The Dark Corners of the Earth/Темные уголки Земли

1 мая 2004 года? — Местонахождение не определено Гермиона застонала, медленно садясь и вытирая рукой грязь с волос. Уже второй раз за эту ночь Гермиона неудачно приземлилась. Последнее, что она помнила, была приближающаяся ударная волна, сбросившая ее с дракона. После этого? Падение. В итоге она оказалась лежа на спине с распростертыми руками, казалось, из нее вышибло весь дух. Однако когда она открыла глаза, то с удивлением увидела, что лес купается в том же болезненном зеленом сиянии, которое она видела в храме и в своих снах. Что-то было ужасно, ужасно неправильно. А звуки были… словно максимально приглушены, как будто ее уши были полны воды после того, как она только что вышла из бассейна. Чем дальше слышались звуки, тем более искаженными они казались. Девушка смогла различить крики боли, ужаса, гнева, а некоторые, звучали совершенно безумно. Гермиона поднялась на ноги, но обнаружила, что ее движения несколько замедлились. Воздух был тяжелым и напоминал суп. Каждый шаг вперед был подобен переходу вброд через патоку. Она не видела ни Беллатрикс, ни дракона, ни ее друзей. Она была одна, и это было правдой… но нет. Это было трудно объяснить, и хотя она была совершенно одна, она чувствовала на себе тысячи глаз. Когда она шагнула вперед, перед ней появилась рябь. Любопытство требовало от нее расследования, и она обнаружила, что смотрит сквозь реальность, словно сквозь вуаль. Если она внимательно всматривалась, то могла видеть разные реальности позади своей собственной; Это было так, как будто вселенные сливались вместе в одном месте. Несколько деревьев в лесу, казалось, колыхались, как будто они существовали в другой вселенной, которую она могла видеть, но не в своей собственной. Затем волшебница ахнула. В нескольких слоях выше она увидела странный предмет вдалеке; он был круглым и большим и, казалось, плавал на периферии ее зрения. Она попыталась прищуриться, чтобы лучше его разглядеть. Но когда круглая штука моргнула, она с удивлением поняла, что это такое. Огромный глаз, принадлежащий столь же огромному существу в какой-то вселенной, которая была совершенно чужда ее. Гермионе оставалось только надеяться, что кто бы это ни был, ее не заметил, а если и заметил, то существо не могло пересечь границу. Пока Гермиона вслепую пробиралась через лес, она начала замечать, что деревья изгибаются под неестественными углами. Они складывались сами по себе, словно гигантские грудные клетки. Под этой импровизированной деревянной грудной клеткой она увидела двух сражающихся солдат, застывших во времени. Одна женщина из Союза Вальпургиев только что запустила смертельное проклятие прямо в грудь мужчине из Альянса. Застывшее во времени, его лицо было искажено, в то время как сама магия клубилась вокруг него. Гермиона стояла рядом с ними, понимая, что время не застыло, а ползет очень медленно. К этому времени тупая пульсирующая боль начала формироваться в затылке, когда ее мозг пытался понять вещи, которые никогда не могли иметь смысла. Время и пространство теряли свое значение; магия становилась ненадежной, о чем свидетельствовало то, что она видела, проходя мимо еще нескольких солдат. Они двигались с нормальной скоростью, пока волшебная палочка не взорвалась перед лицом одного из солдат в ослепительном свете, и тогда зрелище снова замедлилось во времени. Она прошла мимо других сражающихся войск или, по крайней мере, попыталась это сделать. Казалось, они совершенно не замечали ее. Как только она остановилась, чтобы понаблюдать, то почувствовала, что кто-то приближается к ней. Это было еще одно странное чувство; по какой-то необъяснимой причине она уже знала, кто к ней приближается. — Луна! — Гермиона резко обернулась, чтобы посмотреть в лицо подруге. Честно говоря, Луна выглядела так, словно прошла через войну: ее одежда промокла насквозь, лицо было покрыто сажей, левая щека превратилась в один большой синяк, а на верхней части ноги виднелась глубокая рана. — Гермиона, — тепло улыбнулась Луна. — Я знала, что найду тебя. Я хотела найти тебя, вот и нашла. Желание и вера имеют силу в этом месте. — А я думала, ты отправилась к Ветроходу, — заявила Гермиона. — Я так и сделала, но его сбросили вниз и он упала в озеро прежде, чем я смогла связаться с Беллатрикс, — сказала блондинка. — Я добралась сюда пешком. — Что?! — Гермиона моргнула. — Но озеро находится очень далеко от запретного леса. — Сейчас, — сказала Луна. — Гермиона, закрой глаза. Подумай о Хогвартсе. Задумайся. Думай о приятных воспоминаниях и искренне пожелай оказаться там. Учитывая ситуацию, в которой они оказались, думать о лучших временах и лучших местах было практически автоматическим. Она вспомнила библиотеку, в которой провела так много времени, запах старых пыльных томов, которые так любила. Она вспомнила общую комнату, в которой проводила время с друзьями. Столовая, классные комнаты… А когда она открыла глаза, то увидела прямо перед собой лесную тропинку, ведущую в Хогвартс. Еще одно моргание — и Хогвартс снова исчез. — Реальность разваливается на части. Это только начало, — сказала Луна более чем настойчиво. — Время и пространство складываются вместе, и оно быстро распространяется. Нам осталось совсем немного времени, прежде чем безумие полностью овладеет нами. Пришло время связать это существо. — Это не совсем те «контролируемые условия», на которые я надеялась, — покачала головой Гермиона. — Мы находимся в эпицентре. Прекращение боевых действий сейчас спорно, — сказала Луна. — Мы должны играть с той возможностью, которая нам сдана. Я буду держать тебя сосредоточенной так долго, как смогу, Гермиона. