Стоп
8 сентября 2019 г., 05:15
Луна уже нависала над горизонтом, наливаясь светом и разбухая. Готовясь к своей трудовой смене, она глядела по сторонам, ласково озаряя кипящую на Земле жизнь. Озаряла она и сад, в который Роберт Фишер вышел поздним вечером.
— Ты что здесь делаешь?
Последним, что он ожидал увидеть в день похорон своего отца, был его новый знакомый.
Хотя бы потому, что в последний раз Фишер видел его по другую сторону океана.
Не говоря уже о том, что попасть на территорию жилища владельца энергетического концерна было ой как не просто.
— Прошу учесть, я вообще не напрашивался, — резонно заметил Имс с садовой скамейки. Это была наглая ложь, но его собеседнику знать об этом не стоило.
На самом деле, теперь их встреча отчасти была случайной: Имс не мог и предположить, что Фишера занесет в сад. Он просто ждал удобного момента для того, чтобы зайти в особняк. А Фишер, сам того не ведая, любезно проделал остаток пути.
Ну не судьба ли?
— То, что я хотел снять тебя на один вечер, не значит, что ты можешь вторгаться в мою жизнь, — строго отчитал хозяин дома незваного гостя. — Ты же всего два дня назад был в Лос-Анджелесе…
— Да, как и ты.
Теперь Имсу оставалось только продолжать играть роль скучающего туриста, которая, очевидно, Фишеру совсем не нравилась. Впрочем, Имс мог его понять: встретить скучающего туриста на своем заднем дворе — сомнительное удовольствие, да ещё и после похорон…
— Как ты вообще сюда пробрался?
Задает вопросы, не предпринимает никаких действий. С таким чертовски приятно иметь дело.
— Это мое хобби. Не злись, — Имс лениво потянулся.
— Знаешь, я не привык верить в чудеса, — язвительно прищурился Фишер.
— Тем не менее, я здесь только ради тебя.
— У тебя пять минут на то, чтобы исчезнуть, или я вызываю охрану.
Скучающий турист вздохнул. И к чему постоянно все усложнять? Приятный вечер после тяжёлого дня, хорошая компания с доставкой на дом…
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Поверь, знаю, — он встал и сделал шаг навстречу.
Фишер отшатнулся. Навряд ли справедливо было бы ждать от него другой реакции, но что оставалось делать, когда все пошло не по плану? Только действовать так, как стал бы разве что умалишенный: напролом. Да еще и состроив серьезное, полное сочувствия лицо.
— Не лезь ко мне с этим дерьмом, ясно? Либо уходишь сам, либо…
— О, надеюсь, ты этого не сделаешь, — невзначай бросил Имс, пожав плечами, и проникновенно продолжил с видом специалиста. — Я знаю, о чем говорю. Твой отец тебя обожал. Не было ни одного дня, когда бы он тебя не любил. Реальная трагедия вашей семьи — в том, что он тебе об этом не сказал, а ты сам не додумался. Из-за этого стоит горевать, а похороны — дело десятое.
На пару мгновений Фишер замер в недоумении. Взглянул растерянно, затем — смущённо, но быстро вернул себе контроль над ситуацией: вспомнил, как должен вести себя человек его статуса и власти.
— Если ты думаешь, что это — то, что я хотел бы услышать, то ты ошибаешься. Охрана!.. — Он достал из кармана миниатюрный пейджер.
Самопровозглашенный специалист по работе с душевными ранами понял, что угроза близка, как никогда. Пришла пора силовой меры: он приблизился к Фишеру и быстро обнял, пока тот не успел осознать, что происходит.
— Ты не виноват, — выдал он фразу-панацею.
