The Dark Corners of the Earth/Темные уголки Земли

24 марта 2004 — Хоккайдо, Япония — окраина города Обихиро Япония была действительно прекрасной страной. Говоря о Японии, большинство иностранных гостей представляли себе такие города, как Токио или Киото, однако самый северный остров Хоккайдо часто игнорировался большинством туристов. Несправедливо, решила Гермиона. Город, куда ее пригласили вести переговоры, Обихиро, был прекрасен и окружен захватывающим дух лесистым ландшафтом с заснеженными вершинами вдалеке. Если бы она не была такой уставшей все время, то нашла бы время немного осмотреться. Волшебный мир Японии был в основном сосредоточен на самом Хоккайдо, как и его структура власти. Переговоры проходили в задней комнате синтоистской святыни, все на удивление открыто. Дискуссии, которые потенциально могли бы определить судьбу волшебного мира, проводились всего в нескольких метрах от открытых площадок, где поклонники и туристы наносили визиты и проявляли свое уважение. Прежде чем приехать сюда, Гермиона приложила много усилий, чтобы изучить мириады писаных и неписаных социальных и культурных норм и сделала все возможное, чтобы адаптироваться. Тем не менее, это было похоже на навигацию по минному полю. Гермиона сразу же поняла, что Сегун Ханазоно с огромным уважением относится как к достижениям Беллатрикс, так и к ее древней родословной. Однако она не встречалась с Сегуном и не встретится до окончания переговоров; японское волшебное общество было очень упорядоченным и иерархичным, в конце концов. Все переговоры будут проходить между доверенными советниками с полным мандатом, чтобы достигнуть «равного уровня». Ее коллегой, выступавшим от имени японского магического сегуната, был Акияма Коичи, магглорожденный мужчина средних лет с дружелюбным, вежливым и открытым лицом. Однако его внешний вид противоречил его проницательной тактике ведения переговоров; это был, пожалуй, самый сложный противник, с которым она когда-либо сталкивалась на дипломатической арене. Конечно, Сегун был готов принять Беллатрикс как своего командующего и желал феодальных отношений с Вальпургиевым Союзом, но это не означало, что он так просто на это согласится. Он понял, что Союзу сейчас это очень выгодно, и поэтому попытался получить наилучшую возможную сделку. Языковой барьер тоже не помогал; им был назначен нейтральный переводчик, который переводил на японский и на английский. Эту роль исполнила дружелюбная молодая девушка лет двадцати по имени Такахиро Тихару. Тихару, местная жительница, пару раз приглашавшая Гермиону на ужин и чувствовавшая себя обязанной немного показать окрестности. Тем не менее, после более чем трех изнурительных недель, в конце туннеля появился свет. Вступление Японии в Союз было практически в кармане, и оставалось только несколько незначительных деталей, которые нужно было обсудить, в основном связанные с торговыми тарифами и военной подготовкой для японских боевых магов. Через несколько дней Япония официально станет членом Вальпургиева Союза с полным самоуправлением и обещанием дани и военной помощи. То есть, если все пойдет как надо. Она знала, что не должна терять бдительность. — Саманта-сан? — спросила Тихару по-английски с легким акцентом. — Ты кажешься задумчивой. Гермиона подняла глаза от перил деревянного моста, на который она опиралась, наблюдая за потоком внизу. — Хм? — переспросила Гермиона. — О, извини, я просто немного устала. День был… длинный. — Верю, — сказала Тихару. — Никогда не думала, что можно так много говорить о кровавом саке. — Дай мне бутылку, и я выпью ее всю, Тихару-сан, — усмехнулась Гермиона. — Ну что ж, увидимся завтра. — Доброго вечера, Саманта-сан, — поклонилась Тихару. — Доброго вечера, Тихару-ан, — повторила Гермиона, прежде чем направиться к месту, где она остановилась. Сегун не жалел денег на проживание почетного гостя; Гермионе было предоставлено большое одноэтажное здание в лесу на все время ее пребывания. Это был традиционный японский дом, построенный из дерева, с бумажными сетчатыми дверями и татами на полу, большим коридором с прямым выходом в сад. Гермиона бросила туфли у входа и вошла в дом. Было не так уж и поздно, но уже темнело, и Гермиона очень устала. Она развернула футон* и положила его на пол готовым к использованию. * традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф Первой остановкой девушки стала ванна, наполненная магически нагретой горячей водой. Она была намного меньше, чем ванна во дворце, но более расслабляющая и уединенная. Гермиона бросила одежду в кучу и медленно скользнула в горячую воду. Она почувствовала, как все ее тело расслабилось, когда ноющие мышцы успокоились; шатенка откинула голову назад и удовлетворенно вздохнула. Она носила маску Саманты Моррис уже три недели подряд и искренне надеялась поскорее снова стать Гермионой Грейнджер. Когда она выскользнула из ванны, на улице уже стемнело. Гермиона вытерлась и завернулась в полотенце. Она прошла в спальню