Гермиона. — Алексей? — Луна коротко улыбнулась. — Да, но это был не он, — быстро ответила шатенка. — Я разговариваю со многими людьми во дворце, но… Честно говоря, я понятия не имею, кто бы это мог быть. — Похоже, у тебя есть тайный поклонник, — ответила Луна. — О, Боже, зачем?! — Гермиона тяжело вздохнула. — Теперь я буду проводить каждую свободную минуту, пытаясь понять, кто мог оставить его для меня. Я не смогу работать! — Ну, если ты так серьезно к этому относишься, я могу это выяснить, — предложила Луна. — Может, поручить это дело одному или двум агентам. Гермиона покачала головой. — Нет-нет, ресурсы Вальпургиева Союза лучше потратить в другом месте. Это моя проблема, и я с ней разберусь. Луна кивнула. — Как хочешь. Предложение остается в силе. Гермиона немного помолчала. — Очень мило, — сказала она. — Я имею в виду, мы двое разговариваем. Как друзья. Никаких тайн, никакой войны. Как это было раньше. Луна тепло улыбнулась. — Честно говоря, мне всегда казалось, что я тебе не нравлюсь. Но потом я поняла, что это просто Нарглы, зарывшиеся в твой мозг, заставляют так тебя вести. Гермиона недоверчиво посмотрела на подругу. — Это была шутка, — сказала Полумна. — А, — нахмурилась Гермиона. — Не буду врать, я всегда не соглашалась с твоим мировоззрением, но ты была моим другом, и я доверяла тебе. Блондинка казалась задумчивой и на мгновение притихла. — Мое отступничество причинило тебе боль? — осторожно спросила она. Гермиона закрыла глаза и слегка кивнула. — Да, — ответила она. — Да, это так. — Мне очень жаль, — искренне ответила Луна. — Это никогда не входило в мои намерения. Но я там, где… -… ты должна быть, — закончила за нее Гермиона. — Что бы это ни значило. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я узнала, кто твой тайный поклонник? — еще раз спросила Луна, когда Гермиона поднялась со своего места и собралась уходить. Девушка взяла коробку конфет со стола подруги. — Нет, — ответила Гермиона. — Я уверена, что в какой-то момент он даст о себе знать. Попрощавшись, Гермиона оказалась в коридоре с коробкой шоколада в руке. У волшебницы снова было больше вопросов, чем ответов после разговора с Луной, и ей пришло в голову, что она еще даже не попробовала шоколад. Ну, Луна сказала, что конфеты не опасны, и, к тому же, Гермиона никогда раньше не пробовала таких дорогих конфет. Так почему бы и нет? Она открыла коробку и достала особенно аппетитную конфетку из молочного шоколада с белыми прожилками и соблазнительным фундуком. В тот момент, когда шоколад коснулся ее языка, дрожь прошла по ее телу. Они, очевидно, были приготовлены с помощью магии, поскольку ее язык покалывало после взрыва вкуса во рту. Гермионе пришлось прислониться к стене, так как она почувствовала слабость в коленях. «Ладно, — выдохнула Гермиона, приходя в себя от воздействия этой шоколадной манны небесной. «Нужно доесть это в моей спальне».***
30 сентября 2003 — Санкт-Петербург, Россия — остров Буян, личные покои Гермионы Съев еще две шоколадки, совокупный эффект которых едва не заставил ее извиваться на кровати от шоколадного оргазма, Гермиона была грубо прервана стуком в дверь. Гермиона собиралась сказать любому человеку, кто сейчас находился за дверью, идти к черту, так как она предпочитала провести некоторое время, будучи полной шоколадной наркоманкой, но затем она услышала голос своей младшей сестры. — Гермиона! Гермиона! — закричала она. — Ты в деле?! Она открыла дверь, обрадовавшись маленькой Офелии… но в то же время вздрогнула, увидев в коридоре скучающую Беллатрикс. И снова Гермионе захотелось стать живым щитом для младшей сестры, если понадобится. Темная ведьма, казалось, заметила это и посмотрела на нее с легким разочарованием. — Неужели? — Беллатрикс подчеркнула свое презрение сердитым фырканьем. — Опять же, я не собираюсь ее есть. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона. — И прежде чем ты скажешь: «Это мой дворец», имей в виду, что есть множество людей, которые ждут, когда ты покинешь свои личные покои. — Во-первых, я не понимаю, какое тебе до этого дело, — сказала надменная ведьма. — Во-вторых, им придется подождать, пока я буду свободна. Сегодня я беру эту крошечную грязнокровку в лес. — Дракон, Гермиона! — Офелия была в таком возбуждении. — Я собираюсь увидеть дракона! Гермиона моргнула и прищурилась. — Этого не случится! Без вопросов! Офелия надула губы, глядя на нее самыми печальными глазами со времени смерти мамы Бэмби. — Но Белла сказала, что я могу! Беллатрикс снова фыркнула, на этот раз, закатив глаза. — Около недели назад я обещала крошечной грязнокровке, что покажу ей дракона. Я всегда держу свои обещания, как ты знаешь. Гермиона не собиралась позволить этому случиться. Она взяла на руки младшую сестру, которая была очень расстроена и протестующе заерзала. — А мама с папой вообще знают об этом? — Да-а-а-а-а уж, — надулась Беллатрикс, опасный огонек вспыхнул в ее глазах. — Это так мило, что ты на самом деле думаешь, что ты и твои родители можете помешать мне взять девочку, чтобы увидеть дракона. Не волнуйся. Это совершенно безопасно. Русалки даже не взглянут на нее, потому что она не та сестра Грейнджер, которую привлекают женщины. Это замечание заставило девушку фыркнуть. — Меня не привлекают женщины! — прошипела она. Мгновение спустя, она поджала губы. — В этом нет ничего плохого. -Угу, — подмигнула Беллатрикс. — Ну, тогда идем со мной. Я, конечно, понимаю необходимость защищать свою младшую сестру. И не беспокойся о своем классе стажеров. Я уже приказала отменить его на сегодня. Не нужно меня благодарить. «Спасибо?!» — Гермиона ощетинилась. Поскольку ее день был теперь свободен, и поскольку она определенно не доверяла оставаться Офелии наедине с Беллатрикс, не было причин не идти. Темная ведьма перенесла их троих к середине леса на острове Буян. Был солнечный день, лучи пробивались сквозь густой полог над ними. Гермиона сразу поняла, что за ней наблюдают из подлеска. Русалки снова уставились на нее, и она тут же подошла поближе к Беллатрикс. Со своей стороны, темная ведьма одарила ее ухмылкой и подмигнула. «Меня НЕ привлекают женщины!», — сказала себе Гермиона еще раз, пока они втроем шли к поляне, где устроился дракон. Беллатрикс остановилась на опушке леса и вгляделась вдаль. — Он летит, — прошептала Беллатрикс, поворачиваясь к Офелии. — А теперь запомни, никаких резких движений, когда он приземляется. Никаких громких звуков. Тебе нужно стоять и молчать. Ты можешь это сделать? Заметно нервничая, девочка медленно кивала, часто поглядывая на небо, чтобы увидеть дракона. Однако Гермиону это совсем не радовало. Она видела, насколько велик этот дракон, и Офелия была как раз подходящего размера, чтобы быстро перекусить между приемами пищи. Ее младшая сестра ахнула, а Гермиона застыла, когда поблизости раздалось хлопанье кожистых крыльев. Через несколько мгновений, дракон приземлился на большой камень рядом с насестом. Гермиона умерла уже тысячу раз, когда Офелия хихикнула так громко, что ее передернуло. К счастью, сам дракон не был впечатлен, его пасть была сжата вокруг трупа того, что выглядело как несчастная голштинка. Тело