Иные ощущения

      Внутри Сиэля Фантомхайва горит две непотухаемые искры. И Себастьян Михаэлис может потушить каждую из них. А может распалить — и, прямо сказать, эта идея кажется ему гораздо привлекательнее. Ему доводилось не раз наблюдать, как гаснет огонь внутри его контрактеров, как они ломаются и как ищут выход; эта картина перестала и впечатлять, и приносить удовольствие. Поглощать же душу, чей обладатель до последнего вздоха горит, но не сгорает — как минимум, необычно. Манипуляции с душой, правда, тонкое дело, работа над тонкими чувствами. Толикой больше — и твоя желанная душа утопает в приторном квазаре любви. Эмили Стил — неудачный эксперимент, чью душу этот омут поглотил прежде.       Однако Себастьян и подумать не мог, что этот эксперимент покажет себя в следующем контракте.       В словах Эмили было смутное противоречие, которому Сиэль уделил особое внимание. Он не думал, что столкнется с бывшим контрактером своего демона лицом к лицу, даже предполагать не мог, но вот — они в одном поместье. Конечно, юноша четко понимал, что он не первый, кто заключил контракт с Себастьяном, но он ни разу не рассуждал — как это происходило у них? Привычно считать демона в роли дворецкого единственно верным вариантом, но это лишь очередной образ, к которым тому не привыкать.       В самом деле, этот демон даже не Себастьян.       Дворецкому попросту незачем портить собственный обед, и в нормальных условиях это имело бы смысл, а теперь Сиэль в растерянности. Он думает, что Себастьян своими действиями старается сбалансировать пряный и горький вкусы. А Себастьян думает, что в нынешней ситуации душа контрактера имеет второстепенную важность.       Кроме того, прямо сейчас демон, направляясь к Эмили, думает только о том, чтобы за время его отсутствия их фантомный противник не сделал ход.       Бывший контрактер смотрела в окно на разразившийся ливень, когда дворецкий подошел к ней из-за спины. Девочка не услышала его тихих шагов, не увидела статную фигуру, и его появление для нее осталось незамеченным.       — Вы хотели меня видеть, — тихо произнес Себастьян, отчего Эмили тут же вздрогнула, но не повернулась.       Она успела попривыкнуть к его внезапным появлением за проведенные вместе два года. Сейчас остается лишь вспомнить это.       — Хотела, — подтверждает она, и Себастьян почти уверен, что видит в отражении, как вздымается ее грудь от глубокого, нервного вздоха.       Ее трепетное волнение перед демоном для него очевидно, но он вдруг осознает одну пугающую вещь — его нутро тоже волнуется. Дворецкий мог закрыть глаза на переживания, когда дело касалось Сиэля, но перед бывшим контрактером, ставшим тебе неприятным воспоминанием — нет. Было ли это чем-то из ряда вон выходящим? Определенно.       — Я просто… хотела поговорить с тобой, — она совершенно аккуратно оборачивается к демону, и, вдобавок к ее искренне сияющему взгляду, на девичьих губах проступает приветливая улыбка. — Мы, в конце концов, не виделись больше трех лет.       Взгляд демона совсем равнодушный, и прежде, чем Себастьян смог выразить свое несогласие, Эмили продолжила:       — Да-да, я знаю, я тебе противна, но считай это желанием гостьи поместья. Ты же хороший дворецкий?       Выходить из образа дворецкого — непозволительно. Поэтому Себастьян должен совладать с собой. Хотя бы сейчас, хотя бы в этот раз, пока он еще здесь, пока он еще дворецкий, пока он еще носит имя Себастьян Михаэлис — достойно пронести маску образа до конца.       — Что же вас интересует, миледи? — нарочито вежливо шепчет демон, и пламя свечи неровно дрожит от почти ощутимых колебаний его сущности.       