Цена предательства

НИЧТО ТАК НЕ УКРАШАЕТ ЧЕЛОВЕКА… КАК ДРУЖБА С СОБСТВЕННОЙ ГОЛОВОЙ. (ОМАР ХАЙЯМ)

***

      После этих слов, Гарри непроизвольно съёжился и недовольно поморщился — опять рассказывать, объяснять, слушать «охи» и «ахи». Надоело! Он решительно поднялся и, посмотрев на картины, увидел, что они уже заполнены любопытными предками. Ну ещё бы, им ведь скучно, а здесь такое развлечение… — Дедушка, можно я не буду присутствовать на этой…беседе? — раздражённо передёрнув плечами, спросил юноша. — Почему? — недоумённо поинтересовался Карлус. — Надоело, Сириус всё может рассказать сам, — глядя в глаза деда, смело произнёс Гарри. — А чем ты хочешь заняться, пока твой приёмный отец будет вводить нас в курс дела? Я понимаю, это очень неприятно, когда твою жизнь раскладывают по полочкам, но мы же должны знать, что было, чтобы найти способ всё исправить. — Ха! Как будто можно исправить прошлое… — буркнул Гарри. — Ты прав, наследник, прошлое исправить невозможно, но вынести из него уроки можно и даже нужно, — медленно покачивая головой, сказал один из предков. — Если не возвращаться к прошлому, то не изменить будущее. — Но мне за эти месяцы уже осточертело говорить о своей жизни… — не сдержался парень и судорожно сжал ладони в кулаки. — Не выражайся, молодой человек, воспитанные люди так не говорят, — встрял ещё один предок, видимо очень далёкий, так как был одет в одежду средневековых мастеровых. — Я очень плохо воспитан, практически никак… — пристыженно буркнул себе под нос Гарри. — Вот об этом мы и хотим узнать, — спокойно проговорил молодой мужчина с картины с лесным пейзажем, он свободно сидел на траве и, приветливо улыбаясь, смотрел на наследника. Он тоже был одет в простой наряд мастеровых, но уже более ближних эпох. — Ты всё же наш единственный наследник, и от тебя зависит продолжение рода демиургов. Не обижайся на наше любопытство, оно не праздное, поверь, и не от скуки. Нам важно знать, кому мы передадим наши знания и умения. Твой отец, к сожалению, не захотел принять наследие Мастеровых, захотел стать Воином. Но мы, Поттеры, отродясь не были Воинами и известно, что произошло с тем, кто забыл об этом, — он, приподняв брови, многозначительно посмотрел на Филча. — Простите, я нечаянно сорвался, — покаянно опустив голову, пробормотал Гарри. — Мы понимаем, молодости свойственна несдержанность, — произнёс тот предок, который находился на картине с натюрмортом. Он сидел за широким деревянным столом, а перед ним стояли корзины полные разных фруктов. — Когда ты родился, в каминной прихожей, на стене, появилась та картина. Мы много спорили, что это значит, но так и не пришли к однозначному выводу. До сегодняшнего дня был только белый лев с крыльями, но сегодня, когда ты пролил свою кровь на замо́к ворот, на его спине мы увидели всадника, и сейчас у нас есть кое-какие ответы. Но надо во всём досконально разобраться, а потом делать выводы и принимать решения. Демиан прав, ты остался единственной надеждой на то, что наш род не угаснет. Как бы тебе это не нравилось, но это факт, — с улыбкой добавил он, заметив недовольное выражение на лице юноши. — Гестион правильно сказал, что ты остался единственным наследником нашего Рода, — Гарри перевёл взгляд на говорившего мужчину, который стоял на пшеничном поле, по пояс спрятанный в золотистых колосьях, что нежно звенели соприкасаясь друг с другом под слабым напором ветра, — но ты не только наш наследник, ты — единственный среди смертных светлый демиург. Двое других ушли во тьму. И, как бы не было это прискорбно, но тебе придётся сразиться с ними, ибо они несут не созидание, а разрушение. — Сразиться с тёмными? — испуганно произнёс Гарри. — Но вы же сказали, что Поттеры не Воины? — Увы, Гарри, тебе придётся стать Воином и уничтожить угрозу, иначе всё не будет иметь смысла, — печально произнёс дедушка Карлус.       