What a tragic life, Spidy

Влетев через окно в свою комнату, Питер без раздумий уснул. Вся усталость за день навалилась в один момент и намертво придавила к кровати. Каким бы бесшумным паучок не был, как только он врезался лицом в подушку, в комнату забежала Мэй. Каждую ночь, возвращаясь со смены она ждала племянника, позабыв о сне и усталости. Как бы она не пыталась переубедить себя, что всё наладится и они заживут, как раньше, сколько бы слёз не пролила и ночей не доспала, всё равно будет недостаточно. Она это понимала, но поделать ничего не могла. Ей оставалось лишь ждать своего любимого мальчика каждую ночь, пытаясь наладить с ним связь или хотя бы убедиться, что он вернулся, возвратился домой живым. Мэй поцеловала кудрявую макушку и забрала маску из рук Питера, положив её на тумбу у кровати. У него не осталось сил даже на то, чтобы стянуть неудобный спандекс. Наблюдая картину из синяков и кровоподтеков на юном и столь родном лице, Мэй не сдержала слёз. Выходя из комнаты, она в последний раз обернулась и прошептала «спокойной ночи». Каждую ночь во снах Питер рассыпался на руках у своего наставника, задыхаясь в извинениях и слезах, или же сам наблюдал за тем, как угасает на глазах у близких, на глазах у него самого, один из самых дорогих ему людей. Но чаще всего Питер тонул в темноте, что с каждым разом становилась всё более густой и беспросветной. Сегодня же что-то изменилось. Густота побагровела и начала обволакивать руки, вязко стекая вниз, во рту появился металлический привкус. В попытках избавиться от неприятной жижи, подросток мог только бесполезно кричать, но темнота поглощала все звуки и просьбы, тишина душила, парализовав всё тело, будто проткнув его миллионами игл. Из ужасного сна Питера вытянула тётя Мэй, что пыталась разбудить его к школе. — Доброе утро, Питер. — сказала Мэй и нежно поцеловала его в макушку. — Завтрак на столе, а мне пора на работу. Прошу, не задерживайся допоздна. — она замерла в прихожей, кинув умоляющий взгляд на Паркера. — Я волнуюсь за тебя Питер, потому что дорожу тобой. Ты единственный, кто остался со мной. Прошу, Питер, береги себя. — с грустью сказала Мэй и, не дождавшись никакой реакции, закрыла за собой дверь. Из головы никак не выходили страшные образы, паучка будто придавило к кровати многотонной глыбой, будто на него вновь обрушилось целое здание, но выбраться из-под него более сил не найдется. Слова Мэй было еле слышно, словно они пытались пробиться сквозь толщу воды, но всё напрасно. Желание в который раз прогулять школу боролось с возможностью доработать новую формулу паутины, дабы она не проводила электричество, а шутеры не взрывались от банального электрошокера. Вынырнув из ночных кошмаров, Питер вернулся в суровую реальность, переодел костюм и заставил себя съесть завтрак. Первая еда за два дня. С его-то метаболизмом странно, как он всё ещё держался на ногах без поживы столь долго. Дорога до школы на своих двоих не вызывала ничего кроме уныния. Прерогатива раскрытия личности паучка становится Питеру всё более привлекательной и заманчивой. И в коридорах школы эта мысль кажется наилучшим решением многих проблем. — Как поживаешь, Пенис Паркер? Пухловатый подросток, любимчик Паркера Флэш, также вернулся после щелчка и ни на йоту не изменился. Кроме него вернулось ещё пару одногруппников, но на этом всё. Питер случайно узнал, что Нэд и Мишель уже выпустились, поступив в университет — щелчок их не затронул. Хотя, как случайно — с волшебного возвращения после смерти в Нью-Йорк (не без помощи доктора Стрэнджа, конечно же) Нэд встретил друга у двери его старой квартиры. — Пит, о боже, Пит, ты жив. — не веря своим глазам, сказал Нэд и потянулся обнять Паркера. — Я так скучал, бро, господи, как я скучал. До сих пор не верится, что всё это было взаправду. Друзья некоторое время застыли в объятиях и не знали, что делать дальше. Первым отлип Питер, что до сих пор не успел вымолвить ни слова. — Привет, Нэд… Тебя тоже того? Щелкнуло? — неуверенно спросил Питер, наблюдая за реакцией друга, ведь последний не изменился вовсе, разве что стиль одежды поменял, а так… — Что ты, Пит, все эти пять лет… Я почему-то…как-то… Я не знаю по какому принципу это происходило, но я остался… И