m y . t e a c h e r

— 27 —

Норвегия, Осло. 23-е ноября

      Как и следовало ожидать, собрание прошло чисто формально. Вильде говорила о чём только можно, но только не о выпускном и не об автобусе, а самое главное — все были не против этого; к концу «собрания» речь зашла даже о Вильяме Магнуссоне и о том, как Вильде восхищалась его тёмными волосами… Что касается меня, то я думала, мать его, только о Кристофере Шистаде и только о нём. Крис Берг одна выпила половину моего шампанского, но даже это было неважным. Ярко-зелёные глаза, тёмно-каштановые растрёпанные волосы и мягкие губы, касаемые моей шеи и дрожащих плеч — вот, что меня волновало. Шистад очень долго сдерживался: ещё с той Хэллоуинской вечеринки, но на парковке магазина в ту снежную ночь он был готов сделать всё, что нам двоим только вздумается. Mom: я завтра приезжаю. ты помнишь? — Чёрт… — шепчу я, идя по коридору в сторону класса математики. Конечно, я не помнила про скорый приезд матери. Моя голова была забита совсем другим. Отправив какой-то короткий ответ, я убираю телефон в карман чёрных джинс и хмурюсь от новой накатившей мысли. Почему всё так странно складывается? Не сказать, что совсем уж плохо или хорошо, но… но очень странно. К тому же, мне сейчас даже не с кем разделить и половину своих мыслей: Вильде и Крис Берг нет в школе (читать между строк: похмелье от недособрания дало о себе знать). — Мун, у тебя есть конспекты с прошлого урока? — на ходу обратились ко мне, но я настолько была в своих мыслях, что даже не сразу поняла кто это говорил. Я остановилась, смотря в светло-голубые глаза под длиннющими пушистыми ресницами. — Эм-м… — я заправила прядь волос себе за ухо и крепче обхватила лямку рюкзака. — Конспекты? По какому уроку? Юнас Ноа Васкес переступил с ноги на ногу, и я только сейчас заметила, что тот был без своих верных друзей: Исака Вальтерсана и Магнуса Фоссбакена. — По математике. Сегодня мы пишем промежуточную работу, а у меня в тетради только даты и пару неправильно решённых уравнений, — одноклассник вскинул свои широкие брови, и я сжала губы в тонкую линию. Он меня задерживал. Почему бы ему не обратиться к кому-то другому? — Если что, то я уже у многих спрашивал, но даже Сатре не делала нужных записей, что, в общем-то, странно, — объяснился тот, видя мою реакцию. Втягивая воздух, я делаю пару шагов к своему шкафчику, который как раз-таки был неподалёку: — Я могу поделиться с тобой ровно половиной, но это не означает, что когда я попрошу конспекты обратно, то ты их не вернёшь, а попросить я могу прямо на сегодняшнем уроке, — недовольно бормочу я, кое-как справляясь с замочком на шкафчике. — Мы с тобой в одном классе, а значит, что у меня тоже будет эта работа по математике, — продолжала я, краем глаза замечая, что голубые глаза одноклассника внимательно следили за моими действиями. — Помочь? — Не надо. Наконец, я раскрываю дверцу, но вижу там то, что определённо удивило меня. Большой бутон белой розы лежал прямо на тетрадке испанского языка рядом с каким-то скомканным черновиком, откуда буквально вываливались древесные опилки от карандаша. Это было неожиданно. Даже слишком неожиданно. Роза казалась неприемлемо-ярким пятном среди моих школьных принадлежностей. — Давай быстрее, ладно? Урок математики через две минуты, — хмыкнув, подгонял Юнас, пока я в лёгком восхищении и недопонимании смотрела на белый бутон. — Просто этот цветок… он… — зачем-то начала разъяснять я, доставая необходимые конспекты с самого дна шкафчика, при этом стараясь не задеть розу в лишний раз. — Я не знаю от кого эта роза… — делю листы бумаги на две равные стопки, и протягиваю одну из них Юнасу. — Ну вообще — это не удивительно, — быстро проговаривает тот, одновременно просматривая темы на листах. Теперь ещё и игнорируя мой вопросительный взгляд, он продолжил. — Спасибо. Так значит… Какой шоколад любишь? Это будет моё ещё одно «спасибо» за твою помощь, — спрашивает Васкес, посмотрев мне куда-то за плечо, а затем качнув своей кудрявой головой в сторону. Хочу ответить, что мне от него ничего не нужно, но думала я в этот момент, наверное, желудком: — Купи киндер и на этом разойдёмся, — отвечаю я, осторожно посмотрев на белую розу ещё раз, будто та могла исчезнуть