Кинцуги

Время шло слишком тягуче и медленно. Говорят, что оно лечит, и Азирафаель на это надеялся, хоть и не знал точно. Он делал ошибки в обыкновенных вещах — то в бухгалтерской работе в вычислениях забыл единицу, то запамятовал к какой главе Библии принадлежит фраза. Иногда ангел сам себя не узнавал — слишком рассеянный и неулыбчивый. Вторая неделя без ответа, без звонков, без разговоров. Безрезультатно. Настал поздний вечер и букинист вновь снял трубку, успокаивая себя ложью о том, что это всего лишь последний раз, а потом он забудет этого рыжего демона и вернётся к своей обычной жизни продавца книг. «…сделайте это стильно» — проиграла запись автоответчика, а далее запищал сигнал, оповещающий о записи. Но Азирафаелю уже нечего было сказать — свои чувства он излил ещё в прошлые семь дней. «Боже, Кроули, если бы ты знал, что я влюблён в тебя ещё с 41…» «У нас были и другие ссоры, помнишь как это было в Гайд парке? Я был тогда вне себя. Но теперь мы смеёмся над этим нелепым случаем…» «Мне одиноко, Кроули, и страшно. Где ты? Тебе больно? Холодно? Пожалуйста, ответь…» Азирафаель ощущал под своими ногами зыбучие пески надежды, которые ещё немного и поглотят светлое создание с головой. — Ангел? Хриплый голос заставил повернуть голову и не верить своим глазам. Перед ним предстал его друг, по которому он скучал все эти дни. Он нервозно дёргал рукав чёрной, немного мокрой из-за дождя на улице рубашки, будто подбирая слова для объяснений. — Перед тем, как ты что-то скажешь, — начал Кроули, ощущая себя провинившимся и побитым щенком, из-за чего вся напыщенная крутость мгновенно улетучилась, — я повел себя очень глупо. Возможно, ты прав, но я устал от Лондона, его суеты и всего такого… — прервался он, подходя к столу, чтобы отпить из кружки с ароматным какао. — Ты решил поменять дизайн? — спросил он у остолбеневшего Азирафаеля. — О, нет, нет, — замотал головой он, — твоя кружка, ну, ты же мне её подарил. Она разбилась. — Вот как, — протянул демон, с иронией добавив, — а починить ты её не догадался? Или ты в глубине души будешь знать, что кружка битая? — Нет, просто рука не поднималась, — расплылся в улыбке ангел, снимая с себя патину волнений и душевных терзаний. Он взял коробочку, внутри которой звенели керамические осколки: — Я решил, что это знак, и что не стоит делать поспешных выводов, — объяснился светлый, отдавая коробку, обшитую шотландской клеткой в заботливые руки. — Ладно, считай, что это мой промах, — поджал губы Кроули. Азирафаель видел, что демон скрутил свою гордость в трубочку и запихнул её себе поглубже, чтобы помириться со своим другом. Значит, всё это было не напрасно. — Не только твой. В танго танцуют двое и виноваты оба*. Кроули печально улыбнулся. В кои-то веки ему не хотелось ни язвить, ни подшучивать над излишней добротой эфирного создания. — Тебе, может, налить? — засуетился ангел, но увидев отказ, изумился. — Нет, я поеду. Это мне необходимо.Так сказать, выбраться из душных бетонных джунглей навстречу неизвестности. — Но ты же вернёшься? — распахнул глаза светлый. И вновь его тяжёлым камнем прибило к земле, ведь что если это их последняя встреча.? — Ангел, ну не смотри на меня так, — закатив глаза ответил демон, шагая к другу, — конечно я вернусь. Кто же я без тебя? Даже буду раритетные открытки присылать, чтобы ты не забыл меня в своём книжном королевстве, моя принцесса. — О, это было бы прекрасно, — воссиял Азирафаель, накрыв мокрую ладонь демона своей, ощущая как внутри распускаются цветы — нежные бутончики вишни. Кроули поднял своего ангела за подбородок, подарив ему аккуратный поцелуй, который он мечтал сделать ещё давно. Азирафаель будто задохнулся в ощущениях. Он не мечтал об этом даже во сне, надеясь в лучшем случае на пощёчины и зажатие у стены. После такого нет пути назад — у обоих наступила весна, покрытая лёгкими вздохами и чувственными взглядами, растопившая лёд недопониманий. Ангел приобнял демона за пиджак, вдыхая запах виски, бензина и смога, чем буквально пропиталась кожа демона. Азирафаель стоял у окна, видя вдали расплывчатый чёрный силуэт, машущий светлому, и залезающий в машину, включая яркие фары, затеняющие всё вокруг. — Я буду ждать, — прошептал ангел, слова которого утонули в шуме дождя и рычащего мотора Бентли.