Цена предательства

ТЫ ДАРИШЬ СВОЮ ДОБРОТУ, А ОБ НЕЁ ВЫТИРАЮТ НОГИ… ТЫ ДАРИШЬ СВОЁ ДОВЕРИЕ, А ЕГО ИСПОЛЬЗУЮТ ПРОТИВ ТЕБЯ… ТЫ ДАРИШЬ СВОЁ СЕРДЦЕ, А ЕГО РАЗБИВАЮТ… ТЫ ДАРИШЬ СВОЮ ДУШУ, А ЕЁ ТЕРЗАЮТ… А ПОТОМ ЛЮДИ УДИВЛЯЮТСЯ, ОТКУДА БЕРЁТСЯ ЖЕСТОКОСТЬ… (ИВАН ТУРГЕНЕВ.)

***

      Прошло ровно два месяца, как Гарри стал жить и учиться с теми, кого четыре года считал своими, если не врагами, то неприятелями точно. Он удивлялся, как быстро и безболезненно слизеринцы приняли его в свой дом. Как будто они только и ждали, когда у него откроются глаза и он поймёт, что занимает не то место, что ему предопределено судьбой.       Гарри поселили в одну комнату с Забини и Ноттом, к нему все относились ровно, никто его не задирал и не приставал с вопросами. Сначала Гарри думал, что это всё из-за того, что он стал наследником Блэков, всё-таки эта семья имела в своё время большой вес в магической Британии, да и не только в Британии. Но однажды он подслушал разговор старшекурсников, они говорили о нём, как о единственном человеке, который может помочь им и их отцам выпутаться из лап Лорда. Для Гарри это было откровением, что Пьюси Эйвери, отец которого является одним из самых усердных приверженцев своего хозяина, как рассказывал Сириус, говорил так пренебрежительно про своего господина. Да и от многих других слизеринцев он нередко слышал недовольства и ропот на действия Воландеморта, который не жалея ещё не полностью восстановленных магических сил после многолетнего прозябания чёрт знает где и в чёрт знает в чьих телах, чтобы утвердить свой статус Тёмного Лорда, применял к своим последователям мощнейшие пыточные проклятия, доводя их до полубезумного состояния. И даже некоторые из семикурсников на каникулах подверглись такому «приветствию» Лорда. Но то, что и эти тоже хотели спихнуть на его плечи расправу с этим недочеловеком, Гарри не понравилось и он затаился. Ни с кем не сближаясь и тем более не откровенничая. Но всё чаще стал замечать на себе взгляды полные надежды. Особенно после того, как в начале сентября газеты откровенно напечатали почти всё про жизнь Гарри до школы и во время обучения.

***

      Пресса не стала выдавать сенсацию всю разом, в течение целого месяца вся Магическая Британия жила историями о мальчике, который выжил. Раз в неделю «Ежедневный пророк» публиковал всё новые и новые эпизоды о жизни Гарри Поттера.        Рон, после первых публикаций о жизни Гарри с магглами, всё больше и больше злился, его бесило такое «внимание к этому уроду, который ничем не лучше его самого, и почему это всё должно вертеться вокруг того, который сам ничего не сделал для своей «славы». То что он в младенчестве смог уничтожить самого сильного и страшного во все времена Тёмного Лорда? Какая в этом его заслуга?»… И надо сказать, многие гриффиндорцы поддерживали Уизли, это чувствовалось по их откровенным злым и недоброжелательным взглядам. Те, которые раньше толпой ходили за ним, заглядывая ему в рот, теперь люто возненавидели его. Им было не по нраву, что Поттер перешёл из самого «героического и доблестного» факультета Хогвартса в змеиные подземелья. Но высказываться вслух не решались, побаиваясь своего старосту Невилла Лонгботтома. Никто даже не ожидал, как быстро тот войдёт в роль лидера и наведёт порядок на факультете. Кулак у старосты был жёстким и приличных размеров, а он не стеснялся пользоваться им по необходимости — сила требует уважения и наоборот, а декана всё устраивало… Да и Лаванда не уступала своему коллеге, её острый язычок мигом успокаивал любителей пошептаться за спиной Гарри Поттера. Она тоже много чего знала про каждого…       После публикации снимков, взятых из воспоминаний Гарри, и едких заметок независимого журналиста международного класса, который ни прославлял мальчика, ни делал из него жертву или кумира, он просто констатировал факты, Магический мир взорвался. В замок летели тысячи вопиллеров, маги не стесняясь в выражениях, поносили на чём