m y . t e a c h e r

— 18 —

Норвегия, Осло. 2-е ноября.

      Ночью мне снились кошмары. Та таинственная записка не давала мне покоя. Да и как можно быть спокойной, когда неизвестно кто знает твой адрес, да ещё и играет роль чокнутого фаната? «Может, кто-то из школы прикалывается надо мной?», — подумала я в очередной раз, как за неплохой вариант. Но ведь в жизни бывает всякое… Что ж, как бы там ни было на самом деле, в этот раз я собиралась в школу медленно и осторожно, стараясь особо не подходить к окнам. А вдруг с улицы за мной кто-то следил?.. Крайне сложно было отвязаться от этой навязчивой мысли. И как бы я не была напугана вчерашней запиской, я всё равно добралась до Хартвиг Ниссен, относительно, как и обычно. Никто не пытался заговорить со мной, и, спасибо миру, даже не проводил попытки глазеть на меня долгим взглядом. Первым урокам была литература и я очень ждала этого. Мне было интересно как будет вести себя Крис… Не будет ли он больше заваливать меня? Что будет говорить? Я с наивным любопытством направлялась к определённому кабинету, но увиденная картина меня одновременно, как обрадовала, так и огорчила: у закрытой двери стоял весь мой класс. Кто-то перешёптывался, а кто-то смеялся, пуская нелестные шутки в сторону нашего учителя литературы. Нура, как и вчера, находилась в обществе Саны Бакуш, тогда как Вильде стояла рядом с грустной Ингрид Гаупсет и Юнасом Ноа Васкесом, однако, как только Вильде завидела меня, то она моментально направилась ко мне. — Привет, — произнесла та, неловко приобняв меня. Вспоминая данное мною обещание, что если Вильде будет пытаться общаться со мной, то я буду поддерживать нашу дружбу, то я решила, что так и поступлю. Я секундно обдумала всё ещё раз, а затем крепко прижала к себе бывшую (?) подругу. — Привет, — отзываюсь я, когда объятие прекращается. — Как ты? — Вильде поджимает свои тоненькие губы, видимо, боясь, что я сейчас пошлю её. — Нормально, — автоматически отвечаю я, а затем качаю головой. — То есть, нет… Конечно нет. На самом деле, всё очень плохо, — провожу рукой по длинным волосам, и Линн понимающе кивает. — У меня тоже… — тихо добавляет она, а затем повисает разговорная пауза. Вильде медленно переступает с ноги на ногу, явно утопая в своих мыслях. — Не могу я больше! Всё, Эва! Послушай пожалуйста! Я очень хочу сказать тебе, что ничего не знала о Катоне и Нуре! Я даже и подумать не могла об этом также, как и ты. Тогда в Хэллоуин я была просто в шоке, что всё так быстро завертелось, завертелось и я даже не успела вас остановить. Вот. Я… я не хочу ругаться с тобой, — она кашлянула в сжатый кулак. — Когда я подошла к Нуре, то она сказала, что не хочет больше общаться со мной, потому что я не поддержала её в той ссоре… — Не оправдывайся. В этом нет твоей вины. И если я когда-то заставила тебя думать, что ты виновата в чём-то, то прости меня, — говорю я, перебивая Вильде, и та улыбнулась мне так искренне, что я улыбнулась ей в ответ. — Если дружба с Нурой была настоящей, то она вернётся к нам. Лучше расскажи, почему никто не заходит в класс? — я указываю на кабинет литературы. — А Мистер Шистад ещё не пришёл. Все думают, что урока не будет и мне кажется, что это имеет место быть, — Линн опускает взгляд на руки. «Неужели Кристофер не пришёл из-за меня? Глупости. Наверное, что-то случилось», — думала я в этот момент, закусывая нижнюю губу. — Эва, я бы хотела отдать тебе это, — Вильде начинает копошиться в своих пальцах, и я выдыхаю, понимая, что та собирается сделать. — Нет, не нужно. Я отдала это вам, ты же помнишь. Оно мне не нужно… — оправдывалась я. Однако Вильде продолжала тянуть себя за пальцы, пока кольцо не слетело и не упало на пол с звонким лязгом. — Блин! — воскликнула та, начиная приседать за украшением, но неожиданно к кольцу склонилась узнаваемая тёмная фигура. — Держи, — Вильям легко поднял кольцо, теперь совершенно спокойно протягивая его мне. — С-спасибо… — запинаясь, поблагодарила я. Неужели хук справа так хорошо подействовал на Магнуссона, что теперь тот так снисходительно ко мне относился? Даже Сара и Джозеф — его вечная компания: приоткрыли рты от удивления. Вильям ничего не ответил, и лишь ушёл к своим «друзьям». — Ничего себе, — Вильде смотрела кареглазому вслед, пока я вертела холодное золото между мальцами, не решаясь надеть его на палец. — Эй, вы! Третьекурсники?! — нам крикнул мужчина в костюме, который по совместительству был секретарём директора Хартвиг Ниссен. Все обернулись к нему. — Мистер Шистад заболел и его не будет до понедельника. Пожалуйста, пройдите в столовую, чтобы не стоять в коридоре. Послышались громкие «ура-а», и я, в компании с Вильде Линн, направилась не в столовую вместе с другими учениками, а в женский туалет.

