Иные ощущения

      Пропасть. Огромная удушающая пропасть, затягивающая тебя с каждым вздохом в совершенно неправильную, искаженную реальность с другими понятиями. И ни Сиэль, ни Себастьян не в силах противостоять чему-то настолько масштабному и, без ложной скромности, неподвластному, как не в силах и покорно склонить перед ней голову. Все это — настоящая битва без конца.       В его руках хаос, а его руки подвязаны чужими лéсками, словно он безвольная марионетка. Граф без всякой надежды смотрит на зашторенные окна, поскольку сейчас они ознаменовывают конец беспечности и предупреждают: более здесь не безопасно. Сейчас доверие — ловушка, готовая захлопнуться в любой момент. Идти в одиночку против пропасти, полагаясь исключительно на себя — вселенская глупость, но сейчас это вынужденный ход: вокруг него никого не осталось.       Без мыслей о своих восстанавливающихся повреждениях, Сиэль небрежно слез с кровати и ступил на пол по направлению к темным шторам, которые скрывали неистомный свет. Сиэль был откровенно утомлен, как бы не отрицал этого, на чертогах сознания мельтешило желание упасть обратно на постель и сомкнуть глаза до тех пор, пока этот кошмар не закончится. У него нет никакого права пятиться назад перед преградой, ведь он под вечным прицелом существа, снимать маски которого будет куда больнее, чем держать свои собственные. Граф не отступит, даже если на кону его жизнь, потому что это рутина. Каждый день в этом мире и так будто сталь гильотины.       В одиночестве он в полной мере ощущает, насколько все его тело ломит, а сознание ломается изнутри. Движения Сиэля что-то сковывает. Что-то невесомое, холодное и смутно-знакомое.       Как только шторы распахнулись, перед ним раскинулся абсолютно мрачный пейзаж: сильнейший ливень, только набирающий обороты, где-то эхом раздается гром, а небо совершенно скрыто черными тучами, словно те были концентрацией всего порочного, что успели испытать люди. Граф сделал шаг назад, и его брови настороженно свелись. Он точно просыпался от яркого солнечного света. Что-то из этого — просто иллюзия. Четко увидеть раскрывающийся перед ним вид Сиэлю не позволял затуманенный флер перед глазами, и как бы мальчик не щурился, пытаясь приглядеться, все только больше расплывалось.       Дверь спальни бесшумно открылась, и он немедленно обернулся, заметив это краем глаза. Сплошной черный цвет силуэта, размытого флером, но и его граф мог спокойно собрать в знакомый образ, поэтому он не стал заострять внимания. Больше резко упавшего зрения его волновала пульсирующая боль от забинтованных ран на груди, которая подступила так же внезапно.       — Милорд? Как давно вы очнулись? — тон Себастьяна ровный, ничем не отличающийся от прошлого.       Однако он не Себастьян, который отлучился за завтраком. Возможно, и не Себастьян вовсе. Но слишком рано для следующего нападения, его оппонент еще не сделал свой ход. Насколько бы нечестной не была игра, но все ее вариации всегда диктуют одно непреложное правило: каждая сторона совершает ход поочередно. Либо противник уже приблизился, но не сделал движения, либо делает сейчас. Прошлый Себастьян сподвигал господина поставиться в невыгодное положение, этот Себастьян не прочувствовал его пробуждения. Вопрос лишь в том, кто из них настоящий.       Дворецкий прикрыл за собой дверь и, учтиво улыбаясь, стал подходить, но Сиэль остановил его. Способов выяснить подлинность ему известно не так много, следует действовать по порядку.       Первый. Тот по приказу снял перчатки, хоть и был явно удивлен подобному, но и на его ладони красовалась печать, точно различить которую Сиэль мог даже без разборчивого изображения. Без единого сомнения, у графа нет никаких гарантий: они совершенно идентичны с предыдущим. Себастьян не решился подходить ближе, но все же поинтересовался насчет самочувствия, внимательно оглядывая бинты. Во взгляде явно читалось подозрение.       