Маленькая Императрица

      — Адриан, хвалю тебя. Тебе удалось втереться в доверие к этой девчонке, — произнес статный мужчина, погладив мальчика 8-ми лет по его золотистой головке. — Но знай, всегда надо слушать то, что говорит её отец, а лучше подслушивать так, чтобы он тебя не замечал. Его дочь не так умна, как он сам. От него ты наберёшь больше информации. Главное, не забывай, делиться тем, что узнал, со своим отцом, таким образом папа будет больше тебя любить.       При последнем слове у мальчишки засияли его изумрудные глазки. Мысль о том, что отец будет проявлять к нему теплые чувства, заставляла Адриана повиноваться отцу, даже если он считал дочку главы умной девочкой, опережающей своё развитие.       Все, что мальчишка узнавал с каждым разом от мирового, даже тайком, так это то, что он очень любил и ценил свою дочь. Мальчик на его примере видел, что значит родительская любовь, и понимал, что она не притворная, как у его отца. Но с собой он ничего не мог поделать, это было единственным способом заполучить внимание Габриэля.       — Хорошо, дорогой отец, я буду стараться, — пискнул маленький Адриан, еле сдерживая на своих устах улыбку.       «Любовь» Габриэля Агреста к сыну угасла, как только им был занят трон мирового. По началу белокурый мальчик-подросток действительно думал, что у его отца много работы на новом месте, поэтому любовь к сыну поубавилась. Но позже Адриан заметил, как его папа треплет волосы его двоюродного брата, как когда-то трепал его… Позже Габриэль стал сравнивать их, естественно, превознося Феликса.       Феликс же хвостиком ходил за Габриэлем, потому что в его действиях и поступках пытался понять, что значит отцовская любовь, ведь его отец был каким-то стариком, за которого его матери просто было выгодно выйти. Этот неизвестный мужчина слег от инфаркта, как только Феликс родился, а мать осталась при богатом наследстве от мужа и получила статус вдовы.       Что Адриан, что Феликс — все были зависимы от Габриэля, пока тот ловко играл ими в своём кукольном театре, если они приносили пользу. Адриан уже был откинут в самый пыльный угол, а на главные роли в руках старшего Агреста вышел умняшка Феликс.       — Как жаль, что я догадался до этого только сейчас… — потерев лицо ладонями после продолжительного мыслительного потока, пробубнил под нос себе взрослый парень с золотистыми волосами.       — Догадался о чём? — к нему подсел Лука на скамейку, которая находилась на месте, где полгода назад убили самого дорого для него человека.       — О том, что у отца отсутствуют какие-либо чувства, он всеми манипулирует, играет, словно кукловод в своём маленьком кукольном театре. А тех, кто не подчиняется, он убивает, ломает… — Адриан опустил голову и переминал пальцами. — Только я не понимаю почему, он ведь тоже человек… Почему у него нет человеческих чувств?       — Адриан… Вспомни себя до дружбы с Маришкой. Ты ведь тоже был ещё тем мудаком, разве нет? Она всех поменяла… — губы его замерли, оставаясь слегка приоткрытыми, а перед глазами замер её образ со столь редкой и лучезарной улыбкой. — Многое исходит из детства. Но даже несмотря на это, не стоит жалеть человека. Он мог выбрать другой путь, мог развиваться и работать над собой, несмотря на боль, причинённую в детстве, а не отыгрывать родительские сценарии, — взгляд парня стал жёстче. — Он так жестко поступает с людьми, значит, также можно поступить и с ним.       — Лука… Я понимаю, что ты хочешь отомстить ему… — начал было блондин, но был перебит.       — В начале мы найдём Маришу, а потом уже будем мстить.       — Лука…её больше нет…       — Нет, есть, я чувствую, что тогда это была очередная подстава главы!       — Только ты один так и думаешь. Лука, уже полгода прошло с ее смерти.       — И почему вы все так негативно мыслите, — зло буркнул Куффен, уходя от Адриана.       — Просто кто-то уже помешался! — крикнул парень ему в след.       Да что Адриан мог знать? Сердце и мозг Луки ежедневно метались, не могли сойтись на одном ответе, погибла ли его любимая, или нет. С одной стороны ему хотелось кричать и рыдать от боли, с другой судорожно искать. Но у него даже возможности не было выбраться с этого тренировочного комплекса, где они пребывали уже половину года. Единственным вариантом для него был момент после практики, которая предстояла им со дня на день. Но если вернуться к Габриэлю, почему человек стал таким?