свет стоит Дамблдора, Фаджа и попечительский совет, те же люди, которые когда-то слали свои вопиллеры Гарри, поверив в то что он мошенник и лжец, теперь переключились и обрушили весь свой «праведный гнев» на тех, «Кто ввел их в заблуждение». Почему люди всегда ищут виноватых, всегда им нужен тот, на которого они могут свалить вину и возмущенно указать пальцем - это он во всём виноват! Амбридж пыталась запретить приём корреспонденции в Хогвартсе, но у неё ничего не вышло. Запретить свободу слова, значит сделать людей рабами, а этого никто не позволит. И поэтому весь свой гнев и злобу эта женщина обрушила на виновника всего «этого безобразия». Нет, то что досталось директору, это её вполне устраивало, но вот то что под раздачу попал и её драгоценный министр, ей совсем не нравилось…       Весь месяц, пока школа бурлила, перечитывая и пересказывая друг другу самые изощрённые события из непростой жизни Гарри Поттера, он сам изолировался от всех в слизеринской гостиной. Гарри выходил из подземелий только на занятия, его верный и преданный друг Добби с радостью притаскивал своему любимому Сэру Гарри Поттеру и завтрак, и обед, и ужин. Слизеринцы ни о чём его не спрашивали, во-первых, чего спрашивать, когда в газетах всё описано более чем подробно, а во-вторых, декан пригрозил карой тому, кто задаст Поттеру хоть один вопрос. А своего декана слизеринцы не только уважали, но и побаивались.       Однажды перед уроком травологии, который был вместе с гриффиндорцами, к Гарри подошла Гермиона. Она последнее время тоже ни с кем не общалась, закрылась в себе и в книгах, на занятиях не вскакивала, вытягивая руку, чтобы ответить быстрее всех и получить за это баллы, как это было прежде, а отвечала только тогда, когда её спрашивали… — Гарри, можно с тобой поговорить? — нервно теребя подол мантии, обратилась она к бывшему другу, который весь месяц делал вид, что не знает её совершенно. И на этот раз, он даже не повернулся к ней, а продолжал разговаривать с Невиллом, как будто ничего не слышал. — Грейнджер, ты что не видишь, что Поттер не желает с тобой разговаривать? — ехидно произнёс Малфой. — Малфой, а ты что, нанялся охранником к Поттеру? — с ненавистью глядя на слизеринца, выплюнул Уизли. — И сколько он тебе платит? Или надеешься заслужить место его правой руки, как твой папаша? — Мой отец… — Малфой начал было двигаться в сторону рыжего недоумка. — Драко, — Гарри схватил его за рукав, — никогда не оправдывайся и не объясняйся перед подобными людьми, — спокойно проговорил он. — Не стоит метать бисер перед свиньями. — Что? — заревел Уизли, — Это кого ты свиньёй обозвал? — Того, кого, когда-то считал своим другом, даже больше чем другом — братом. Того, кто легко перечеркнул дружбу и всё что мы пережили вместе, из-за зависти и алчности, того кто убил во мне доверие к людям, того кто сейчас стоит передо мной и думает, что наказал меня, перестав со мной общаться, но мне хочется сказать тебе спасибо, Уизли, что наконец-то отъеб…ся от меня, — Гарри повернулся к Гермионе. — Когда разочаровываешься в человеке, понимаешь, что он не такой плохой, это ты относился к нему лучше, чем он того заслуживает, и ждал от него того, на что он вообще не способен… — Гарри, — заплакала девушка, — прости, пожалуйста. Мы были уверены… — В чём? В чём вы были уверены? В том, что я дебил, которому место в дурдоме? Что я лжец? Что я всё выдумываю для того, чтобы меня пожалели? Гермиона, разве я тебя когда-нибудь обманывал? Разве я когда-нибудь просил у тебя жалости? — вкрадчиво спросил её Гарри. — Гарри, прости, — Гермиона стала опускаться перед ним на колени. Все замерли, не слышно было даже дыхания присутствующих. — Трудно согреть сердце, когда оно обморожено предательством, — спокойно ответил Гарри и отвернувшись от неё, пошёл назад в замок.       В этот день Поттер больше не появился ни на занятиях, ни в Большом зале. Гарри уже пережил все фазы смирения с предательством друзей.       