Второй. Сейчас Сиэлю лишь предстоит понять — чудовище перед ним или он уже подпустил того к себе. Говоря до конца честно, у него нет никаких идей, как противостоять монстру, если граф у него на пути. Приказ рассказать, что вчера было, не дал ничего толкового: рассказ полностью повторяет услышанный недавно. Значит, один из них — существо, проследившее за последующими вчера событиями невидимой тенью. Всегда ли оно следит за ним? И если оно беспрестанно наблюдает, то как же не уследило, что Сиэль проснулся? Что уже успел обсудить все с настоящим Себастьяном? Если только…       Граф сглотнул, стараясь не выдавать собственного напряжения. Быть может, резкое ухудшение зрения неспроста произошло, стоило только дворецкому уйти. И за оборотного монстра он держит совершенно не того.       Под его мутным взором Себастьян, чья осанка привычно пряма и чьи движения выверены до совершенства, со свойственной плавной походкой, но доселе незнакомым беспокойством в глазах. До этого он видел Себастьяна с естественной насмешкой во взгляде, с отточеными движениями и характерной беспристрастностью, однако неведомым холодом отрекающегося от своей роли и подталкивающего Сиэля к первородному мраку небытия, намного более абстрактному и неосязаемому, чем всепоглощающая пропасть, с которой им придется встретиться лицом к лицу. И Сиэль не верит ни в один из представших образов.       Третий.       — Число, когда я тебя призвал.       Ответ существа перед ним уверенный настолько же, насколько и верный, и Сиэлю остается принять несветлое продолжение своей мысли, как собственную нерасчетливость.       Если только перед ним настоящий Себастьян.       — Это катастрофа, демон.       Дворецкий обеспокоенно смотрит прямо в упор, и Сиэль зарывается рукой в свои волосы. Под лестный аккомпанемент полной тишины и слепоты, он чувствует новорожденную беспомощность, словно младенец, неспособный на простейшие умозаключения. Его уже дважды обманули так глупо, словно он не глава семьи Фантомхайв, а девка дворовая, следующая за первым встречным при деньгах. Он идет на поводу какого-то ничтожного исчадья ада и подстраивается под чужую игру — разве так он привык сражаться?       — Поверить не могу! Я уже в третий раз за сегодня с тобой общаюсь и только в этот раз с настоящим. Или, может, ты сейчас тоже обратишься чудовищем?       За простой незамысловатой шуткой он, на самом деле, прятал чистое опасение. Отчего-то его сообразительность подводит, и он далеко не уверен, что выводы правильные даже в этот раз. Есть ли вокруг него хоть что-то настоящее?       Себастьян с недоверием подошел к Сиэлю и тактично спросил:       — Вы нормально себя чувствуете, господин? — граф почувствовал ладонь на своем лбу.       Неужели он сомневается в его словах? После такого происшествия ему кажутся странными слова о чудовищах? Дворецкий пожал плечами, выяснив, что температуры нет, и подтолкнул господина к кровати. «Вам лучше не вставать с постели», — сказал он, встретив сопротивление, ведь меньше всего сейчас Сиэлю хотелось лежать и бездействовать, когда он не способен доверять даже самому себе.       Но дверь вдруг отворяется, и он абсолютно четко видит Себастьяна с сервировочным столом в проеме. Мгновенно повернув голову к рядом стоящему, граф замечает только зеленые стены комнаты с прежним интерьером. Прошлый дворецкий растворился в воздухе черным шлейфом, как только вошел настоящий. А за окном погода вдруг переменилась на ясно-солнечную, как было несколькими минутами ранее, без какого-либо намека на грозовой ливень.       Трижды. Его провели ровно три раза.