— Слушай, вот это уже вообще не твое дело, — возмущенно проговорил Фишер, пытаясь оттолкнуть Имса. По крайней мере, про пейджер в таком положении он точно забыл. — По-хорошему прошу, закрой рот. Я бы поверил, что ты бездомный и тебе просто нужны деньги, если бы ты не летал бизнес-классом и не забирался ко мне домой — уверен, это влетело в копеечку…
— Я знаю, что сейчас тебе херово. Знаю, — покровительственно протянул Имс, принимая на себя роль как минимум святого отца на исповеди, и с удовольствием отмечая то, что пациент уже сбит с толку. — Но поверь, это не повод отталкивать человека, который хочет тебе помочь.
— Я хочу побыть один, — разумная часть сознания Фишера отступила, а сам он по-прежнему сопротивлялся, но уже не так напористо.
— Нет, не хочешь. Никто не хочет, — отмахнулся Имс. — Ты был папкиным сокровищем, понял?
— Мне не из-за этого херово, — сдавленно прошипел Фишер откуда-то из крепких объятий, а потом совсем убито добавил: — за что ж ты мне, а…
— Давай, самое время излить душу. Именно для этого я здесь, — с благородной миной ответил Имс, самоотверженно смотря в пространство поверх чужой головы.
На самом деле, утешение страждущих никогда не было его сильной стороной. По крайней мере, когда у этого не было очевидной выгоды.
Фишер не ответил. Возможно, потому, что Имс сжал его слишком крепко, возможно — просто продолжил арканиться. Но Имса не смущал ни один, ни другой вариант: он просто похлопывал его по спине, надеясь, что тот еще не ткнул на нужную для вызова охраны кнопку.
— Моего отца больше нет. И никогда не будет, понимаешь?
Все оказалось куда проще. И как он сразу не додумался?.. Наверно, правильный ответ все-таки проскочил где-то рядом, но мудрый психоаналитик предпочел его отмести.
Потому что находить утешительные слова в таком случае куда сложнее, чем при учете очевидного комплекса вины и всего подобного.
Он просто обнял Фишера еще крепче.
— Ну, ты не должен винить себя. Ты был ему хорошим сыном.
Фишер молча уткнулся лицом в подставленное плечо. И кнопка, скорее всего, ему не пригодилась.
— Все в порядке. Ты был молодцом. Ты радовал его, — продолжил Имс, вновь вживаясь в роль всепрощающего пастыря.
— Зачем ты здесь? Почему ты лезешь в мою жизнь?
Опять за старое.
— Ты сам пригласил меня, — просто, как будто это было очевидно, ответил Имс. А потом наигранно удивленно добавил: — не помнишь?
Фишер тяжело вздохнул.
— Пошли в дом. Если нас увидят, ты попадёшь за решётку.
— С чего это? — От неожиданности Имс даже разжал объятья и выпустил его на свободу.
— С того, что я сделаю для этого все возможное, — Фишер оправил одежду и пошел в сторону дома.
— Звучит убедительно, — Имс торопливо зашагал следом за ним, уповая на то, что дядя Питер не подвернется им по пути.
А то мало ли.
Так или иначе, Имс спускался на уровень ниже: образовавшаяся воронка вообще не прикладывала к этому никаких метафизических усилий, он уверенно спускался в нее сам. Даже не оборачиваясь, не проверяя, есть ли путь назад. Но не по глупости — скорее, из-за твердой уверенности в том, что этого пути нет. А также — надежды на то, что на другом конце его ждет что-то большее, чем кончина. В конце концов, ради того, чтобы испустить дух на одном из дорогих ковров в особняке не стоило так напрягаться — подключать свои связи и личные умения, чтобы проникнуть на охраняемую территорию.
Надежды Имса не оправдались: как и следовало ожидать, Питер был тут как тут. Не мог же он оставить Фишера в такой день. Однако, тот вовремя затолкал Имса в свой кабинет, не принуждая свидетельствовать их беседу. Имс только слышал:
— Нет, не представлю. Я знаю его. Да, ему можно верить и ты можешь оставить нас наедине. Доброй ночи.