Эмили метнула взгляд от дворецкого к двери в ее спальню и обратно, отдавая немое приглашение пройти из коридора в комнату, и Себастьяна одолело ненавистное сомнение, словно он на распутье.       В ее глазах точно плескалось иррациональное, чужое тепло, но безразличный к подобному демон ведется не на это. Желания гостей действительно важная часть обязанностей дворецкого, которая должна быть исполнена в лучшем виде, но самой главной является защита своего господина. Господин сейчас настолько же в безопасности, насколько и под угрозой смерти, и это именно то распутье, перед которым он мнется.       Девочка смущенно отворачивается и первая ступает в сторону спальни, оставляя позади дворецкого. Однако в ее походке читалась твердая уверенность, точно она знала, что он пойдет за ней. Через плечо окинув его взглядом на самом пороге комнаты, Эмили с привычной самодовольной улыбкой выдает:       — Не стой столбом, Ричард, исполни желание своей госпожи.       Слова, сказанные точно в ее духе, оказали на Себастьяна чудотворный эффект, мгновенно выводя его из задумчивого транса. Очнувшись от секундного астрала, дворецкий только и смог выразить слабый протест о том, что сейчас она не его госпожа.       «Вы ею никогда и не были, юная леди», — с этими словами он все же преодолел расстояние и зашел в спальню гостьи.       Эмили непринужденно пожала плечами, словно услышала очевидную вещь, и мягко приземлилась на темную постель. Свесив ноги, она заинтересованно посмотрела на Себастьяна.       — Ты бы никогда и не согласился называть меня так. А теперь у тебя есть полноценный господин. Как же так случилось? — тон, по обыкновению, насмешлив.       — Разнообразие необходимо всем. В особенности демонам, — поясняет дворецкий, осматриваясь вокруг.       То ли незаметная пыль в комнате его напрягает, то ли он просто не желает смотреть девочке в глаза, но взглядом дворецкий блуждает по всей комнате.       — Понятно, — невесело отзывается Эмили и тоже опускает взгляд. — Я думала, что из-за потраченного впустую времени на наш контракт ты стал настолько голоден, что готов был пойти даже на это.       — Мы привыкли выдерживать голод веками, — усмехается демон и наконец оглядывает ее хрупкую, сжатую фигуру.       Девочка закусила губу и странно дернулась, на что Себастьян обратил свое внимание, но предпочел молчать. Его предпочтения, к сожалению, ничего не стоят, поскольку сейчас он в первую очередь дворецкий.       — Все в порядке? — сухо бросает он.       — Конечно, — Эмили выпрямляется и натягивает радостную улыбку.       Молчание затянулось на несколько секунд.       — Слушай, — выпаливает она с вымученной энергичностью, — я тут взяла с собой мой дневник, который я вела с девяти лет. Если ты не против, мы бы могли…       — Нет, — четко отрезает дворецкий. — Миледи, боюсь, мой господин меня уже заждался.       — Ах, конечно, — неловко тянет Эмили, ярко краснея, — прости. Кажется, вы с ним хорошо ладите.       Себастьян непонимающе поднял бровь, оглядывая девочку.       — Он мой господин, я обязан хорошо с ним ладить.       — Я не об этом, — еще более смущенно, чем прежде, произносит она, — но пусть будет так. Не каждый слуга играет со своим хозяином в шахматы в полпервого ночи.       Не желая спорить, демон умолчал об единичности такого случая, а после развернулся с места в сторону выхода. Эмили дернулась в направлении Себастьяна, пытаясь придумать, что сказать вслед, но не нашла слов.       Дворецкий начал идти.       Но не успел пройти и двух шагов, как со спины его обхватили тонкие девичьи руки.       — Постой! — невнятно пробормотала девочка, сдерживая слезы. — Не уходи, пожалуйста. Я уверена, с ним все в порядке. Мне ужасно не хватало тебя эти три года, Ричард.       Подавив в себе странное волнение и верное отвращение, Себастьян аккуратно расцепил обхватившие его руки и, не поворачиваясь к Эмили, равнодушно кинул «спокойной ночи». Уже не держа в себе отчаянные слезы, девочка с сожалением смотрела на захлопнувшуюся перед ее носом дверь, чувствуя себе откровенно разбитой. Ее чувства — проклятие.       Без каких-либо переживаний, которые ему были несвойственны, но с излишней частотой одолевали его сущность, демон с легкостью шагал к нужной комнате. Однако что-то не так. И он не понимает, в чем проблема.       Открыв дверь в спальню, Себастьян обратил взгляд на съежившуюся в одеяле фигуру и почувствовал — не спит.       — Господин, — тихо прошептал дворецкий, и Сиэль нервно дернулся в его сторону, с недоверием оглядывая.       Печать в полной темноте ярко отливала фиолетовым, но совсем не светилась, и различить пентаграмму можно было только постаравшись. Себастьян старался.       — Hoc me dominus meus, — поклонился демон, дав понять, что он не доппельгангер.       Юноша напряженно проглотил слюну и, до сих пор настороженный, лег обратно. Себастьян смотрит на него порядка минуты, отмечая тоскливый взгляд, скованную позу, волнительные колебания и другие очевидные элементы, которые отлично раскрывали настоящий настрой юного графа. Заполняющий комнату, мрак окутал и хрупкий силуэт, когда за иной тучей скрылся месяц, а лунный свет совсем исчез. Сиэль лишь съежился сильнее, но ни одного лишнего вздоха не сделал.       Вдруг дворецкий сделал шаг назад, точно пораженный представшим перед ним зрелищем: алый блеск глаз, вспышкой показавшийся над фигурой юноши, тут же переместился ближе к сизой голове, и из раскрывшейся пасти чудовища вывалился длинный язык бледно-розового оттенка, после чего прошелся по тонкой шее Сиэля вверх, к покрасневшему уху, оставляя заметную дорожку из крови на бледной коже, пока сверкающий взгляд чудовища смотрел прямо на демона. Себастьян на рефлекторном уровне рванул вперед с намерением отстранить невозмутимо лежащего графа, но стоило пересечь полпути до юноши, как сгусток черни бесследно испарился, словно его и не было. Попавшего в поле зрения, Сиэль наградил демона безэмоциональным взглядом. Вид зашторенного окна откровенно надоел.       — В чем дело? — прошептал граф при виде ошеломленного, нервного дворецкого, застывшего на углу кровати.       Вопреки ситуации, тон его был целиком спокойным, и Себастьян вконец растерялся. Вид юноши, у которого не осталось сил даже беспокоиться, прозаично не давал сделать и шагу, и дворецкому пришлось вернуть поведение к почти что безразличному.       — Просто показалось, — мотнул головой он и подошел наконец ближе.       Сиэль не имел никакого желания вдаваться в подробности и лишь отвел взгляд на собственные перебинтованные ноги. Его голова, наполовину скрытая подушкой, в которую он утыкался, еще больше зарылась в складки наволочки.       Себастьян осторожно присел на одно колено перед подножьем кровати, зачем-то подоткнул одеяло, обретшее гору складок под весом тела графа, и слабо улыбнулся, скорее, из вежливости, чем из собственного желания.       — Я чувствую, что Вы хотите что-то спросить.       Утомленный Сиэль не мог даже мысли собрать воедино, в голове творился откровенный хаос, но юноша внушал себе, что все под контролем. Цена самообмана порой может быть значительно выше предполагаемой, и в его беспорядке читалась странная упорядоченность, к которой склонны скорее палачи, нежели коммерсанты.       — Не знаю, — сознается граф, встречаясь с ним взглядом. — Честно, не понимаю.       