***

      Ни шагу назад, но Сиэль невольно отдаляется от первоначального плана. Его задумкой, конечно, не было беспрепятственно идти напролом, но и ничего похожего на «отступление» там не наблюдалось, а как итог — он трижды обманут.       Завтрак выдался на редкость безвкусным, хотя граф отлично понимал, что причина не в готовке демона. Пару недель практики, и та стала безупречной, поэтому в ее резкий декаданс не верилось. А вот в нестабильность собственной нервной системы — вполне. За плечами немало перенесенной, впитанной тьмы, и все ее последствия Сиэль пихает в себя, пока не перестанет брать. Каждое проявление слабости неуклонно наказуемо, и гнить изнутри — меньшее, чем он может поплатиться.       Граф смотрит за каждым движением дворецкого пустым, незаинтересованным взглядом, словно за призрачной мантией без особой ценности. Они изящны и великолепны в своей филигранности, но кажутся странно-незначительными среди этой череды лжи и разочарований.       Лишь когда осознает, что все еще сидит в ночной рубашке, а демон уже удаляется к двери, он обращает на того должное внимание.       — Стой, ты не одел меня.       Себастьян обернулся к нему у самой двери.       — Мне казалось, нет смысла одевать Вас, если Вы будете лежать в кровати весь день.       — С какой стати я буду лежать в кровати? — Сиэль недовольно изогнул бровь.       На губах Себастьяна заиграла снисходительная усмешка.       — Я восстановил порезанные сухожилия, но до полного восстановления Вам следует полежать пару дней и не напрягаться. Особенно это касается Ваших порезов на груди.       — Что? У меня работы невпроворот, какие «пару дней»?!       У графа действительно большое количество работы, которую он никак не мог закончить и все откладывал до лучшей минуты, и сейчас выпал отличный шанс: никакой физической нагрузки и никакой причастности инородных существ. Он сможет полностью сосредоточиться на документах и письмах. Отчего же ему бесцельно лежать столько времени?       — Знаю, господин, но все же возьму на себя смелость оставить Вас. Вам в самом деле нужно время для окончательного восстановления, а с некоторой Вашей работой я постараюсь разобраться.       — Для пешки ты действуешь слишком самостоятельно, Себастьян, — холодно бросил Сиэль, отводя от того взгляд.       В его голове творилось настоящий бесконтрольный хаос: все события сегодняшнего дня сливались в одно необъятное безумие. Держит ли Себастьян его за дурака или нет, но граф прекрасно видит критические сдвиги в его поведении и не в его пользу, словно тот и не пытается их скрыть. Связь между демоном и контрактером совершенно угасла, а между господином и дворецким — начинает. Вопрос лишь в одном: в незванном существе ли дело? Быть может…       Граф обремененно выдохнул, не желая снова слышать внутренний голос. В прошлый раз он едва ли не подтолкнул обладателя в пропасть. Сформировавший свою личность в откровенных реалиях при не самых лучших условиях, Сиэль давно не питал никаких смутных надежд на искренность демонических побуждений, но встречаться с этим явлениям напрямую, без каких-либо приукрашиваний… Не более, чем тоскливо.       И абсолютно неизвестно, ради чего они вдвоем устраивают этот маскарад. Сиэль гордый, пропитанный ненавистью, эгоистичный и сильный. Но Сиэль не бесчувственный, жестокий и циничный — лишь еще одна маска, за которую он прячется от скорейшей погибели. Скрываясь за ней, он уже и сам позабыл настоящего себя, эта сторона собственной личности ему ни к чему. Но правда в том, что это не имеет значения. Сиэль может весь короткий остаток жизни вести себя так, чтобы демон восхищался им, но по итогу это не сыграет никакой роли: и его, и предыдущего никчемного контрактера ждет одна судьба. Зачем продолжать это представление для самих актеров?       Из всех последующих слов Себастьяна, Сиэль услышал лишь коронную фразу о «дьявольски хорошем дворецком», но и ее контекст был неинтересен. Граф всегда был один в самом величественном и гордом значении этого слова, но теперь он печально одинок, ведь от него отрекается собственный гарнизон. Тот, кто клялся в безоговорочной преданности.       И к тому, и к другому Сиэлю не привыкать: сколько раз по нервам било осознание одиночества, столько раз он терял свои пешки не на поле боя. В этот раз все так же.       — Совсем скоро прибудет леди Элизабет и принц Сома, юный господин. Они узнали о сегодняшнем происшествии, — еще часть речи Себастьяна, услышанная графом.       Даже эта не самая приятная новость не пробудила никаких эмоций в Сиэле, хотя эта взбалмошная парочка всегда приравнивалась к естественным раздражителям, как что-то само собой разумеющееся. Для актера искренние чувства — порок.       — Понятно. Когда они приедут, убедись, что это на самом деле они.       Немой поклон со стороны демона, но больше они не обронили ни одного слова, и вскоре тот покинул спальню. Отпускать его не было самой разумной мыслью, но держать его подле себя у Сиэля не было никакого желания. Сейчас его приближенный дворецкий — потенциальный предатель.       Только сейчас до графа дошло осознание, что в пустой комнате на кровати заняться совершенно нечем.       — Великолепно.