и уже собиралась лечь на футон, чтобы спокойно почитать перед сном, когда услышала стук в окно. Как странно. «Окно» на самом деле было скользящим бумажным листом с деревянным щелевым покрытием снаружи. Когда она отодвинула бумагу в сторону, то отчетливо увидела фигуру Тихару. Что происходит? Почему Тихару не постучала в дверь? Она на мгновение подумала, что это может быть дух лисы Кицунэ, который наводнил эту область. По какой-то причине эти раздражающие духи-обманщики любили дразнить ее. Девушка была поражена, когда Тихару внезапно трансгрессировала в комнату, появившись в нескольких дюймах перед ней. — Тихару-сан? — спросила Гермиона, но потом заметила, во что была одета Тихару: длинное черное платье и кожаный корсет. И когда «Тихару» открыла рот, она поняла наверняка. — Не совсем, — ответили шатенке. Хотя голос звучал как у Тихару, тон, которым были произнесены эти слова, не оставлял сомнений. — БЕЛЛА?! — ахнула Гермиона. — Ч-что ты здесь делаешь?! Ты не должна быть такой… что ты сделала с Тихару?! Тихару-Белла пожала плечами. — Не волнуйся. Рано или поздно она проснется. Все, что я сделала, это взяла один волосок. — Ты не должна быть здесь! — прошипела Гермиона. — Сегун еще официально не пригласил тебя в Японию! Это очень неуважительно! Ты ставишь под угрозу все, ради чего я работала! Тихару-Белла усмехнулась в ответ. — Да ладно тебе, голубка, немного опасности тебе не повредит! Ты хоть представляешь, как трудно было встряхнуть агентов Луны? — Честное слово, ты рискуешь всем! Почему… Разглагольствования Гермионы были прерваны, когда она увидела печальную гримасу на лице Беллатрикс. — Что? — женщина говорила тоненьким, насмешливым голоском. — Ты хочешь сказать, что не рада меня видеть? — Прямо сейчас? — Гермиона вздернула подбородок. — На самом деле нет! Надутые губы Беллатрикс превратились в широкую ухмылку. — Лгунья! И снова Беллатрикс пришла к истине. Честно говоря, она была такой прозрачной?  — Белла, почему ты настроена на то, чтобы сделать мою жизнь такой трудной? — Гермиона вздохнула, потирая виски с закрытыми глазами. — Ты хоть понимаешь, сколько поставлено на карту? Если нас обнаружат… — Мы запрем дверь, — пожала плечами Белла. — Кроме того, зачем кому-то врываться в твою комнату в полночь? Честно говоря, ты как параноик. Невероятно. — Я?! Это я параноик? Из всех несговорчивых, упрямых… И, о боже, ты носишь грязные сапоги в японском доме! Иди, сними их! Этот шкаф для обуви рядом с дверью существует не просто так! Беллатрикс, со своей стороны, казалась несколько озадаченной ее тирадой. Она лукаво усмехнулась и сделала еще один шаг вперед. — О, это еще не все, что я буду снимать, — она подмигнула и поджала губы, чтобы послать ей воображаемый поцелуй. Гермиона тут же тяжело вздохнула. — Боже, я так по тебе скучала… — искренне сказала она. Проклятый риск… в самом деле, кто может узнать? И, по крайней мере, Беллатрикс приняла меры предосторожности, чтобы войти в ее дом незамеченной. Тихару-Белла взмахнула палочкой и их истинные ипостаси вернулась к ним. Не желая больше ждать, Беллатрикс шагнула вперед и обняла Гермиону за талию. Молодая ведьма наклонилась вперед, чтобы жадно захватить губы своей возлюбленной. Полотенце медленно соскользнуло с ее тела и кучей упало на пол. Гермиона прижалась всем телом к Беллатрикс, пока они были пойманы поцелуем, и обнаружила, что ее толкают назад к футону. К большому разочарованию Гермионы, темная ведьма прервала поцелуй и бросила на нее злую усмешку, прежде чем грубо развернуть ее. Гермиона не успела среагировать, как ее толкнули на футон. Она приземлилась на пушистый матрас, прочувствовав его своей грудью, и издав при этом «уууффф». Она попыталась развернуться, но обнаружила, что две мягкие руки давят ей на плечи. Вес Беллатрикс переместился на нее сверху, и она вздрогнула, когда услышала мягкий шепот. — Нет, нет, — прошептала Беллатрикс, ее горячее дыхание заставило девушку вздрогнуть. — Нет, нет, нет. Теперь я здесь все контролирую. Гермиона улыбнулась и издала удовлетворенный стон, когда мягкие руки скользнули вниз, острые ногти впились в ее кожу, пока не легли на бок, прижимая ее вниз. Молодая ведьма чуть не упала в обморок, выгнув спину, когда почувствовала, как губы возлюбленной коснулись ее поясницы, ведя дорожку поцелуев вверх по позвоночнику. Они продвигались мучительно медленно, и Гермиона хотела большего, но в то же время не желала, чтобы этот момент закончился. Беллатрикс прошептала заклинание, которое Гермиона не узнала, но она остро почувствовала, что одежда темной ведьмы исчезла, и кожа женщины коснулась ее. Дыхание Гермионы участилось, когда Беллатрикс накрыла ее целиком, захватив губами мочку уха и нежно посасывая. — Хммм, — Беллатрикс гортанно усмехнулась. — У грязнокровки отличный вкус… Гермиона издала короткий смешок, над шуткой любовницы, пока ощущения не стали слишком сильными, чтобы выдержать. Почти непроизвольно она попыталась потереться своим комком нервов о