цейтнот
28 мая 2020 г., 18:45
Свои глаза Сиэль открыл при ярком свете солнца, который не скрывали даже шторы, пока Себастьян менял бинты у особо глубоких и кровоточащих ран. Но своего тела граф совсем не чувствовал, словно все онемело, оставалось лишь сильное жжение на груди. В горле было совершенно сухо, каждый новый вздох сопровождался болезненной тяжестью в районе легких.
Как гром среди ясного неба, Сиэля вдруг пронзили ощущения: точные, настоящие и чудовищно мучительные. Они прокатились по каждой клетке тела, от пят до макушки, пока в голове не всплыли воспоминания.
Знакомых три стука в дверь и давно привычный голос: «Простите, что потревожил ваш сон, юный господин, но вам нужно кое-что увидеть». Уклончиво отвечая на каждый вопрос, дворецкий аккуратно вел за собой Сиэля вдоль коридора, как вдруг затормозил среди пустоты. Граф заметил, как тот ухмыляется — не так, как делает это обычно, выявляя слабости своего господина или восторгаясь его силой духа, этой ухмылкой он пользуется каждый раз, когда удается загнать в ловушку никчемных людишек, имея от господина разрешение на кровопролитие. Шестое чувство подсказывало уходить, но разве он, глава семьи Фантомхайв, сбежит, да еще и от своего дворецкого? «В чем дело, Себастьян?»…
Сиэль резко выгнулся от пронзающей боли и терзающих воспоминаний, словно пораженный молнией, и оглушительно закричал.
Пробуждается каждый нейрон в теле, и он чувствует жгучий, разъедающий приступ режущей боли — длинные черные когти, меркнущее сознание, пустая агония. Снова прогнившее шипение и непропорциональное подобие тела. Детский вскрик, раздражительный плач и ужасный лепет — повсюду. И не его дворецкий посреди кошмара, с досадой наблюдающий за лишением рассудка еще одного человека. Шепот, шепот, шепот и, наконец, растление.
— Нет, нет, нет! — сорванно прокричал Сиэль.
Черные когти. Тень, порождающая удушье. И давно забытый страх. «Кто отвернулся… к тьме... граф?».
— Господин! — вновь этот голос.
Этот ли?
— Нет! Нет! — это не его дворецкий!
Сиэль закашлялся, ощутив холодную воду на лице.
Но внезапно граф заметил свет, тьма вдруг отступила, и он смог увидеть перед собой не чудовище из кошмара, а Себастьяна. Неровный вздох, но Сиэль наконец полностью открыл глаза и вернул контроль над телом.
Сиэль чувствует беспричинную, набирающую обороты по нарастающей тревогу и легкое разочарование.
Себастьян осторожно придерживал его затылок, во второй его руке был уже пустой стакан. Граф продолжал смотреть ему прямо в глаза, стараясь убедиться в собственных ощущениях, пока вдруг резко не отпрянул, выставив перед собой руку в защитном жесте.
— Немедленно сними перчатки!
Демон удивленно поднял брови, но послушно выполнил указание.
Граф облегченно вздохнул и расслабился, когда увидел на левой ладони четко выжженую печать контракта. Вероятность того, что это снова иллюзия, становится на тридцать процентов меньше.
Они просидели еще пару минут в гробовой тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием Сиэля, не делая ни одного лишнего движения.
А потом тишину разразил звонкий шлепок.
— Как ты мог допустить это?! — яростно прокричал Сиэль, сжимая покрасневшую от удара ладонь в кулак.
Себастьян выждал еще несколько секунд, чтобы убедиться, что больше ударов не последует, а после спокойно стал объясняться:
— Я не чувствовал для Вас опасности, мой лорд. Ни тогда, ни даже когда Вы сидели передо мной в крови. Не знаю, с чем это связано, но здесь что-то не так, — покорно склонив голову, он приложил руку к сердцу, — мне очень жаль, что я позволил навредить Вам. Я не заслуживаю Вашего прощения.
— Не чувствовал опасности? — удивленно повторил Сиэль. — Но я ведь был ранен, — он опустил взгляд на свои раны с распустившимися бинтами.
— Позвольте, — дворецкий придвинулся ближе и продолжил то, что и делал изначально. — Думаю, мы имеем дело с чем-то, что сильнее меня, но я не уверен, что это существо смогло бы заморозить действие контракта. Я постараюсь разузнать об этом. Вы можете рассказать, что произошло, юный господин?
Графа вновь пробила дрожь, и он сильнее сжал простынь, отводя взгляд.
— Хорошо, — произнес Себастьян, — расскажете, как будете готовы.
Тон его внезапно стал холодным, как был вчера в полночь, и Сиэль едва заметно сглотнул скопившуюся слюну. Как бы он сейчас не обратился в чудовище и не задушил его бинтами.
— А что произошло потом? — спросил Сиэль. — Я не помню ничего после того, как ты прибежал со слугами.
— Ваш организм был истощен, и, вероятно, Вы потеряли сознание, — дворецкий аккуратно затянул последний бинт, — прошу, лягте на спину.
