Маленькая Императрица

      Две минуты дались двоим друзьям солиста тяжело, казалось, что этот короткий промежуток времени растянулся на вечность, однако градусник всё же издал характерный ему тихий писк, повествующий об уже определённой температуре человека. Слегка приподняв руку солиста, брюнет вытащил из подмышки измерительное устройство. Экран, горевший голубым цветом, в крупных пикселях выдал число, которое, признаться, не обрадовало ни Адриана, ни Аида. И представляло оно из себя… 39.7.       — Н-да… Похоже, сегодня вы пойдёте на пары без меня и Луки, — проглотив комок лёгкого страха в горле при виде такой температуры, выдал мальчуган, откладывая градусник в сторону, на журнальный столик. На эти слова Куффен всё же отреагировал, что-то недовольно промычав со схмуренными бровями и закрытыми глазами, после чего в бреду прижался к своей нынешней «подушке», тем самым заставив юношу невольно скрипнуть зубами от боли, снова.       — Так, ладно, Лука… С ним всё предельно понятно. А тебе нахера оставаться, лодырь? — шипя, вопросил недавно пришедший и слегка сонный Нино, потерев ладонью макушку своей бритой головы.       — Ты где в этом лодаря видишь?! — возмутился мелкий, показывая на себя. Он был возмущён тем, как его назвали, несмотря на то, что он днями и ночами вкалывает, преодолевая собственные силы и выжимая их, находясь при этом на пределе. Порой на него накатывали мысли о том, чтобы бросить всё это или вообще разбежаться с того же места крыши, где он и совершил свой побег, только в этот раз прыгнуть без того, что защищало бы его от электрических раздрядов. Пусть его хорошо бабахнет током, как раз получит смертельный заряд, так рассуждал юноша.       — Тихо-тихо, истеричка, — вставил Адриан, на что взгляд полный гнева обратился к нему. — Просто объясни причину, мы поймём. Возможно.       — Хм… ла-а-адно, — с подозрительной моськой протянул Биллам, начиная перечислять причины. — Начнём с того, что в таком виде этот оболтус сам себя не вылечит, а это значит, что кто-то должен за ним приглядывать. А во-вторых, живот у меня что-то сильно схватило, может отравился, может ещё что-то да где-то подцепил…хуй знает, — объяснил мелкий, махнув рукой, после чего обратился к солисту, шипя, с выпученными от боли глазами. — Лу-у-ук, блять, хватит так сжимать меня! Сейчас кишки наружу выйдут, сам же убирать будешь! — пискнул парнишка, на чьи слова хватка объятий солиста начала потихоньку ослабевать, давая возможность спокойно вздохнуть.

***

      Дверь за соседями тихо скрипнула, повествуя о том, что парни пошли по пути обучения и мучения, в то время как для мелкого это значило то, что теперь на нём лежит вся забота о болеющем солисте, который развалившись лежал на нём, словно на собственной кровати. Поддерживая горящую тушу руками и коленями, у мальчугана получилось выскользнуть из-под солиста, только вот при этом скатившись на пол и поцеловав твёрдый ламинат своим лицом, после чего недавно ошпаренная сторона собрала на себя грязь с пола. Привстав на коленках и потирая место особо сильного удара ладонью, юноша мигом зыркнул на парня, тот ноль реакции и столько же эмоций, как лежал и дрых, так и продолжал. Это даже порадовало юношу, давая возможность незаметно прикрыть испачканное на диване место из-за некоторых выделений чистой стороной одеяла. После проделывания этой операции, Аид оставил парня и быстренько, как только это было возможно с его хромотой, проскользнул в спальню, сверкая чёрными боксёрами на себе. Дверь за ним тихонько закрылась, защёлкиваясь на замок. Как только детсадовец остался в комнате один, взгляд его тут же очутился под собственным ложем, которое в последнее время использовалось не часто. Юноша вытащил оттуда свой чемодан с пинкодом на всякий случай. Пароль на сумке ввёл брюнет правильный, после чего тот наконец открылся, предоставляя юноше взглянуть на оставшиеся в нём вещи. Порыскав в тайных карманах, мелкий наконец обнаружил нужные ему предметы, прокладки. Только вот тут же был разочарован, упаковки с ночными были полностью использованы. В них парнишка совершенно спокойно мог двигаться, не беспокоясь о том, что где-то проступит тёмно-красное пятнышко на