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она была напугана. На самом деле, это было преуменьшение; она была совершенно напугана. Через несколько мгновений она попытается привязать к себе непостижимое существо, которое во всех отношениях было Богом. Что же тогда с ней будет? Сработает ли это вообще? Останется ли она после этого Гермионой Грейнджер? А что, если это сломает ее? А что, если это просто отсрочка, потому что из тюрьмы плоти сбежать гораздо легче, чем из тюрьмы камня? Так много вопросов и ни одного ответа. Даже авторы Мертвого Гримуара не могли этого знать. Несмотря на то, что она была в ужасе и понятия не имела, что с ней может случиться, Гермиона собралась с духом. — Я готова, — прошептала она. Но на самом деле она не была готова. Ни в коем случае. — Пойдем, — сказала Луна, взяв подругу за руку и похромав рядом. Пейзаж искажался все больше и больше, становясь местами пепельно-серым, а местами невероятно красочным. Растения вырастали, цвели, увядали и превращались в пыль в считанные секунды. — Становится все хуже, — констатировала Луна. — Существа из других реальностей сейчас пересекают границу. И действительно, она видела, как ее друг-дракон сражается за свою жизнь с каким-то извилистым существом, похожим на актинию, с десятками острых как бритва усиков. Хотя дракон получил несколько гневных ударов по своей шкуре, он удерживал верх, отвечая на атаки монстра обжигающим драконьим огнем. — Мы должны ему помочь, — сказала Гермиона, глядя на него издалека. — Мы ничего не можем сделать, — сказала Луна, потянув ее за рукав. — Пойдем. Продолжай двигаться. Гермиона покачала головой, когда план начал обретать форму. Она достала свою волшебную палочку и прицелилась в ствол ближайшего дерева. — Гермиона! — прошипела Луна. — Не надо! Как только Гермиона прошептала заклинание, ее отбросило назад внезапной силой магии, вырвавшейся из ее волшебной палочки. И снова она приземлилась на спину, отчего ее все еще болевшие ребра снова получили удар. Когда она подняла глаза, то увидела, что ее заклинание оторвало от дерева гораздо больший кусок, чем она ожидала. Тем не менее, магия сделала то, что она планировала: дерево опрокинулось с печальным треском, приземлившись прямо на верхушку анемоноподобного существа. По телу существа пробежала дрожь, когда оно убрало свои щупальца. Дракон воспользовался возможностью сбежать, взмахнув крыльями и взлетев, но не раньше, чем угостил существо еще одной вспышкой пламени в качестве прощального подарка. — Оглянись вокруг! Магия ненадежна, — сказала Луна, помогая Гермионе подняться и увлекая ее вглубь леса. — Я заметила, — ответила Гермиона. — Используй ее только тогда, когда это необходимо. Если… — внезапно Луна прижала Гермиону к дереву и закрыла той рот рукой. Блондинка приложила палец к губам и шикнула на нее, чтобы она замолчала. Именно тогда она заметила группу двуногих людей-ящеров, одетых в лохмотья и несущих копья. Существа из другой реальности, эти любопытные существа теперь исследовали новые охотничьи угодья. Вместе Луна и Гермиона спрятались в кустах, пока между ними и охотниками не осталось безопасного расстояния. Еще один ужасный момент наступил, когда Гермиона внезапно оказалась лицом к лицу с… собой. Другая Гермиона была так же поражена, как и она сама, и смотрела на нее широко раскрытыми, как блюдца, глазами. Затем другая Гермиона что-то услышала, повернула голову и быстро убежала. — Это была ты из параллельной вселенной, — объяснила Луна. — А на сколько реальностей это влияет? — спросила Гермиона. — Вполне вероятно, что на все, — сказала Луна. — Мы должны спасти их всех. — Верно, — пробормотала Гермиона. — Никакого давления. И вот, наконец, лес уступил место краю озера. Столб болезненного зеленого света взметнулся в небеса, словно щупальце, тянущееся к добыче. Искажения реальности были здесь самыми страшными. К этому времени вся вода была уже выкачана из озера, и над ним плавали скалы с разрушенными сооружениями, бросая вызов гравитации. Звуки, запахи смешались вместе, по воздуху летали существа, которые были невыразимой насмешкой над самими собой. Слои реальности непрерывно складывались вместе. Огромные существа плыли из другого измерения, проходя прямо сквозь собравшихся волшебников, не замечая их. И подумать только, это было только начало. Гермиона отвела взгляд от центра озера; то, что она увидела, было чем-то настолько чуждым, таким огромным и непостижимым, что это мог быть только Уроборос, ужасный прародитель. Или, может быть, часть его? Трудно было сказать наверняка. Гермиона быстро отвела глаза, чтобы сохранить рассудок для заклинания. Она знала, что-то, что она видела, скорее всего, было лишь крошечной частью этого существа. Несмотря на эту маленькую трещину в его тюрьме, он выскользнет сам, как осьминог из горлышка бутылки. Земля начала сотрясаться, когда существо надвигалось на ее границы. Если так будет продолжаться и дальше, то весь мир развалится на части. — Ну вот! — Луна улыбнулась. — Мы должны… О… О, дорогая… Этот тон голоса не звучал обнадеживающе. Гермиона резко обернулась и увидела на лице Луны странно спокойное выражение. — Луна? — Я выполнила свое предназначение, — мягко улыбнулась Луна. — Я привела тебя туда, где ты должна была быть. Я показала тебе правду. Моя роль в этой истории была полностью сыграна. — Луна, о чем ты говоришь? — Я узнаю это место, — Луна покачала головой. — Я уже много лет вижу, как приближается моя собственная смерть. Я уже смирилась с этим. Ах. Я верю, что это все. Да, очень ясно. Там есть скала, похожая на дракона, и упавшая ива. Гермиона склонила голову набок. — Не говори глупостей, Луна. Ты же не собираешься умирать. Пророчество неверно. Я не вижу здесь ничего, что могло бы нам навредить. — Спасибо тебе за то, что ты мой друг, Гермиона, — тепло улыбнулась Луна, делая несколько шагов назад. — Сделай мне одолжение. Скажи моему отцу, что я сожалею. И что я люблю его. — Луна, ты же не собираешься умирать… — начала было Гермиона, но то, что случилось потом, было лишь смутным пятном шока и ужаса. На середине фразы лицо и грудь Гермионы внезапно оказались забрызганы теплой кровью. Что-то случилось… он вырвался из груди Луны; дрожь пробежала по телу Гермионы, когда она заметила тонкое и длинное щупальце, пробившееся сквозь недавно образовавшуюся дыру в реальности в поисках