Цена предательства

ЕСТЬ ПОСТУПКИ, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ ПРОЩАТЬ! ЕСТЬ СЛОВА, КОТОРЫЕ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ! ЕСТЬ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ИЗ САМЫХ БЛИЗКИХ СТАНОВЯТСЯ НИКЕМ!..

***

      Так как урок только что начался, у Гарри было около двух часов свободного времени. Он решил подняться в библиотеку и написать письмо Сириусу. Он ещё не привык называть его отцом, но и крёстным перестал звать. Сириус был согласен и не обижался на это, понимая, что парню не так просто привыкнуть к тому, что в пятнадцать лет у него появился отец.       Гарри надел на себя мантию-невидимку и потихоньку прошёл за самый дальний стеллаж, куда часто заходил, чтобы его не доставали изучающие взгляды любопытных студентов, сел за стол и, достав письменные принадлежности, задумался. Потом начал быстро писать описывая всё, что произошло с ним за эту неделю. Они договорились, что будут писать друг другу каждую неделю, а если что-то срочное, то использовать Добби или Кикимера, несмотря, что тот противный и вредный эльф, но хозяина слушался. Гарри написал про подслушанный разговор слизеринцев, про Гермиону, и даже спросил совета, не помириться ли с ней. Ему показалось, что его бывшая подруга так искренне раскаивается, что готова на коленях просить у него прощения. Ну никак не мог он поверить, что Гермиона, такая умная и начитанная девушка, пошла против него. Рон — да, тот всегда завидовал ему, не понимая, что он, Гарри отдал бы всю свою славу, известность и даже деньги, только бы у него было то, что было у Рона. Большая семья! Любовь, и забота родителей! Мама и папа! Братья и сёстры! Гермиона была не такая, она всегда поступала правильно, единственным её недостатком было то, что она безоговорочно доверяла преподавателям, и вообще старшим, считая их мнение и решения самыми верными и правильными. Может и тогда она поддалась на убеждения Дамблдора, а уж тот умел убеждать, это Гарри на себе испытал.       Дальше в письме описал конфликт с Роном, который произошёл сегодня в Большом зале и про то, что его выгнали с занятий. Потом решил спросить, не знает ли Сириус, отчего Амбридж так ненавидит его маму. Только он закончил письмо и собрался пойти в совятню, чтобы найти Буклю, как услышал приглушённые голоса на обратной стороне стеллажа. Последнее время он стал прислушиваться ко всему, что произносилось шёпотом или глухо, считая, что говорят о нём, чаще всего так и было… — Ты такой придурок, Рон, — услышал он до боли в сердце знакомый голос Гермионы, — у меня уже почти всё получилось, осталось немного дожать и он бы сдался. А ты опять всё испортил своей дурацкой несдержанностью. — Гермиона, ты просто не знаешь, что такое рабство в магическом мире, — чуть не плача, пробурчал Рон. — Рабство давно отменили, Рон, и не имеет значения в каком мире, — поучительным недовольным голосом проговорила Гермиона. — Магическое рабство это не значит, что ты работаешь на хозяина. Твоя магия тебе больше не принадлежит и в любой момент ты можешь стать сквибом. Тот кто становится твоим хозяином, может распоряжаться полностью твоей жизнью. Мы сыновья раба и мы все теперь в полном подчинении у Поттера. — И что это значит? — заинтересованно спросила Грейнджер. — Это значит, что он может решать, где нам жить, учиться и учиться ли вообще, где работать, на ком жениться… — Ну это же не так страшно, — самоуверенно перебила стенания друга девушка. — Я думаю, что Гарри ничего плохого вашей семье не сделает. Но для этого нам надо помириться с ним. — тихо произнесла она. — Я не для того четыре года подвергала свою жизнь опасности и строила из себя идиотку-заучку, возясь с вами, идиотами, чтобы ты под конец всё испортил. Надо сделать так, чтобы он опять начал нам доверять. Чтобы мы опять смогли влиять на него. — Ты забываешь, что он теперь не один, у него есть магический отец и адвокат, — произнёс Рон. — Зачем вообще надо было устраивать всё это с ним? Я не всегда понимаю действия директора. — Его никто не понимает. Но он уверил, что на Сириуса у него есть управа, надо только вернуться в дом на Гриммо. Ты же знаешь, что директор ничего никогда не объясняет. Наступила тишина, видимо они задумались. — Рон, ты сегодня во время обеда должен извиниться перед Поттером. И не фырчи, если Гарри нас не простит, а то дома Блэка нам не видать, как собственных ушей. Сириус никогда нас в него не пустит если Гарри нас не простит, — тихо и проникновенно произнесла она. — Ты же знаешь, зачем мне это надо. — Не уверен, что что-то из всего этого получится, — буркнул Рон, — вряд ли Сириус женится на тебе… — Если ты не забыл, у Сириуса передо мной долг жизни, и чтобы избавиться от него, он сделает всё что я ему скажу. — Тогда просто скажи ему, чтобы женился на тебе, а Поттера женил на Джинни, у неё тоже долг жизни перед Поттером, и нечего было заморачиваться со всеми этими дурацкими интервью и обвинениями… Может тогда ничего бы и не выплыло наружу, — в сердцах произнёс Рон. — Не всё так просто, друг мой, не всё так просто, — задумчиво произнесла Гермиона, — мне надо было, чтобы Сириус поверил нам, а не своему крестнику, он же его совершенно не знает. И тогда он бы отвернулся от него, а я стала бы для него утешением… Рон, ты же не хочешь, чтобы тебя сняли с довольствия? — вкрадчиво спросила Гермиона. — С чего сняли? С какого довольствия, — сконфуженно