И уже спустя пару мгновений Фишер вошел в кабинет, где его дожидался тот, кому можно верить. Не глядя на последнего, он прошел вглубь комнаты.
— Знаешь, ты неплохо устроился! — Закивал Имс, оглядывая убранство кабинета. — Уже разогнал всех гостей?
— Да, с ними было проще, чем с тобой, — Фишер был чем-то осложнен. Наверное, мыслями о том, как бы выпроводить своего последнего гостя без грубостей — грубости все-таки были лишними. Ведь он ему все еще нравился. Где-то в глубине души. Возможно, на уровне подсознания.
— Относись ко мне проще, Бобби.
Как к злу неизбежному, но в меру приятному.
На секунду Фишер впал в ступор.
— Как ты меня назвал?
— Бобби. Ты против?
Фишер обернулся. Перед ним сияла довольная собой физиономия.
Последние симпатии к новому знакомому мигом испарились.
— Против. Перестань.
Но перед тем, как вышвырнуть его из дома, нужно было кое-что прояснить.
Фишер отошел к бару.
— Так что ты знаешь о моем отце? С такой уверенностью говорить о том, что было между нами, не могу даже я. Кто ты?
— Я твой доброжелатель, Роберт. Это все, что тебе нужно знать, — Имс сделал маленькую попытку втереться в доверие.
— Я не верю в чудеса.
Как видно, неудачную.
Если бы после этого Благородный Доброжелатель не понял, что висит на волоске, он был бы полным ослом. Но если Фишер не приправил свою реплику угрозой чем-то в перспективе летальным — значит, все не так уж плохо.
По крайней мере, ствола с собой у него, скорее всего, нет — не создавал он впечатление человека, способного на серьезный блеф. Уже хоть что-то.
— Что ты делал в том самолете? — Голос Фишера прозвучал жестко и настойчиво.
Имс понял, что пришла пора выдать что-то весомое.
— Я искал информацию. О тебе и твоем отце. Только информацию, это все. За деньги, разумеется. Не по личным причинам. И мой контракт уже подошел к концу.
В конце концов, выдать немного правды — не самое худшее, что он мог сделать.
Наверное.
— Что ты делал на том рейсе? — Тише, а оттого и зловещей повторил Фишер.
— Это была случайность. Чистая случайность, — заверил Имс таким голосом, каким, по его мнению, говорили невинные люди. — Я подошел к тебе там, в аэропорту, помнишь? Я хотел извиниться, но потом струхнул. Думал, что случай вовремя представился. Я хотел извиниться, потому что не знаю, как используется то, что я нарыл. А ты не похож на человека, в отношении которого все средства будут хороши.
— Откуда тебе знать, что я за человек?
— Да ниоткуда, — нервно засмеялся Имс, — но я очень надеюсь, что ты не работаешь в стиле мафии и голова стукача, отделенная от его туловища, тебе душу греть не будет.
— Я не поверю, что ты настолько глуп.
— Но я все еще жив. Хотя веду себя, как киллер: преследую тебя и знаю то, чего знать не должен. Меня умнее это не делает, а вот тебя…
Вдруг очнувшееся благоразумие не дало Имсу договорить. Фишер молчал, стоя вполоборота. Не доверяя настолько, чтобы хоть на миг повернуться спиной. Имс знал, что тот уже сделал все необходимые выводы — просто тянул время.
Или, может, раздумывал, каким способом его убить.
Только вот откуда Фишеру знать, что Имс уже знал его гораздо лучше, чем он только мог себе представить.
— Итак… Ты пришёл просто для того, чтобы поддержать меня после похорон? — Тихо спросил он, медленно разворачиваясь к Имсу. С пустыми руками. — Очень мило с твоей стороны, но я в этом не нуждаюсь. Если у тебя нет никаких идей по поводу того, как бы ещё продлить свое пребывание здесь, то выход вон там.
Имс облегченно вздохнул. То, что его до сих пор не держат на мушке, может оказаться началом прекрасной дружбы.
