m y . t e a c h e r

— 15 —

Норвегия, Осло. 27-е октября.

      Дома всё оставалось по-прежнему. Диван, холодильник и даже мусор были не тронуты. Всё тот же запах, всё та же атмосфера, не хватало только мамы. Зайдя внутрь, я кинула рюкзак в сторону кухни, а сама направилась на диван в гостиной (там было темно, так как шторы были плотно затянуты, но меня это совсем не смущало). Сегодня я должна была пойти в школу, но моё плохое настроение взяло верх. К тому же, зачем мне идти в школу, если завтра и послезавтра будут выходные? Один день школы ничего не решит. Удовлетворённая своим решением прогулять пятницу — учебный день; я скинула кроссовки, провела рукой щекам, потянула руку к пульту от телевизора и включила какой-то старый чёрно белый фильм. Если честно, то я даже почти не следила за сюжетом. Я хоть и смотрела на сменяющиеся картинки, но в их смысл я не вдумывалась. В голове метались события тех двух дней в «Золотых рудниках»: как я провалилась в подвал в заброшенном доме посреди леса, как выяснилось, что у Вильяма плохие отношения с отцом, и то, как я вылила на Катона напиток и буквально сбежала с дня рождения отца к себе в комнату. И нет бы я попыталась как-то исправить ситуацию и попрощаться со сводным братом и отцом по доброму, но нет. Решительно нет. Когда папа отвозил меня домой, а Катон и его мать Гвендолин старались даже не смотреть на меня в лишний раз, то ни о каком примирении и речи не шло. Катон бросил что-то наподобие: «Всего хорошего», и вот — я лежу на диване в гостиной, прокручивая в голове все события снова и снова. В дверь раздался звонок, и я будто бы проснулась, хотя и лежала с открытыми глазами. На улице уже вечерело, фильм подходил к концу, а ноги неприятно затекли (стоило мне встать, как в ступни прошли тысячи и тысячи маленьких иголочек). Открываю дверь и вижу перед собой улыбающуюся Вильде, а рядом с ней Нуру… Нура… Слова Катона о ней я тоже успела тщательно обдумать. Так вышло, что раньше я хотела всё высказать Нуре при первой же возможности, но стоило мне всё разложить по полочкам, как я решила поступить более сдержанно. Я не скажу своей, возможно, уже бывшей подруге ни слова о том, что я знаю о её недоромане с моим сводный братом… Пусть проколится, пусть облажается, пусть загонит сама себя в угол. Может, я мазохист, раз держу рядом лживых двуличных людей, но мне стало интересно понаблюдать за Нурой: как она будет скрывать своё общение с Катоном, как будет врать мне и как будет увиливать… Я хочу увидеть, как раньше я не замечала ложь подруги. В чём я была невнимательной? — Приве-е-ет, — первая заговорила Вильде, заключая меня в объятия. — А мы вот пришли к тебе. Думали, что ты будешь сегодня в школе, но тебя не было, да и на звонки ты особо не отвечала. — Смотрела телевизор, — я пожала плечами, и отошла в сторону, пропуская подруг в дом. — Привет, Нура, — я поздоровалась с ней отдельно, и та вяло улыбнулась мне, попутно снимая своё серое пальто. — Эва, рассказывай нам всё! — проликовала Вильде, уже проходя в белоснежную кухню. Она смело набрала в электрический чайник воду, включила его, затем достала кружку из шкафчика наверху и небольшие пакетики чая. Словом, она чувствовала себя даже лучше, чем просто дома. Промолчав на вольное поведение Линн, я сажусь на свободный стул за круглым кухонным столом, где также лежала начатая коробка овсяного печенья, и подгибаю под себя одну из ног. Нура села напротив меня, также бросая заинтересованный взгляд на Вильде, которая уже во всю доставала сахарницу. — Очень много всего случилось, — задержав своё внимание на Нуре, я взмахнула рукой. — Так и не расскажешь. Может, сначала вы? У вас же, наверняка, что-нибудь произошло… — Да ничего особенного. Все обсуждают Хэллоуин, который будет уже во вторник. Получается, что