m y . t e a c h e r

— 3 —

Норвегия, Осло. 9-е октября.

      Сегодня не было литературы, но всё равно выходило так, что я и Нура постоянно проходили мимо кабинета мистера Шистада. Мы видели его за столом с какой-то большой книгой в твёрдом переплёте (явно не «Грозовой перевал», потому что «Грозовой перевал» гораздо меньше того, что держал наш молодой учитель); в какую-то перемену он сидел в своих мыслях, а в какую-то слушал активно говорящих учениц (его харизма действовала на младшекурсниц даже больше, чем на нас — старшекурсниц). Когда наступило время столовой, то я и Нура сразу же расположились рядом с Вильде, ведь именно она, словно какой-то первопроходец, вчера была на наказании у учителя литературы, и вид у неё был точно такой же, как и у Ибен Лакрен — «цветущий», радостный… и влюблённый. Что хоть мистер Шистад там с ними такое делает? — Ну, рассказывай, — говорит Нура, смотря на порхающую Вильде. — А-аа, да тут и нечего рассказывать, — Вильде покрывается румянцем, опуская взгляд в тарелку. — Тебе так понравилось мыть полы? — я склоняю голову в бок, закусывая нижнюю губу. — Наверное, уже планируешь повторить свой опыт в ближайшее время? Та смотрит на меня из-под лобья, начиная тихо хихикать, однако так как никто, кроме неё не смеялся, то это выглядело очень странно. — Ты бесишь, — несерьёзно заключает Нура, не в силах больше терпеть влюблённую Линн. — Давай рассказывай уже, а то мы сейчас уйдём, — говоря слово «мы», она имела в виду меня и себя. — Ну, ладно, ладно, — улыбаясь, Вильде подаётся вперёд, и мне в нос моментально бьёт слишком приторный запах чего-то фруктового, возможно, персика, возможно, клубники, но это было просто невыносимо. Я задерживаю дыхание, и прикрываю половину лица ладонью. — В общем он просто потрясающий, как я и думала! Не замечая, что я и Нура держим у лица ладони, она продолжила: — Я не только мыла полы под контролем мистера Шистада, но ещё и отвечала на его вопросы про класс: какой мы коллектив? какие люди в нём учатся? нравится ли мне вообще в Хартвиг Ниссен? Кажется, он хочет в дальнейшем сблизиться со всеми нами. — А ты и рада, — Нура, даже не понимая своих действий, машинально начинает накручивать на палец светлую прядку. — Ну… а что ещё он спрашивал? — интересуюсь я, почему-то представляя на месте Вильде себя. Вот я вхожу в класс литературы, встречаюсь с ярко-зелёными глазами, а рядом, кроме меня и молодого учителя — никого. Я беру в руки рядом стоящую швабру, а тот начинает интересоваться у меня про школу; я бросаю на него кроткий взгляд, и сразу же смущаюсь под пристальным вниманием… Похоже, что теперь я поняла почему после наказания все приходят влюблённые по уши. — Он ещё спросил, почему никто ничего не читает. А ещё он добавил, что в свои школьные годы он любил читать «Гарри Поттера», — отвечает Вильде, и наша троица расплывается в расслабленно-умилительной улыбке. Легко было вообразить подростка Кристофера Шистада: мальчик с ярко-зелёными глазами, которые красиво выделялись посреди белого лица, возможно, худенький и высокий, а, может, и стройный, крепко сложенный, как и сейчас. — Мило, — я нарушаю тишину. — Даже слишком, — бурчит Нура, а затем добавляет. — Сегодня ведь пятница… — её голубые глаза наполняются многозначительностью. — Впереди два дня выходных… Так как на счёт того, чтобы где-нибудь собраться этим вечером и выпить чего-нибудь? — О-о-оо, это я «за»! — моментально согласилась Вильде, чуть не упав со стула. — Ну, я тоже, — говорю я. — Можем даже остаться у меня с ночёвкой. Мама уехала вчера, так что дом свободен. — И ты только сейчас это сказала? — удивилась Сатре, не больно стукая меня по плечу. — Радуйтесь, что вообще сказала, — потирая место удара, я уточняю. — Так что решили? В этот раз Нура переглянулась с Вильде: — Идём к тебе, — раздался дружный хор.