одежде. «… Бля-я-я-я-я-я-я, у меня как раз сейчас льёт сильнее, чем раньше!» — взвыл пацанёнок, собираясь рвать на себе волосы от досады, в секретном кармане оставались лишь парочка небольших упаковок с обычными прокладками среднего размера. «Можно я вырву эту грёбанную матку у себя к херам собачим, а?» — продолжал негодовать детсадовец, прижимая руки к животу от болей в нём, которые до этого по-партизански терпел. Но долго сидеть так у него не получилось бы. За дверью, лёжа на диване, мучался в жаре его друг. Так что, быстро поменяв на себе боксёры, при этом прикрепив прокладку в нужное место, «Аид» понадеялся, что ему повезёт, и выдвинулся к своему другу.       Первое на очереди дело было перемещение Луки в спальню с дивана. Ведь велика вероятность, что могли возникнуть вопросы, касающиеся пятен на одеяле и диване. Сам Куффен вряд ли бы дотопал даже с поддержкой, так что взяв это на себя, паренёк аккуратно подхватил тушу длинноногого и худого парня и, подняв его на ручки, издал мученический стон, из-за совершённой и тяжёлой для него работы. Медленно передвигаясь на своих двоих с подкушенной нижней губой от боли, растекающейся по всему телу. Юноша дотащил солиста до его кровати, чуть ли, не свалившись на него тоже, испытывая большую слабость после совершённой работы. Однако, приложив ладонь ко лбу Луки, он с ужасом осознал, что тот стал горячее. Скрывшись в проходе в гостиную, Биллам притащил с журнального столика у них в зале аптечку и дополнительно налил ему стакан с водой.       — Так, я что-то не догоняю… Где парацетамол? — тихо возмутился юноша, рыскав в прозрачном контейнере. — Это же одно из бюджетных жаропонижающих, плюс противопоказаний нет… А анальгин где?! Бл*ть, то же мне аптечка! У него температура выше 39-ти… И, блять, ни одного знакомого мне и нормального жаропонижающего! — негодовал юноша, откладывая контейнер с медикаментами в сторону. — Хотя мне же как-то впихивала тётя, как раз эти два лекарства, — вспомнил вслух парниша и снова вернулся к своему чемодану, вытащив оттуда две маленькие коробочки. Парень на кровати сильнее завертелся из стороны в сторону, явно испытывая дискомфорт в таком положении. — Тихо-тихо, потерпи ещё чуть-чуть, Лук, — с сожалением в голосе пробубнил мелкий, выдавив по одной таблетке каждого средства.       Брюнет бережно приподнял голову солиста и поднёс к его губам для начала по таблетке парацетамола и анальгина. Но от них Куффен недовольно воротил нос и зажимал губы, не собираясь глотать эти медикаменты.       — Лук, это нужно проглотить, они собьют твою температуру, — настаивал Биллам, пытаясь впихнуть ему в рот лекарство.       — Не буду… — еле пробубнил солист с забитым носом и севшим голосом, вороча голову.       — А, ну, быстро пей! — воскликнул парнишка, прижимая ладонь с лекарствами к его рту, на что парень ещё сильнее сжал губы и весь сморщился в лице. — Ёмаё… ну, к чему эти упрямства? — жалобно протянул пацанёнок, потихоньку осознавая провальность его попыток.       В мыслях детсадовца возникло несколько идей, первой из которых было обливание водой. Однако здесь были и минусы. Вероятность того, что заболевший откроет рот в удивлении, была небольшой, плюс пришлось бы бежать за новым стаканом воды, для того чтобы солист запил, принял эти таблетки, как полагается в его положении. Ещё слоем сомнения накладывалось то, что мелкий не знал, как себя поведёт его самочувствие после такого.       Но был и второй способ, пришедший ему в голову, только вот сам он ему не нравился. «Это просто передача лекарства, иначе Луке станет только хуже. В этом действии нет ничего страшного…» — попытался успокоиться брюнет. Мальчишка глубоко вздохнул в попытках привести себя в норму, после чего резко закинул себе в рот лекарство, добавив к этому глоток воды. Еле сдерживая содержимое во рту, Аид слегка приподнял лицо солиста за подбородок и придвинулся ближе к нему, солист туманно смотрел на него через свои глаза-щёлочки, не понимая его действий и своих тоже, из-за грёбанной горячки.       