было разорвано и окровавлено, словно в него вонзились зубы размером с кинжал. Дракон вытянул шею и бросил тушу на землю, прежде чем сложить крылья и вонзить морду в теплую окровавленную плоть, разрывая мясо. — Ну и ну, — выдохнула Офелия. — Не двигайся, — тихо прошептала Гермиона, увидев, что сестра собирается броситься вперед. Беллатрикс, со своей стороны, просто держалась на почтительном расстоянии от дракона. — Беллатрикс, — прошипела Гермиона. — Мы не должны находиться рядом с драконом, когда он ест. Он может стать враждебным, если мы подойдем слишком близко. Темная ведьма бросила на нее презрительный взгляд, ее глаза сияли высокомерием. Девушка говорила о ком-то, кто был достаточно уверен в себе, чтобы знать, что она делает. Дракон, со своей стороны, казалось, впервые обратил на них внимание. Мгновение он рассматривал троицу своими умными глазами, затем вытянул шею в сторону туши, слегка надавив на нее мордой, чтобы подвинуть к ним. Земля содрогнулась, когда он сделал шаг назад и выжидающе посмотрел на них. — Что он делает? — прошептала Гермиона. — Он предлагает нам еду, — ответила Беллатрикс. Гермиона бросила тошнотворный взгляд на окровавленный, разорванный и покрытый слюной труп. Вокруг летали мухи, а внутренние органы стали явно внешними. — Ты же не серьезно. — Почту за честь, — прошипела Беллатрикс. — Ты ТОЖЕ. Молодая ведьма смотрела, как Беллатрикс достала из-за пояса кинжал и медленно подошла к туше. Она опустилась на колени, положила руку на тушу и кинжалом отрезала три, к счастью, чистых куска мяса. Используя палочку, чтобы левитировать три части, темная ведьма, следующим взмахом подожгла их. В рекордно короткие сроки говядина была приготовлена и, по крайней мере, по словам Беллатрикс, готова к употреблению. Гермионе и ее сестре дали по кусочку. — Хм, — Гермиона прикусила губу. — Спасибо, господин дракон! — Офелия весело махала рукой, пока Беллатрикс ела свой кусок. Чувствуя, что от этого никуда не деться, Гермиона откусила несколько кусочков мяса, борясь с рвотой. Дракон, довольный тем, что его гости сыты, снова уткнулся мордой в тушу, чтобы съесть оставшуюся добычу. Следующие полчаса они провели, наблюдая за драконом, летящим над побережьем, и следя за тем, чтобы Офелия не подошла слишком близко к краю утеса. Гермиона, в конце концов, согласилась держать младшую сестру за плечи, пока та извивалась, чтобы освободиться и получше рассмотреть скалу. — Беллатрикс? — спросила девочка. — Как его зовут? Беллатрикс не опустила взгляд, чтобы ответить Офелии. Вместо этого она продолжала смотреть вверх, следя глазами за летящим драконом, который снова пролетел над их головами. — У него нет имени, — прошептала Беллатрикс, глядя на зверя с восхищением и завистью. — Он свободен, как ветер. Между тем, теперь, когда Офелия была в безопасности и занята наблюдением за драконом, разум Гермионы снова начал работать над разгадкой тайны шоколадок. Если не Алексей, то кто оставил их ей? О, это было так неловко. К этому времени она знала большинство людей, которые работали и жили во дворце, и имела четкое представление о том, кем могли быть заинтересованные стороны. Возможно, какие-то одинокие молодые люди, с которыми она недавно разговаривала? Она мысленно перечислила наиболее вероятных кандидатов. Лассе? Он пригласил ее на ужин. Может, Роджер? Он украдкой поглядывал на нее во время занятий, когда думал, что она не смотрит. Или, может быть, Леонид, который однажды подарил ей ароматный цветок в начале урока. Это сводило с ума. Это может быть кто угодно! Беллатрикс кивнула