***

      Обсуждая что-то незначительное, мы выходили из школы, собираясь дойти до автобусной остановки. — Ну и вот, я решила, что мне не нужны такие проблемы, как… — говорила Сатре, переводя взгляд с своих ног на школьную парковку. Там мы увидели самую обыкновенную чёрную машину марки «Toyota», которую мог позволить себе даже самый обычный учитель. Но дело было не в машине, а в людях, которые стояли рядом с ней. Красивая платиновая блондинка, с длинными стройными ногами, модно одетая, со статным профилем, который отлично виднелся даже для нашего обзора. Её обнимал наш чёртов молодой учитель литературы. Эта блондинка и шатен что-то говорили друг другу, внимательно глядя только на самих себя. Нура потеряла дар речи, я потеряла дар речи, а Вильде и подавно. Но всё-таки стоило признать, как бы обидно это не звучало, что та светловолосая девушка совершенно точно стоила нашего учителя — они оба были молоды и красивы. — Идёмте, — произнесла я, двигаясь дальше, но две мои подруги, словно приросли к земле. — Как так могло быть?.. — расстроилась Вильде, и я увидела, как сильно стали слезиться её глаза. — Оу-у, только не плачь, пожалуйста, — я подошла к ней. — Ведь этого следовало ожидать. Мы просто не хотели в это верить. Ведь так? — я смотрю на Нуру, и та согласно кивает. — Неужели мы могли надеяться, что такой красивый парень будет без девушки? Если бы он и был одинок, то вот это было бы уже действительно странно. — Эва права, так что лучше идёмте отсюда скорее, а то смотрим на них, как незнамо что, — Сатре встаёт посередине, и взяв нас двоих под руки, ведёт к остановке. Доехали мы до моего дома практически молча. Хоть и было принято решение «отпустить и забыть», но всё равно так просто выкинуть из головы молодого учителя в объятьях той светловолосой красотки — мы не смогли. И даже после двух бутылок маминого вина, мы лишь ещё больше разошлись, обсуждая мистера Шистада. — Вот почему он не младше на лет так семь-восемь? — спрашивала Нура, делая глоток из бокала. — Эй, вы только посмотрите, что я нашла, — Вильде, которая сидела на моём полу, показала фотографию со своего телефона. Перед нашими глазами предстал учитель литературы, лежащих на коленях той самой симпатичной блондинки с парковки: она трогала его пышные волосы, а тот с вызовом смотрел прямо в камеру. По этой фотографии так и не скажешь, что на ней изображён учитель средне статистической школы Осло. Так как изображение было из инстаграма, то я невзначай посмотрела на никнейм аккаунта. — Амалия Снолос, — вслух произнесла я, отдавая телефон обратно Вильде. — Да-а, — пьяно протянула та, строя обиженную гримасу. — И при этом, она ещё и модель. Почему людям так везёт? И красивая, и парень у неё - наш мистер Шистад, и успешная… — Боже, да кто мы вообще по сравнению с ней? — тихо спрашивает Нура, делая большой глоток, что даже я чуть не подавилась. — Мы для него, наверное, просто дети. Он приходит будто в детский сад. — А давайте позвоним ему! — оживлённо предложила Вильде. — Что?! У тебя есть его номер? — я приподняла одну из бровей, водя пальцем по вытянутым краям бокала. — Да-а, я попросила номер вчера на наказании, — Линн улыбается во все зубы, начиная активно набирать что-то по дисплею. — Не звони! Не надо! — кричит Нура, а затем случайно проливает на себя вино. Вильде в это время ставит звонок на громкую связь, пьяно посмеиваясь. Я хмурюсь, поглядывая то на недовольную Сатре, то на, ожидающую ответа, Линн. — Слушаю, — раздаётся бархатистый голос на всю комнату, и меня прошибают мурашки. Неожиданно Вильде кидает телефон в меня, и я просто дёргаюсь от неожиданности. — Привет, — всё-таки выдавливаю я, беря средство связи в руки, а затем коротко откашливаюсь. Между прочим, это был мой первый разговор с мистером Шистадом. До этого мы даже словом не обмолвливались. А теперь я разговариваю с ним по телефону, делая вид, что это нормально и он самый обычный парень? Чёрт... Хорошо, что в моём организме был алкоголь, иначе бы я на такое никогда не решилась. Вильде берёт с кровати большую подушку, и начинает во всю смеяться в неё (ну, хоть в подушку, а не вторя моему жалкому «привет»). — Привет, — говорит шатен в ответ, устало выдыхая в трубку телефона; по спине бежит рой мурашек, и я сажусь поудобнее. — Мы… знакомы? «Сбрасывай, сбрасывай!» — кричит моё подсознание. Я смотрю на хохочущую в подушку Вильде, а затем на Нуру, которая жестом руки показывала, чтобы я завершила звонок, как и кричало мне подсознание. — Нет, — отвечаю я, набравшись, непойми откуда, ведра уверенности (хотя, зачем тут уверенность, ведь формально, мы и вправду не были знакомы). — Что ты делаешь? — тише спрашиваю я, смотря в одну точку. Называть учителя литературы на «ты» было крайне непривычно, при чём настолько, что как только я это сделала, то меня обдало жаром. — Думаешь, это смешно? — голос Кристофера Шистада вновь распространяется по всей комнате, благодаря громкой связи. — Нет, — повторяюсь я, сглатывая слюну. Вильде начинает смеяться ещё больше, что ещё чуть-чуть, и её будет слышно даже на том проводе. — Ладно, начнём по другому. Кто ты? — слышу, как в трубке начинает шелестеть одеяло, а затем и страницы какой-то очередной книги. — А это не имеет значение, — я начинаю сжимать и разжимать уже своё одеяло, которое находилось совсем неподалёку. — Значит так, Вильде… — начал мистер Шистад, и та, при упоминании своего имени, сразу же прекращает смеяться, словно по щелчку. — Последний человек, которому я давал свой номер телефона, была ты. Немудрено, что и сейчас это тоже ты. — А это не Вильде, — признаюсь я, делая небольшой глоток вина, чтобы смочить горло; на самом деле, я пыталась сбавить нарастающее волнение с помощью алкоголя, но пока это больше походило на нервные попытки отвлечься. Нура бьёт меня по руке, и я вижу, как та стало ещё настойчивей показывать, чтобы я выключила телефон. — Тогда встретимся в понедельник, — фыркнув, Кристофер Шистад сбрасывает телефонный звонок. Я неуверенно передаю Вильде её средство связи, и повисает нагнетающая тишина. — Ну вот и всё. Теперь он узнает меня по голосу, — сбивчиво говорю я, и мои подруги согласно закивали. — Держись… — успокаивает Сатре, кладя руку мне на плечо (что ж, хотя бы она не стала читать мне нотации, что та предупреждала меня и мне следовало бы послушать её).