добычи. Странного цвета вода лилась через отверстие примерно в двенадцати метрах над линией деревьев. На мгновение Гермиона и Луна встретились взглядами. Луна не испытывала ни боли, ни страха. Когда из ее рта потекла кровь, она почувствовала лишь один спазм. Гермиона тщетно потянулась, чтобы схватить Луну, но щупальце взметнуло ее вверх, швырнув тело, как тряпичную куклу. Луна не закричала и даже не отреагировала на это. Ее тело врезалось сначала в иву, а затем в скалу в форме дракона, оставив на боку ярко-красное пятно. Пока Гермиона ошеломленно смотрела на него, щупальце быстро вытянуло обмякшее тело Луны через окно в ее собственную реальность. Вода на другой стороне стала ярко-красной, а окно в другой мир медленно исчезло, унося с собой ее подругу. — Луна! — слезы текли по ее щекам, когда она упала на колени, крича, отрицая увиденное. Луна, бедная Луна, ее подруга, которая пожертвовала всем, чтобы спасти их в любой реальности, пала жертвой капризов безразличного существа, для которого все, кого она знала и любила, были всего лишь инструментами или игрушками. Грусть сменилась гневом, девушка стиснула зубы и скатилась в грязь на берегу озера — Ты ублюдок, — прошипела Гермиона. — Мне все равно, старший ты Бог или нет. Я СОБИРАЮСЬ ПРИКОНЧИТЬ ТЕБЯ НА ХРЕН!  Правильно. Загляни в пасть безумия. Ты можешь сделать это, Гермиона, — молодая ведьма собралась с духом и направила на себя палочку. Готовясь выполнить сложные движения палочкой и произнести заклинание, она повернулась и посмотрела прямо на существо. В тот же миг ее голова взорвалась болью, но Гермиона была полна решимости продолжать. Ее глаза начали слезиться от боли. Волшебница была уже на середине своего заклинания, когда начала слышать шепот в своей голове. Этого было достаточно, чтобы сбить ее с толку и потерять нить заклинания. Гермиона выругалась и быстро отвела взгляд. К сожалению, голоса остались. Шепот был не слышен, но ей не нужно было слышать слов, чтобы понять, что эти голоса не принимают близко к сердцу ее интересы. Да, это еще одно десятилетие кошмаров, — мрачно подумала Гермиона и решила попробовать еще раз. Начав сначала, она сама направила палочку и снова пристально посмотрела прямо на существо. Она продвинулась немного дальше в своем заклинании, но ее тело начало протестовать против напряжения обработки того, что она видела. Ее сердце стучало в груди, как молот, когда неестественные страхи начали овладевать ею, чувствуя, что оно вот-вот вырвется из грудной клетки. Голоса в ее голове становились все громче и громче, пока она не узнала в них свои собственные. Как будто все ее самые сокровенные сомнения обрели форму. — Ничто из того, что ты когда-либо делала, не имело значения. Твои друзья ненавидят тебя. Твои родители были более счастливы, когда тебя стерли из их памяти. Все, что ты делаешь, терпит неудачу. Беллатрикс никогда тебя не любила. Ты уже мертва. Луна умерла из-за тебя. Ты не можешь спасти тех, кого любишь. Ты всего лишь грязная маленькая грязнокровка. Твои родители не хотели тебя видеть. Тебя следовало утопить при рождении. — Заткнись, — прошипела сквозь слезы Гермиона, во второй раз прерывая заклинание. И снова Гермиона обнаружила, что стоит на четвереньках, глядя в сторону от ужасного прародителя, она упала на землю, тяжело дыша. — Ты не можешь это остановить. Избавь себя от этой боли. — Заткнись! — Кончай с этим. Убей себя. Ты — ничто. Никто не будет скучать по тебе. свои страдания. — ЗАТКНИСЬ! — Гермиона поднялась на ноги и снова повернулась лицом к чудовищу. В отчаянии она начала читать заклинание, надеясь наконец-то закончить его. Глядя на чужеродную геометрию, она задрожала, и боль в голове стала невыносимой. На этот раз она ощущала, что ее душа разрывается на части, и больше не чувствовала себя частью этой вселенной. Это было так, как если бы она стала наблюдателем в своем собственном теле, а не полностью контролировала свои же действия. Снова не в силах закончить заклинание, она упала в позу эмбриона и обхватила себя руками, дрожа всем телом. Теперь шепот превратился в крик. УБЕЙСЕБЯУБЕЙСЕБЯУБЕЙСЕБЯУБЕЙСЕБЯУБЕЙСЕБЯ! Хотя она чувствовала себя ужасно, из нее вырвался безумный смех. Какое-то подобие здравого смысла, оставшееся в ней, заставляло ее удивляться, зачем она это делает. Рукой, которая больше не была ее собственной, Гермиона продолжала вертеть палочку над собой. Да. Она хотела покончить со всем этим. Больше никакой боли. Больше никаких страданий. Сладостное освобождение от смерти. Это было к лучшему. Она была неудачницей. Она была никем. Слабая, жалкая маленькая девочка, неспособная справиться с существом, которое она даже не надеялась понять. Какие у нее были на это шансы? Какие у нее вообще были шансы? Глупо было даже пытаться. Лучше всего умереть сейчас. Лучше всего покончить с этим сейчас. Умри, пока еще можешь умереть человеком. — Ава… Ава… Авада К… Авада Кеда… Перед ее глазами мелькали лица, когда последние остатки здравомыслия пытались сопротивляться; ее младшая сестра Офелия, которая умрет, так и не прожив полноценной жизни, которую она заслуживала. Белла, женщина, о которой она так сильно заботилась, тоже заслуживала второго шанса. Ее друзья, Гарри и Рон, и их семьи… ее родители… их всех постигнет участь похуже смерти, если она покончит с собой прямо сейчас. Девушке потребовалась вся оставшаяся сила воли, чтобы заставить себя отпустить палочку и позволить ей упасть в грязь. — Я… я не стану… достаточно эгоистично, чтобы покончить с собой! — она сказала об этом жестоким голосом. Боже, это было невозможно. Ее рассудок был настолько подорван, что любые дальнейшие попытки, несомненно, превратят ее в бормочущую слюнявую идиотку. Она просто не могла этого сделать; она просто не могла смотреть на существо и одновременно произносить заклинание. Мысли о друзьях и семье удерживали ее на земле и возвращали обратно, заглушая шепот. — Белла, — прошептала Гермиона сквозь слезы, падая на землю и отводя глаза от существа. — Белла, где ты? Ты мне нужна!