футон в попытке добиться столь необходимого трения. Конечно, Беллатрикс заметила это и казалась несколько озадаченной. Темная ведьма пошевелилась, и Гермиона зашипела, когда почувствовала, как острые ногти впились в кожу ее задницы; наказание было быстрым. Влюбленные лежали на боку лицом друг к другу, их губы снова встретились. Боже, Беллатрикс была такой красивой женщиной. И она принадлежала Гермионе. Было также приятно заставлять женщину терять рассудок для разнообразия, поэтому Гермиона нежно прикусила мягкую плоть шеи Беллатрикс, прежде чем вести поцелуи вниз. Губы девушки дразнили одну из мягких грудей ведьмы, а кончик языка вращался вокруг тугого соска. Молодая волшебница улыбнулась, почувствовав, что дыхание Беллы участилось, а рука вцепилась ей в волосы, придерживая затылок. Их ноги и тела переплелись, когда они катались по «кровати», безумно целуясь. Гермиона наконец-то получила желаемое трение, когда Беллатрикс скользнула ногой между ее ног, находя устойчивый ритм. Гермиона нетерпеливо ответила тем же, наклонившись и проведя пальцами по промежности Беллы, прежде чем ее пальцы вошли в нее. Темная ведьма застонала, укусив Гермиону за плечо так сильно, что потекла кровь. Их крики наслаждения наполнили ночь, а бурное освобождение пришло слишком быстро. Парочка откинулась на футон, прижимаясь друг к другу и лежа на спине. — Что ж, это было… — Гермиона тяжело дышала. — Захватывающе? — Беллатрикс ухмыльнулась. — Впечатляюще? Умопомрачительно? Невероятно? Удовольствие, выходящее за пределы воображения? — Все вышеперечисленное, — хихикнула Гермиона, прижимаясь к своей темноволосой любовнице, которая проводила пальцами по ее каштановым волосам. Посмотрев в ее сторону, девушка увидела, что темная ведьма наблюдает за ней, глядя на нее темными глазами. — Что? — тихо спросила Гермиона. — Ты рада меня видеть, — лукаво усмехнулась Белла, уверенная в своей победе. Хотя Гермиона почувствовала желание возразить, она решила, что позволит Беллатрикс думать так. — О, теперь, когда я здесь, я могу показать тебе это, — произнесла Беллатрикс. Гермиона с любопытством наблюдала, как она потянулась за сумкой, которую принесла с собой. Грудь Беллатрикс скользнула по животу девушки, почти заставив ее упасть в обморок. Даже когда Белла не пыталась, ей всегда удавалось дотронуться до нее правильным образом. В конце концов, Беллатрикс легла рядом с ней, положив голову ей на плечо, и слегка надулась, когда шатенка сосредоточила свое внимание на бумаге, а не на ней. — На что я тут смотрю? — спросила Гермиона. — Это банковская выписка с твоего счета в первом банке Союза, — ответила Беллатрикс. — А? — переспросила Гермиона, пока ногти женщины царапали ее живот. — Я понятия не имела, что у меня есть счет в банке. — Я велела Майне открыть его для тебя, — промурлыкала Беллатрикс. Гермиона вздрогнула, когда проворный язык прошелся по ее мочке уха. — А где еще мы могли бы хранить твою зарплату, а? — Зарплату?! — Гермиона моргнула. — Конечно, — ответила Белла. — Все мои советники получают нормальную ежемесячную зарплату за свое время и усилия. Именно тогда Гермиона увидела цифры на бумаге и взлетела бы вверх, если не вес Беллатрикс, давивший ей на плечи. — Это… этого не может быть! — Тебе это не нравится? Слишком мало? — заволновалась Беллатрикс. Гермиона снова моргнула. — Слишком мало? Совсем наоборот, на самом деле. — Теперь ты можешь купить Офелии то, что она хотела… еще раз, как он назывался? Айпад? — спросила Беллатрикс. — Ну же, конечно, Снегг вознаграждал твои усилия тем, чего ты заслуживаешь, нет? — Ну… нет, — ответила Гермиона. — Я имею в виду, у меня было жалованье и расходы, но в остальном… — О нет, он этого не делал! — ахнула Беллатрикс, недоверие отразилось на ее лице. — Какой ужасный, ужасный скряга! Гермиона пожала плечами. — Значит, ты работала бесплатно? — Беллатрикс закатила глаза. — Честно говоря, я не знаю, что меня больше раздражает. Тот факт, что Снегг эксплуатировал тебя или то, что ты позволила себя эксплуатировать! У нас ничего такого не будет. Вальпургиев Союз заботится о своих. У тебя будет достойная зарплата, и это окончательно. — Напомни мне сделать тебе хороший подарок, — улыбнулась Гермиона. — Мне нужно как-то потратить эту безумную сумму денег. Гермиона посмотрела на внезапно притихшую Беллатрикс, которая казалась довольно задумчивой. — Ну, — усмехнулась женщина. — Это точно… хотя, другие льготы я, конечно, не даю остальным моим советникам. Почему бы мне не продемонстрировать тебе? Гермиона перекатилась на бок, повернувшись лицом к Беллатрикс, и бросилась в ее объятия. — Думаю, мне бы это понравилось, — улыбнулась Гермиона, прежде чем их губы встретились. Их тела прижались друг к другу, живот к животу, грудь к груди. Их языки соприкоснулись, рука скользнула по кудрявым волосам Беллатрикс, и тогда Гермиона почувствовала, как нога женщины обвилась вокруг ее ноги, и начался еще один раунд. Девушка была абсолютно, безгранично счастлива.