два дня выходных. Один день учимся, и всё… будет самая крутая вечеринка за всё полугодие, — чайник закипел достаточно быстро, и Вильде вновь закопошилась. — Но все подробности мы расскажем только после тебя, Эва. Кстати, вы будете чай? — она предложила нам это только сейчас, но я и светловолосая Сатре всё равно отрицательно покачали головами. «Может, она знает, что я знаю про неё и Катона? Не удивлюсь, если мой сводный братец ей всё уже рассказал», — подумала я, подпирая подбородок рукой. Вильде намешала себе чай, а затем села между мной и Нурой. — Мы по тебе очень скучали, — Линн улыбнулась и сделала первый глоток. — Давай рассказывай, а то я больше не могу ждать, — нетерпеливо пролепетала та, и я закусила губу. Мне раньше хотелось поделиться с подругами всем и вся: от того, что я встретила Вильяма Магнуссона и до того, что Катон спас меня и даже принёс клубники. Теперь это желание отсутствовало. — Да ничего такого. Было скучно. Я в основном сидела в своей комнате и никуда не выходила, — врала я, смотря то на Вильде, то на Нуру (мне даже показалось, что она как-то передёрнулась от моих слов, должно быть, зная, что со мной происходило в «Золотых рудниках» даже лучше, чем я сама). И всё-таки я решила разбавить ложь толиками правды. — Я немного погуляла по лесу, были кое-какие трудности с полами. Да-а, всё нормально в целом, — протянула я, завершая рассказ небольшой улыбочкой. — Ну, Эва! Подробней, подробней! — жадно просила Вильде, даже поставив кружку чая на стол. — Ну, ладно. Был один момент, — я облокачиваюсь на свой стул, уже зная, что хочу сказать дальше. — Представляете, Катон наврал мне, что встречается с Нурой? — произношу я, и у Линн отпадает челюсть. Я коротко смотрю на Сатре, и заметив, что та напряглась, но при этом всё равно улыбнулась, мол, что это всё ложь и пустяки, я продолжила: — Он, видимо, хотел пошутить надо мной, но у него ничего не вышло. — А откуда он знает имя Нуры? — кажется, Вильде прониклась моими словами, чувствуя в них какую-то долю правды. — Какая разница? — вмешалась сама Нура, и на неё ожидающе посмотрели две пары глаз. — Я имею в виду, что мы все и так знаем, что он придурок и ему не следует верить. К тому же, между мной и Катоном никогда бы ничего и не было. На моей челюсти заходили жевали. «Всё-таки она решила держать нас за полных дур», — решила я, а затем опустила взгляд на поверхность стола. — Ладно, с Катоном мы значит всё решили. В общем, Эва, теперь слушай внимательнее. Мы решили нарядиться в балерин и у нас у всех будет тёмный костюм. Я уже заказала нам наряды в «Вallet&Grace». Представь: высокий пучок, красивое облегающее платье, пуанты с шёлковыми лентами… — Вильде перечисляла и перечисляла все прелести своего решения на Хэллоуин, а я никак не могла перестать поглядывать на Нуру. Она лжёт мне, и уже, наверное, не в первый раз. — Кстати, а можно будет остаться у тебя с ночёвкой? — Сатре, будто почувствовав мой взгляд, обратилась прямо ко мне. — А что такое? — поинтересовалась я. — Ну-у, просто было бы классно собраться всем вместе. А то уже в начале следующего месяца приедет твоя мама и не будет больше возможности так провести время, — Нура обвела нас указательный пальцем, будто сплетая воедино. — И на сколько же дней? — Ну, получается сегодня, завтра и послезавтра. До понедельника. То есть три дня, — она улыбается, и мне хочется сразу же убрать это выражение с её лица. — Хорошо, — сквозь зубы произношу я. — А ты? — теперь я смотрю на Вильде. — Ты тоже остаёшься? — та смущённо кивает, допивая свой чай. — Спаси-и-ибо! — восклицает Нура, протягивая ко мне руки, пытаясь обнять через весь стол, но я делаю вид, что не замечаю такого порыва, и встав из-за стола, направляюсь обратно в гостинную.

***

Норвегия, Осло. 30-е октября.

