Моя личная смерть

И вот снова парень проснулся прикованный наручниками. В этот раз он был на том столе, который одиноко стоял в углу. Чертов похититель напоил его чем-то. Парень оглянулся, но в помещении нечего не изменилось. Только вот он не сразу заметил, что у него во рту был кляп. «Сука. Как можно было такое сразу не заметить. Наверное, он дал мне снотворное, я почти уверен…» — подумал Чонгук. Время все шло, а Юнги нигде не было видно. Парень не знает сколько уже так пролежал, прикованым. Он уже успел раз пятьсот осмотреть все вокруг, но все так же ничего и не изменилось. Хотелось выть от безысходности, как волк воет на луну. И вот наконец открывается эта гребанная скрепящая дверь, и в помещение заходит Юнги. — Прости, кролик, — протянул парень нараспев, сверкнув темными глазами, — Я немного задержался. Надо работать, а не прохлаждаться тут без дела как ты. — Юнги картинно зевнул, прикрыв рот рукой, — Ой, я забыл. Ты же тут не по своей воле. Но ты отлично подходишь на роль мальчика, который утоляет мои желания, — удовлетворенно улыбнулся похититель и начал медленно, словно хищник, подкрадываться к своей жертве. «Какая гадкая улыбка. Мерзко.» — в голове произнес Чон, ведь не мог говорить из-за кляпа во рту. — Я так хочу услышать твой милый голосочек. Но, пожалуй, пока мы не будем избавлять тебя от кляпа, — подойдя к Гуку, спокойно сказал Юн и, проведя костяшками пальцев по скуле парня, направился к тумбе. — Придётся тебе потерпеть. Увидев из-за чужой спины отблеск стали, Чонгук не смог сдержать напряженного вздоха, а глаза расширились от ужаса. Парень замычал, не в силах выговорить слов. Он понятия не имел, что на уме у этого психа, но отдаленно догадывался. Юнги то ли слишком понравилась реакция, то ли наоборот, он резко повернулся к прикованному Чону с ножом и в ту же секунду оказался возле стола. Чонгуку показалось что глаза Мина поменяли свой цвет, но лишь на мгновение, поэтому парень не смог точно понять, что он сошел с ума. Нож снова блеснул в тусклом свете, и Юнги резко встромил лезвие меж пальцами прикованных рук. Из горла Чонгука вырвался хрип, он сжал пальцы в кулак и зажмурил глаза, не желая наблюдать этот ужас. — Кролик, хватит мычать. Я всего лишь хочу оставить на твоем прекрасном теле свой автограф, чтобы ты вечно помнил обо мне, — заливисто рассмеялся Юнги, с небольшим усилием вынимая нож из деревянного стола. А если бы промахнулся? Юнги стал возле его ног и потянул их вниз, чтобы наручники сильно впились в нежную кожу на руках и ногах и оставили там алые следы. Ему нравится смотреть на то, как Чон пытается вырваться, как он пытается вырвать конечности из плена, как он тихо мычит, только из-за этого прекрасного зрелища в штанах Мина становится чертовски тесно. Юнги быстро расстегнул и приспустил штаны Чона, оставив их болтаться на ногах, прошелся своими длинными тонкими пальцами по молочному бедру Гука, а после провел по нему короткими ногтями, оставляя полосы, которые постепенно начали краснеть. Ему нравилось смотреть на такого беззащитного Чонгука. Заводит. Но Юнги надоело играть, и он решил перейти к самому главному. Пора оставить на этом прекрасном теле личный автограф: Мин Юнги. Он удобно взял нож в руку и, опустив его к бедру Чона, легко надавил нежную кожу острым лезвием, выводя ровные буквы и оставляя кровавый след. С каждым новым движением порезы были все глубже. Чонгук мычит, в глазах уже стоят слезы. Парню невыносимо больно, он уже не чувствует ног, и непонятно, от страха или от боли. Лучше бы Юнги не снимал с него повязку, ему хочется блевать при виде своих ног, которые, в принципе, то уже и не похожи на ноги, а похожи на одно сплошное мясо. — Пора послушать твой голосок, кролик, — Юн высунул со рта парня кляп и, вернувшись к своему делу, надавил ножом очень сильно. Порез был глубоким, появилось много крови. — Мразь. Сдохни, — прошипел сквозь стиснутые зубы Чон после чего плюнул в сторону Юнги. Вышло жалко, лицо похитителя озарилось усмешкой. — Какой ты