Граф настороженно нахмурил брови, но все же лег, задавая резонный вопрос.
— Вы ранены не только на груди, господин, повреждена также внутренняя сторона бедер и сухожилия, — Сиэль безучастно отвернулся к окну в ожидании ответа. — После того, как мы пришли на Ваш зов, мы были совершенно растеряны.
***
Слуги за спиной создавали панику, не имея малейшего понятия, чем помочь. То, что господин получил подобные ранения в собственном поместье, в присутствии всей прислуги, когда ничего не предвещало беды, выбило из колеи абсолютно всех. Выяснить, что стоит за этим, казалось невозможным. По крайней мере, на данный момент. Истекая кровью, граф мало что сможет объяснить, потому было неизвестно, откуда ждать следующий удар и с чем им предстоит бороться. Дворецкий по-прежнему был в растерянности. Это казалось неправильным: он, идеальный слуга, в помощи которого прямо сейчас нуждается господин, и пошевелиться не может. Все было до предела неверным, его настораживала каждая мелочь. Сиэлю не грозит опасность, но прямо сейчас Сиэль теряет кровь в нешуточном количестве. С ним всегда рядом господин, к которому он так привык и которого он всегда так остервенело защищает, но перед ним господин, которого хочется собственноручно убить. Себастьян рассматривает каждую рану и вдыхает запах крови, пытается пролить свет на ситуацию, однако ничего не меняется. Проходит пара секунд, прежде чем Танака выводит его из раздумий и подталкивает, чтобы помочь графу. И еще пара секунд, прежде чем дворецкий начинает действовать, взяв мальчика на руки. Он твердо и громко отдает приказы оставшимся, чтобы они принесли теплую воду, бинты и одежду. После вместе с Танакой они направились в комнату господина. Сиэль крупно дрожал, прижимался ближе и крепко сжимал ткань фрака, пряча в него лицо. Тот, кто обещал всегда быть рядом и защищать любой ценой, нарушил слово. Если бы он мог, то непременно ударил бы дворецкого, отчитал, отдал невыполнимый приказ, но в его силах только надеяться, что это единичный случай и что в его руках совершенно безопасно. Себастьян шел невозмутимо быстро, Танака едва поспевал за несущимся. Впрочем, волновать его это не спешило, единственной целью было помочь господину. Сбившееся дыхание Сиэля было едва слышно в складках фрака, но Себастьян мог быть уверен, что тот жив, пока его грудь неравномерно поднималась в попытке дышать. Дворецкий больше не может полагаться на свою демоническую сущность, которая подвела его в такой критический момент. Если бы не крик, то наутро графа нашли бы мертвым! Еще сильнее нахмурив брови от данной мысли, он крепче прижал мальчика к себе и еще больше ускорил шаг, совсем позабыв о втором дворецком. Сиэль не может умереть сейчас. Себастьян быстро добрался до спальни и резко распахнул дверь в комнату графа, но внезапно остановился в немом шоке. Шаг назад неуверенно, и среди череды бед и огорчений вдруг была обнаружена ложь, а абсолютная надежность вдруг обратилась прахом. На полу и стенах растекалась черная жидкая слизь, ее капли падали с потолка и со звонким, характерным звуком разбивались о пол, подпитывая прошлые слои. На одной из стен небрежно была выцарапана фраза «Кто отвернулся от света к тьме, маленький граф?». Казалось, в этой комнате не осталось воздуха, потому Сиэль стал рефлекторно кашлять, что заставило кровь идти еще интенсивнее. Дворецкий в полной растерянности сделал еще один шаг назад, но сейчас помочь господину было самоцелью, все остальное — вторично. Он быстро захлопнул дверь и с еще большей твердостью в действиях направился в ближайшую спальню, попутно оповестив об этом только подошедшего Танаку. Медлить было некогда, поэтому Себастьян осторожно положил графа на кровать и мгновенно сорвал с него остатки рубашки. Он быстро снял с себя фрак и накрыл им ранения, перекрывая воздуху доступ, и мысленно стал подгонять нерасторопных слуг. Да с чем можно так долго возиться?! Спустя две минуты в комнату влетела нервная прислуга и немедленно предоставила Себастьяну все, что было нужно, после чего он принялся за дело. Скинув фрак, он теплой водой смыл лишнюю кровь и стал в меру туго перевязывать порезы. Заняло это не больше пяти минут. Разобравшись с основной проблемой, он спокойно выдохнул. — Надеюсь, Вам не придется накладывать швы. Далее дворецкий решился осмотреть Сиэля на наличие других повреждений.***