Гарри опустив голову, несколько минут размышлял. Опять — должен и обязан, но одно дело когда почему-то должен тем, кому ничего не должен и другое…Родной семье. Он прислушался к себе, то что он назвал «нечто» молчало, видимо, давая ему возможность самому принять решение. Вдруг по его телу пробежал тёплый поток воздуха, казалось, что от стен старого замка идёт поддержка, Гарри понимал, что это ему всё кажется, но именно трепет, восхищение и радость от нужности своей семье, согрели ещё один кусочек его души, даря столь необходимое тепло, опору и веру в заступничество. — Хорошо, — наконец ответил он, предки с тревогой следили за изменениями выражения лица своего наследника, и когда он согласился, они с облегчением вздохнули, если это можно сказать про умерших много лет назад людей. — Но какой я Воин? Я ведь почти ничего не умею и не знаю, — скромно потупившись, сказал слизеринец. - А мы и не говорим, чтобы ты прямо сейчас бежал воевать с тёмными магами, — весело улыбаясь сказал мужчина, лежавший среди цветочной поляны, залитой ярким солнцем. — Естественно, тебе надо всему обучиться и многое узнать. Время ещё есть. — В Хогвартсе? — недовольно буркнул Гарри. — Чему там научишься? Да и не хочу я возвращаться в логово предателей. — Вот про это всё мы и должны узнать, чтобы принять правильное решение, — сказал дедушка Карлус. — Чем ты хочешь заняться, пока твой наречённый отец будет вводить нас в курс дела? — Если можно, я бы хотел пообщаться с папой. — Аргус, проводи, пожалуйста, Гарри в портретную залу. А потом, если у тебя есть время, приготовь им что-нибудь перекусить.       Поднимаясь по широкой лестнице на третий этаж, вслед за молчавшим всё это время завхозом, Гарри думал — что сказать отцу, как разговаривать с ним… Так ничего и не надумав, он зашёл за Филчем в просторное, светлое помещение. Кроме нескольких кресел и диванов, мебели в комнате больше никакой не было, но все стены, кроме той на которой были витражные дугообразные окна, висело множество женских портретов. Филч любезно поклонился Гарри и оставил его одного. Пройдя вдоль стены с портретами, Гарри внимательно рассматривал дам. Если мужчины были похожи друг на друга, то женщины все были разными. Они, в свою очередь, тоже присматривались к парню не задавая никаких вопросов. Гарри кивая всем своим бабушкам, потихоньку приближался к единственному мужскому портрету. Остановившись перед ним, он стал пристально вглядываться в черты лица своего отца. Тот сидел на роскошном диване и держал в руках книгу и тоже вглядывался в парня. — Гарри? — мужчина отложил книгу и в упор посмотрел на сына. — Ты же Гарри? — Да, меня зовут Гарри Джеймс Сириус Блэк, — прищурив глаза, ответил ему парень. — Блэк? Лили вышла замуж за Бродягу? А как же его невеста? — Она погибла в ту же ночь, — спокойно сказал Гарри и подтащил вручную кресло ближе к портрету отца. — Жаль. А почему ты так долго не приходил? И почему один? Или Лили боится, что я не пойму её? — закидал вопросами растерявшегося сына Джеймс. — Мамы тоже нет, — Гарри снял очки и устало протёр глаза. Потом одел их и только тогда посмотрел в лицо отца. Он был таким же как и на колдографиях, темно-каштановые волосы по-мальчишески топорщились на макушке, ореховые глаза спрятаны за стеклами таких же очков-велосипедов, что и у самого Гарри. Одетый в домашнюю теплую куртку и такие же штаны. — Что значит — мамы тоже нет? — недоверчиво спросил Джеймс. — Она погибла следом за тобой, отец, — мрачно ответил ему сын. — Как погибла? Почему? — обессиленно откинувшись на спинку дивана пробормотал мужчина. — Ну, наверное, об этом надо спросить тебя. Как ты допустил то, что погиб и сам, и твоя жена, оставив младенца круглым сиротой? — сурово сдвинув брови к переносице произнёс Гарри. Но тот молчал и только по вздрагивающим плечам, было видно, что он плачет. — Она не должна была погибнуть, — всхлипывая бормотал мужчина, — он обещал, что вы останетесь живы. — Он? Кто