***

      Ровно в час пополудни поместье сотряслось от еще одного визита. Услышал их прибытие Сиэль весьма хорошо, но прежде, чем они зашли к нему в спальню, прошло некоторое время.       Дверь распахнулась, являя демона, и тот пригласил гостей пройти внутрь.       Как и ожидалось, долго ни один, ни второй, ни третий не думали.       Первой граф почувствовал хватку худых девичьих рук, а после уже и более крепких. Не выдержав навалившегося веса, Сиэль с задушенным криком упал на спину и оказался придавленным к кровати двумя телами.       — Да вы же раздавите меня, слезьте!       Только сейчас он смог расслышать, что они оба ревели и заливались слезами. Да что на них нашло?       — Сиэль!.. Сиэль!.. Ты в порядке, Сиэль? Мы слышали о том, что случилось, все нормально? — невнятно проговорил кто-то из них.       Но говорить в таком положении Сиэль явно не мог. Словно повязанный вокруг шеи узел, блокирующий дыхание, сковали его в своих объятиях пара неугомонных, и граф волей-неволей вспоминает о крепкой, удушающей хватке черных материальных сплетений на своем теле, сжимающих до темных гематом. Недостаток воздуха, пульсирующая боль, глухое, притупленное восприятие. Он не может крикнуть от настигающей его боли, потому что ему не хватает воздуха, а оно все сильнее душит его и выворачивает кости.       — Прошу прощения, — граф внезапно ощутил прежнюю легкость и свободу и теперь мог вдохнуть полной грудью, почти не ощущая тягучей боли под бинтами, — у господина глубокие ранения, и вы можете еще больше навредить ему, если продолжите.       Перед Сиэлем возник образ дворецкого, который, словно котят, за воротник держал Элизабет и Сому. Стараясь отдышаться, граф вернулся в исходное положение полусидя.       В списке причин моей возможной скорой гибели они стоят, определенно, выше, чем чудовище, принимающее чужие облики.       — Да, конечно! Прости, Сиэль, — Лиззи слабо улыбнулась, но тут же перевела беспокойный взгляд на своего жениха. — Как ты себя чувствуешь?       — Может, тебе стоит обратиться в больницу? — предложил принц.       — Мой принц прав, иначе Ваши раны могут воспалиться, — добавил Агни.       Граф утомленно вздохнул и, состроив подобие улыбки, ответил:       — Я в порядке, спасибо, Себастьян обработал мои раны.       Они радостно улыбнулись в ответ, и принялись думать, как развлечь Сиэля. Как бы ни пытался он убедить их, что не нуждается в развлечении, в конце концов Элизабет повернулась к Себастьяну и попросила принести одну из его настольных игр. После поклона дворецкий удалился, а граф вдогонку сказал ему приготовить чай. Ближайшие пару часов будут непростыми.       Через пару часов, когда даже Сиэль выдохся, Сома закончил спорить с ним о правилах игры, Элизабет больше не заливалась чистым смехом, а Себастьян не сверлил его недовольным взглядом. Сиэль понимает, почему демон неудовлетворен, но старается упорно игнорировать это, надеясь, что потом подобное не вернется ему с тройной силой.       Больше его настораживает внезапность всего происходящего: из ниоткуда взявшийся монстр, поведение Себастьяна, недееспособность контракта, бал при дворце Королевы…       Бал!       — Себастьян, — вдруг обернулся граф к дворецкому, — послезавтра у Королевы бал, верно?       — Да, господин, — отвечает тот, слегка удивляясь резкости вопроса. — Если вы хотите сказать, что собираетесь идти туда, то нет, вы не пойдете.       Сиэль удивленно вскинул брови.       — Что значит «нет»? Не бери на себя слишком много, я сам решу, какие балы посещать, — возмутился он.       Самоуправление собственной пешки Сиэлю совсем не прельщает, особенно когда та отчетливо берет контроль над королем. Будь то забота, долг дворецкого или предостережение, он не должен идти на поводу.       — Тогда советую вам решить, что его вы не посетите.       Зрачки Сиэля в момент сузились, и он непроизвольно сделал пораженный вздох. В голове повторив услышанное, он заставил себя вернуть невозмутимый вид.       — Я не нуждаюсь в твоих советах, — холодно отрезал граф, — можешь идти.       Демон невыразительно поклонился, а после направился к выходу. Пока Сиэль провожал его недобрым взглядом, Агни проследил за ним с непониманием, а Сома с Элизабет переглянулись в немом подозрении. Как только дверь захлопнулась, граф прикрыл глаза на пару секунд, составляя в голове полную картину. Хотелось бы вслух назвать демона чем похуже, но присутствие рядом Элизабет останавливало. Наконец решив не уделять тому больше внимания, чем он заслуживает, Сиэль с более приветливым настроем посмотрел на гостей.       Ни Элизабет, ни Сома, ни Агни не сказали даже слова о произошедшем.