***

25 марта 2004 года — Хоккайдо, Япония –? Гермиона испуганно вскрикнула, когда ее привязали к алтарю, а Иерофант и его уродливые дружки смотрели на нее сверху вниз. Она боролась со своими узами, но не надеялась ослабить кожаные ремни, удерживающие ее на месте. — Что вы делаете?! — закричала Гермиона. — Отпустите меня! Ответа не было, но когда началось пение невидимой толпы, а свет волшебных факелов заставил серебряные кинжалы, поднятые высоко, опасно блеснуть, Гермиона поняла, что должно произойти. — Гермиона! — крикнули с другой стороны комнаты. Беллатрикс! Белла пришла, чтобы спасти ее! — БЕЛЛА! — снова закричала Гермиона. — Я здесь! Помоги мне! Все еще стараясь освободиться от пут, Гермиона отчаянно пыталась понять, что происходит. И вот она здесь; мощная магия Беллатрикс осветила весь храм. Ярость и безумие были запечатлены на лице ведьмы, когда она убивала без пощады, ее магия разрывала на части несчастных культистов. Теперь она была так близко, что уродливые мужчины пытались создать барьер из, оставленных ей, тел. Разряд чистой магии пронзил одного из них, разрывая плоть, кости и органы. Прежде чем он упал на Землю, упал второй. Белла. Белла почти добралась до нее. И… что-то, чего она не могла рассмотреть, оказалось позади Беллы. Гермиона попыталась выкрикнуть предупреждение, но было уже слишком поздно. Ей было больно смотреть на то, чем это было, но оно схватило Беллатрикс… что-то… она не могла разглядеть очертания, но казалось, что они исходят из темной ямы в центре храма. Гермиона могла только кричать и в ужасе смотреть, как оно обернулось вокруг беззащитной ведьмы и дернуло ее любимую в яму со скоростью, которая сломала тело женщины как ветку. Крики Беллатрикс быстро стихли, пока ее все глубже и глубже затягивало вниз. Со слезами потери и отчаяния Гермиона смирилась со своей судьбой. Она напряглась, кинжалы снова были подняты, и вскрикнула от боли, когда острое, холодное серебро снова и снова вонзалось в ее тело. Кровь лилась из ее ран, покрывая кожу и одежду. У нее не осталось сил сопротивляться, тогда культисты подняли ее изрезанное тело и тоже бросили в яму. Девушка погрузилась в темноту и отчаяние, казалось, на целую вечность. Она не могла пошевелиться. Она едва могла дышать. Смерть. Гермиона умирала. Но… она вдруг почувствовала, что в темноте с ней что-то происходит. — Б-Белла? — хрипло позвала она, пораженная искажением собственного голоса. Нет ответа. Белла ушла. Она умрет здесь, испуганная и одинокая. Тогда Гермиона проснулась, находясь на своем футоне. Ее глаза привыкли к темноте, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что она в целости и сохранности в доме в Японии. Молодая ведьма закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Кошмар. Это был просто кошмар. Рядом с ней лежала Беллатрикс. Похоже, у нее тоже была нелегкая ночь. Темная ведьма тяжело дышала, ворочаясь на футоне. Но она все еще спала. Гермиона спорила сама с собой, будить ее или нет. Однако решение было принято за нее, когда Беллатрикс схватилась за голову и начала кричать от боли. — Белла! — Гермиона начала трясти ее за плечи, в то время как темная ведьма свернулась в позе эмбриона. — Белла, проснись. Глаза женщины широко раскрылись и она задрожала. Несмотря на то, что она проснулась, очевидная боль в голове не оставила ее. Беллатрикс закусила подушку и мысленно переживала бурю, а Гермиона ничего не могла сделать, кроме как обнять ее, пытаясь хоть как-то утешить. Промокшая от пота Беллатрикс лежала, тяжело дыша, когда приступ, наконец, прошел. Темная ведьма, казалось, испытала облегчение.  — Боже, ты в порядке, Белла? — спросила Гермиона, проводя рукой по темным кудрям женщины. — Кошмар. Просто гребаный кошмар, — прошипела Беллатрикс, покидая объятия Гермионы и футон, чтобы пройти в другой конец спальни, где стоял кувшин с водой. Сделав глоток холодной воды, она выплеснула содержимое кувшина на себя. Гермиона услышала, как Беллатрикс зашипела, прежде чем подойти к окну. Гермиона выскользнула из футона и присоединилась к ней. Она обняла ее сзади за талию и положила подбородок на плечо. — Белла, — прошептала Гермиона. — Ты правда в порядке? — Нет, — ответила Беллатрикс. — Это было так чертовски реально. — Белла? — Гермиона на мгновение замолчала. — Это был не просто кошмар, не так ли? Как давно у тебя эти головные боли? Она почувствовала, как Беллатрикс напряглась в ее объятиях. — Как давно ты это знаешь об этом? — спросила она. — Я уже давно подозревала, — ответила Гермиона. — У тебя все хуже получается это скрывать. — Это потому, что сами головные боли становятся все сильнее, — сказала Белла. — Когда я бежала из Хогвартса, они были сильны. Но когда был создан Вальпургиевский Союз, они почти исчезли. — А теперь они вернулись? — произнесла девушка. — Когда они начались снова? Пожалуйста, Белла, я знаю, что твоя гордость важна для тебя, но ты знаешь, что можешь доверять мне. Беллатрикс на мгновение задумалась. — Конец прошлого года. Головные боли стали более частыми после того, как мы начали встречаться. По большей части мне удавалось их прятать, но, как я уже сказала, они становились все хуже и хуже. — Я хочу, чтобы ты посетила целителя, — потребовала Гермиона. — Что? — Беллатрикс повернулась в объятиях, встретившись взглядом с Гермионой. Выражение ее лица было решительным и свирепым. — Ни за что! Это моя проблема, и я сам с ней разберусь. — Белла, — прошептала Гермиона. — Это не слабость — признать, что тебе нужна помощь. Если бы ты могла видеть себя… — Голубка, — начала было Беллатрикс, ее обычное упрямство вернулось в полную силу. — Просто сделай это для меня, — Гермиона слегка улыбнулась. Это был эмоциональный шантаж, и она знала это, но если это убедит Беллу хотя бы поговорить с целителем, то оно того стоит. — Обещай мне, хорошо? Подумай об этом так; было бы стыдно ударить в грязь лицом, когда ты стоишь перед Сегуном, хм? — Возможно, — сказала Беллатрикс. — Хорошо, я обещаю, что пойду к одному из дворцовых целителей. По крайней мере, я знаю, что они могут держать рот на замке. Этот ответ несколько успокоил Гермиону. Она знала, что относится к беспокойному типу людей, и ей не нравилось, что ее любимая страдает от таких сильных головных болей. Они обменялись коротким поцелуем, прежде чем Гермиона повела ее обратно к футону. Он был достаточно большим, чтобы вместить обоих и был удивительно удобным. Тем более, когда Беллатрикс прижалась к ней и положила голову ей на плечо. — Головные боли, я могу с ними справиться, — прошептала Беллатрикс в ночь. — Но этот кошмар, он был ужасен. — Расскажи мне, — попросила Гермиона. — Я была… в каком-то храме, — начала Белла. — И тебя привязывали к какому-то алтарю. Естественно, я не была согласна с тем, что ты приносишь себя в жертву кому бы то ни было, поэтому я совершила свой героический поступок и прорвалась через культистов с моими превосходящими магическими способностями. Я знаю… звучит как что-то из глупой книги Гилдероя Локхарта, не так ли? От этого у Гермионы кровь застыла в жилах. Неужели им действительно снился один и тот же кошмар? Похоже, Беллатрикс видела точно такой же сон. — Ч-что случилось дальше? — спросила она. — Я уже почти добралась до тебя… что-то схватило меня. Не знаю, что именно, но ОНО утащило меня в какую-то яму, — продолжила женщина. — Я… я не смогла спасти тебя. Я чувствовала, что ты умираешь. Я не знаю, что со мной случилось, но… это было не очень красиво. Меня медленно разрывали на части. И… черт, я веду себя как идиотка. Это был просто сон, не более того. — Н-нам надо немного отдохнуть, — сказала довольно встревоженная Гермиона. — Я просто рада, что ты в порядке. — Ха, — усмехнулась Беллатрикс. — Почему бы мне не быть в порядке? Это кошмар и просто небольшая головная боль. Мне приходилось иметь дело и с худшим, голубка. В этот момент Беллатрикс наклонилась и коротко поцеловала Гермиону в губы. После того, как молодая ведьма вопросительно посмотрела на нее, Белла тепло улыбнулась ей. — За то, что беспокоишься. Поверь мне, это редкость для меня. Со мной все будет хорошо, Гермиона. И я встречусь с целителем, как только смогу. А теперь я предлагаю немного отдохнуть, а? Нам нужно подготовить наши уставшие тела к потрясающе хорошему утреннему сексу, который мы, очевидно, будем практиковать. Это заставило девушку невольно хихикнуть. И все же Беллатрикс заснет гораздо быстрее, чем Гермиона.