он? — вскинув брови кверху, удивлённо спросил Гарри. — Дамблдор, нужна была только одна жертва, моя. Я был ему нужен… — Кому ему? Отец, если ты мне не расскажешь что тогда произошло, я не смогу решить, как относиться к тебе. — В смысле? Что значит, как относиться? — оторвал голову от ладоней, Джеймс недоумённо посмотрел на сына. — Вот именно, как относиться. Как к герою или, как к…предателю крови и семьи. По тем рассказам, которыми меня кормили все эти годы, выходит, что ты — герой. Но по моему разумению — нет. — Почему? — Отец, я понимаю, тебе возможно горько слышать от сына такие слова, но мне не за что тебя уважать. Ты своей бесхребетностью и доверчивостью подверг опасности не только себя, жену и маленького сына. Ты подверг опасности весь род Поттеров. — О чём ты говоришь, сын? Ты же жив, и мама должна была остаться живой. — Вот и переубеди меня, — сложив руки на груди, упрямо произнёс Гарри… — Бродяга усыновил тебя? Ты теперь Блэк? — Да, до двадцати одного года. — Существует пророчество, — немного помолчав Джеймс стал говорить, — оно относится к тебе и Воландеморту, — заметив, что сын не удивлён, Джеймс спросил, — ты знаешь об этом пророчестве? — Немного, Сириус что-то упоминал об этом. И что же там в пророчестве и кто его слышал? — Дамблдор, кто его произнёс не знаю, но в нём говорилось, что на исходе седьмого месяца родится тот, кто сможет победить Тёмного Лорда. Директор, убедил нас, что это именно ты и то, что тот знает о пророчестве и ищет ребёнка подходящего под это предсказание. И чтобы спасти тебя, мы провели обряд замены. То есть, твою судьбу поменяли с моей. Я должен был умереть от руки самого Воландеморта и тогда пророчество станет недействительным. Я пошёл на это ради вас с мамой, Гарри. — Не знаю, что произошло на самом деле, но тебя, как мне кажется, обманули. Воландеморт убил тебя, маму, и наслал на меня Аваду, но она почему-то не сработала, и он, как говорит Дамблдор, — развоплотился. Только я этому не особо верю. — Гарри устало провёл пятерней по отросшим волосам. — А не проще было бы спрятаться, увезти нас с мамой куда-нибудь, да хоть в этот замок? Здесь мы все были бы в безопасности. — Но тогда Воландеморт не успокоился бы, он искал бы тебя, уничтожая невинных людей. Ты не представляешь, что он творил тогда. — То есть ты пожертвовал своей жизнью и своей семьёй ради «Общего блага»? И как тебе? Греет твой героизм? Куда отправить орден Мерлина? — с сарказмом поинтересовался Гарри. — Знаешь, отец, я разочарован в тебе, ты просто сдался и всё. После вашей с мамой героической гибели, меня отправили жить к Дурслям, а Сириуса в Азкабан. Мы встретились лишь в прошлом году, а до этого, я понятия не имел, что есть человек, которому нужен именно я, Мальчик — Гарри, а не мальчик-который-выжил. — Почему тебя отправили к Дурслям, к этим ненормальным? — возмутился Джеймс. — Это они считали меня ненормальным, — хохотнул Гарри. — А отправили к родственникам потому, что директор сказал — кровная защита матери. Я так и не разобрался в чём дело, но и этому не верю. Сириус сомневается, что мама могла провести такой обряд. — Правильно сомневается, Лили магглорожденная, у неё за спиной нет и пяти поколений магов. Её кровь просто очистила кровь Поттеров от примесей, и ты чистокровный маг. Обряд замены жертвы проводил я, а не твоя мама. Дамблдор как всегда что-то темнит. — И почему ты только сейчас это понял? — Прости, сын, я действительно идиот и понимаю, что нет мне прощения. Но исправить ничего уже не могу… А почему Бродяга был в Азкабане? — Об этом ты у него спросишь, он здесь сейчас со мной. — Гарри, — раздался женский голос с одного полотна, — тебя ждут в Круглой зале. С отцом ты ещё пообщаешься. Гарри поднялся с кресла и кивнул женщине, которая передала ему просьбу глав Рода. — Ладно, папа, я пойду. — Ты ещё придёшь? — Наверное… А жертва твоя была напрасной, отец...... Он вернулся...