m y . t e a c h e r

— 28 —

Норвегия, Осло. 24-е ноября.

      Утро началось не с первого луча солнца, не с кофе и не чая, а с сообщений на телефоне. Mom: Приеду уже сегодня в обед, жди💙

You: Мам, тут такое дело… Я пойду гулять с подругами, поэтому не смогу тебя встретить😟

Mom: Ладно, тогда я буду ждать тебя дома😘

You: Спасибо💖💖💖

Стоило мне разобраться с перепиской с мамой, как телефон стал пищать и вибрировать от только что пришедших сообщений от Юнаса Ноа Васкеса… «Почему всё так невовремя?!» — думала я, открывая диалог и одновременно поднимаясь на кухню по холодному полу. Через час, может, даже больше, должен был приехать Кристофер, а я всё ещё ходила в пижаме и даже не позавтракала. @jonas_waskes1_: прости за неудачный подкат. я думал, что мы могли бы затусить вместе до конца года😝

@evamohn: все делают ошибки👌

@jonas_waskes1_: с меня всё ещё киндер🍫🎀

@evamohn: да…

@jonas_waskes1_: ты ведь придёшь в школу? тебя встретить?

@evamohn: Юнас, ещё раз и пойдёшь в чёрный список! 👋

Выключаю телефон и принимаюсь за дело. Я быстренько перекусываю безвкусными хлопьями, пью кофе со сливками и сразу бегу в душ: тщательно мою голову и тело, наношу кондиционер, избавляюсь от лишних волос, а затем аккуратно натираюсь увлажняющим кремом с запахом фруктов. Потом, зайдя в комнату, я принимаюсь за макияж и одежду. Признаться, телефон так и продолжал вибрировать где-то неподалёку от приходящих на него сообщений, однако я уже весьма умело игнорировала этот факт. Сейчас в моей голове были совсем другие заботы, с которыми нужно было разобраться как можно скорее. Что же надеть: платье, юбку, джины или же строгие штаны? Как накраситься: вечерний макияж, смоки или только брови? Что нравится Крису?.. И всё-таки, по итогу, мой выбор пал на нюдовый макияж и тёмную помаду, а из одежды: на светлые облегающие джинсы, которые выгодно подчёркивали мой вид сзади, и облегающий укороченный топ. Я в последний раз покрутилась у зеркала, чувствуя приятное предвкушение целого дня с Шистадом, а затем вышла в коридор, предварительно пшикнувшись духами, которые дарил мне отец на Рождество. «Сегодня случиться мой первый раз», — очнулась я, при этом не желая подпускать волнение слишком близко. Затем, надев утеплённое пальто, шапку, перчатки и ботинки, я вышла на улицу, чтобы встретить чёрную «Toyota» Криса прямо там. На улице всё было белым-бело: земля, кусты, машины, крыльцо — снег был повсюду. Всё казалось настолько светлым, что хотелось попросту закрыть глаза. Я аккуратно провела пальцами под нижним веком, чтобы проверить не осыпались ли тени. «Эва, соберись! Всё будет хорошо!» — уструнила я саму себя, прекращая поправлять макияж и одежду. По заснеженной улице проезжает чёрная машина, а когда я вижу в ней лицо Шистада, то моё сердце отбивает пляс. Он пару раз побибикал, и как только «Toyota» остановилась, то я сразу же направляюсь в салон. Открываю дверь и нос наполняется запахом мятной жвачки и кожаного салона. Ловлю взгляд зелёных глаз, и говорю: — Привет. Этот запах вызвал в моих дёснах нетерпеливый зуд, из-за чего мне захотелось что-то укусить. В голове всплыли воспоминания, как я ёрзала на затвердевшем паху Шистада прямо в этой машине, и мне стало вдвойне хуже. — Привет, — говорит тот в ответ, закусывая нижнюю губу. — Хорошо выглядишь. — Ты тоже, — пройдясь по нему секундным взглядом вверх и вниз, я еле удерживаюсь, чтобы не добавить, что он всегда хорошо выглядит. — Ну что — поехали? — Поехали, — отзывается тот, а затем, потянув рычаг коробки передач, мы начинаем ехать по дороге. Он включает какую-то фоновую песню, и я немного расслабляюсь. — Кстати, мне уже выплатили за книги, — добавляет Кристофер, останавливаясь на перекрёстке. — Классно. А