***

26 марта 2004 — Хоккайдо, Япония — окраина города Обихиро Не то чтобы Гермиона когда-нибудь призналась бы в этом, но ей нравилось, когда Белла называла ее своим, придуманным, именем. «Маленькая Голубка». Ей нравилось, как Беллатрикс позволяла ему кататься по ее языку, ей нравилось, как Беллатрикс строила ей глазки, когда говорила это. В лучшие дни это заставляло ее чувствовать себя любимой и ценной. Сегодня, однако, был не самый лучший день, и любимое имя звучало покровительственно и снисходительно к ней. — Голубка, — позвала Беллатрикс. — Это же скучно! — Мне все равно! — тут же огрызнулась Гермиона. Молодая ведьма действительно любила Беллу, но эта женщина могла быть просто невыносимой. — Еще раз, с самого начала. Начинаем с традиционной чайной церемонии. Мы приходим во внутренний зал ожидания, пока нас не вызывает помощник Сегуна. Сначала нас отведут в каменный бассейн рядом с чайной комнатой, чтобы ритуально очистить себя, вымыв руки и прополоскав рот теплой водой. — Аааааааааа, — Беллатрикс схватилась за голову и упала на футон, где лежала в позе эмбриона. — Зачееееееееееем?! — Честное слово! — воскликнула Гермиона. — Сколько тебе лет?! Пять?! Клянусь, Офелия более зрелая, чем ты! — Это такая чушь! — Это их культура, — возразила девушка. — Прояви немного уважения. — У меня нет уважения к глупостям, увековеченным идиотами! — ответила Беллатрикс. Молодая ведьма тяжело вздохнула, решив проигнорировать детское нытье Беллатрикс. — Мы продолжим путь вдоль роджи к чайному домику, где снимем обувь и войдем в нидзири-гучи. Мы рассаживаемся по статусу, то есть сначала ты сядешь на татами, потом я, потом Акияма-сан, а потом наш переводчик. Тогда Сегун Ханазоно выйдет, чтобы поприветствовать нас в своем доме. Перед нами будет установлена чаша, и Сегун ритуально очистит посуду. Прежде чем выпить чай, мы обмениваемся поклонами. — Это всего лишь чашка чая! — Беллатрикс фыркнула. — Почему это должно быть так ужасно сложно?! — ЭТО ПРОСТО! — огрызнулась Гермиона, ее терпение давно истощилось. — Сколько воздушных кораблей потребуется, чтобы просто завоевать это место? — пробормотала Беллатрикс себе под нос. — Сегун склонится перед тобой. Поскольку ты считаешься семпаем, ты не должна кланяться глубже, чем он. Затем ты кланяешься мне и помни, что как твой кохай я должна кланяться глубже, чем ты, так что не переусердствуй! Тогда я склонюсь перед Акиямой-сан. Сегун поставит перед тобой чашку с чаем. Ты повернешь чашу на девяносто градусов, чтобы не пить спереди. — Тогда почему этот тупой мерзавец не поставил все правильно с самого начала?! — Это часть ритуала! РАЗБЕРИСЬ С ЭТИМ! — Гермиона почти зарычала. — Тогда ты будешь пить чай и, ради Мерлина, не опустошай всю чашку сразу. Ты передашь чашку мне, чтобы я могла сделать глоток… — Когда я положу молоко и сахар? — прервала Беллатрикс. — Нет, это зеленый чай. — Фу! — Затем ты сделаешь комплимент Сегуну за качество чая. Скрестив руки на груди, Беллатрикс выглядела довольно раздраженной.  — А если я посчитаю, что чай — собачье дерьмо?  — Ты будешь хвалить качество чая, ОСОБЕННО если это собачье дерьмо! — воскликнула Гермиона. — И имей в виду, обращайся к Сегуну напрямую и по-английски. Никогда не обращайся, не смотри и даже не признавай существование переводчика, так как это гнусное оскорбление. Относись к нему или к ней как к украшению, не более того. — Звучит немного грубо, — нахмурилась Беллатрикс. — Вот мы и пришли к согласию, — сказала Гермиона. — Но именно так все и делается. Как только мы закончим чай, мы последуем за ним в его приемную, где мы поговорим в более неформальной обстановке. — Хм, наконец-то, — простонала Белла. — Есть некоторые довольно строгие правила, которые следует иметь в виду для неформального поведения… — ДА ПОШЛО ОНО! Гермиона была более чем сыта по горло выходками Беллатрикс. Разъяренная, она пересекла комнату, чтобы посмотреть этой несносной женщине в глаза. Грудь девушки тяжело вздымалась, и она могла поклясться, что перед ее глазами вспыхнула красная вспышка, когда она схватила свою любовницу за плечи и сжала так сильно, как только могла. — ОТНЕСИСЬ К ЭТОМУ СЕРЬЕЗНО! Боже, ты хоть понимаешь, как много поставлено на карту? Я начинаю задаваться вопросом, о чем ты действительно заботишься! Ты даже не можешь заставить себя слушать меня, и вместо этого стонешь и стонешь, как капризный пятилетний ребенок! Клянусь, даже у золотой рыбки больше внимания, чем у тебя! Мы еще раз пройдемся по всей церемонии, и я клянусь, что тебе лучше обратить внимание на каждое слово! Гермиона заметила, что выражение лица Беллатрикс сменилось ужасающей смесью шока и ярости, но молодая ведьма была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Она фыркнула и бросилась к окну, положив руки на подоконник, пока считала до десяти. Честно говоря, Гермиона чувствовала себя более чем смущенной, и гнев, который она испытывала из-за выходок Беллатрикс, перешел к ней самой. Она часто обвиняла темную ведьму в том, что та слишком неуравновешенна, чтобы контролировать свой гнев, но прекрасно понимала, что и сама не застрахована от срыва. Гермиона вздрогнула, когда две руки обхватили ее за талию, и остро