m y . t e a c h e r

— 2 —

Норвегия, Осло. 7-е октября.

      В столовой собрались учащиеся Хартвиг Ниссен, где то и дело проскальзывало имя «Кристофер» или же запоминающиеся словосочетание «новый учитель». — Он точно Дьявол, — сказала Вильде Линн, допивая яблочный сок из маленькой коробочки с прозрачной трубочкой. Она ставит коробочку на поверхность стола, и со всей силы давит на неё прямой ладонью; однако картонное изделие не поддавалась, лишь нагло хлюпая и плюясь остатками сока, после чего я и Нура одновременно вытерли с лица налетевшие яблочные капли. — И почему же? Он просто требовательный, — Нура вырывает коробочку из-под сока, чтобы Вильде, наконец, перестала обливать всех беспорядочными каплями. — Я не удивлюсь, если наша предыдущая учительница ему на нас нажаловалась. Иначе с чего это он так резко начал про нечтение произведений? Вильде опускает голову: — А я никогда не видела таких красивых людей. Он мне о-очень понравился. — Особенно Ибен, — я криво улыбаюсь, когда Нура и Вильде смотрят мне прямо в лицо. — Сначала она так не хотела оставаться после уроков… А потом, кажется, до неё дошло, что она останется наедине с новым учителем, — я вскидываю бровь. — Это же очевидно. Он ей тоже понравился. — Вы думаете, они переспят?! — ужаснулась Вильде, ища глазами поддержку. — Что? — в этот раз я улыбаюсь уже искренне, по-настоящему. Я беру Линн за руку, и крепко сжимаю её. — Ну, нет. Это жизнь, а не порно. Люди просто так друг с другом не спят. — Точно, — соглашается Нура, облизывая губы. — Ладно… А может тогда сходим в кино сегодня вечером? — квадратное лицо Вильде вновь приняло своё обычное выражение. Как уже было в привычке, я переглядываюсь с Сатре, чтобы придти к конкретному ответу: — Нет, — хором говорим мы. Я убираю руку с руки Вильде, облокачиваясь локтями об стол. — Завтра первым уроком литература, а у нас нечитан «Грозовой перевал». Не знаю как ты, но я боюсь не ответить на вопросы, — объяснила Нура, методично накручивая свои светлые волосы на пальцы. — Эва, и ты тоже будешь читать? — уточнила Вильде. В воспоминаниях всплыло очерченное, бледное лицо нового учителя литературы: его умные ярко-зелёные глаза, которые, казалось, видели насквозь и даже читали мысли… И вывод резко приходит в голову сам собой: мне совсем не хотелось выглядеть в этих кошачьих глазах какой-то дурой, а значит, меня ждала ночь с Эмили Бронтэ. — Ну да, придётся, — я пожимаю плечами. Так и прошёл оставшийся день. Уроки, упоминания о новом учителе, какие-то другие сплетни… Привычное русло сменилось лишь тогда, когда я пришла домой. Первым делом, в кое-то веки, я взяла в руки не телефон, а свою потрёпанную книгу. Я переоделась в домашнюю одежду, легла на кровать, и нехотя начала читать первый абзац: «1801. Я только что вернулся от своего хозяина — единственного соседа, который будет мне здесь докучать…» Я громко выдохнула, понимая, что единственное, что будет докучать лично мне, так это напор на знание сюжета «Грозового перевала». Однако стоило мне вспомнить с какой строгостью мистер Шистад говорил о том, что будет пресекать любые проявления лени, то я сразу же вдохновенно продолжала читать. Я забросила все уроки на завтра, лишь бы прочитать хотя бы первые сто страниц. — Будешь ужинать? — ко мне в комнату спустилась мама (да, да, именно спустилась, так как я, в каком-то роде, жила в, переделанном под спальню, подвале). — Нет, — не отрываясь от книги, ответила я. Краем глаза я видела, что мама вовсе не уходила, а лишь выжидающе топталась у двери. — Мне нужно кое-что сказать тебе: Эва, я завтра уезжаю… — неожиданно призналась мама, и я чуть ли не откинула «Грозовой перевал» в ближайшую стену. — Почему?! Ты же говорила, что ближайший отъезд только через неделю! — я вскочила с кровати, ставя руки в бок. Я понимала, что у неё не было выбора и что вечные командировки были частью её жизни, но ведь мы столько всего запланировали перед её отъездом… Сходить вместе в зоопарк, в салон красоты, в кафе, подобрать новые обои в гостиную… И всё это оборвалось лишь одной только фразой: «Я завтра уезжаю». Мама почесала за ухом, чувствуя передо мной неловкость: — У меня такая работа, я не могу отказаться. Отъезд переназначили пораньше, и не в моих силах как-то возразить начальству, — она подошла ко мне, смущённо кусая внутреннюю сторону щеки (когда она так делала, то у неё сразу же появлялись скулы, а губы складывались в трубочку). — Я уеду в Олесунн. Тебе привезти оттуда что-нибудь? — Да, привези, пожалуйста, себя, — как только я говорю эти слова, мама заключает меня в объятия. — И как можно скорее, — добавляю я, обнимая в ответ самого близкого мне человека.