***

Запретный Лес Беллатрикс опустилась на колени, сердце ее бешено колотилось в груди. Сделав еще несколько глубоких вдохов, чтобы сосредоточиться, она подняла голову и издала громкий смешок. — Ха! — она рассмеялась. — Вы затеяли драку не с той гребаной ведьмой! Вокруг нее лежали тела двенадцати чешуйчатых людей-рептилий. Она наткнулась на них после того, как была отброшена в лес после магического взрыва, и они напали на нее сразу же, как только увидели. Довольно неудачный выбор с их стороны. Эти существа были удивительно устойчивы к магическим атакам и пугающе проворны. Но Беллатрикс Блэк не падет перед кучкой чешуйчатых примитивов с копьями. Однако она не совсем вышла из боя невредимой; одна из ящериц попала ей в плечо, и она чувствовала, как кровь стекает по ее правой щеке из пореза, оставленного стрелой. Острая боль в боку вместе с медленно растекающейся теплой кровью заставила ее осознать, что ее пронзили ножом сквозь броню. Но сейчас было не время медлить. Она заставила себя подняться на ноги и двинуться дальше, чтобы найти Снегга и убить его. Вокруг нее весь мир превратился в дерьмо. Цвета смешались вместе, и когда она моргнула, деревья, которые были в нескольких ярдах от нее, внезапно оказались перед ней в мгновение ока. Само небо пронзительно кричало, и из глубины леса до нее доносились крики умирающих, а также непонятные гортанные щелчки не с этой земли. Галлюцинации? Было ли все это вызвано потерей крови? Неужели это сработало так быстро? Неважно. Ничто не имело значения. Все, что имело значение, — это найти Снегга и заставить его заплатить за убийство Гермионы. Ее Гермионы. Беллатрикс закрыла глаза и подавила рыдание. Часть ее все еще не хотела в это верить. Ее печаль быстро превратилась в бесконечную ярость. Испустив крик потери и боли из глубины своих легких, магия вырвалась из ее волшебной палочки и превратила некогда гордое древнее дерево в щепки. Когда она открыла глаза, то оглядела результаты своих действий, намереваясь сделать то же самое со Снеггом. — Ты всегда была импульсивна, — прозвучал до жути знакомый голос. — Это то, что я всегда ценил в тебе. Нет. Этого не может быть. Только не он. Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с ним… — ТЫ МЕРТВ! — прошипела Беллатрикс ему в лицо. — Прояви хоть немного уважения к своему господину! — старый змей сузил глаза, он зарычал на нее. Беллатрикс инстинктивно отпрянула и покорно склонила голову. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с духом и посмотреть на своего бывшего Лорда снизу вверх. — Наконец-то отрастила хребет, а? — говорил Волан-де-Морт. — Ты всегда была моей любимицей, Белла. Так… жаждущий угодить. Такой… эксплуатируемой. — Ты использовал меня, — ответила Беллатрикс. — Я больше не слепа. Я больше перед тобой не отчитываюсь! — Нет? Но ты так много мне должна, Белла, — жестоко рассмеялся Волдеморт. — Это я дал тебе цель. Это я позволил тебе избежать твоего несчастья и депрессии. Это я направлял тебя и учил тебя. Без меня ты была бы никем. Мы навечно связаны друг с другом. Беллатрикс хотелось закричать в знак отрицания, плюнуть ему в лицо. Но она не могла сделать ни того, ни другого. — Ты никогда не была подходящим материалом для руководства, Белла, — сказал Волдеморт. — У тебя нет ни видения, ни драйва. Ты строишь на трудах других людей. Конечно, ты построила империю, но по воле другого человека. Так является ли твое самое большое достижение твоим с самого начала? Твои солдаты умирают. Твоя империя сгорит. Твое имя будет проклято, презираемо и окончательно забыто. — Как и твое? — Беллатрикс ухмыльнулась. — Ты мертв и исчез. — А ты? — спросил Волдеморт. — Ты навсегда останешься рабыней. Вспышка перед ней на мгновение ослепила ее. Когда ее глаза привыкли к свету, она обнаружила, что находится на другой поляне, чем раньше; ящерицы исчезли, как и ее прежний хозяин. Но на его месте теперь стояла ее любимая Гермиона. Беллатрикс издала радостный крик и уже собиралась броситься к ней, когда заметила, что что-то определенно не так, и остановилась как вкопанная. На ее прекрасном лице была злая усмешка, которая заставила темную ведьму замолчать; молодая ведьма держалась с презрением по отношению к ней. — Гермиона? — спросила Белла. — Ах, Белла, — резко сказала Гермиона. — Так отвратительно наивно. — Что?! — Ты меня слышала, — сказала Гермиона. — Подумать только, что кто-то может любить такую, как ты. Ты смешна и выглядишь жалко. Печальная, печальная женщина, пережившая свой расцвет. Твоя собственная семья ненавидит тебя. Это было забавно — соблазнить тебя. Было забавно наконец-то отомстить по-настоящему. — Дорогая? — Беллатрикс в гневе сжала кулаки. Нет. Нет, это не может быть правдой. — Я использовала тебя, — сказала Гермиона. — Я использовала тебя, чтобы получить то, что хотела. Это все, чем ты когда-либо была для меня. Средство для достижения цели. Мне было немного тяжело терпеть тебя так долго, но я не могу спорить с результатами. То… то, что было Гермионой, стало расхаживать вокруг нее с самодовольной ухмылкой на лице. — Честно говоря, какая женщина могла бы полюбить тебя? Слова Гермионы были ударом в живот. Беллатрикс почувствовала, что ее дыхание участилось. — Ты просто ничтожество. Ты меньше, чем ничто, — хихикнула Гермиона. — Незрелая женщина-ребенок с манией величия. Ты… на самом деле думала, что