в любой момент. — Договорились, — светло-голубые глаза поймали мой взгляд, а затем Васкес ушёл к кабинету. Воспользовавшись моментом, пока я осталась одна, я нежно потрогала лепестки подарка, и мне на ум сразу же пришёл Кристофер. Ну, а кто же ещё мог подарить мне хоть что-то? Закрываю шкафчик и иду следом за Юнасом Ноа Васкесом. В классе математики было уже много народу, но не было самых нужных мне людей: Вильде и даже Нуры почему-то сегодня не было. «Да-а… нелегко мне придётся одной на математике», — думала я, обречённо располагаясь на своей пустующей парте. Да и двойку мне не хотелось получить… — Слушайте-ка, а почему нас даже не предупредили, что сегодня будет какая-то промежуточная работа по математике? — я поворачиваюсь к болтающим девчонкам позади себя. — Это шутка или ты серьёзно? — удивляются они и мне становится как-то неловко. Наверное, они подумали, что я невнимательная. — Просто я не знала, что она будет, поэтому и не готовилась… — я стала легонько тянуть себя за пальцы. — Эва, сегодня нет никакой работы по математике. Она через неделю. Учительница же сообщала два дня назад, — говорит та, что сидела у прохода, а другая согласно закивала. — Но Васкес мне сказал, что… — в полной неуверенности, я смотрю на Юнаса, который в этот момент тихо переговаривался с Исаком Вальтерсаном, вертя в своих руках мои конспекты. «Может, он ошибся?» — пронеслось у меня в голове, хотя и появились кое-какие жгучие сомнения о том, что всё это было не просто так. Поблагодарив соседок сзади, я решила для себя понаблюдать за Юнасом. Прозвенел звонок, пришла учительница, начался обычный урок, а никакой работы не было и в помине. Всё сошлось. Меня обманули. К тому же, как я и собиралась, я поворачивалась в сторону парты голубоглазого, наверное, раза три и все эти три раза наши взгляды пересекались. Однако я не чувствовала всего того, что чувствовала смотря на нашего учителя литературы и всё это внимание от Васкеса, которого я не замечала, стало меня напрягать. — Это было не смешно. Отдай конспекты, — стоило уроку закончиться, как я подошла к кудрявому однокласснику: он неспеша собирал свои вещи, словно ожидая такой исход, но при виде меня, он всё равно явно оживился. Тяну к нему руку, словно прося подаяние. — Давай сходим куда-нибудь? — он улыбнулся, а я лишь ближе и ещё более настойчивее потянула к нему свою руку. — Я слишком хорошо и долго тебя знаю, Васкес, чтобы смело сказать тебе «нет». Мы учимся в одном классе, если ты ещё не забыл. Конечно, я оценила твою оригинальность и твою актёрскую игру, но лучше отдай конспекты, — мои брови слегка хмурятся. — Отдам, если пойдёшь со мной в кафе, — продолжал Юнас, надевая рюкзак себе на спину, но при этом неотрывно смотря на меня. — Я в этом не заинтересована. Не хочу быть грубой, но для меня ты всё равно всегда будешь и останешься парнем из класса, которого арестовали за незаконную покупку алкоголя в магазине, — я перестаю тянуть к нему свою руку. — Конспекты оставь себе. Роза тоже твоя? — Роза? Нет, — отвечает он, долго посмотрев на своего светловолосого друга Исака, который стоял недалеко от прохода. Закусив нижнюю губу, я киваю в сторону: — Я пойду, стараясь забыть как можно скорее о твоём пикапе. Тебе советую поступить также. С этими словами я выхожу из класса и иду к столовой, где могла бы потеряться среди других учеников и просто побыть наедине со своими мыслями. «Как Васкесу вообще пришло это в голову? И давно ли я ему нравлюсь?» — рассуждала я. И нет, Юнас не был плохим или несимпатичным — просто он был не Кристофером Шистадом. Встаю в длинною очередь, беру поднос, кладу на него пачку виноградового сока… меня пихают со всех сторон и я почувствовала себя попросту одинокой: когда я была с Вильде и Нурой… или хотя бы с одной из них, то такого не было. — Здравствуйте, мистер Шистад! — говорили голоса совсем неподалёку и эта назойливая фраза стала слышаться всё ближе и ближе. — Здравствуйте! — чуть ли не хором говорили женские голоса, что вызывало внутри меня приятно предчувствие. — Мун? — бархатистый голос обратился ко мне шёпотом и я почувствовала прилив сил и уверенности. Смотрю влево и вижу в ощутимой близости бледное, но умопомрачительно красивое лицо молодого учителя. — Мистер