На лице Себастьяна вырисовывается снисходительная улыбка, в которой тот точно мог прочитать: «Это нормально, не переживайте. Попробуйте разобраться». Сиэль не хочет. Господи, меньше всего он сейчас желает разбираться хоть в себе, хоть без себя. Его одолевает лишь объяснимая тяга ко сну.       Демон безмолвно кивает, прочитывая во взгляде Сиэля единственный приказ, и его рука медленно тянется к виску юноши. Легкое прикосновение — и глаза графа безвольно закрываются, не в силах противостоять требовательному наваждению. Дыхание разравнивается, и дворецкий осторожно накрывает Сиэля вытащенным из-под него одеялом, а сам встает у окна, искоса поглядывая на сопящего господина. Этот эксперимент обязан окупиться.       Утро выдалось странным образом пресным. Едва уговорив господина отведать завтрак, от которого тот отказывался из-за отсутствия аппетита, Себастьян сделал всю работу, по обыкновению, на отлично и буквально не знал, чем заняться. Сиэль принялся разгребать документы, приказал дворецкому дать согласие на все встречи, до этого перенесенные или только предложенные, и сказал не беспокоить его без надобности ближайшие два часа. Со встречами демон разобрался без лишних проблем, хотя ему откровенно не нравилась идея принимать гостей и незнакомцев, когда каждый из них может быть самозванцем; приготовления к обеду начинать было рано, поместье было совершенно чистым, и единственная надежда была на неуклюжих слуг, сейчас выполняющих свои поручения — но и там пока было тихо. Решив не тратить время зря, Себастьян направился к библиотеке. Совсем недавно он приобрел пару книг, которые могли бы пролить свет на ситуацию и помочь найти выход. И хоть достать их было весьма непросто, понадобились не только финансовые, но и значительные физические затраты, сейчас они покоились среди сотни других на книжных полках, а раз время позволяет, то дворецкий позволит себе посвятить его чтению.       В библиотеке было, к счастью, спокойно и тихо, поэтому Себастьян быстро нашел нужные книги и отставил их на рядом находившийся стол. На котором находилась шахматная доска, оставленная с ночи нетронутой. Демон усмехнулся при ее виде, решив и дальше не прикасаться, осторожно сел на кресло, где сидел и ночью, и углубился в чтение.       Первой книгой стал сборник историй от людей, так или иначе столкнувшихся с чем-то сверхъестественным. Было описано немало встреч с призраками, фантомами, оборотнями, кто-то даже уверял, что боролся с гоблином. Где-то убивали серебром, где-то железом, и дворецкий тщательно изучал каждый случай, но, дочитав последнюю страницу, нашел лишь единственный, отдаленно похожий на их, где женщина вместо собственного видела отражение своего мужа, наносившее ей увечья через зеркало. Отставив первую в сторону, Себастьян взял вторую книгу, насчитывавшую около тысячи страниц. Подробное описание нечисти, ее классификация, слабости, сильные стороны и способы убить. Пролистав до доппельгангера, демон принялся внимательно вчитываться. И насчитал порядка трех несовпадений: появляются лишь в миллениум, не кровожадны и не нападают. Кроме того, они предвещают лишь скорую смерть оригинала и неубиваемы. Дворецкий тяжело вздохнул. Все не то. Тогда он решил пройтись по классификации демонов, их способностей и умений. Первая страница, вторая, третья, десятая. Но ни слова о возможностях точного копирования, из самого приближенного — лишь иллюзии, неспособные нанести вред. Он пролистнул до следующей страницы, как вдруг услышал стук каблуков.       — Прохлаждаешься? — он распознал голос Сиэля и, почуяв душу, поднялся с кресла.       — Ищу сведения, господин, — объясняет он, склоняясь. — Вы ведь планировали еще как минимум час разбирать документы?       Юноша неспешно прошел к соседнему креслу, но на лице его не было ничего, кроме печального напряжения. Все должно было происходить не так.       — Через полчаса приедет Элизабет. Я решил, что с документами мне сегодня уже ничего не светит, поэтому оставил их, — Сиэль подпер голову рукой и кинул довольный взгляд на доску. — А ты, кажется, задолжал мне продолжение.       Усмехнувшись, Себастьян тут же согласился. Ведь главное — держать данные господину обещания. Устроившись на противоположном кресле, демон хитро произнес:       — Ход за Вами, мой господин.       В этот раз юноша был сосредоточен на игре гораздо лучше, и дворецкий наконец начал испытывать интерес. Действия Сиэля были продуманнее, доставляя трудности, но Себастьян ни на миг не задумывался использовать демонические способности, чтобы выиграть. Нет ничего лучше честной игры с равным противником. Сиэль забрал пешку — Себастьян отобрал слона. Следом пала вражеская пешка, но демон лишился коня.       — Сегодня Ваша игра значительно лучше, милорд, — замечает дворецкий, когда граф вновь берет пешку.       — Или твоя хуже, — с довольной усмешкой бросает юноша.       Мысленно демон согласился, но настроен он был точно выиграть — к чему, собственно, и стремился.       Игра продолжалась размеренно, Себастьян постепенно приближался к победе, загоняя противника в угол.       Как вдруг на своем ходе Сиэль согнулся в три погибели, отчего выронил из рук фигуру. С его губ сорвался судорожный вздох.       — Черт, — болезненно прошипел он сквозь зубы, схватившись за ткань рубашки.       Опешив, Себастьян не сразу понимает, что происходит, а после тут же подлетает к графу. Он хватает юношу за плечи, стараясь выпрямить, когда видит красные разводы на белой рубашке под жилеткой.       — Позвольте.       Не дожидаясь согласия, демон мгновенно расстегнул пуговицы, пока Сиэль недовольно шипел, и спустил одежду с плеч. Осторожно распустил бинты, пропитавшиеся кровью, и беспокойно сверкнул глазами: заживающие раны вдруг вновь стали кровоточить, кроме того, прибавилась еще одна неглубокая царапина.       — Они не беспокоили Вас до этого, господин? — озадаченно спросил дворецкий.       Это определенно были не простые ранения. Себастьян долго всматривался в них, пытаясь хоть сложить их в рисунок или слово, но сделал вывод, что расположены они совершенно хаотично.       — Они иногда ноют, но ведь это нормально для таких ран, — сквозь зубы отвечает Сиэль. — Ты можешь что-то сделать?       Себастьян отрицательно кивает, что порождает недовольный вздох юноши, но сразу продолжает:       — Однако думаю, что госпоже Салливан под силу излечить их.       Граф тут же тяжело вздыхает и мотает головой. Кажется, от этих ран он так просто не избавится.       — Через несколько минут сюда прибудет Элизабет, на это нет времени. К тому же, сегодня еще и бал.       — Вы действительно собрались идти на него? — безнадежно шепчет дворецкий, поднимая Сиэля на руки.       Тот утвердительно кивает, совершенно не колеблясь. Остается лишь приказать слугам присматривать за гостьей поместья, которая вместе со своим дворецким куда-то отлучилась, по ее словам, до вечера.       — Я не могу отказаться посещать его, Ее Величество точно не обрадуется.       Конечно. Себастьян молча принимает это как данность, потому что отлично помнит, что долг для него по важности уступает лишь мести. Поразительная глупость.       Демон уносит Сиэля в спальню, чтобы перебинтовать раны, и невольно замечает обострившееся демоническое чутье, словно плохое предчувствие.