Фаза острой боли - ты вкладываешь в эти отношения всё своё сердце, всю свою душу. Твои чувства и намерения абсолютно чисты. Ты от них ничего не хочешь, не требуешь взамен, отдаёшь себя полностью, готов жизнь за них отдать, а в ответ получаешь удар ножом в спину. Как же можно дальше доверять людям, если те, которых ты считал самыми близкими и родными, поступили с тобой подобным образом. Чего же ждать от других? Фаза обиды - ты начинаешь задумываться, а почему с тобой так поступили те, от кого ты этого никак не ожидал? Значит в тебе самом что-то не так? Может ты сам виноват, что они смогли так с тобой обойтись? И хочется что-то сделать, чтобы им тоже было больно, как тебе сейчас. Но ты не можешь этого сделать, потому что ты всё ещё любишь их. Ты боишься причинить им боль. Ты дурак! От этого становится ещё обидней. Они же не постеснялись сделать тебе больно. Фаза смирения - ты начинаешь понимать, что ничего уже нельзя исправить, всё уже свершилось и остаётся только перетерпеть, пережить это и всё в твоей жизни наладится само собой. Не надо ни о чём просить, ни в чём разбираться, просто оставить этот кусок жизни за гранью и продолжать жить дальше. Фаза равнодушия - тебе становится совершенно всё равно, что и кто о тебе думает. Ты начинаешь забывать боль и разочарование, тебе безразлично, что происходит с ними дальше. Они тебе перестали быть интересны. Нет, ты не прощаешь их, ты их просто забываешь и устраняешь их из своего сердца. И тебе становится легче… Ты знаешь, что за всё в этом мире есть плата и тебе всё равно, сколько придётся заплатить им за то, что они тебя предали…       Так было написано в книге по психологии, которую тётя Петуния дала Гарри прочитать. Но это всё в книге, а на самом деле боль, обида, горечь никуда не делись, они острыми иглами то и дело впиваются в сердце, не давая ему остыть окончательно. Не давая забыть и простить. Может кто-то скажет, что это не стоит такой обиды, что надо поговорить с ними и выяснить причину, почему они так поступили, но ему не хотелось ничего выяснять. Видимо, причины для этого у них были…       Через два дня после неприятного инцидента около теплиц, совы принесли новую порцию сенсации связанной с Поттером. В газете был напечатан приговор по делу Артура Уизли, который за четырнадцать лет истратил из сейфа своего магического подопечного больше пятнадцати тысяч галеонов. И при этом, не потратив ни кната на самого подопечного, если не считать поездки на чемпионат мира по квиддичу в прошлом году, и то для Поттера был выделен бесплатный билет от попечительского совета. Гарри не стал читать газету, а развернул письмо от отца, которое принесла Букля. Сириус описывал как проходило слушание. Оказывается, ни миссис Уизли, ни старшие сыновья ничего не знали о том, что мистер Уизли таскает деньги из школьного сейфа Гарри. Все доказательства были налицо, гоблины чётко и добросовестно выполняют свою работу. Уизли было предложено два варианта приговора: или он отправляется на пятнадцать лет в Азкабан за умышленное воровство, (маги не любят воров больше, чем тёмных магов, тем более, если обкрадывают сироту), или он полностью отдаётся в добровольное рабство мистеру Гарри Джеймс Сириус Блэку. Пока не отработает весь долг. А так как на нём ещё висит долг жизни перед Поттером за спасение дочери, и неисполнение обязанностей магического опекуна, то рабство это будет пожизненным, так как магия не прощает не исполнение долга… А всё это значит, что Артуру Уизли пришёл магический «кирдык», — так написал Сириус. Артур выбрал…рабство! Джинни Уизли, когда прочитала приговор, упала в обморок, а Рон заорал со всей мочи и кинулся на Гарри с кулаками… Но Невилл успел перехватить его и скрутить ему руки. — Поттер, ты об этом пожалеешь, — прорычал Рон и плюнул на его мантию. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Ты за всё ответишь! Клянусь магией, Поттер, ты об этом пожалеешь! — Мистер Уизли, прекратите сыпать угрозами! — воскликнула Макгонагалл, — Мистер Лонгботтом, отведите, пожалуйста его в больничное крыло, а я отлевитирую сестру. Мистер Поттер с Вами всё нормально? Гарри равнодушно пожал плечами и скинул с себя мантию. — Время разбрасывать камни и время собирать камни, — философски проговорил он и испепелил мантию чарами возгорания. — Я же не заставлял его таскать у меня деньги в то время, когда самому нечего было есть и не во что одеться…       Первым уроком в этот день была ЗоТИ. У Гарри было неплохое настроение, ему совсем не было жаль Артура Уизли, ни Джинни, ни Рона, никого из их семейки ему не было жаль. Конечно он и понятия не имел что теперь со всем этим делать, но сейчас у него был отец и адвокат, а ещё журналист, имя которого Гарри так и не узнал, они взрослые и сами во всём разберутся. Его самого никто долгое время не жалел, почему он должен кого-то жалеть?       Сев на своё обычное место, за последнюю парту, (как Амбридж ни билась с ним весь месяц, но так и не смогла заставить его сидеть на первой парте, перед её носом), Гарри демонстративно достал учебник по зельеварению и углубился в чтение. Ему последнее время начал нравиться этот предмет, а когда он узнал о своём наследии демиурга, то понял, что зелья он должен знать на больше, чем на «превосходно», профессор Снейп перестал к нему придираться, а Забини с Малфоем взяли над ним шефство в зельях, с условием, что тот займётся с ними боевой магией, так как на уроках у Амбридж, даже и разговора не было о заклятиях, они конспектировали из учебника законы принятые министерством за последние пять лет. Зачем это надо было, никто не собирался объяснять. Гарри так увлекся чтением, что не заметил как возле его парты остановилась Амбридж. — Поттер, чем это Вы занимаетесь на моём уроке? — ядовито спросила она, взяв короткими пальцами, больше похожими на лягушачьи лапки, учебник по зельеварению. — Читаю, мэм, — спокойно ответил парень и насмешливо посмотрел в её глаза. — Вы же сами велели читать всем учебник. — Я велела читать учебник по магическому праву, а не по зельеварению! — рявкнула она. — А мне не интересно читать учебник по магическому праву, — продолжая так же нагло смотреть на «жабу», произнёс Гарри. — Скукота Ваше право, зельеварение интересней и…полезней. — А как же Вы собираетесь жить дальше в Магическом мире, если не будете знать законов этого мира? — швырнув учебник на парту, раздражённо «квакнула» женщина похожая на жабу. Иначе Гарри её не воспринимал и не мог заставить себя видеть в ней человека… — А кто Вам сказал, что я собираюсь жить по Вашим законам и вообще, что я собираюсь жить в Вашем мире? — сделав ударение на слове «Вашем», усмехнулся Гарри. — По тем законам, которые принял Ваш министр и его прихлебатели, могут жить, только те, кто глухой, слепой и немой. А я хоть и со слабым зрением, но с прекрасным слухом. — Вы против министерства? — довольно взвизгнула Амбридж, видимо предчувствуя расправу над ненавистным мальчишкой. — Я не против министерства как такового, какая-то власть любым людям нужна, хотя бы для того, чтобы было на кого свалить вину, я против Вашего министра, — не отрывая взгляда от её глаз, бесстрастно произнёс Поттер, который Блэк. — Лживого, двуличного и беспринципного человека. — Да как Вы смеете? — Амбридж чуть не задохнулась от возмущения. — Вы наглый и самодовольный мальчишка, такой же, как Ваша грязнокровная мамаша! — выплюнула она ядом в лицо изумлённому парню. — Моя мама? Вот с этого момента поподробней, пожалуйста. Чем Вам же не угодила моя мама? — поднимаясь с места и прищурив глаза, грозно спросил Гарри. — Отработка, мистер Поттер, — проворно отходя от него в сторону, сказала Амбридж, — после ужина я жду Вас в своем рабочем кабинете. А сейчас покиньте класс. Я не желаю больше видеть Вас на своих занятиях. — Ну и превосходно! Я рад что наши с Вами желания совпадают! — он схватил рюкзак и засунув в него учебники, под завистливые взгляды однокурсников удалился из кабинета…