<…>

      По окончанию уроков, я попрощалась с Вильде, с которой, на удивление, за этот день сблизились даже больше, чем обычно. Правда не настолько, чтобы я рассказала ей, как целовалась с нашим зеленоглазым учителем… Дома снова было пусто и тихо, и дабы это как-то исправить, я включила фоном телевизор, почти везде зажгла свет, а затем направилась на кухню, решив съесть что-нибудь не из быстро приготовляемой пищи, а что-то своё, домашнее. На улице был уже поздний вечер, у дороги редко-редко горели фонари, и, если честно, то после еды я бы с радостью легла спать пораньше. Порыскав по ящикам, я нашла всё необходимое для оладьев, — одно из моих самых любимых блюд. Оладья… Чёртовы оладья… Активно намешивая тесто, я вдруг вспомнила то утро в «Золотых рудниках», когда ещё не знала, что Катон спас меня из подвала заброшенного дома, что он поговорил с Вильямом, из-за чего теперь Магнуссон ведёт себя со мной не как с дерьмом, а как с обычным человеком. Продолжая намешивать тесто одной рукой, я стала вертеть другой подаренное отцом, кольцо от «Cartier». Вдруг на столешнице завибрировал телефон, и я, как ни в чём ни бывало, подошла к нему, чтобы узнать что случилось. @сaton_mohn: нам нужно поговорить. давай встретимся на конце твоей улицы у дуба? Чтобы Катон написал мне с просьбой о встречи? Смешно, но это определённо что-то новенькое. Может, это из-за Вильяма или отца? Но если даже и так, то неужели он забыл о том, что мы в последний раз нашего общения поругались?

@evamohn:, а по телефону нельзя сказать? я занята

Ответ пришёл незамедлительно. @сaton_mohn: нет, нужно встретиться. это очень срочно.

@evamohn: пиши что случилось

@сaton_mohn: наш отец… он… я должен сказать это лично. приходи

@evamohn: пиши!

@сaton_mohn: ты придёшь или нет? — Чёрт бы тебя побрал! — вслух ругаюсь я, а затем, так и оставив включённым телевизор и свет, накидываю на плечи светлое пальто, так как вечером было уже достаточно холодно, и выхожу на улицу, предварительно закрыв за собой дверь и печатая Катону ожидаемый ответ.

@evamohn: уже иду

Убираю телефон в карман пальто, и обхватываю себя руками, жалея, что не взяла шарф или перчатки. Должно быть, только в Осло погода могла скакать из крайности в край: то можно было, хоть и через силу, купаться в открытом бассейне, то умирать по вечерам от холода. Ну, хотя бы я не жила на многолюдной и длинной улице, так что тот самый высокий дуб, у которого меня ждал Катон, виднелся уже в метрах двадцати. Я зашагала чуточку быстрей, и вот, уже завернула с дороги к дереву. — Катон? — зову сводного брата, медленно оглядываясь, но не было видно и единого признака присутствия человека. Фыркая и негодуя, я достаю телефон из пальто, быстро печатая замерзающими пальцами сообщение.