Но лед нужно было проверить на прочность.
— Будь проще, Роберт. Тебе нужна поддержка и в этом нет ничего плохого.
— Ты хам, — беспристрастно констатировал Фишер.
Значит, все еще впереди.
— Ну, я слышал мнения и похуже, — безразлично кивнул хам, принимая свой новый титул.
— Ты неприятен мне и я не хочу находиться в одном помещении с тобой. Так доходчивей?
Последняя попытка его выпроводить? Так еще и сделанная просто потому, что новую стратегию Фишер еще не подобрал. Колебался. Держал варианты, как хрустальные шарики — один краше другого, — и не знал, в какой из них вцепиться. Вот и пользовался уродливыми архетипами.
Этот парень умудрялся нравиться Имсу все больше чуть ли не с каждой новой минутой.
— Ты не должен бояться, помнишь?
— Я не боюсь тебя! — Вдруг вскинулся Фишер.
Эмоциональная реакция. Как подарок на рождество. Апогей, после которого можно гнуть его в любую сторону.
— Ты ведь хочешь поверить мне, — неожиданно серьезно заговорил Имс. — Хочешь открыться. Можешь сколько угодно искать причину и мотив, но правда в том, что они никогда не были тебе нужны. Я ведь прав, Роберт?
Похоже, Имс попал в яблочко. Фишер как-то встряхнулся, оправился. Расслабился. То, что происходящее нравилось ему где-то на недосягаемой глубине, было очевидно почти с самого начала. Для человека, имеющего кое-какой опыт в общении с людьми, просчитать это не составило никакого труда: главное — без инцидентов продержаться до того момента, пока скрытое не всплывет на поверхность. Имс справился с этим и даже довел Фишера до умственной усталости — вероятность того, что тот начнет слышать свои желания, стала выше.
Свет остался не включенным, чтобы ненароком не скомпрометировать их через окна. Двери по той же причине заперли на замки. Горничные в соседней комнате вовсю щебетали, находясь в полной уверенности, что их никто не услышит.
В наступившей тишине оба слышали каждое беззаботное слово.
А потом Фишер молча откупорил бутылку.
— Выпьешь?
Когда он отошел от бара с двумя стаканами, Имс ухватил краем глаза стальной отблеск среди бутылок. Слишком знакомый для того, чтобы быть неузнанным.
У него внутри что-то щёлкнуло.
Фишера неожиданно разморило после первого же стакана. Растрепался, помялся и стал почти похож на человека.
— Не пора ли тебе домой? — Спросил он Имса, умиленно наблюдающего за его скудной жизнедеятельностью.
— Я не уйду, пока не буду уверен в твоём душевном покое, — тихо промурчал Имс с соседнего кресла.
Казалось, Фишер наконец оставил попытки казаться взрослым и ответственным человеком. Достал из-за пазухи стыдливо покомканные мысли и расправил их во всей красе, разрешил себе чуть-чуть побыть самим собой.
Может, так оно и было.
— Хорошо, можешь сам найти себе диван, — смиренно благоволил Фишер. — А мне нужен сон.
— Оставить тебя без присмотра? Ну уж нет, — Имс в полной боевой готовности поднялся вместе с ним, для убедительности подхватывая под руку.
Фишер был вполне в состоянии передвигаться самостоятельно, но отчего-то не стряхнул с себя нарвавшегося поводыря.
— И что ты предлагаешь?
— Я буду спать с тобой, — с интонацией гения сообщил Имс.
— Чего?.. Ну уж нет! Нет-нет-нет, я оказал тебе радушный прием, выпил с тобой, даже не сдал в полицию за проникновение на частную территорию, все! На этом все. И не думай, что после этого ты мне все еще нравишься.
— Я лягу на полу около кровати, — невозмутимо продолжал неравнодушный спутник.
— Нет, не ляжешь.
— Только так я буду уверен в том, что ночью ты не будешь тихо плакать в подушку.