я люблю тебя, не так ли? О, какая ирония судьбы. Беллатрикс закрыла глаза и почувствовала, как ее гнев тает. По ее губам скользнула улыбка, а когда она открыла глаза, то увидела, что «Гермиона» смотрит на нее в замешательстве. — Ты здесь единственное ничтожество, — прищурилась Беллатрикс. — Неужели ты всерьез полагаешь, что я не признаю своих собственных сомнений и страхов? Эти мысли не давали мне спать по ночам много раз. Я пришла к выводу, что они не основаны на реальности. Да и ты тоже! «Гермиона» зашипела на мгновение, прежде чем Беллатрикс развернулась на каблуках и умчалась в лес. У нее не было времени разговаривать с плодами собственного воображения… или, возможно, порождением этого странного заклинания, которое изменяло реальность вокруг нее. Ей нужно было найти Снегга и отомстить ему. Если Гермиона действительно мертва, она отплатит ее убийцам кровью. Каждый оставшийся в живых солдат Альянса Феникса сегодня вечером будет давиться собственным языком; она лично проследит за этим. Она уже почти дошла до края поляны, когда услышала позади себя еще один голос. — Белла? — она слышала, как он говорил со слезами в голосе. Беллатрикс остановилась и закрыла глаза. — Нет, — прошептала она. — Дело не в тебе. Тебя здесь нет. Она обернулась и увидела, что посреди поляны сидит ее младшая сестра Андромеда. Всегда говорили, что они похожи друг на друга; если бы Беллатрикс не была на несколько лет старше, их можно было бы принять за близнецов. Ее младшая сестра Андромеда, плачущая и злобная одновременно, баюкала кого-то на руках… Беллатрикс закрыла глаза и пробормотала проклятие. Она баюкала безжизненное тело своей дочери Нимфадоры. Она выглядела точно так же, как в прошлый раз, когда они встретились. — Но почему же? Зачем ты это сделала, Белла? — глаза Андромеды впились ей в душу. — Почему моя милая маленькая девочка должна была умереть? Тысячи ответов пронеслись у нее в голове. «Это была война». «Она была врагом». «Она первая напала на меня!». Все те отговорки, которые она говорила себе, чтобы избежать обвинений. В конце концов, Беллатрикс поняла, что все это было ее собственным решением. Ей не нужно было использовать смертельные заклинания против своей племянницы, но она сделала это. Она была достаточно сильна, чтобы отшвырнуть ее и убежать, но не сделала этого. — Ты всегда была той, кто читал мне лекции о важности семьи, — сказала Андромеда, ее голос был полон злобы, а выражение лица — ярости. — Отвратительная лицемерка! Она была твоей родной племянницей! Она была твоей кровью! В глубине души Беллатрикс понимала, что это всего лишь очередная выдумка, ее собственные сомнения и страхи, порожденные странной магией в воздухе. Но в этом воображении было что-то совсем другое; оно проникало куда глубже. Что-то настолько болезненное, что она отталкивала его так глубоко внутрь себя, что оно возвращалось к ней глубокой ночью, когда она была окружена тишиной и не могла убежать… Сожаление. Беллатрикс попыталась выкрикнуть гневный ответ своей младшей сестре. Энди ничего не понимала, да и никогда не понимала. Что значит быть ведьмой, воином, чистокровным образцом. Что значит вести войну, принимать решения, которые затрагивают миллионы людей. Что значит выковать будущее. Какие жертвы нужно было принести. Оправдания, все до единого. Беллатрикс убила свою собственную семью. Хладнокровно. И ей это очень понравилось. Она вспомнила, как стояла над племянницей, злорадно глядя на нее, когда свет в ее глазах померк. — Когда мы были маленькими, — сказала Энди. — Ты обещала, что всегда будешь заботиться о своей семье. Ты обещала, что всегда будешь заботиться о нас. Нимфадора любила бы тебя как родную, но ты никогда не давал ей шанса! И посмотри, что ты с ней сделала! От того, что она сделала, никуда не деться. Реальность всего этого обрушилась на нее, как тонна кирпичей. Это был мимолетный момент неповиновения, но гневный ответ умер на ее губах. Она упала на колени, ее руки зарылись в землю, а тело начало трястись. — Мне очень жаль! — закричала темная ведьма, когда по ее щекам потекли слезы, а тело сотрясли неудержимые рыдания. — Мне так жаль! — Белла? Она посмотрела в нежные глаза своей младшей сестры, стоявшей на коленях рядом с ней. Выражение ее лица было мягким и любящим. Беллатрикс почувствовала, что ее губы дрожат, когда она подняла на него широко раскрытые глаза. Энди осторожно положила руку ей на щеку, вытирая слезы большим пальцем. Неужели это было… прощение? Невероятно быстро нежное лицо Энди исказилось. Со спутанными волосами, черными, как смоль, глазами и зубастой ухмылкой во рту, который был невероятно широк, существо перед ведьмой издало вопль. Прежде чем Беллатрикс успела понять, три острых как бритва когтя с сокрушительной скоростью ударили ее по щеке. Темная ведьма вскрикнула, когда боль пронзила ее лицо. Она подняла руки, чтобы защититься, когда существо-Андромеда навалилось на нее сверху, полосуя когтями. К счастью, когти в основном царапали металлические пластины ее брони, защищающей предплечья и грудь. Беллатрикс издала гневный крик и слегка оттолкнула бьющееся существо от себя. Она сложила ноги вместе, вонзив свои ботинки в живот существа, прежде чем пнуть его. Существо отлетело назад, давая Белле необходимое время. К счастью, она заметила свою палочку, лежащую в грязи неподалеку. Не