@evamohn: где ты там? я уже на месте

Затем случается обилие событий: кто-то или что-то с силой бьёт меня по голове чем-то тупым, и я, пошатываясь, падаю в чьи-то руки, после чего этот кто-то ловко тащит меня обратно к дороге, а затем заталкивает в какой-то чёрный минивен и садится рядом со мной. — Катон… — слабо повторяю я имя сводного брата, но машина трогается с места, а в салоне слышится противный смех людей трое или даже больше. — Походу, ты ударил её слишком сильно, — всё ещё смеясь, сказал водитель. — Она даже не шевелится. «Нет, я шевелюсь! Я могу! Нужно что-то делать!» — думала я, чувствуя тягучую боль в затылке, куда меня и ударили. Я пытаюсь поднять голову, и вдруг встречаюсь взглядом с тем самым усатым мужчиной: он придерживал меня за ноги, чтобы я, в случае чего, не попыталась брыкаться… Это он ударил меня! Это он затащил меня к этим людям в неизвестную машину! Получается, что это он украл телефон Катона и писал мне с него! — А она не умрёт раньше времени, я надеюсь? — спросил другой голос у усатого мужчины, который прекрасно заметил, что я узнала его и теперь почти в бессознании смотрела на него, но при этом он и не подумал сказать об этом своим приятелям. — Не должна, вроде. Она крепкая. Я ведь наблюдал за ней около недели, — усатый похлопал меня по спине, словно я в этом нуждалась, и мои веки стали закрываться, но я отчётливо понимала, что мне нужно быть в сознании. Зачем я им? Что им от меня нужно? Что они со мной сделают?.. — Нам долго ехать. Ударь её ещё раз, а то она скоро начнёт приходить в себя, — хриплым басом скомандовал водитель, и я даже не успела как-то пошевелиться, как усатый мужчина из автобуса уже ударил меня в висок.

FLASHBACK

      Перед глазами мама: на ней красивое летнее жёлтое платье. Мне пять лет, но я уже готовилась пойти в школу, хоть она и ждала меня только через два года. Папа всегда говорил, что учёба и образование в жизни очень важны, поэтому-то меня и учили алфавиту и счёту.       Мы были на заднем дворе дома, сидя под ярким солнцем на пушистой зелёной траве. Мама ласково перебирала мои рыжие волосы, пока я надувала воздушные пузыри.       — Мам, а почему мы не можем пойти завтра в зоопарк? Вы же обещали… — лепечу я, попеременно надувая пузыри, а затем тыкая в них указательным пальцем.       Мама приятно трогала меня за волосы, и я не хотела, чтобы та останавливалась. Однако стоило мне напомнить про завтрашний день, как она прекратила прикасаться ко мне.       — Так нужно. Я же уже говорила тебе, что я и твой папа должны пойти завтра в суд.       — Зачем в суд? Туда ведь попадают только плохие люди, — прошептала я, закрывая мыльные пузыри, и оборачиваясь к маме: у неё были покрасневшие глаза и чуть опухшее лицо; я слышала, что она плакала ночью, и я знала, что что-то случилось, но мне было неловко спрашивать об этом.       — Не всегда только плохие. Я и твой отец должны решить кое-какое дело, после чего он уедет в другой дом. Это называется развод, — мама ласково прикоснулась к моей щеке.       — А потом и мы тоже поедем в тот дом, да? — я нахмурилась, не особо понимая, зачем это папе куда-то уезжать.       Мамины глаза наполнились слезами, и я догадалась, что спросила лишнее.       — Нет, моё солнышко, — она через силу улыбнулась, всё ещё обливаясь слезами. — Папа больше не вернётся. Когда ты вырастишь, то всё поймёшь…