      В школу я, Вильде и Нура доехали вместе прямо из моего дома. И если честно, то я была даже рада, что встречу каких-то других людей, помимо своих «подруг». Все эти три дня прошли будто на ножах: ссоры по мелочам, кто-то постоянно что-то не делил, а когда мы поехали в «Вallet&Grace» на примерку нарядов на Хэллоуин, то это превратилось уже в какой-то настоящий кошмар. Выяснилось, что обтягивающий вверх балетного костюма Вильде совершенно не шёл. И я бы не сказала, что та была толстой и тому подобное, но через обтягивающий материал у Линн вдруг появились какие-то явные жировые складки. Поднялся скандал, слёзы… А когда ещё и Нуре не подошло балетное платье, из-за того, что её плечи в этом костюме казались квадратными и мужеподобными, то хотелось уже просто всё бросить и уйти. Однако мне образ балерины весьма и весьма подошёл, и лишь я одна ушла из «Вallet&Grace» с готовым нарядом на Хэллоуин. Я и «подруги» молча зашли в кабинет литературы и также молча разошлись по своим местам. Мистер Шистад сидел на своём месте, но на этот раз он заметил моё появление и, как мне показалось: в его глазах даже появился какой-то интерес. Пока я доставала свои вещи и новую книгу, которую теперь проходили в классе, молодой учитель даже подошёл к моей и Нуры парте. — Здравствуй, — сказал учитель, и его зелёные глаза умело зацепили мои. Я отчётливо вспомнила тот день наказания, и то, как его рука легла на мою. Казалось, что это было сотню лет назад… — Здравствуйте, — я заправила прядь волос себе за ухо, и даже повесила рюкзак на крючок. — А чего тебя не было в четверг и пятницу? Ты пропустила итоговый тест по двум произведениям, — мистер Шистад цокнул языком, взяв в руки книгу, которую я совсем недавно достала. — И, кстати, мы уже не проходим «Леди Макбет Мценского уезда». — Я знаю… — удивилась я этой неожиданной фразе. — А на счёт теста, то я обязательно напишу его, как будет возможность. Вы только назначьте дату, — я невольно задержала взгляд на своём экземпляре книги в руках молодого учителя. Зеленоглазый же молча повернул мне эту книгу лицом, и я поняла, что сильно облажалась и взяла совсем не то, что было нужно. «Леди Макбет Мценского уезда» предательски виднелась большим шрифтом. — Мы проходим Джейн Остин «Чувство и Чувствительность», — мистер Шистад положил книгу рядом с моей правой рукой, и я почувствовала, как несколько бабочек в моём животе затрепетали, щекоча живот изнутри. Чтобы отвлечься, я посмотрела на Нуру, которая глазела на зеленоглазого в области широких плеч и грудных мышц, хорошо обтягиваемых тёмно-синей рубашкой. — Простите, я знала, что мы проходим это произведение, но я перепутала книги… — прошептала я, вновь вскидывая взгляд на симпатичное лицо преподавателя. — Так, а почему тебя не было? — переспросил тот, не особо зацикливаясь на моём ответе до этого, будто тот момент с неправильным произведением был ошибкой и непланируемой темой для разговора. — Я была на дне рождении отца. — Правда? — зеленоглазый посмотрел в сторону, при это не переставая говорить. — Тогда поздравь его от меня, как будет возможность. Экземпляры моей книги уже развозят по магазинам, и это всё его заслуга. Хотелось бы даже лично пожать ему руку. — Конечно, я передам. Мистер Шистад кивнул мне, а затем вернулся к своему столу и обратно ко мне, но не с пустыми руками, а со своим экземпляром «Чувства и Чувствительности». — В следующий раз вновь оставлю тебя на наказании за такое, — предупредил он, протягивая мне книгу, и я неловко принимаю её, при этом случайно задев его пальцы, из-за чего наши взгляды резко встретились, а по рукам прошла волна электрического разряда. Секунда, две, три... — Мистер Шистад, а вы ведь будете завтра в том доме, который сняла школа для Хэллоуина? — резко обратилась к нему Ибен Лакрен, и зеленоглазый учитель моментально отошёл от моего и Нуры стола. — Да, я приду…