***

      Элизабет, изменив привычкам, переступила порог поместья спокойно и неспеша. Она негромко прокричала имя своего жениха, чтобы оповестить о своем прибытии, и осмотрелась по сторонам. Вроде, ничего не изменилось, однако с атмосферой в поместье что-то случилось. Стало тревожнее, но… уютнее? Эта противоречивая, необъяснимая обстановка словно погружала в до дрожи приятный транс и приковывала.       — Здравствуй, Ли… — послышался голос Сиэля, но враз умолк, недоговорив.       Элизабет повернулась в сторону лестницы, в конце которой и стоял юноша, и невольно смутилась под его удивленным взглядом. Он стал медленно спускаться, все еще не сводя с нее взора, на что девочка лишь очаровательно улыбнулась.       — Привет, Сиэль. Через два часа у Королевы бал, а родители разрешили приехать к тебе, только если я заранее оденусь. Мне подобрали самое красивое платье, — она слегка покружилась, — тебе нравится?       Замерев, граф восхищенно смотрел на свою невесту, сейчас выглядящую лучше любого ангела и демона.       — Да, — он едва заметно улыбнулся, — да, ты выглядишь великолепно!       Привыкшая видеть своего жениха совершенно безэмоциональным, Лиззи совсем смутилась его открытому проявлению эмоций и отвела взгляд. Юноша осекся, осознав ошибку, и неловко прокашлялся. Молчание, не менее неловкое, затянулось.       Скучающий за спиной графа демон принялся спасать ситуацию.       — Быть может, вам приготовить чаю с десертом?       Заметно просияв, Сиэль утвердительно кивнул. Элизабет последовала его примеру, и демон сразу отлучился на кухню, сделав легкий поклон.       Напряженной атмосфера больше не была, поэтому юноша решил поинтересоваться:       — Ты хочешь заняться чем-то определенным? Если нет, то мы могли бы пройти в гостиную.       — Вообще-то, — мягко возразила Лиззи, — я бы хотела посидеть где-нибудь на улице, если ты не против.       Взяв под руку свою невесту, Сиэль повел ее в сад.

***

      Элизабет смеялась всегда звонко. Порой даже оглушающе звонко. Сиэль не любил ее беспричинную нескончаемую радость, не любил ее пролитые слезы и, опуская все душевные переживания и катарсисы, привык думать, что не любит и ее. Она утомляюще громкая, она невыносимо активная и она бездумно эмоциональна, не рассчитывает, каковы могут быть последствия, а еще доверчива. Сиэль может сказать, что готов до бесконечности пересчитывать ее недостатки, и даже не солжет, но вот, он сидит с ней за одним столом в саду, слушая ее восторженные замечания, и чувствует себя комфортнее обычного. На улице холодно, что присуще последнему месяцу зимы, но на плечах Элизабет теплое манто, отделанное горностаем и драгоценными камнями, а собственного холода он не чувствует. Ни дрожи, ни уколов мороза, возможно, даже и цепляющего оголенные ветки ледяного ветра не чувствуется, лишь согревающее спокойствие. Юноша пропускает мимо ушей все ее слова, все никак не выбрасывая из головы представший парой минут ранее вид ее пышного нежно-голубого платья с белой юбкой, украшенного рюшами и очаровательным бантом, аккуратной, но декорированой шляпки, так гармонично сочетающихся с ее светлыми заплетенными волосами, из которых самым прекрасным образом выбивались пряди. Его невеста выглядит поистине невероятно.       Вдруг почувствовав на своих плечах груз, Сиэль удивленно обернулся и осмотрелся: на них лежала теплая накидка. Еще мгновение — и на голову был надет капюшон. Окаймленная мехом, темно-синяя мантия была точно принесена тем, чей голос сейчас говорит:       — Вы можете простудиться, господин, не будьте так легкомысленны.       Послышался тихий смех его невесты, и граф обернулся обратно: перед ним уже стол оказался накрытым, а дворецкий осторожно выставлял сладости и заботливо наливал чай.       — Себастьян, а как ты думаешь, — увлеченно продолжила свой монолог Элизабет, чьи глаза сверкали от радости, — к зеленому платью больше подойдет желтая сумочка, под цвет моих волос, или белая — под юбку? Если, конечно, учитывать, что туфли будут синими. О, а может, взять синюю? Хотя нет, это глупо, туфель не будет видно под юбкой.       