***

Норвегия, Осло. 8-е октября.

      Утром я и мама разъехались в разные стороны: она на такси в аэропорт, а я на автобусе в Хартвиг Ниссен. Минуя неторопливых учеников, я завернула в класс литературы. Отыскав Нуру на месте, я сразу же подошла к нашему столу, начиная доставать из своего чёрного рюкзака книгу, тетрадь и пенал. — Как успехи с нашей наилюбимейшей Эмили Бронтэ? — светловолосая отодвигает мой стул, чтобы я смогла на него сесть. — Спасибо… — благодарю я, и та кивает мне, мол пустятки, садись уже, и я продолжаю говорить. — М-мм, с Бронтэ нормально, если не учитывать, что первые сто страниц - полнейшая тягомотина, — я отбрасываю волосы себе за спину, чтобы те не лезли в лицо. — Тоже самое, — Нура закатывает глаза, как вдруг моё внимание привлекают её ярко-красные губы. «Забавно», — вскользь подумала я. — Ты снова пользуешься помадой? — я хитро улыбаюсь, ведь она не красила губы в яркие цвета вот уже около месяца; а когда я оглядела Нуру уже в целом, то я смогла заметить и другие детали, которые по началу не бросились мне в глаза, например, чуть завитые волосы, припудренное лицо, золотая цепочка и кольцо… Смысл заключался в том, что эти «преображения» появились только после появления нового учителя литературы. Конечно, Нура и раньше следила за собой, но вот только сегодня она была особенно красива. — А ты снова стала душиться теми дорогими духами, которые подарил тебе отец на Рождество? — она иронично изогнула бровь. — Ты же говорила, что ненавидишь их, и что проще вылить их в унитаз, чем на себя. Отец не жил со мной и моей мамой — он бросил нас, когда мне было пять. Он стал заниматься каким-то прибыльным бизнесом, завёл себе новую семью, дом, друзей, но сказать при этом, что я как-то полноценно входила в эту «обновлённую жизнь» — это означало нагло соврать. Поэтому отец всегда дарил мне дорогие подарки по праздникам, чтобы хотя бы чисто из приличия делать вид, что я всё ещё его любимая дочка, а он мой любимый родитель. — По больному, — предупреждаю я, склонив голову к левому плечу, одновременно комично хватаясь за сердце. — Прости, но ты первая начала, — без злобы подметила Нура. — Да… Но просто кто-то решил прихорошиться перед молоденьким Кристофером Шистадом, — очнулась я, пихая подругу в бок. — Это ты про себя? — Ах, так!.. — засмеялась я, но моё внимание зацепила вошедшая Вильде. Многие прихорошились в этот день, но именно Вильде переплюнула всех: мастерски приклеенные накладные ресницы, длинные стрелки, такая же, как и у Сатре, яркая помада, короткая клетчатая юбка и выглаженная белая рубашка. Но, как ни странно, она выглядела просто отлично, вот только сильный макияж делал её более взрослой. Она поздоровалась с нами, помахав рукой, как член королевской семьи Великобритании. И как это уже вошло в привычку, я и Нура трёхсекундно переглянулись. В класс уже зашли все те, кто только могли опоздать. А спустя ещё каких-то быстро пролетевших пять минут, зашёл и наш молодой учитель, после чего все встрепенулись (в основном женская чать класса). Шатен прошёл к столу, медленно оглядел класс, а затем заговорил: — Все на месте, я так понял. Кроме… В