***

      — Рамзес, благодарю тебя за то, что открыл мне глаза на ситуацию. Как хорошо, что семейство Умбра и Агрестов являются моими мозгами и сердцем, — мужчина с каштановыми волосами протянул руку в знак благодарности.       В кабинете с высокими потолками и мебелью из красного дерева двое мужчин пожимали руки. Одеты они были в рубашки бежевого цвета, а плотные брюки шоколадного цвета дополняли образ.       — Итан, это моя обязанность, — с улыбкой заметил мужчина с пепельными волосами, пожав протянутую руку. — Ты ведь наш Мировой, всё ради тебя.       В это время в щёлочку двери за ними наблюдал маленький мальчик лет шести. Его пепельные волосы, доставшиеся от отца были коротко подстрижены, а голубые глазки восхищались этими двумя статными мужчинами.       — Габриэль, чего ты там так стоишь одиноко? Иди к отцу, я уже ухожу, — подарив мальчишке одну из своих лучезарных улыбок, Итан Дюпен подозвал его жестом ладони.       Мальчик, немного потоптавшись на месте и помяв край своей маленькой рубашки, всё-таки решился зайти в отцовский кабинет и был встречен ворошением волос на его белесой головке.       — Рамзес, у тебя такой прекрасный сын растет, не то, что мой, совсем оболтусом стал, — тяжело вздохнув, похвалил Итан, но после этого развернулся к выходу. — Ладно, я пойду, до собрания, Рамзес.       После этого сын и отец остались наедине. Между ними нависла напряжённая пауза. Мужчина смерил мальчик высокомерным взглядом и вернулся к креслу за рабочим столом, а после закинул на него ноги.       — Я хотел передать, что мамочка вернулась из командировки и хотела зайти к тебе, — неуверенно пробубнил мальчишка под тяжёлым взглядом отца.       — Наконец эта сука вернулась, — в словах играли нотки язвы, а губы состроили звериный оскал. Раздался стук в дверь. По звуку мужчина определил его гостя. — Входи, дорогая, только не забудь дверь за собой закрыть.       На пороге появилась высокая и стройная женщина с темными волосами, как ночь, и поразительной голубизной глазами. Взгляд ее был холоден и непреклонен по отношению к мужу, однако при взгляде на сына смягчился и начал потихоньку тревожиться.       Рамзес бросил в неё бокал с вином. Хрусталь разбился об дверь, пару капель попало на ее щеку. Но женщина и глазом не моргнула, показывая стойкость своего духа.       — Габи, выйди-ка из папиного кабинета, — отчеканила она, словно приказ.       — Нет, Габриэль, останься, — мать уже хотела сказать поперек, но и тут была прервана. — Пусть знает, какая сука его мать.       — Рамзес, ты выпил, ты себя не контролируешь, — женщина недовольно схмурила брови.       — О, нет, я то себя прекрасно контролирую, — прорычал белобрысый мужчина. — Габриэль, иди-ка ко мне, можешь посидеть сегодня на отцовском кресле.       Мальчишка посмотрел вначале на мать, в глазах корой читался страх за него, а потом на отца. От него шло ощущение, как будто он запросто мог застрелить своего ребенка пистолетом, что висел у него на ремне сзади. Так где ему было безопасней? Где он мог бы выжить? Страх поглотил его, и повинуясь ему, мальчишка аккуратно подошёл к отцу, усаживаясь на его кресло с горбатой спиной от неуверенности в дальнейших событиях.       — Что ж, а теперь начнём, — на лице мужчины разыгрался оскал.       Пуля за пулей летели в сторону женщины, но её ловкость не давала повода коснуться её кожи, пока мебель разлеталась в щепки под ударами Рамзеса.       От наплывшего страха, Габриэль закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса, в то время как уши его всё слышали. Выстрелы пистолета производились каждую секунду. Мальчишке хотелось оказаться сейчас в своей комнате и укрыться одеялом. И почти так же и произошло…       На тыльную сторону ладони мальчишки что-то капнуло. Он опустил свои дрожащие руки. Над ним была мать, что прикрывала его. Она улыбнулась ему, только из уголков рта у неё потихоньку вытекала кровь.       — М-м-мама? — заикаясь, произнес мальчишка.       — Тш, малыш… Знай, я тебя всегда буду любить, — прошептала женщина свои последние слова, после чего свалилась к его ногам мёртвой тушкой.       Маленький Габриэль хотел закричать от душевной боли, которая накрыла его маленькое тельце.       — Не смей кричать, маленький ублюдок, — протерев пот со лба, прикрикнул отец. — Она это заслужила. Эта сука предала и тебя, и меня, когда легла под Мирового! Так что считай, что я избавил нас с тобой от змеюки в нашей и так несчастной семье.

***

      — Такое детство было у него… Он мне сам как-то по пьяни рассказал, — мужчина с лохматыми седыми волосами тяжело вздохнул.       — И именно поэтому вы позволили ему «убить» себя? — недоумевала брюнетка, сидя напротив него в тюремной столовой.       — Я питаю слабость к нему, ведь он мой друг, я многим бы пожертвовал ради него. Тем более я и отсюда всем прекрасно управляю.       — Многим бы пожертвовали? Например, своей крёстной дочерью? — напирала девушка, негодующая от этих слов.       — Мари…       — Что «Мари»? Я уже 17 лет, как Мари! Полгода осталось до «коронации», а я здесь торчу вместо того, чтобы готовиться занять своё законное место, которое принадлежит мне по крови. И всё это из-за вашего несчастного Габи. Эти шрамы на мне, они тоже из-за него. Из-за его ненависти ко всему моему роду! — Мари взяла небольшую передышку и продолжила. — А вы говорите, сидеть и смириться с этим, пожалеть этого старика, у которого кукуха поехала! Может быть вы так и можете, но я нет…