–… были неглубокие порезы на внутренней стороне бедра и несколько гематом, ахилловы сухожилия же были разорваны. — И что же с ними сейчас? Себастьян загадочно улыбнулся, прикрывая глаза. — Будем считать, что повреждения волшебным образом устранены. Сиэль недовольно хмыкнул, но не стал возражать. В конце концов, многим хуже было бы сшивать их и лежать на восстановлении энное количество дней. Порой можно и прибегнуть к нетривиальным способам. Тем не менее, остается одна насущная проблема огромных масштабов, с которой нужно разобраться как можно скорее, но к решению которой нет никаких зацепок. — Себастьян, насчет вчерашнего, — граф приподнялся на локтях, — это… существо приняло твой облик. — Мой облик? — дворецкий замер, бинтуя внутреннюю сторону левого бедра, и задумался. — Значит, оно приняло облик того, кому Вы больше всего доверяете… — Не смеши меня. Если бы оно принимало облик того, кому я больше всего доверяю, твой оно бы приняло в последнюю очередь. Найти в себе силы сказать это у Сиэля получилось не с первого раза. И, если честно, даже не со второго. Теперь это было совершенной правдой. — Вот как. Почему же оно тогда приняло именно мой облик, господин? — он ухмыльнулся столь самоуверенно, словно сейчас узнал о самой главной тайне Сиэля. Но того это совсем не задело. — А мне почем знать? Я так похож на чудовище, принимающее чужие облики? — Не знаю, милорд. Как я могу быть уверен, что передо мной именно Вы, а не Ваш друг-оборотень? — Это существо целенаправленно принимает лишь облик, или воспоминания и характер тоже становятся ему известны? — А мне почем знать, господин? Я так похож на чудовище, принимающее чужие облики? — В твоем случае, да, Себастьян. — Что же, — Себастьян сосредоточенно выдохнул, закончив менять бинты, — к сожалению, я не знаю, с чем мы имеем дело и каковы возможности противника. Дайте мне немного времени, я постараюсь как можно скорее найти информацию. Сиэль кивнул и сделал попытку осторожно приподняться, игнорируя ноющую боль. Графу дышать было тяжело, воздух казался душным, легкие, словно в тисках, не способны были принимать его. Партия оказывается весьма затруднительной: неизвестный противник, нечестная игра и раненный король. Положение весьма скверное, возможно, противник уже поставил цейтнот. И среди прочих, Сиэль играет один. — Нужно совершать рокировку, господин. Что? — Скажи, что мне послышалось, — усмехнулся Сиэль. — Ты предлагаешь мне отступить? — Это не об отступлении, мне просто нужно обезопасить Вас. Нам уже поставили шах, который едва ли не повлек за собой мат, я не могу дать снова случиться этому, — невозмутимо ответил дворецкий, доставая из гардероба рубашку. Слышать подобное от него было, по меньшей мере, странно. Он вечно держит Сиэля на прицеле, готовый пресечь любое проявление слабости и забрать душу при намеке на мысль отступить перед местью, но сейчас рокировка — только ход назад. В чем же его план? — Нет, — твердо отвечает Сиэль, — в этом нет необходимости. Я не собираюсь принимать невыгодное положение только из-за угрозы шаха. Защищать меня от него — твоя работа, Себастьян. Дворецкий неоднозначно ухмыльнулся и стал натягивать рукава рубашки на Сиэля. Пальцы плавно застегивали пуговицу за пуговицей, деликатно избегая контакта с кожей. — Существуют бесповоротно глупые ходы, юный господин, совершив которые вы подставляетесь под угрозу, защитить от которой вас не сможет ни конь, ни ладья, ни пешка. Разве не глупо идти прямо в пасть зверя и надеяться на помощь со стороны? — Может быть. Но отступать — еще глупее, не так ли? Последняя пуговица. И снисходительный вздох от Себастьяна. Мой господин ужасно упрям и глуп. Но моя работа — помочь ему пройти выбранный путь, а не указывать безопасные тропинки. — Тогда ход за вами, милорд. Отдавайте приказ. Сиэль отрицательно мотнул головой. — Не время использовать коня, игра только началась. — Что же, здесь вы правы. Тогда позвольте откланяться, я принесу вам завтрак. Граф кивнул, проигнорировав уже вторую попытку дворецкого склонить его к невыгодной позиции, и стал раздумывать над следующим ходом. Сейчас каждая его пешка — оружие против него же, каждая его пешка — вражеская. Ему остается положиться только на себя и играть фигурами противника так же, как своими. Себастьян уже было открыл дверь, как его остановил господин: — Как я могу быть уверен, что через пару минут сюда придешь именно ты, а не твоя еще более злая копия? Себастьян замер, уперев взгляд в пол. Он выглядел озадаченным. Но не прошло и мгновения, как недоумение обратилось в приевшуюся ухмылку. Дворецкий неспешно подошел к Сиэлю, наклонился поближе и на самое ухо, совсем тихо прошептал десять слов. — Что?! — смущенно выпалил Сиэль. — Почему именно это?! — Это должно быть что-то неочевидное, господин. К тому же, могло быть хуже, например… — Не надо, — немедленно оборвал его речь Сиэль, — просто принеси завтрак. Себастьян учтиво улыбнулся и поклонился. За ним захлопнулась дверь. Стрелка часов пересекла половину циферблата, до совершенной погибели оставалось чуть меньше одиннадцати часов.