Мишель осталась тоже… Но ты и мистер Старк, и… Много хороших людей ушло, Пит. Это было ужасно. Многие не могли поверить, что потеряли стольких близких, что потеряли рабочие места, творился настоящий хаос. Начались массовые самоубийства, люди воровали еду, отказывались работать, рождаемость на целый год упала ниже плинтуса… Но я рад, что ты вернулся, боже, Пит, я так рад. — заканчивая непрерывный поток слов, Нэд в который раз обнял друга и смахивал слезы. Питеру оставалось только удержаться на ногах, он даже не пытался вникнуть в слова друга. У него за плечами путешествие на другую планету, две битвы с Таносом, между которыми была его небольшая смерть, и вишенка на торте — жертва Нат и Тони. Всё это для него прошло буквально за два дня. Сил не осталось ни думать, ни говорить, ни есть, ни даже умереть. Нэд пребывал в нереальном шоке от встречи с другом, что даже не заметил его побитый вид и главное костюм, который тот не успел снять. — Ох, Пит, выглядишь неважно. — наконец-то среагировал Нэд. — Если ты домой, то в этой квартире давно живут другие люди. Я ждал тебя тут, чтобы помочь. Мэй уже дома с моей мамой, а я давно переехал в квартиру, поближе к кампусу. Представляешь, мне удалось получить грант и теперь университет сам оплачивает мою квартиру. Удивительно! — не умолкал друг. Питер был искренне рад за него, но он не успел ответить что-либо, от усталости, увязая в темноте. — Ты что оглох Пенис или как? — вырвал из воспоминаний голос Флэша. — Не твоё дело, придурок. — вспылил Питер и, толкнув обидчика в плечо, направился в кабинет естественных наук. — Ты совсем обнаглел, Паркер? — вдогонку крикнул Томпсон и попытался нагнать подростка, но застыл в полуметре, услышав звонок. — Готовься к поцелуям с асфальтом после уроков, Пенис. — напоследок крикнул Флэш, да так, что пол школы услышало. Внимание он всегда любил, так что сегодня во дворе школы он будет ликовать под аплодисменты всей школы, втаптывая Питера в грязь. Конечно ж с удачей Паркера, он оказался прижатый к стене на заднем дворе школы, как только вышел после окончания уроков. Не зря паучье чутье шептало ему с утра прогулять эти чертовы занятия. Теперь он точно будет к нему прислушиваться всегда и без раздумий. — Как ты там меня назвал? Придурок? — скалился Флэш, поднимая Питера за шею чуть выше, дабы его покрасневшее лицо было прекрасно видно на видео, что снимали уже подоспевшие ученики. — Сейчас ты точно осознаешь, кто есть кто. — оборвал фразу Томпсон и со всех сил врезал подростку в районе солнечного сплетения, а потом ещё раз и ещё раз. От Питера он никакой реакции не дождался. Тому хоть бы хны — по виду он будто наслаждался всем этим. Ведь и вправду, удары Флэша для него были словно щекотка, после всей боли, что он успел пережить. В первые ему надоело играть на публику, издавать охи и ахи во время побоев, корчить лицо и хвататься за живот. — Ты закончил? — надменно спросил Паркер и без особых усилий разжал хватку Томпсона. — Может ты наконец-то перестанешь разводить этот детский лепет на виду у всех, который кроме жалости у меня ничего не вызывает? — говорил Питер и в момент поменялся местами с обидчиком, впиваясь ему ладонью в плечо, припечатывая к стене. — Тебе кажется это забавным? Ты чувствуешь себя крутым? — не переставал паучок. Гнев достиг своего пика и, не удержавшись, Паркер со всех сил врезал кулаком в стену в миллиметре от головы Томпсона. По стене разошлись глубокие трещины и посыпалась штукатурка. Наблюдавшие застигли в изумлении, а Флэш жалобно скукожился и молил о пощаде, закрыв глаза. Пелена гнева всё ещё застилала глаза Питеру, и он повторно врезал в то же место, зло рыкнув. Стена задрожала, трещины разошлись по всей поверхности. Ученики в страхе разбежались, когда стена начала обваливаться. Питер отпустил Флэша и напоследок обернулся к самым бесстрашным, что остались снимать происходящее, не веря своим глазам. Какой-то подросток разрушил целую стену? — чудо чудное. Пока не выбежали преподаватели, паучок решил удрать — потом разберется. Сейчас нужно выплеснуть всю ненависть, что копится с каждым днём всё больше и больше. Сейчас только свист ветра в ушах и багровый диск солнца за спиной, что утопает за высотками мегаполиса.