и казалась удовлетворенной. — Что ж, думаю, я сдержала свое обещание, маленькая ведьма. Вернемся во дворец? — Подожди! — внезапно сказала Офелия. — Хм? — Беллатрикс подняла бровь. — Белла, — спросила Офелия, стоя перед ней. — Скоро у нас будет новый дом, но мама с папой говорят, что Гермиона не может поехать с нами. — Офелия, — начала Гермиона. Беллатрикс, со своей стороны, коротко кивнула в знак согласия. — Совершенно верно. Твоя сестра уже большая девочка. И она должна остаться во дворце. В кои-то веки Гермиона была благодарна Беллатрикс за то, что та не выбрала злобный ответ, чтобы обидеть Офелию. Она была уверена, что если бы Беллатрикс выпалила, что она пленница, Офелия бы очень расстроилась. — Пойдем, Офелия, — сказала Гермиона, не желая искушать судьбу. — Пора возвращаться. Но ее младшая сестра не согласилась. С поднятым подбородком и строгим выражением лица она продолжала увещевать Беллатрикс. — Тебе ведь нравится Гермиона. Почему ты причинила ей боль? Почему ты написала на ее руке? Гермиона подошла к Офелии и быстро подняла ее. Она не могла предположить, как отреагирует темная ведьма, столкнувшись с действиями своего прошлого. Девушка была готова защитить сестру, если понадобится. Но ожидаемый приступ ярости так и не наступил. Беллатрикс выглядела несколько задумчивой, когда она поджала губы и покачала головой. Женщина уперла руки в бока, размазывая большую часть бычьей крови с рук на свой наряд. На этот раз не было ни сарказма, ни даже гнева. Сейчас темная ведьма, казалось, не знала, что сказать. Она посмотрела на свою окровавленную руку и с нейтральным выражением лица сжала ее в кулак, прежде чем отвернуться. Это удивило Гермиону, но в то же время она привыкла к коварству Беллатрикс. На данный момент, шатенка была довольна тем, что темная ведьма не взорвалась в приступе ярости. Офелия устроилась в ее объятиях, но быстро повернула голову к Белле. — Ты сожалеешь, что сделала это. Почему бы тебе просто не сказать Гермионе, чтобы вы могли быть друзьями? — Офелия, тихо! — Гермиона сказала это тоном, который показался ей слишком резким. Испуганный взгляд на темную ведьму показал не ожидаемую ярость, а застывшее выражение молчания. Темная ведьма ничего не сказав, просто взмахнула руками, чтобы они трансгрессировали обратно во дворец. Они оказались в гостевой комнате Гермионы. Офелия горячо поблагодарила темную ведьму и побежала искать маму и папу, без сомнения, чтобы поделиться с ними приключениями. Тем временем Беллатрикс зашла в ванную Гермионы, чтобы смыть кровь с рук. И, конечно, она не спросила. Зачем ей это? Поначалу воцарилась неловкая тишина, и единственным звуком в комнате было журчание крана. Итак, Гермиона решила побороть свое разочарование, съев еще одну из этих великолепных конфет. Юная ведьма чуть не упала в обморок, когда чудесное кондитерское изделие подожгло ее вкусовые рецепторы. — Ты сегодня была довольно безрассудна, — сказала Беллатрикс из ванной, закрывая кран. — «Бедная женщина» может подумать, что ты находишь ее общество скучным. — Мой разум… был занят, — ответила Гермиона. — О? — протянула Беллатрикс. — Расскажи. Гермиона скрестила руки на груди и обернулась. — Держать мою младшую сестру в безопасности от дракона и от возможного падения со скалы — это недостаточная причина, чтобы быть занятой? — Пожалуйста, — фыркнула Беллатрикс. — Дело не только в этом. — Не то, чтобы это тебя касалось, — сказала Гермиона довольно раздраженным тоном. — Но сегодня утром я нашла коробку шоколада на подушке. Я пытаюсь выяснить, кто мог оставить их там. Беллатрикс