Сиэль усмехнулся — она в репертуаре своего образа. И как в ней только умещается столько рассуждений о сочетании цветов? Разве этим не занимаются служанки?       Поняв, что ответа от него не потребуется, Себастьян спокойно закончил расставлять десерты и встал в стороне. Кажется, господин, хоть и не слышит ни единого слова, наслаждается компанией своей невесты. Или компанией сладостей — демон еще не совсем понял.       — Ты ведь тоже едешь на бал Ее Величества, да, Сиэль?       Юноша, пропустивший сотню ее реплик до этого, конечно, не слышал ее и сейчас, поэтому дворецкий снова решился спасать его.       — Да, леди Элизабет, — когда вмешался Себастьян, Сиэль растерялся и стал слушать, поняв, что пропустил что-то важное, — господин тоже приглашен на бал и почтит его своим присутствием.       Расценив намеренное повторение как подсказку, граф подхватил превратившийся из монолога в диалог разговор:       — Королева желала бы видеть всех, кто был приглашен, поскольку бал устроен в честь знаменательного события, однако она не уточнила, какого именно — сказала, расскажет непосредственно на балу.       Этим самым предложением он обеспечил себя дальнейшей возможностью не принимать участие в обсуждении — теперь Лиззи без умолку перечисляла собственные предположения о причине торжества.

***

      Огромный декорированный зал, большое количество людей, столы с деликатесами — собственно, примерно так Сиэль и представлял устроенный самой Королевой бал. Светские беседы отовсюду, тихая классическая музыка, льющаяся из инструментов в руках профессионалов, и дамы в красивых платьях… В общем-то, ничего нового. Свое равнодушие к этому юноша списывал на испортившееся настроение — после приезда Элизабет день словно был проклят: сначала — проблемы с костюмом, потом — странный разговор Себастьяна и Лиззи перед ее отъездом, о содержании которого дворецкий отказывался говорить, потому что «она просила держать это втайне», под конец и вовсе — сопровождение Сиэля в лице Себастьяна не хотели пропускать на бал, поскольку его имени не было в списке. Графу пришлось спорить около пяти минут с работающими строго по списку слугами, чтобы добиться согласия.       Поправив цилиндр, Сиэль раздраженно прошептал:       — Поскорее бы все это закончилось.       Он осмотрелся по сторонам, но не нашел никого, кроме малознакомых графов, маркизов и прочих титулованных лиц, до которых ему не было дела, но тратить силы на поиски он не решил. Самая почетная персона еще не спешила выходить к гостям, поэтому можно было расслабиться. Некоторые приглашенные устремились к стойке с шампанским, другая часть танцевала в центре зала венский вальс, но юноша присоединился к третьей группе — остался в стороне и отстраненно наблюдал за другими.       Тут было меньше детей, чем он ожидал. Мало кто решился взять на прием к самой Королеве своих наследников, хотя это и было очевидно — немногие могут похвалиться манерами и воспитанностью ребенка. Та небольшая доля, что все же показалась родителям достойной этой чести, собрались в компанию и негромко смеялись, соблюдая все правила приличия. Не позорят.       Еще немного поразглядывая гостей, Сиэль понял, почему же возникли проблемы с допуском Себастьяна во дворец — никто из приглашенных не привел с собой слуг. Отличился только он. Кажется, дворецкий тоже это заметил, но ни слова не сказал. И на том спасибо.       — Не хотите что-нибудь съесть, милорд? Или, может, выпить? — вместо этого поинтересовался демон, на что граф мотнул головой. — Наверное, подать Вам десерт перед балом все же было не лучшей идеей. Вы испортили аппетит.       Юноша пренебрежительно фыркнул и тут же возразил:       — Я все равно не планировал наедаться здесь.       — Простите, — возле Сиэля возник образ мужчины, выглядящего как классический набожный священник, — возьмите это, пожалуйста. Ее Величество просила выдать всем присутствующим.       Граф принял в руки две маленькие броши, после чего мужчина поклонился и удалился к следующим гостям. Юноша принялся рассматривать: с первого, да и, собственно, второго взгляда — обыкновенная золотая брошь в упрощенном виде леопарда с едва заметной гравировкой.       — Kyrie eleison? — прочитал он, передавая дворецкому одну из них.       Себастьян настороженно нахмурил брови и пробормотал: «Вот как». Увидев вопросительный взгляд господина, продолжил:       — Они освящены, а гравировка с греческого переводится как «Господи, помилуй». Видимо, популяризация религии идет полным ходом.       — И тебе ничего от того, что они освящены?       — Пока они не соприкасаются напрямую со мной — нет, — положив свою брошь в нагрудный карман фрака, он протянул ладонь. — Позвольте, я помогу Вам надеть ее.       Сиэль отдал свою в руки демона и, пока тот застегивал ее на пиджаке, еще раз посмотрел вокруг. Теперь на большей части гостей сверкала такая брошь, и этот бал стал напоминать собрание какого-нибудь общества, а не торжественное мероприятие. Возможно, это действительно способ распространить влияние религии, а, возможно, нечто другое. В конце концов, мало чего можно добиться, просто подарив освященные украшения с гравировкой на греческом.       В действительности своих рассуждений юноша решил убедиться немного позже, поскольку меньше всего хотел взваливать на себя еще одну проблему.       — Не переживайте об этом, господин, — сказал дворецкий. — Не думаю, что Вам сейчас хочется идти против всех верующих из-за золотых брошей.       Тяжело вздохнув, граф все же согласился с его словами. Придумывать проблемы, будто ему имеющихся не хватает, хочется в последнюю очередь.       В конце концов приняв решение отослать Себастьяна за фужером шампанского, Сиэль вернулся к тому, с чего начинал — наблюдение. Взгляд метнулся к компании детишек, и в их толпе он заприметил знакомые лица. Девчонка с каштановыми волосами и ее старший брат, с которыми юноша повстречался на площади днем ранее. Сейчас от тех беззаботно бегающих детей не осталось и следа: наряженные в бальные костюмы, они сдержанно улыбались и держали ровную осанку. Все, как и положено достойным наследникам состоятельной четы. С детства несут груз ответственности и долга.       — Сиэль! — граф обернулся на знакомый девичий голос.       В том же совершенно подходящем ей платье, Элизабет в сопровождении всей семьи подходила к нему. Ее лучезарная улыбка так же уступила место скромному, вежливому поднятию уголков губ, и сейчас его невеста действительно выглядела по-настоящему взрослой. Не кузиной, часто плачущей по пустякам и наивно доверяющей всем вокруг, а распустившимся бутоном лунной розы, что сиял ярче любой звезды.       Юноша поприветствовал каждого, выслушал тираду о собственной челке и вынес пренебрежительное отношение к своей персоне, и к тому времени как раз с бокалом шампанского явился дворецкий, которого семья маркизов наградила удивленно-отчужденным взглядом. Еще раз граф выслушал тираду о челке, но уже не своей, спокойно распивая белое игристое.       Неестественность и наигранность всех этих апофеозных мероприятий, характерных каждому виду торжеств, нагоняли на Сиэля странную тревожность, будто… все это рассыпется в прах и покажет истинное лицо. К примеру, шабаш ведьм. Мало что может быть настолько неестественным. Нескончаемое лицемерие и чопороность титулованных лиц — неотъемлемое звено дворянства.       Шум, стоящий в зале, вдруг прекратился, и все гости устремили взгляд в одну точку. Юноша, недолго думая, решил поступить так же — и, в самом деле, бал посетила самая почтенная личность и, по совместительству, его организатор. Теперь пора начинать самую неискреннюю часть празднества. Поддержать иллюзию торжества этой мнимой радости для него не будет проблемой.