колеблясь, избитая темная ведьма нырнула к ней, схватив ее как раз в тот момент, когда она катилась мимо и вскочила на ноги. Тварь-Андромеда кралась, как пантера, готовясь наброситься на нее, но тут же столкнулась с концом палочки Беллатрикс. Очевидно, ему не нравились его шансы, и искаженное существо на четвереньках, шипя, удалилось в лес. Ее грудь тяжело вздымалась от напряжения, и Беллатрикс смотрела, как он уходит, пока потоки теплой крови стекали по ее щеке. Когти прорезали щеку до самой кости. Нападение оставило ее избитой, окровавленной, покрытой синяками и эмоционально истощенной. Но она не могла потерпеть поражение. Только не здесь. Только не так. Она не обращала внимания на боль и шла вперед, вытирая последние слезы и пытаясь восстановить силы. Женщина углубилась в лес еще глубже. Окруженная все более чуждыми криками, когда невидимые существа вторглись в их мир. Она больше не слышала, как ее солдаты уходили в лес, что само по себе не было обнадеживающим признаком. Кровь потекла по ее шее и попала на броню. Ее охватил гнев; Беллатрикс больше не хотела ни игр, ни развлечений. Она хотела, чтобы это наконец закончилось, столкнувшись с тем, что было причиной этого. С внезапной вспышкой, тропинка уступила дорогу… чему-то еще. Это было невероятно дезориентирующе; прошло уже несколько лет с тех пор, как она была в Хогвартсе, но она была уверена, что озеро не было где-то в глубине Запретного леса. И все же это было так. Пробираясь сквозь густой подлесок, она отчетливо слышала шум воды. Деревья уступили место зрелищу, которое для Беллатрикс было невероятным. Она стояла на берегу уже высохшего озера. Глина, камни и остатки зданий плыли в небе перед ней, медленно поднимаясь над глубокой трещиной в глубине того, что раньше было озером. И даже больше того… Мерлин! Ей было больно смотреть на него, но она сразу же узнала его. В этот день, пять лет назад, она умерла и оказалась в подвешенном состоянии. «Что-то» последовало за ней туда. «Что-то» схватило ее и заставило вернуться в мир живых. Ее грудь тяжело вздымалась, когда палочка безвольно выпала из ее руки. Те вспышки… Она не узнала его раньше, но поняла, что он был с ней с того самого дня. Всегда на задворках ее сознания, заставляя ее идти своим путем и наказывая всякий раз, когда она отклонялась от него. Она задрожала от ярости и страха, вспомнив слова Гермионы. По ее словам, он назывался «Уроборос», и это был конец реальности. В течение многих лет она невольно выполняла его приказы. — Мерлин, — прошептала она себе под нос. — Это правда. Ее голос был тихим, когда она шагнула вперед, застыв на свету перед собой. Но страх? Она не хотела, чтобы ее жизнь закончилась именно так. Беллатрикс была существом гордым и решительным; она не собиралась сдаваться. Она никогда не сдастся. Набравшись храбрости, она подняла голову, чтобы взглянуть в лицо самому безумию, и почувствовала, что ее рассудок начинает разрушаться. «Невелика потеря», — мелькнуло у нее в голове, когда она храбро и вызывающе встретилась с этим существом. О, она знала, что проиграет, но она умрет на своих собственных условиях и ни на чьих других, даже на условиях космического ужаса, угрожающего миру вымиранием. — Я никогда им не была… — сердито прошипела Беллатрикс. — И я никогда не стану твоим рабом!

***

Плоть, которая думает Грудь Гермионы тяжело вздымалась, когда она заставила себя успокоиться. Возможно, она могла бы попробовать еще раз. Глубоко в своем сердце, девушка знала, что она собиралась потерпеть неудачу. Но разве у нее был выбор? Голоса в ее голове продолжали насмехаться над ней, унижая ее. Ее собственные сомнения и страхи напали на нее изнутри ее собственного разума. Но… она знала, что должна попытаться. — Мерлин, это правда, — раздался рядом шепот. Белла. Гермиона открыла глаза и села, увидев Беллатрикс, стоящую в десяти метрах от нее на краю озера, не отрывая взгляда от его центра. Она была вся в синяках, побоях и крови, но это была ее Белла! — Белла! — крикнула Гермиона. Однако никакой реакции не последовало. Она как будто не замечала ее присутствия. Судьба, казалось, должна была обрушить на нее еще одну жестокость. Женщина, которую она любила, не могла видеть ее. Именно тогда произошло нечто экстраординарное. С явной ненавистью и решимостью на лице темная ведьма властно вздернула подбородок и уставилась прямо на чудовище в озере. — Я никогда им не была… — прошипела Беллатрикс. — И я никогда не стану твоим рабом! И только тогда Гермиона поняла, вспомнив пророчество в Мертвом Гримуаре. Та, кто смело смотрит в лицо безумию, Должна стать его смертным тюремщиком. Теперь стало ясно, почему она всегда так плохо умела гадать. Гермиона и Луна обе думали, что все пророчество было о ней и только о ней, но теперь ясно, что это не было правдой. Гермиона была просто связующим звеном. Не ей было предсказано стать живой тюрьмой для этого зверя. Это была Беллатрикс! В это мгновение волшебница поняла, что должна сделать. Хотя она очень боялась за женщину, которую любила, это был единственный способ остановить распространение этого безумия. — Белла, — прошептала она, надеясь, что ее темный любовница поймет. — Прости меня. В четвертый раз, но теперь уже не поддаваясь безумию, Гермиона снова начала произносить сложное заклинание, и палочка задрожала в ее руке, когда она направила ее на Беллатрикс.