FLASHBACK

Я резко распахиваю глаза, чувствуя, как меня выволакивали из машины на холодную улицу. На голове было что-то тёмное и я ничего не видела, и лишь чувствовала острую боль в голове. Меня обхватили сильные руки, таща через какие-то ветки в неизвестную сторону; единственное, что я видела — это темнота. — Пожалуйста… — прошептала я. — Она очнулась! — воскликнул голос усатого мужчины остальным, которые пробирались неподалёку. — Хорошо! — крикнул голос водителя, а затем земля под ногами стала более утоптанная. Впереди послышался звук скрипучей двери, после чего меня затащили в тёплое помещение, но не сняли что-то с головы, а потащили дальше и дальше. Ещё один звук открывающейся двери, — и меня грубо кинули на бетонный пол и стянули с головы что-то, что мешало всё это время видеть происходящее. Я зажмурилась от непривычки, видя яркий свет, однако как только зрение вернулось, то я и вправду увидела троих мужчин, как мне и показалось по первым ощущениям в машине: один был тот самый из автобуса с усами, другой высокий и очень худой с широким носом и немного косящими глазами, а последний был приземистый и с сединой (на его левой щеке был длинный шрам, словно от лезвия ножа, а одна из бровей была странно выгнута, будто его лицевой нерв защемило от несчастного случая). Испуганная, я поняла, что сижу на полу сверху донизу бетонной комнаты. Где-то в углу был старый матрас и одеяло, а от него шли какие-то капли крови, словно дорожка идущая куда-то за меня. Я стала следить за постепенно увеличивающимися каплями крови, пока они и вовсе не вынудили меня обернуться себе за спину. — О, БОЖЕ! НЕТ! — в ужасе выкрикнула я, закрывая рот рукой. — Смотри, смотри! — меня обхватил мужчина со шрамом, заставляя смотреть на Катона: всего в синяках, бледного и струйкой крови из рта и носа. Катон не шевелился и не реагировал на звуки, облокотившись головой об бетонную стену. — НЕТ! — кричала я, настолько поражённая увиденным, что даже боль в голове, казалось, бесследно исчезла. И мне вдруг тоже захотелось бесследно исчезнуть… Хотелось умереть от малейших прикосновения этих людей, чтобы не мучаться от того, что они приготовили мне дальше. Усатый обхватил меня за подбородок, помогая мужчине со шрамом буквально заставлять меня смотреть на сводного брата. — Он ещё живой. Но он был слишком буйный и его пришлось усмирить… — как оказалось, хриплый басовитый голос принадлежал приземистому мужчине, который первый заставил меня смотреть на избитого до полусмерти Катона. — Будешь орать и лезть в драку, то тебя ждёт тоже самое. Поняла меня? Из глаз стали течь слёзы. — Что вам от меня нужно?.. — спросила я, но меня больно ударили по руке. — Поняла ты меня или нет?! — заорали те. — Да!!! — зажмурилась я, и меня швырнули в сторону Катона. Я в слезах посмотрела на него: на его не шевелящиеся бледнеющее тело, и мне захотелось заплакать ещё больше. — Теперь слушай сюда, сука! Да повнимательней! — приземистый человек стал ходить по комнате туда сюда. — Твой папочка — Франко Мун: богатый ушлёпок! У него столько денег, что хоть жопу ими подтирай! Так почему бы ими не поделиться? Согласна? — седой мужчина, задержав свой взгляд на моих дрожащих пальцах, подошёл ко мне и грубо, с хрустом пальца, снял кольцо от «Cartier», которое мне ещё утром вернула Вильде у кабинета литературы. — Это я, пожалуй, заберу, как аванс… Ну и что ты так грустно смотришь на меня? Если ты не поняла ещё зачем ты здесь и твой братец, то я объясню. За тебя и твоего буйного брата, папочка заплатит десять миллионов норвежских крон в качестве выкупа! Если нет, то вы умрёте. Всё предельно просто. — У него нет таких денег… — прошептала я, ближе подвигаясь к телу Катона, так как высокий молчаливый мужчина посмотрел на него так, будто захотел ударить. Из-за моего скользящего по полу движения, пальто сильно подмялось под меня, и я почувствовала телефон в кармане... — А я уверен, что есть, — мужчины одновременно усмехнулись, и я замерла, боясь, что телефон выпадет из карамана на виду у всех. — Спи, а завтра запишем видеообращение к вашему отцу.