ощутила мягкие губы Беллатрикс, прижавшиеся к ее шее. — Ну и ну, — в голосе Беллатрикс прозвучало явное вожделение. — Ты такая соблазнительная, когда злишься на меня. — Белла, я… — Гермиона запнулась, желая извиниться, но ее прервали, она почувствовала, как рука уже скользнула вниз по подолу ее брюк. Проворные пальцы двинулись дальше вниз, и нашли свою цель. Дрожь прошла по телу Гермионы, а ее дыхание участилось с каждым нежным прикосновением. Ее ногти впились в дерево подоконника, пока она двигала бедрами против движения Беллатрикс, чтобы увеличить трение. Хихиканье прозвучало позади нее, когда Гермиона откинула голову назад, давая темной ведьме возможность провести кончиком языка вдоль ее шеи. Освобождение пришло слишком быстро, но оно было быстрым и жестоким. Черные пятна поплыли перед глазами девушки, когда она издала неприятно громкий оргазмический крик. Чувствуя слабость в коленях, Гермиона не совсем понимала, что произошло дальше, но когда она снова смогла сформировать связные мысли, обнаружила, что лежит на футоне, а ухмыляющаяся Белла смотрит на нее, лежа на боку и крутя локон своих кудрявых волос пальцами. — Тебе следует больше расслабляться, — надулась Беллатрикс. — Я прекрасно понимаю, что поставлено на карту. Но я также очень хорошо знаю, что мне не нравятся все эти глупые социальные правила, которые они здесь практикуют, в Японии. — Я понимаю, что это может быть немного слишком, — вздохнула Гермиона. — Вот что я тебе скажу, — Беллатрикс издала свой сексуальный гортанный смешок. — Ты можешь рассказать мне кое-что о японской культуре в перерывах между страстными любовными утехами. Звучит как хорошая сделка? Молодая ведьма не могла не улыбнуться, она потянулась, чтобы обнять свою прекрасную темноволосую Леди. — Звучит намного лучше, чем если бы я кричала на тебя за то, что ты игнорируешь меня, — сказала она, наклоняясь для поцелуя.

***

27 марта 2004 года — Хоккайдо, Япония — Дворец Солнца Беллатрикс не была так близорука, как иногда позволяла казаться. Темная ведьма наслаждалась Дворцом Солнца. В этом древнем здании царила атмосфера волшебных традиций, и хотя она считала свой собственный дворец намного лучше, в этом тоже было определенное очарование. Все это время Гермиона под видом «Саманты Моррис» находилась рядом с ней, когда их провожали на традиционную чайную церемонию. Когда она впервые увидела Сегуна Ханазоно, она увидела хрупкого и, казалось бы, древнего человека с кожей, похожей на обветренную наждачную бумагу. По правде говоря, она почти ожидала, что он рассыплется в прах, как только кто-нибудь коснется его плеча. Рядом с ней Гермиона нервно ерзала с каждым мгновением; и хотя она носила лицо другого человека, ее выражение выдавало ее. Но Беллатрикс не была дурой. Темная ведьма прекрасно понимала, как много зависит от этой самой встречи. Таким образом, она оставалась образцом спокойствия, безупречно ориентируясь в мириадах писаных и неписаных социальных правил японского магического общества. Она выполнила свою часть чайной церемонии до конца, правильно обратилась к Сегуну и его последователям и все же держалась с видом величайшего превосходства. О, Сегун Ханазоно делал все возможное, чтобы провернуть все более выгодно, и она уважала старика за это, но она должна была ясно дать понять, кто здесь главный. Если Япония хочет быть частью Союза, даже с самоуправлением, им придется подчиниться ей. Япония была одной из самых чистокровных стран в волшебном мире; быть чистым по крови было не только привилегией, но и требованием вести дела на самом высоком уровне правительства. Но в какой-то момент Темная Леди почувствовала неудобное ощущение ползания в затылке. В приступе гнева Беллатрикс резко повернула голову к помощнику, сидящему позади нее, который пытался исполнить над ней легилименцию, прежде чем обратить свой гнев на Сегуна. — Вы так обращаетесь со всеми своими почетными гостями?! — рявкнула темная ведьма, заставив Гермиону вздрогнуть. — Вы оскорбляете меня! Беллатрикс была удовлетворена, увидев мгновение ужаса на древнем лице Сегуна, прежде чем он повернулся к своему помощнику и произнес проклятие, которое переводчик не истолковал. Адъютант опустил голову и медленно вышел из комнаты. Беллатрикс не была уверена, что случилось с помощником, но учитывая, что один из охранников вошел в комнату позже, убирая меч в ножны, в ней закралась довольно удовлетворяющая мысль. Остальная часть церемонии, которая включала щедрый ужин перед неизбежным подписанием договора, прошла без инцидентов. И все же Беллу очень забавляло, что Гермиона все еще нервно наблюдала за каждым ее движением и взвешивала каждое слово. Моя, моя маленькая голубка, — подумала Беллатрикс, бросая взгляд на свою молодую подругу. — Как будто ты мне не доверяешь. Радость и облегчение на лице Гермионы были очевидны, когда Беллатрикс и Сегун Ханадзоно приложили свои перья к договору, который она и этот японский лизоблюд создали, официально приветствуя Японию как нового члена Вальпургиева Союза. Беллатрикс и Сегун Ханазоно поклонились друг другу в последний раз и покинули друг друга с чувством взаимного уважения… хотя женщина видела по его глазам, что ясно дала