глаза сразу же бросилось неправильно пустующее место Ибен, однако как только в моей голове замаячили какие-то подозрения, так, в опровержение, в помещение размеренно прошествовала Лакрен: вся «цветущая», тоже заметно накрашенная, красиво одетая (видимо, после уборки класса она влюбилась в нового учителя ещё больше). Я чувствую, как Нура смотрит на меня, чтобы, как мы уже привыкли, я и она переглянулись, дабы оценить обстановку, но я всё равно игнорирую этот посыл, напрягаясь всем телом, буквально, врастая в стул. — Я здесь, мистер Шистад, — пропела та, задерживая долгий взгляд на учителе литературы. — Не волнуйтесь. Тот тоже смотрел на неё, однако не так долго, как та на него. — Что ж, раз все здесь, то почему бы нам не начать с опроса? — шатен опирается бедром об учительский стол, выглядывая жертву. Я сразу же опускаю взгляд на свои руки. Я, конечно, что-то и прочитала, но это не давало мне уверенности, что я смогу ответить на абсолютно любой вопрос учителя. — Давай ты, — говорит кому-то шатен, и я резко поднимаю голову вверх, после чего с облегчением выдыхаю: жертвой опроса сделалась разукрашенная Вильде. — Какие ключевые два поместья выступают в романе Эмили Бронтэ «Грозовой перевал»? Это был простой вопрос, который даже обсуждался на прошлом уроке. Чтобы не ответить на него, нужно было, разве что, спать или же вовсе отсутствовать на вчерашнем занятии. Я устремляю взгляд на Вильде, замечая, как та больше смущалась от внимания Кристофера Шистада, нежели от простоты или же сложности вопроса. — Это поместье «Мыз скворцов» и сам «Грозовой перевал», — она проводит рукой по своим завитым волосам, и кошачьи глаза учителя на них невольно задерживаются, всего лишь секундно, но я успеваю это заметить. — Сколько было детей у мистера Эрншо? — Кристофер Шистад продолжает буравить взглядом Вильде. — Двое, — отвечает та. — Как их звали? — очередной наипростейший вопрос, на котором Линн почему-то стала сдавать позиции. «Давай же, ответь!», — думала я, ведь даже я знала ответ. — «Хиндли и Кэтрин, Хиндли и Кэтрин!» — Я не знаю, — как-то неуверенно сказала та, после чего Шистад сдержанно улыбается, будто только и ожидал оплошности. Он вскидывает брови, прекращая облокачиваться бедром об учительский стол. — Напомни, пожалуйста, своё имя… — шатен берёт в руки свой экземпляр «Грозового перевала», готовясь начать тему урока. — Вильде Хэлеруд Линн. — Буду ждать тебя после уроков, гм-м, Вильде. Вымоешь класс, — отчеканил тот, начиная писать что-то на доске, играя крепкими мускулами спины. Когда урок закончился, то я и Нура сразу же подошли к нашей «наказанной», которая, к счастью или сожалению, выглядела уж больно довольной. — Неужели ты не знала ответа на тот дурацкий вопрос? Он ведь элементарный, — искренне недоумевала Сатре, но не настолько, чтобы злиться, скорее всего, ей было просто любопытно. Вильде неумело сдержала улыбку, пожимая плечами. — А я поняла, — закусывая нижнюю губу, я уже через секунду продолжила. — Ты специально не ответила, чтобы получить наказание. — Ага, — согласилась та, уже в открытую демонстрируя все тридцать два. — Правда здорово? Я буду с ним наедине!