Однако мягкое и нежное соприкосновение их губ заставило широко открыть глаза в шоке, а вместе с ними и рот. Даже находясь в горячке под болезненным давлением на его тело солист придвинулся телом к мелкому ближе, отвечая на «поцелуй», слегка приоткрыв рот. В это же время детсадовец то же приоткрыл свои губы. Куффен, ожидая сплетение их языков, начал тянутся сам, но…не тут-то было. Биллам воспользовался возможностью протолкнуть в слегка приоткрытый рот…не, не думайте, что это был язык, это были лекарства с водой. С огромным желанием продолжить для него столь приятное действие солист даже не заметил, как проглотил содержимое, только вот после этого его ожидало разочарование. С серьёзным и холодным взглядом мелкий отстранился от него, протерев с силой тыльной стороной ладони свои губы, и встал с кровати. Парень с приятно поражённым и туманным взглядом смотрел на него, пристав на локтях в ожидании продолжения, чего не последовало.       — Поспи пока-что, — отчуждённо ответил Аид на его позывы и удалился из комнаты, изображая холодность во всех своих действиях по отношению к нему и бросая того в одиночестве.       Как только дверь в спальню закрылась, оставляя двух друзей наедине со своими мыслями в разных комнатах, Лука плюхнулся на кровать, чувствуя теперь себя гораздо бодрее, и стал наблюдать за своим разгорячённым отражением на потолке. В то время как Биллам скатился по закрытой двери, закрывая лицо руками, но не от смущения в этой ситуации, а от каких-то печальных мыслей, которые набегали на него штормовыми волнами, окутывая с ног до головы. Вот же недавно говорил о подобном с подругой, а после ещё и с Марком, отрицал возникавшее в нём чувство. А сейчас позволил этому чувству принять решение… Или у него просто не было иного выхода из ситуации? Реально ли это или просто оправдания, юноша до конца осознать не мог, нервно почёсывая свою голову. Ещё и боли внизу давали о себе знать. Тяжело было юноше разобраться в себе, из-за чего он решил отложить самокопание на потом, а сейчас заняться здоровьем того, кто вызвал такой переполох в мыслях детсадовца.       Встав с пола, нечаянно прохрустев коленными суставами, Аид похромал на кухню, ища нужные ему ингредиенты, но снова разочаровался в том, как колледж обеспечивает своих студентов продуктами, при том что в столовой дают им только обед, остальное они готовили сами в своих блоках по очереди. Однако позже вспомнил, что такие вещи, в которых он сейчас нуждался, просто не имели статуса первой необходимости. Поэтому, зная, что сейчас в колледже идут пары, а кухня столовой готовит обеды своим студентам, мелкий туда и направился, намереваясь одолжить у них нужные ему продукты.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался мальчишка с персоналом, стоящим кто за плитами, кто за рабочими кухонными столами, замешивая тесто для десерта. — Я бы хотел одолжить совсем немного мёда, малины, лимона и облепихи, если можно, — объяснил причину своего прихода малой, повара настороженно переглянулись между собой, а после одарили и детсадовца своими сомнительными взглядами.       — Зачем тебе это, огузок? — к нему подошёл сурового вида мужчина в костюме, по цвету отличающимся от остальных белых поварских костюмов. На кармане верха был прикреплен бейджик, по которому было понятно, что перед юношей сейчас стоял шеф-повар. Юноша не растерялся, отвечая ему.       — Друг заболел. У него высокая температура, я ему уже дал лекарства, но вы же понимаете, что курс лечения лучше ещё поддерживать и народными средствами? — рассказал свою позицию Билллам, серьёзно смотря в глаза главы этой кухни.       — Хм, хорошо, — протянул шеф-повар, согласившись с мнением парниши. Мужчина подозвал к себе одного из поваров и попросил принести нужные ингредиенты, на что его, по сути, подчинённый откликнулся и тут же принёс из кладовки небольшую баночку с мёдом, а из морозильной комнаты два целлофановых пакета, один с малиной другой с облепихой, и вместе с ними держал созревший лимон средних размеров.       — Спасибо, — поблагодарил их Биллам за столь хорошие дары, что они ему преподнесли.       — Не за что. Будем надеяться, что твой друг поправится, — произнёс мужчина с улыбкой, которая была видна сквозь густую, но небольшую, рыжую бороду. На проявление доброты в его сторону юноша коротко кивнул и удалился с кухни столовой, перед этим попрощавшись. — За работу, инвалиды, — донеслись слова шефа до его ушей, обращённые к его подчинённым. Это напомнило ему Виктора Петровича из Кухни.       