быстро вошла в комнату. — О? — снова сказала Беллатрикс с довольно самодовольным выражением лица. — Они тебе понравились? Странный вопрос. Или, скорее, то, как она задала вопрос, было немного странно. Если бы Гермиона не знала лучше, она бы сказала, что Беллатрикс немного взволнована. Темная ведьма подошла к ней, остановившись перед ней и стоя довольно… близко. — Они тебе понравились, не так ли? — женщина усмехнулась. — Но… что?.. Как… — глаза Гермионы расширились, когда она поняла, о чем говорит Беллатрикс. Ее тело онемело, голова стала легкой. Этого не может быть! — Т-ты? — она запнулась и попятилась, пока не ударилась спиной о стену. Гермиона замерла, когда Беллатрикс схватила ее за плечи, ее руки все еще были холодными от воды. — Да, — женщина властно вздернула подбородок. — Я. Беллатрикс не улыбнулась, когда медленно, очень медленно наклонилась к ней. Молодая ведьма лихорадочно оглядывалась в поисках выхода, но темная ведьма крепко прижала ее к стене. Когда девушка снова повернула голову к Беллатрикс, то была поражена, увидев ее лицо всего в нескольких дюймах от своего. В последнем усилии Гермиона откинулась назад, пока ее затылок не ударился о стену. Она чувствовала дыхание Беллатрикс на своей коже. Ее сердце застучало в груди, как молот, в то время как дыхание участилось. Теперь этого не избежать. Темная ведьма продлила пытку, остановившись перед ударом. Темные глаза впивались в душу Гермионы, как хищник в ночи. А потом губы Беллатрикс коснулись ее губ. Такие невероятно мягкие. По правде говоря, у Гермионы не было большого опыта в поцелуях. Были Виктор и Рон, конечно. Но это? Это было совсем другое. Непрерывное мягкое прикосновение губ, Беллатрикс… было нежным. Вопреки всему, что она ожидала, Беллатрикс была нежна с ней. И все же это была Беллатрикс. Ведьма, которая пыталась убить ее и ее друзей. Ведьма, которая пытала ее. Ведьма, которая была в центре разрушительной войны, которая держала ее в плену. Она должна чувствовать отвращение! Она должна оттолкнуть ее! Но этого не произошло. К собственному ужасу и удивлению, все было не так. Широко раскрытые веки девушки начали медленно закрываться, когда Гермиона начала поддаваться поцелую. Темные кудри Беллатрикс рассыпались и коснулись ее щеки. Это заставило Гермиону коротко всхлипнуть, что в свою очередь вызвало короткий хриплый смешок Беллатрикс. Боже. Как может быть так хорошо? Было ли это волшебством? Какое заклинание наложила на нее Беллатрикс? Она не хотела, чтобы этот чудесный момент заканчивался, и с нетерпением ждала момента, когда темная ведьма раздвинет губы языком, чтобы исследовать ее рот. К сожалению, этот момент так и не произошел. Гермиона чуть не застонала в знак протеста, когда Беллатрикс прервала поцелуй. Она открыла глаза и увидела, что ведьма смотрит на нее с нейтральным выражением лица. Беллатрикс выглядела… неуверенной в себе. Гермиона тут же вспомнила, где находится, и поняла, что произошло. Чувство блаженства превратилось в чувство полной растерянности. Замешательство быстро переросло в ужас. Больше не прижатая к стене, Гермиона дрожала, поднося руки ко рту. Затем она сделала единственное, что, как ей казалось, она могла сделать — убежала. Пытаясь выбраться из комнаты как можно быстрее, она зацепилась ногой за ковер и упала на землю. Не теряя времени, она поползла к двери на четвереньках, протянув руку к ручке. Оглянувшись через плечо, она увидела, что Беллатрикс смотрит ей вслед. Пустым вопросительным взглядом. Гермиона ворвалась в коридор. Она бежала, бежала и бежала. По коридорам, в сад и в лес. Она бежала, пока не потеряла способность бежать, и, в конце концов, рухнула на землю в изнеможении, когда добралась до ближайшего пляжа. Она лежала, тяжело дыша, гадая, что, черт возьми, только что произошло. Боже, ей это нравилось. Почему ей это нравится?!***