милый, — начал смеяться Мин и, оставив последний порез, отбросил нож на пол и, отстегнув наручники на ногах, ловко перевернул Чонгука на живот. — Не смей! — крикнул Чон, а затем словно задохнулся от резкого движения. Попытался дернуть ногами, но не вышло: Юнги крепко его держал, да и одну ногу он плохо чувствовал. — На твоем месте я бы молчал, — Юнги со всей силы шлепнул Чонгука ладошкой. На ягодицах сразу появился красный отпечаток от руки. Чон не смог сдержать болезненного вскрика, на что почти увидел гадкое выражение удовольствия на чужом лице. А Мин все продолжал бить, пока ягодицы Чона не стали фиолетовыми и с заметными кровоподтеками. Откуда столько силы? Юнги надоело терпеть адскую боль трения члена о грубую ткань боксеров. Избавившись от ненужной одежды, Юн залез на стол и пристроился над Гуком, плюнул в ладошку и, размазав слюну по своему члену, вошел в Чонгука. Резко, больно. В глазах Чонгука потемнело, и он почти вскрикнул, но резко перехватило дыхание и получилось выдавить из себя только болезненный хрип. Юнги схватил горячими ладонями холодную шею Чона, обжигая, и сжал её, перекрывая доступ к кислороду. Тонкие пальцы оставляли яркие следы, что прорисовывались все чётче, Мин наблюдал за этим с упоением, стараясь впитать в себя как можно больше страданий похищенного. Через пару секунд Чонгук интенсивно попытался освободить руки, дергая конечностями и ворочаясь, но Юнги тут же сжал ладони сильнее, с целью остановить сопротивление, показывая, что может быть хуже и улавливая тихий хрип из чужой груди. — Прекрати. Я. задохнусь, — тихо то ли прошептал, то ли прохрипел Чонгук, а воздуха было все меньше и меньше. Перед глазами заплясали темные точки, легкие горели, и парень прикрыл веки, погружаясь в темноту. Юнги лишь улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы, и продолжил жестко вбиваться в почти бездыханное тело. — Хорошо. Очень хорошо. Твои стеночки так сжимают меня, — похититель наконец отпустил горло парня, наблюдая синие синяки на тонкой шее. Чонгук резко открыл глаза, заходясь в раздирающем горло кашле. Пока парень приходил в себя, пытаясь отдышаться, Юнги облизал мочку чужого уха и переместил руки на бедра, пальцами раздирая порезы от ножа, доставляя невыносимую боль. Чонгук болезненно застонал, стискивая зубы, и ослабевшим телом попытался вырваться из-под Юнги. — Ос-остановись. — парень, хрипя, смог выдавить из себя только это. Но Юнги, ухмыльнувшись, продолжил вбиваться в тело под ним еще быстрее. Вновь проведя пальцами по ране, он сделал резкий рывок и остановился и сказал: — За твоими прекрасными стонами я не слышу твоих слов, — Все он слышал, но вместо того, чтобы остановиться сделал еще пару грубых толчок, срывая с губ стоны. — Стой-стой-стой-стой. — это было похоже на мантру обреченного, Чонгук не мог прекратить это, тихо повторяя слова. Из глаз давно катились слезы и горошинами падали на лакированный стол. Видимо, Юнги хотел услышать не это, поэтому продолжил жестко насиловать несчастное тело. — Готовься принять мою сперму, кролик, — Мин сделал пару финальных толчков и кончил глубоко в Чонгука. Высунув член Юнги раздвинул рукой половинки парня и начал наблюдать, как с сжимающегося сфинктера Гука вытекала его белоснежная сперма. Юн прошелся двумя пальцами по своей вытекающей сперме и направил в рот Гука. Чонгук начал мотать головой из стороны в сторону не желая брать эту дрянь в рот. — Лучше возьми, а то хуже будет, — сказал Юнги и посмотрел на парня настойчивым взглядом. Чонгук открыл рот, но после того, как Юн засунул туда пальцы, он крепко сжал зубы, сильно кусая пальцы похитителя. — Блять, тварь, — Юнги горел от злости и поэтому ударил Чонгука со всей силы кулаком по челюсти. После того, как Чон сплюнул на пол кровью, Юнги освободил его от наручников и взяв за волосы, стащил со стола, и со всей силы бросил парня об стену. — Будешь знать, как не слушаться, — прошипел Юнги смотря, как Чонгук теряет сознание. Вскоре Гук все же отключился, а Юнги ушел прочь.