По дороге обратно в свой блок, юноша рассуждал о том, где солист мог подхватить заразу, и вспоминал все моменты, которые они провели вместе. Как итог, мысль до него дошла лишь тогда, когда он мелкий вернулся обратно, в знакомую ему гостиницу. Лука был босой, когда впервые узнал о тренировках брюнета, а после, как малой заметил, ходил в не совсем подобающей погоде одежде. Дверь за парнишкой закрылась, после чего тот издал усталый вздох, вываливая данные ему продукты на кухонный стол. Дав пару секунд собраться себе с силами, мальчуган направился в спальню для проверки состояния его друга. от спал, как младенец, только вот одежда уже намокла от пота, что неудивительно, ведь парацетамол хоть и сбивал температуру, но при этом усиливал потовыделение. По этой причине детсадовец набрал в раковине кастрюлю холодной воды и заодно чайник, после чего поставил его греться на плиту, а сам с импровизированным тазиком потопал к кровати Куффена, прихватив полотенце.       Как только он подошёл к его кровати, парнишка поставил рядом с лежанкой ёмкость с водой и начал снимать с друга мокрую одежду, из которой пот хоть вёдрами можно было выжимать. Солист и не сопротивлялся, сил не было. Таким образом Лука был раздет до трусов, затем прохладное и мокрое полотенце соприкоснулось с его кожей, в целях охлаждения разгорячённого тела и скорейшего выздоровления. Однако именно от этого безобидного куска ткани солист проснулся и отскочил, словно ошпаренный.       — Какого хуя ты в меня этой ледяной тряпкой тычешь? — пропищал с хрипцой в голосе парень.       — Эээ… тебя лечу, а ты что думал я тебя здесь для своего удовольствия раздеваю? — ответил юноша со взглядом полным усталости и заёбанности.       — Зачем? — удивился Куффен, не припоминая своё херовое состояние.       — Эх… У тебя температура была очень близка к 40, и ты сильно бредил, дорогуша, — объяснился детсадовец, вставая с кровати. — Не нравится, обтирайся сам, но это нужно сделать для улучшения твоего самочувствия, — на кухне закипел чайник, и юноша удалился из комнаты, чтобы выключить его.       Выключив чайник и сняв его с огня, Аид заварил чай в кружке солиста, добавив туда горстку каждого вида ягод, которых ему дали повара, и столовую ложку мёда, после чего выжал в напиток лимон и оставил чашку, наполненную приятно пахнущей жидкости, и блюдце с мёдом на столе. В то время как сам удалился в ванну с запасной прокладкой в кармане спортивных штанов.       Через некоторое время Лука закончил самостоятельно обтираться холодной тканью, хоть и ощущение это было не из лучших, однако мелкий сказал надо, значит, стоит так и поступить. «И как я умудрился так сильно заболеть?» — задавался вопросом про себя Куффен, выходя из спальни. На столе его ждало уже готовое лекарство природного происхождения. От кружки плавно поднимался пар, постепенно растворяясь в воздухе, а мёд так и манил к себе тягучей лужей на блюдце приятного золотистого оттенка. Почему-то парень усомнился ему ли было адресовано это лакомство, потому подошёл к двери ванной, собираясь спросить лично у соседа, для кого это было приготовлено. «Может быть он это для себя приготовил? Ведь не просто так же он тоже сегодня не пошёл на занятие?» — рассуждал солист, потирая голову, отдающей не хилой болью после произошедшего. Парень совершенно не помнил, что происходило в момент его бреда. Было ли это к лучшему для него или к худшему, неизвестно.       Однако, когда Лука открыл дверь ванной, он начал говорить: «А для кого это там на столе…». Но увиденное заставило его замолкнуть. Честно говоря, парень предполагал, что детсадовец зашёл в ванну, чисто, поссать, но не за тем занятием, за которым совершенно не ожидал его увидеть. Бедный Аид сидел в полуприсяди со спущенными штанами и трусами, в одной руке он держал чистую прокладку, а другой, поддерживая боксёры за резинку, удерживал за край перепачканную в крови прокладку. Биллам с васильковыми глазами-блюдцами посмотрел в начале на вошедшего, потом на трусы, которые удерживал, потихоньку осознавая ситуацию…