***

Реальность разорвана на части Северус Снегг провел либо секунду, либо целую вечность, путешествуя по обезумевшему лесу. Что же произошло? Как такое могло случиться? Какова бы ни была непосредственная причина, он просто знал, что за всем этим стоит Беллатрикс. Конечно же, она была права. Эта чокнутая корова всегда доставляла неприятности. С палочкой в руке Снегг бродил по лесу, разыскивая ее. В конце концов, им еще предстояла дуэль, и он намеревался стать победителем. Как ни странно, деревья, казалось, расступились и пропустили его; он хотел найти Беллатрикс и просто нашел свой путь, как будто этого стоило лишь пожелать. И все же он не собирался смотреть дареному коню в зубы, особенно теперь, когда она стояла к нему спиной. Белла была совершенно поглощена чем-то в озере, чего он не мог видеть со своего места. Но что было еще более удивительно, так это то, что мисс Грейнджер стояла в десяти метрах, направив на нее свою волшебную палочку. Любопытно. Еще более любопытно, что вокруг ее палочки начала собираться необработанная сила; ореол зеленой энергии начал течь через молодую ведьму, пока она сама… плакала? Что, черт возьми, здесь происходит? Или еще лучший вопрос: имело ли это значение? Гермиона Грейнджер действительно была предательницей. Неужели она собирается наделить Беллатрикс силой, какой бы магией это ни было вызвано? Всегда ли таков был план? Как бы то ни было, он не мог этого допустить. Беллатрикс умрет сегодня; он покончит с этой угрозой навсегда. И с этой целью он должен был убить Грейнджер, прежде чем она сможет дать ей силу. Именно тогда Снегг мельком увидел то, что было в озере, и это заставило его зашипеть от отвращения, прежде чем он быстро отвернулся. Он тут же вспомнил слова Грейнджер, ее страстную мольбу поверить в ее бессмысленную историю о некоем космическом ужасе, угрожающем самой ткани реальности. Нелепо, конечно. Или так оно и было? То, что он видел вокруг себя, определенно соответствовало описанию сходящей с ума реальности. Магия сошла с ума, само время перевернулось с ног на голову. И, честно говоря, озеро вообще не должно было граничить с запретным лесом! В первую очередь Снегга занимал один вопрос: что, если рассказ мисс Грейнджер — правда? Может ли он пойти на риск и погрузить мир в бесконечное безумие только для того, чтобы утолить свое желание убить Беллатрикс? Он вспомнил, какой была его жизнь за последние пять лет. Как командующий армиями Альянса Феникса, он помнил о жертвах, которые он принес себе и другим, все ради того, чтобы остановить Беллатрикс. Стоило ли ее убивать? Было ли это необходимо? Ирония судьбы заключалась в том, что именно сейчас он был полон сомнений. Он понял, что боялся: магглов, потерь и, самое главное, перемен. Жить в страхе, быть обнаруженным в течение многих лет при Волдеморте… страх может стать утешением. Это заставило его стать похожим на фанатиков, которых он когда-то презирал. Головная боль, подобной которой он никогда не испытывал, взорвалась в его черепе. Он схватился за лоб и зашипел. Он знал, что должен принять решение; каждая клеточка его существа кричала ему, чтобы он убил Грейнджер и прекратил ритуал. Если Грейнджер была права, он обрек бы на гибель весь мир. Если она ошиблась, то оставить ее в живых означало бы вручить Беллатрикс ее победу. Вот это был выбор. Все еще держась за голову, он бросил последний вызов, позволив своей палочке с грохотом упасть на землю. Он не рискнет обречь мир на гибель. Северус Снегг больше не будет фанатиком.

***

Пасть безумия Гермиона отчаянно повторяла оставшуюся часть заклинания, чувствуя, как на кончике ее палочки собирается необузданная сила. Луна не преувеличивала: магия, с которой она «играла», была невероятно мощной. Она только молила Бога, чтобы это сработало. Остановившись на Беллатрикс, Гермиона закрыла глаза, продолжая сложные движения. Это чувствовалось… легче, чем было в первые три попытки. Все больше и больше силы собиралось вокруг нее, мчась вокруг, как водоворот. Он двигался вокруг нее, сквозь нее. Само количество энергии, проходящей через девушку, было ошеломляющим. Ноги у нее подкосились, мышцы болели от напряжения. Ее мозг, казалось, вот-вот взорвется в черепе. Гермиона успела в последний раз взглянуть на свою Беллу, прежде чем твердый луч болезненно-зеленого света выстрелил из отверстия в озере в сторону Гермионы. Энергия была направлена на палочку Гермионы и устремилась к Беллатрикс. На мгновение ей показалось, что грубая сила разрывает плоть Гермионы. Молодая ведьма закрыла глаза и напряглась, пытаясь справиться с нарастающей агонией. Она сама чувствовала, как магия нападает на нее. Она слышала зловещие голоса, разрывающие ее душу, какофонию искаженных проклятий, говорящих сквозь шипение старого радио. Когти вонзились в ее плоть, когда десятки существ напали на нее. Было ли это на самом деле? Может быть, это был вымысел? Ее разум был настроен против нее, когда она продолжила свое заклинание, но она чувствовала, что колеблется. — Ты можешь это сделать, Гермиона. — Л… Луна? — прошептала Гермиона. Голос Луны заглушил всю эту какофонию, заставив ее сосредоточиться, чтобы не обращать внимания на боль. Шатенка открыла глаза и обнаружила, что находится в эпицентре водоворота магии, кружащегося вокруг нее; ей казалось, что она пропускает через себя всю магию Вселенной. На мгновение она поняла, что была не одна. Краем глаза она заметила веселого волшебника в римской тоге, тепло улыбающегося ей. Арабский волшебник с немного безумным взглядом подмигнул ей, прежде чем положить свою прозрачную руку на ее. Направление силы стало удивительно легким, когда все больше волшебников и ведьм, посвятивших свою жизнь исследованию ужасного прародителя, присоединились, чтобы помочь Гермионе сосредоточиться. Слезы брызнули у нее из глаз, когда последняя рука легла на ее руку; Луна Лавгуд тепло улыбнулась ей. Может быть, все это было плодом воображения ее разбитого разума. Или, возможно, духи действительно были там. В любом случае это не имело значения. Надежда, которую они ей дали, была очень реальной. Последнее