проговорил Уизли. — Не держи меня за идиотку, Рональд. Думаешь я не знаю, что директор тебе платил за то, чтобы ты никого и близко не подпускал к Поттеру? И за то, чтобы ты настраивал его против слизеринцев. И не давал возможности изучать законы Магии. — Да чего он там платил! — возмутился тот, — и то, половину мать отбирала. — Ну ей тоже надо было на что-то содержать всех вас и Поттера, он же почти по месяцу проводил у вас на каникулах. А ваш отец не делился денежками слямзенными из сейфа Поттера, — насмешливо проговорила девушка. — Меня это больше всего и бесит. Куда он мог деть такие деньжищи? Всё тратил на маггловские игрушки. А теперь мы все из-за него под колпаком у Поттера и магии. Ненавижу отца за это. Это ещё даже хуже чем служить тому-кого-нельзя-называть. Я теперь даже Малфою и слова не могу сказать… Голоса стали удаляться, видимо «друзья» пошли на выход из библиотеки. Гарри все это время сидел почти не дыша. Сердце замерло и боялось начинать отстукивать положенный ритм. Иной раз кажется, что к разочарованию можно привыкнуть, но это не так. С каждым разом оно приносит всё большую боль. Такую, что даже вздохнуть больно. С каждым разом ожоги на сердце всё сильнее, с каждым разом боль проходит всё медленнее. Вон оказывается какие меркантильные планы вынашивает наша самая правильная девочка. Замуж за Сириуса Блэка собралась… А его, Гарри, женить на Джинни решили… Ну, ну!       И из-за того, что эта грязнокровка пытается залезть «со свиным рылом в калашный ряд» *, они и затеяли всю эту бучу. Рона ещё понять можно, шестой ребенок в бедной семье, в которой, если разобраться, никому ни до кого нет дела. Взять хотя бы то, что произошло с Джинни, неужели ни мать, ни отец, ни старшие братья не видели, что с девчонкой что-то происходит. Перси тогда был префектом школы, не замечал, что его младшая сестра ведёт себя неадекватно. Ведь даже Гарри это замечал и намекал об этом Рону, но тот отмахивался, мол первый учебный год, волнение и ещё рядом кумир детства, тут и не так будешь выглядеть. Девчонка весь год находилась под тёмными чарами, была одержима самой наитемнейшей магией, а её, насколько он знает, даже не показали специалистам. Мадам Помфри — медиведьма, а не целитель и не специалист по снятию тёмных заклятий. Им что, было всё равно? Жива и ладно? А проживание в их семье крысы-анимага? Никто за двенадцать лет, так и не заподозрил, что в их доме живёт не крыса, а человек. Ведь не мог тот всё время находиться в своей анимагической форме? Ну, по крайней мере не двенадцать лет подряд. Сириус рассказывал, что это очень опасно, можно потом и не обернуться обратно в человека. А этот смог, значит не всегда находился в виде крысы. У близнецов была карта Хогвартса, а они не обращали внимания на то, что точка с именем Питер Петтигрю сначала была рядом с их старшим братом, а потом с младшим. Или они никогда на них не смотрели… Да, в этой семье не все ладно. Хоть и считается одной из самых светлых и праведных, но на самом деле… Обыкновенные предатели крови и магии. А теперь и вовсе… Но Гермиона, умница- разумница, а ведь она Сириусу понравилась… Может быть что-то и могло бы у них потом получиться. — «Хотела меня убрать с дороги? Глупая, какая же глупая, да разве я бы стал мешать счастью крёстного? Чем я мог ей помешать? Всё-таки это, по-видимому, лишь часть истины, а самое главное прячется где-то очень глубоко. Надо ли искать эту правду? Нужно ли это мне? А Сириусу?» — так размышлял Гарри после подслушанного разговора своих «друзей». «Ну что же, дорогие мои. Вы затеяли большую игру, да только карты у вас крапленые. Только зачем было так всё усложнять? Зачем все эти обвинения об выдуманном мной иллюзорном мире? Они хотели признать меня шизофреником? Зачем? Для того, чтобы взять меня под свою опеку и вертеть моей жизнью как им пожелается. Навряд ли сама Гермиона до этого додумалась, здесь явно виден клок седой бороды. Но как же опекунство Уизли? Директор же знал, что они мои магические опекуны, … О-о-о! Наконец- то я всё понял! Одно дело быть опекунами у здравомыслящего человека, а другое у невменяемого. Поэтому Артур Уизли и без стеснения пользовался моим сейфом. Они заранее всё решили. Сначала надеялись, что Дурсли превратят меня в овощ, не дождались, потом все эти смертельные приключения, в которые действительно очень сложно поверить. Ведь, кто поверит, что в затылке у человека может торчать башка ещё одного, даже в мире волшебников это нереально. Одержимые — это нечто другое. А ведь никто, кроме меня его и не видел. Так же и со змеем, Джинни была уже тогда не в себе, кто ей поверит, да и не видела она ничего. А про хроноворот и возврат в прошлое, на третьем курсе? Тоже — свидетель всего лишь сама предательница. Какие дементоры, тебе привиделось, мальчик мой! И в пике всего турнир… Допекали, убеждали, что сам кинул эту бумажку и забыл про это. Если два первых тура, хоть и были опасными, но всё же на глазах многих свидетелей, а вот последний тур, … Я бы, наверное, в это тоже не поверил….       За размышлениями Гарри не заметил, как пролетели два часа, он услышал звон колокола, оповещающего об окончании первого урока. И стал собираться на следующий. Должна была быть трансфигурация совместно с гриффиндорцами. Как бы ни хотелось Гарри не встречаться с предателями, но на урок идти надо. Макгонагалл — это тебе не Амбридж. С ней не похулиганишь…