30 сентября 2003 — Девон, Англия — Нора Рон Уизли появился на переднем дворе Норы. Он закрыл глаза и вдохнул ароматы полей, окружающих дом его детства. Ах, как хорошо быть дома. Когда началась война с Уолли, Рон был одним из первых добровольцев. В конце концов, он сам помог уничтожить Волан-де-Морта, так ли трудно было уничтожить его главного лакея? Все должно было закончиться быстро. Но все случилось не так, как планировалось. За пять лет Рон повидал на войне все ужасы, какие только можно, и воспринял это спокойно. Борьба с Беллатрикс была чем-то, что «должно быть закончено», в конце концов. После всего, что он видел и делал, именно дети, убитые у него на глазах в Дании, давили на него сильнее всего. Он видел их всякий раз, когда закрывал глаза. «Я пытался спасти их», — постоянно напоминал он себе. К счастью, будучи героем двух войн, он получил некоторую свободу действий с начальством. Рон попросил об увольнении, но ему дали бессрочный отпуск, «если он вдруг передумает». Парень был уверен, что этого не будет. Он хотел снова стать самим собой, и добрые дела на родине могли бы помочь в этом. Как только Рон вошел в дом, почувствовал, как мать крепко его обняла. Очень крепко, на самом деле. Его ребра начали ужасно болеть. — Мам, — простонал он. — Воздух! — О, дай гордой матери обнять своего храброго солдатика, — ответила Молли Уизли, буквально втаскивая его на кухню. Сумку положили на пол, а Рона усадили за стол. Не менее чем через полминуты его окружили тарелки с блинчиками, с которых капал сироп. К счастью, Рон все еще был небезразличен к еде. — Как Дания? — спросила ее мать, пока продолжала готовить блинчики. — В газетах пишут, что мы действительно выгнали Уолли оттуда. — Да, — ответил Рон. — Но не верь всему, что пишут в газетах, мама. Они заставили нас сражаться за каждый дюйм земли, которую мы взяли. Это было некрасиво. Но, ты будешь рада услышать, что я буду дома некоторое время. Им нужны мракоборцы на родной земле, и я подал заявку. — Рон? — спросила Молли, внезапно немного встревожившись. Рон догадался, что материнский инстинкт работает как надо. — Что случилось в Дании? — Я не хочу об этом говорить, мам, — сказал Рон, запихивая в рот еще один блин. Он услышал, как женщина сердито швырнула ложку в раковину. — Эта война разрушает так много наших молодых мужчин и женщин! — Молли фыркнула. — Когда это прекратится?! Сам-Знаешь-Кто ушел! Люди должны начать понимать это! Рон не собирался спорить. Его мать участвовала в обеих магических войнах, потому что считала это необходимым и справедливым. Слышать ее осуждение говорило о многом. — Прости, дорогой, — сказала Молли. — Я не сержусь на тебя. На самом деле, я очень рада, что ты здесь. В доме было так тихо. Рон мог только согласиться. Здесь было гораздо спокойнее без Джорджа, пускающего во двор какие-то взрывающиеся чары, или Перси, жалующегося то на одно, то на другое. Все его братья и сестры уже съехали, а Джинни писала ему в письмах, что их мать страдает синдромом пустого гнезда. И потом Чарли… — Я уверен, что с Чарли все в порядке, мам, — сказал Рон. Мать мрачно кивнула, но ничего не ответила. Четыре года назад, когда Беллатрикс захватила Румынию, Чарли не сбежал из страны. Они получили от него сообщение, что он остался, потому что драконы в