ему понять, кто из них выше. Беллатрикс почувствовала, как скука сковывает ее пятки во время довольно продолжительной церемонии прощания, но была очарована явной возбудимостью Гермионы, которую краем глаза заметила. Ее девушка была так близка к тому, чтобы подпрыгнуть от радости в этот кульминационный момент месяца непрерывных переговоров, но заставила себя сдержаться. Темная ведьма была вполне довольна собой, когда вошла в дворцовый сад, наслаждаясь ароматными запахами болезненно розовых деревьев сакуры в цвету. Как и было предсказано, Гермиона бросилась к ней, улыбаясь так ярко, что это заставило ее усмехнуться. — Ты удивительная, — тихо прошептала Гермиона, обнимая ее за плечи, прогуливаясь с ней по саду. — Ну, — ухмыльнулась Беллатрикс, поднимая руку. — Ты действительно удивлена? — О, прекрати, — сказала Гермиона. — Я серьезно, Белла. Ты избежала всех ловушек и следовала всем социальным правилам до последней буквы. И я была действительно впечатлена тем, как ты справилась с этим нарушением протокола, когда помощник выполнил легилименцию. Ты видела, как быстро его вывели из зала? После этого я его не видела. Это потому, что он, скорее всего, мертв, — подумала Белла, но решила не говорить об этом Гермионе, чтобы не испортить ей хорошее настроение. — Быстро и решительно. Очевидно, что это приказ Сегуна. Честно говоря, если бы я была на его месте, то сделала бы то же самое. Несмотря на это, у Вальпургиева Союза есть новый член… и весь остальной мир будет дрожать. — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы принять наше предложение о мире, — сказала Гермиона. — Как твои головные боли, Белла? Ты выглядишь лучше. Беллатрикс неловко поерзала и показала Гермионе свои ладони. Или, что более важно, кровавые следы на ее ладонях, где она яростно впилась ногтями в свою плоть. Гермиона сочувственно зашипела. — Я стала немного лучше управлять своей болью. Держу пари, ты и не заметила, что у меня было три приступа во время церемоний. — Три?! — Гермиона моргнула. По правде говоря, Беллатрикс была весьма тронута ее заботой, хотя и немного обеспокоена тем, что девушка может пожалеть ее. — Они увеличиваются? Ты встречалась с целителем? — Да, — пожала плечами Беллатрикс. — Они не нашли ничего плохого и предположили, что это связано со стрессом. Возможно, они и правы, но я не собираюсь отдыхать. Правда, голубка, нет причин для беспокойства. Они уже были у меня раньше, они приходят и уходят. Прямо сейчас они уходят. Ее девушка была менее чем убеждена, но, похоже, приняла этот ответ. — Ну что ж, — тихо сказала она. — Если ты в этом уверена. — Поверь мне, в Азкабане я страдала и похуже. Я бы предпочла обсудить подарки, — сказала Беллатрикс. — Они были очень щедры. Броня будет хорошо смотреться в моем кабинете, хотя я чувствую, что должна попробовать ее хотя бы один раз. Гермиона кивнула. — Должна признаться, я действительно впечатлена качеством подарков Сегуна. Они были польщены нашим предложением присоединиться к Союзу, но они старались держать это в секрете, чтобы получить некоторые дополнительные уступки. В конце концов, мы те, кто выигрывает. Ты видела макет того загородного дома? Роскошный дом в традиционном японском стиле на берегу частного озера, окруженный пышными зелеными лесами, тихий и далекий от любых волшебных или маггловских любопытных глаз. Это был прекрасный жест, но Беллатрикс знала, что с ним делать. — Он твой,  — сказала Беллатрикс, подмигивая ей. — Мой? — Гермиона моргнула, резко повернув к ней голову, словно спрашивая, правильно ли она ее расслышала. — Твой, — повторила Белла. — Награда за ту тяжелую работу, которую ты проделала от имени Вальпургиева Союза. В отличие от Снегга, я вознаграждаю за хорошую работу. — О, действительно, нет, я не могу, — скромно ответила девушка. Однако по выражению ее лица было ясно, что она действительно этого хочет. — О, пожалуйста, — прошипела Беллатрикс, разворачивая Гермиону и прижимая ее к себе. Ее тепло, ее запах, ее мягкость. Темная ведьма протянула руку и нежно погладила шатенку по щеке. — Мы не собираемся следовать этой дурацкой японской традиции дважды отказываться, прежде чем принять третье предложение. Ты это заслужила и возьмешь. Это развеяло все сомнения Гермионы; темная ведьма видела в карих глазах девушки, что ее разум уже обдумывал множество возможных вариантов интерьера. — Спасибо, — сказала Гермиона. — У меня никогда не было собственного дома. — Теперь есть, — сказала Беллатрикс. — О, и я действительно верю, что есть какая-то традиция о парах, целующихся под цветущим деревом сакуры? Я хочу почтить эту традицию. Их губы соприкоснулись. Было некоторое отвращение целоваться с Гермионой, пока она была в облике Саманты Моррис. Но ее губы были такими же вкусными, а язык таким же ловким, как у «настоящей» Гермионы. Девушка вложила в поцелуй всю свою радость и энтузиазм, и Беллатрикс чуть не упала в обморок, когда почувствовала, как ногти Гермионы скользят по ее спине. Когда они, наконец, прервали поцелуй, Беллатрикс прижалась лбом к Гермионе.  — И вот что я еще тебе скажу, — усмехнулась женщина. — Этот чай действительно был собачьим дерьмом. — Он был ужасен! — Гермиона рассмеялась.