Шистад? — парирую я, зная, что в этой грёбаной очереди нас подслушивали все, у кого были уши. — Пройдите ко мне в кабинет. Есть разговор по поводу недавнего теста, — Шистад склонил голову в бок, когда я совершенно спокойно оставила поднос и сок где-то на буфете. Мы вместе вышли из очереди, направляясь в его кабинет. Кто-то оборачивался нам в след, кто-то стал перешёптываться, но всё всё равно выглядело предельно официально — никто бы и не подумал, что в его и тем более моих словах был какой-то подтекст. Другие девочки завидовали? Да. Будут сплетни? Да. И вот, маневрируя среди толпы учеников, мы зашли в его абсолютно пустой класс литературы. Кристофер закрыл за нами дверь на замок, и я села на ближайшую парту, поверхность которой была твёрдой и холодной, словно из камня. Учитель бы сказал, что мне нельзя сидеть на парте, что так нельзя, так неположено... но Крис был куда больше, чем просто учитель. — Нам нужно было поговорить после вчерашнего, — говорит тот, разворачиваясь ко мне, и его слова наполняют пустой класс лёгким эхо. Откашлявшись, я киваю: — Да, нужно. Прости, что я так вчера сбежала. Просто я… — Не извиняйся. Я понимаю тебя. Нас прервали… — Шистад постепенно замолкает, и его глаза покрываются дымкой. — Я взвесил все «за» и «против», при чём «против» оказалось больше, но это уже пройденный этап. Я не могу себя сдерживать в этом плане. Также, я очень долго думал о том, что между нами происходит, а происходит очень многое и я больше не могу это контролировать или же как-то игнорировать. Что-то в тебе есть такое, из-за чего я не могу оставить тебя в покое… меня тянет к тебе. — Меня тоже. Я тоже всё это чувствую! Ты описал все мои мысли, — добавляю я, на секунду вспомнив, как думала буквально всё «собрание» только о Крисе. Тот улыбается уголком губ, а затем, подойдя ко мне, кладёт руки на парту рядом со мной: — Если наши ощущения совпадают, то я готов рискнуть. Я замираю. — Готов узнать тебя получше, готов рассказать тебе о себе, если, конечно, захочешь, — он перекладывает свои длинные пальцы на мои, а затем сжимает их. — Ты же хочешь этого? Кровь начинает пульсировать в каждом сантиметре моего тела. — Ты знаешь ответ, — отзываюсь я, притягивая Шистада к себе, а затем, освободившись от его пальцев, я обхватываю ворот его строгой учительской рубашки и притягиваю к себе, но не для поцелуя, а просто, чтобы он был ближе. И снова всё началось по старому… Очаровательный запах мужского одеколона и яблочного шампуня снёс мне голову, но я продолжала упиваться этим запахом, смотря в лицо дьявольски красивого молодого учителя. Зелёные глаза ненадолго опускаются на мои бёдра, которые были в зоне его паха из-за того, что я сидела на парте, а затем обратно к лицу: — Эти джинсы становятся моими любимыми. Тебе они очень идут, но я уверен, что без них ты выглядишь ещё лучше, — Кристофер облизывает нижнюю губу. — Тебе понравилась роза? Меня моментально озаряет, после чего я, не удержавшись, улыбаюсь: — Такая белая, большая и мягкая… Мне противно, насколько она идеальная. Где ты её вообще откопал? Шистад улыбается мне в ответ. — Тайна, — заговорчески шепчет тот, кладя свои большие руки мне на талию и водя своими указательными пальцами вверх и вниз. — Белый цвет означает чистоту и непорочность, а белая роза говорит: я тебя достоин. Это так, к слову. Шекспир. «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею.» — Да ты романтик, — шепчу в ответ, чувствуя внутри себя тепло и умиротворённость. — Я не романтик. — Действия говорят другое, — тянусь за поцелуем, но Кристофер мягко отстраняется на два шага. — Не в школе, — поясняет тот, проведя рукой по тёмной копне волос и взглянув на запертую дверь. — Тогда где?.. Когда?.. Во сколько?.. — медленно подхожу к той самой двери. — Как скоро? Шистад задерживает дыхание, смотря на меня таким проникновенным взглядом кошачьих глаз, что хочется броситься ему на шею прямо здесь и сейчас без всяких «потом»: — Завтра утром я заеду за тобой. Пропустим школу. В голове проскользили мысли о маме и о том, что завтра она приедет из командировки, но я говорю лишь одно единственное слово: — Хорошо. Выхожу в коридор и телефон в кармане завибрировал.

пользователь @jonas_waskes1_ добавил(-а) вас в друзья