слово, последний взмах палочки, и заклинание было исполнено безупречно. Все закончилось так же быстро, как и началось. Она увидела, как Беллатрикс левитирует в воздухе, и вся магическая энергия, которую она направила, сосредоточилась на булавочном уколе в ее груди. Последовал короткий взрыв, когда ядро палочки Гермионы сгорело. Она застонала, отлетела назад, приземляясь на спину. Тишина. Полная тишина. Первое, что она услышала, было биение собственного сердца. Ее собственное дыхание. Затем… шелест листвы. Когда она открыла глаза, мир снова стал таким, каким он должен был быть. Было ясное и солнечное первое утро мая. Сидя на краю все еще осушенного озера, Гермиона пришла к выводу, что мир все еще вращается, как и должно было быть. Птицы весело щебетали, а солнечный свет согревал ее кожу. Все было кончено. Наконец все было кончено, и она все еще была жива. Два чуда в один день. — Гермиона! — раздался голос Гарри и Рона, когда они бежали к ней. Мальчики быстро подошли к ней, но Гермиона не обратила на них внимания. Ее взгляд был прикован к Беллатрикс, которая сидела на краю озера на коленях, обхватив себя руками и дрожа всем телом. Молодая ведьма огляделась вокруг и обнаружила разорванную одежду рядом с ее испорченной палочкой. Молодая ведьма взяла мантию и медленно подошла к Белле. Она осторожно накинула разорванную мантию на плечи, надеясь, что это успокоит женщину. Она села рядом с ней и нежно коснулась ее плеча. Другие присоединились к ним; Дуглас вошел с поднятой палочкой и зажженной сигарой. С другой стороны появилась незнакомая Гермионе женщина, которая держалась за ребра так, словно они у нее были сломаны. Дракон тоже пострадал, он приземлился неподалеку, чтобы посмотреть, как поживают его друзья. Но Гермиона смотрела только на одного человека. — Белла? — тихо прошептала Гермиона, пока темная ведьма без конца смотрела куда-то вдаль, выглядя бледнее обычного, а ее мокрые волосы спутались с кожей. Она выглядела ужасно: вся в ранах, синяках и крови. — Белла, я здесь ради тебя. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, БУДЬ СОБОЙ, — умоляла про себя Гермиона, когда Беллатрикс медленно начала выходить из транса, выглядя более чем немного смущенной. Однако замешательство быстро сменилось чистой радостью. — Гермиона! — воскликнула Беллатрикс полным любви голосом и бросилась в объятия Гермионы. Молодая ведьма закрыла глаза и наслаждалась близостью Беллы. Ее возлюбленная издала несколько рыданий. — Я знала, что ты не можешь быть мертва. Я так и знала! — Ч-что? — Гермиона моргнула. — А кто тебе сказал, что я умерла? — Нюниус! — прошипела Беллатрикс, впервые заметив своего заклятого врага. — Ты лжец, как и следовало ожидать! Мне следовало бы знать! Гермиона оглянулась через плечо и увидела стоящего недалеко Снегга. На мгновение выражение его лица стало непроницаемым, но затем он повернулся к женщине рядом с ним. — Мисс Грейвс, — осторожно произнес он. — Передай нашим… безоговорочная капитуляция. — Командир? — заговорила женщина. — Но… — Ты же видела, что произошло! — огрызнулся Снегг в ответ. — Беллатрикс заслужила свою победу! — Хах! — Дуглас ухмыльнулся. — Темная Императрица, может, мне собрать их всех и приставить к палочке? Гермиона бросила на Беллатрикс изумленный взгляд. Она знала, что ее темная любовница часто бывает непредсказуемой и быстро впадает в гнев, но ведь она не могла просто так казнить тысячи людей, не так ли? Она не могла, не хотела! — Дуглас, свяжись с Антонином, — сказала Белла, прислонившись к Гермионе. — Скажи ему… прекратить все военные действия. Никаких репрессий не будет. Мы слишком долго находились под каблуком этого чудовища. Сейчас самое время… пришло время исцелить наш разрушенный мир. Слова мудрости от Беллатрикс Блэк. Гермиона одобрила это предложение; возможно, Беллатрикс и впрямь окажется той благосклонной императрицей, которая так нужна волшебному миру. — Ты ранена, — прошептала Гермиона, увидев три глубоких пореза на щеке своей возлюбленной. Из раны свисали куски разорванной плоти, и Гермиона была уверена, что видит кости. Она поднесла тряпку к щеке и попыталась остановить кровь. — О, это напомнило мне, — нервно проговорил Рон, протягивая свою волшебную палочку. — Люмос. Простое заклинание, конечно, но так как кончик палочки Рона все еще ярко светился, она была рада, что магия все еще работает, как и раньше. — Погодите. А где Луна? — спросил Гарри. Гермиона не могла заставить себя произнести эти слова. Она только коротко покачала головой. — Черт, — громко выругался Гарри, в то время как Рон низко склонил голову. — Мы почтим память наших павших, — прошептала Беллатрикс. — Включая Луну. Она была… уникальной. — Белла? — спросила Гермиона. — Как ты теперь себя чувствуешь?.. Ты слышишь… — Стать живой тюрьмой для этой твари? Мне бы очень хотелось увидеть выражение его лица, когда он поймет, что был связан… если у него вообще есть лицо, то есть, — закончила Беллатрикс со смешком. — Знаешь, я почти чувствую это. Это… Я думаю, что он спит. Мечтая о своей свободе.» — Будем надеяться, что он больше никогда не проснется, — пробормотал Рон. — Мне так жаль, Белла, — сказала Гермиона, не желая отпускать объятия. Беллатрикс улыбнулась ей, протянув руку, чтобы убрать прядь каштановых волос с ее щеки. — Не стоит. Ты сделала то, что должна была сделать, Гермиона. Давай… пойдем домой, — улыбнулась Беллатрикс. — Давай, — ответила Гермиона со слезами на глазах. Хотя Гермиона обычно стеснялась публичной привязанности, в этот момент она была настолько безразлична, что это даже не было смешно. Губы Беллы были такими соблазнительными, особенно когда темная ведьма ясно выражала свои намерения, закрыв глаза и слегка наклонив голову. Их губы встретились, языки соприкоснулись, и влюбленные поцеловались так жадно, как только могли. — Ну… — Гарри слегка покраснел. — Ты просто… гм… прямо здесь перед нами и все такое… Снегг проворчал. — Совершенно бесстыдно. Пока Дуглас от души смеялся, а дракон с любопытством наблюдал за ним, Рон просто демонстрировал свою дурацкую улыбку. — Горячо, — протянул он.