— Какое тебе дело?
— Ну… — Имс задумался. — Может, ты мне нравишься.
Фишер усмехнулся.
— Безумие.
Его спутник довольно улыбнулся и шепнул на ухо:
— Но тебе тоже нравится.
— И откуда ты такой взялся, — посетовал Фишер, таща вцепившегося в локоть Имса к себе в спальню.
Но ему действительно это чертовски нравилось. Ему нравилось, как в голове все перевернулось вверх дном. Нравилось не знать наверняка, для чего с ним возится этот странный человек, нравилось вовсе не знать, кто он и зачем он здесь. Нравилось, как он отличается от всего того, что прежде знал этот дом. От каждого человека, что взбирался по этой лестнице. Нравилось, как тяжело ступали его собственные ноги и как надежно чужая рука поддерживала его под локоть.
Однако, как только дверь за ними закрылась, что-то ушло. По спине пробежал холодок.
Имс заметил, как трезво покосился на него Фишер.
— Ты чего? Я же не собираюсь тебя насиловать или типа того. Все в порядке, — для убедительности он даже сел перед ним на корточки и проникновенно заглянул в глаза снизу вверх, выставляя себя покорным услужником.
Фишер оторопел, но не смог сдержать усмешки.
— Ты очень забавный, — признал он, осторожно трогая волосы Имса.
Тот, к слову, совсем не был против.
— Ну вот, ты уже улыбаешься, — констатировал Имс, когда пальцы Фишера забежали за его ухо.
Фишер смутился и быстро отошел к постели. Лег, не раздеваясь.
И совсем скоро понял, что Имс действительно собрался спать на полу.
— Ты серьёзно?.. — Нахмурился он, приподняв голову, чтобы взглянуть на лежащее у кровати тело. — Эй, не глупи. Иди сюда.
— Ты уверен?
— Ты же не собираешься меня насиловать, — напомнил Фишер.
— И ты мне веришь?
В ответ Имсу лишь фыркнули. Он понял, что диалог окончен.
— Ты снился мне, — вдруг сказал Фишер, когда Имс лег рядом. — И во сне был точно такой же, как в жизни.
— Когда?
— Я не помню. Давно, еще до того, как я тебя встретил.
Перед тем, как закрыть глаза, Имс успел задуматься о том, спуталось ли подсознание Фишера во времени, приняв недавний сон за далекий, или…
А еще почувствовал, как его робко берут за руку.
Фишер уснул быстро. Имс не шевелился, боясь потревожить чужой сон, смотрел на свою ладонь, сжатую в чужой, и думал, как же здорово было бы влезть в голову Фишера и поглядеть, что ему снится. Но искусством проникновения в сны посредством тактильного контакта Имс не обладал, а потому довольствовался надеждой на то, что милый мальчик, сопящий на соседней подушке, видит что-то хорошее.
***
— Уже уходишь? — Как видишь, желания рано или поздно сбываются, — Имс развел руками. Фишер сонно потянулся. — А если я умру без твоего надзора? — Тогда, Роберт, веришь или нет, мне будет тебя не хватать. — Ты лицемер и обманщик, — проговорил Фишер, из-под припущенных сном век наблюдая за тем, как Имс прихорашивался перед зеркалом. — Ты свободен послезавтра? — Нет. — Знаешь ресторан на углу Коламбус и восемьдесят третьей? — Нью-Йорк. — Буду ждать тебя, — оповестил Имс перед тем, как выйти из спальни. — И не забудь бумажник: ты платишь. Фишер снова закрыл глаза, надеясь, что его новый друг сам выйдет из дома без осложнений. Он так и не узнал о том, что Имс еще на стадии подготовки операции завел себе пару знакомых среди горничных и охранников — на всякий случай, еще не подозревая, насколько быстро ему пригодятся эти связи, и уж точно даже не предполагая, для чего. А потому быстро провалился обратно в сон. Счастливый в своем неведении.