заповеднике нуждались в нем. Они понятия не имели, как у него дела, пока два года назад Гермиона тайно не передала от него сообщение с большим риском для себя, во время одной из своих конференций. В сообщении говорилось, что с ним все в порядке и что Уолли дают ему полную свободу заботиться о драконах. Рон догадался, что даже Уолли охотятся за опытным драконьим смотрителем. Словно прочитав его мысли, Молли поставила на стол еще одну тарелку с блинами. — Так грустно, что вы с Гермионой расстались. Вы идеально подходили друг другу. — Э, это было просто странно, — пожал плечами Рон. — Нам лучше оставаться друзьями. — Надеюсь, с ней все в порядке, бедняжка, — сказала Молли. — Я скучаю по ней, правда, — согласился Рон, откусывая кусочек. — Но не могу винить ее за желание найти родителей. И после того, что сделал Снегг, я не могу винить ее за то, что она тоже хотела выйти из войны. В гостиной сверкнула зеленая вспышка, Рон улыбнулся, когда отец вошел в кухню. Слегка чмокнув мать в щеку, Артур Уизли пошел дальше и похлопал сына по спине. — Рад тебя видеть, Рон. Вы показали Уолли ад в Дании? — Артур! — предостерегла Молли. — Давай для разнообразия поговорим о чем-нибудь другом, а не о войне, а? Рон только что вернулся домой. Будет много времени для военных историй. Военные истории. Если Рон и ненавидел что-то, так это военные истории. Истории о войне хороши, когда они случаются с кем-то другим, и когда он слишком молод и слишком глуп, чтобы понять суровые реалии войны. Если Рон доживет до двухсот лет, он больше никогда не расскажет ни одной военной истории. — Что ж, — сказал Артур, доставая из внутреннего кармана пиджака листок бумаги. Он развернул его и положил на стол рядом со стопкой блинчиков. — Они, наконец, сделали пресс-релиз. Похоже, скоро мы поставим на стол лишние тарелки. Рон и Молли вопросительно посмотрели на него, пока не увидели заголовок. Они чуть не столкнулись лбами, чтобы прочесть статью на первой полосе. — Артур, — сказала мать. — Это правда? Это… они не могут этого сделать! — Могут и будут, — вздохнул Артур. — Начальство говорит, что это единственный ответ на постоянные нарушения тайн волшебства Беллатрикс. Рон откинулся на спинку стула и покачал головой. Министерство только что приняло закон, который означал бы, что волшебники будут забирать магглорожденных детей у своих родителей и воспитывать их в волшебных семьях. Любой волшебный ребенок, рожденный в будущем и в настоящее время в возрасте до двенадцати лет, станет подопечным Министерства. Волшебные семьи были бы вынуждены принимать и обеспечивать их, в то время как первоначальные маггловские родители забудут о существовании своих детей. Все во имя защиты Международного Статута о магической секретности. — Они собираются заставить другие страны Альянса последовать их примеру, — проворчал Артур. Рон только покачал головой. — Этот чертов мир сошел с ума, — вздохнул он. — Рональд Уизли! — предостерегла Молли. — Следите за языком, молодой человек! Отец сел рядом и хлопнул сына по плечу. — Мы не собираемся закрывать дверь для нуждающихся детей, но то, что делает Министерство — это все виды зла. — Задница Мерлина и сиськи Цирцеи, — вздохнул Рон, убедившись, что мать его не слышит. — Мы такие же гнилые, как Уолли, не так ли? Я не сражался с Сам-Знаешь-Кем или Уолли только для того, чтобы Министерство начало забирать детей из их семей! Сказать, что Рон был возмущен, было бы преуменьшением. Он кипел, сжимая кулаки и стуча ими по столу. — Чего бы это ни стоило, Рон. Я полностью согласен, — торжественно кивнул отец.