***

      Никаких уговоров не было достаточно, чтобы его невеста или принц покинули поместье, потому графу пришлось смириться и принять их. Напоследок крепко обняв Сиэля, они пожелали спокойной ночи и отправились в свои комнаты в сопровождении дворецких. Сома с Агни, Лиззи с Себастьяном. Насколько бы велико не было желание Сиэля убрать его с глаз долой, они неуклонно вынуждены контактировать.       Прежде, чем дворецкий покинул ее комнату с пожеланием доброй ночи, Элизабет его окликнула:       — Себастьян, — демон повернул к ней голову, — вы с Сиэлем поссорились, да?       Она не могла не заметить, что сегодня он был отстраненнее и безучастнее, чем когда-либо, и, вероятно, спровоцировано это конфликтом со своим господином. Для того, кто так близок графу, это совершенно неприятный удар.       — Поссорились? — удивился он. — С чего вы взяли?       — Вы ведете себя не так, как обычно. Да и по Сиэлю видно, что он зол на тебя, и в то же время сильно расстроен. Конечно, дело могло быть в том, что произошло. И все же, — печальным взглядом уткнувшись в постель, Лиззи стояла спиной к демону.       — Вот как.       Ни слова больше он не произнес. Возможно, ему не было что ответить, возможно, он посчитал, что и ответ здесь не требуется. Поэтому Элизабет истолковала молчание по-своему.       — Я просто хочу сказать, — продолжила она, — не… не бросай его. Сейчас ты для него самый близкий человек, и если он потеряет тебя, как тогда потерял своих родителей… — ее глаза невесело заблестели, и она крепко зажмурилась. — Просто будь с ним рядом и защищай его, пожалуйста.       Демон на пару секунд замер, обдумывая ее слова. Ни одно из ее предложений для него не ново, он слышал это от многих близких (и не слишком) Сиэля, но только сейчас он думает над их значением.       На Сиэля открыл охоту неотличимый доппельгангер Себастьяна, мотивы и цель которого неизвестны; граф едва ли выбрался из лап Смерти, в отчаянии вновь призывая на помощь демона, свою привязанность к которому яро отвергает; для него жизнь — партия в шахматы, где есть только одна надежная фигура, способная в любой ситуации защитить короля; он — непорочный ребенок с чистейшей душой, прошедший поразительные метаморфозы в дьявольского графа, чья жизнь мимолетна, а месть — самоцель, но который величественно шагает прямо во тьму, сохраняя незапятнанную, совершенную душу. Он — его господин.              На лице Себастьяна заиграла неоднозначная ухмылка.       — Непременно, леди Элизабет. Клянусь, что защищу его любой ценой. Спокойной ночи, — и он откланялся.       Лиззи облегченно вздохнула и грустно улыбнулась.       Сразу за исполнением указа господина, дворецкий направился непосредственно к нему с бинтами.       Сиэль сидел на самом углу кровати, объятый лунным светом и волнением, и молча смотрел в окно. За стеклом лишь тьма и свист ветра, но он внимательно вглядывался, словно ища что-то определенное в этом беспорядочном сумраке.       Говоря о сумраках, когда демон открыл дверь в спальню графа, тот одарил его холодным взглядом без капли эмоций.       — Сделай это, — твердо отдал приказ.       Себастьян сделал легкий поклон. Он рад, что граф все еще насторожен и помнит об уговорах, хоть чудовище и не появлялось больше с самой ночи. Медленно и плавно, с присущей ему грацией и лукавством, дворецкий снимает с себя черный фрак и на этом останавливается, не совершая больше никаких движений. Сиэль чуть сводит брови и отворачивается, вновь принимаясь смотреть в окно. Прочитав в молчании разрешение, Себастьян вновь надевает фрак.       С их губ не срывается ни одного лишнего слова, оба чувствуют напряжение и отторжение. Сейчас — исключительно работа.       При смене бинтов дворецкий не делает ничего, что хоть как-то не относится к их смене, поэтому завершает быстро.       Себастьян затягивает последние бинты и встречается взглядом с Сиэлем. Оба иррационально ледяные и пустые.       — Жду от тебя информации к утру, — отрезает Сиэль и ложится под одеяло.       — Конечно. Спокойной ночи, милорд.       Демон гасит огонь свеч на канделябре и, поклонившись, удаляется из спальни с загадочной усмешкой.       Если не будет представления, не будет и актеров.