сколько? — интересуюсь я, смотря в его сосредоточенный профиль. Загорается зелёный свет и мы едем дальше. — Тридцать тысяч норвежских крон. Конечно, я понимаю, что это и так много, но в агентстве меня заверили, что с таким темпом продаж, в следующем месяце я заработаю ещё больше, — ярко-зелёные глаза с интересом посмотрели на меня из-под длинных чёрных ресниц. — Это хорошо. Я ведь с тобой из-за денег, — криво улыбаясь, я наигранно сажусь ближе к двери. Крис начинает заливисто смеяться, немного приподняв голову и сильнее вдавливаясь спиной в водительское сиденье. «Он очарователен», — подумала я, слушая его смех. По затылку распространяется тепло, а на душе становится так спокойно, что от трепета и волнения не осталось и следа. — Расскажи о себе, — шепчу я, снимая свою вязаную шапку и неспеша запуская пальцы в свои шелковистые рыжеватые волосы, после чего по салону медленно распространился запах моего шампуня. Крис коротко втягивает воздух: — Так и знал, что ты скажешь что-то подобное… Но раз я сам предлагал тебе всё это, то валяй. Задавай вопросы, — зеленоглазый вновь остановился на светофоре. — Расскажи про своё детство… — Тут особо нечего рассказывать. Я практически изложил тебе всю свою душу на одном из занятий, если ты не забыла, — он пожал своими крепкими плечами, крепче сжимая руль. — А мама? — осторожно спрашиваю я, припоминая, что когда искала информацию о Шистаде, то о его матери в просторах интернета не было и слова. Машина трогается с места сразу, как только загорается зелёный. — Она умерла при родах, — спокойно говорит Кристофер. — Я даже не знал её, точнее знал, но только по рассказам отца… Она была хорошим человеком: работала детским врачом и занималась благотворительностью; пила чай «Английский завтрак» по утрам и любила вишнёвый пирог. У неё были светлые длинные волосы и голубые глаза… Внешне мы не особо схожи: я практически всем пошёл в отца. Если же судить по фотографиям, то я похож на маму только носом, — не смотря на меня, Крис улыбнулся каким-то своим отдельным мыслям. — Иногда мне кажется, что если бы она осталась жива, то я бы был совсем другим. Более добрым, как и она. Не знаю, может быть, более внимательным к людям… Она бы сделала меня лучше. Я не знаю откуда у меня такие мысли, но это так. Кладу руку на плечо зеленоглазого и легонько сжимаю его: — Ты не такой уж и плохой, как думаешь. — Просто ты меня плохо знаешь. Из-за меня сидела учительница математики: ей было тридцать, чуть полноватая, но всё равно красивая для своего возраста… конечно, в этом есть и её вина, я про то, что она сидела пять лет в женской тюрьме Олессуна, но ведь это я её трахал, а не она меня, — говорил Шистад, и я убрала с его плеча свою руку. Мне стало казаться, что Кристофер стал более раздражительным. Разговоры о прошлой жизни не очень-то радовали его. — Это уже в прошлом, так? — Да-а, но многие вещи всё равно не меняются, — зеленоглазый быстро проехал центральную улицу. — Знаешь, секс на одну ночь — это про меня, по крайней мере, так было. Мне даже иногда кажется, что ты — это некий бумеранг, который должен проучить меня: хорошенько так ударить по голове и заставить остепениться. Из-за меня сидела женщина. А теперь посадят и меня, из-за того, что я и ты?.. — он недолго откашлялся, сводя брови к переносице. — По сути, ты сейчас даже не должна сидеть в моей машине. Нужно было менять тему, потому что сейчас всё могло сойтись к тому, что Кристофер просто на просто отвезёт меня обратно домой. — Всё хорошо. Я не собираюсь никому говорить, — заверяю я его. — Я хочу тебе верить, — шепчет тот, сворачивая на людную дорогу. Переводя взгляд с молодого учителя на окно, я кое-как наблюдаю за тепло одетыми людьми и многочисленными кривыми сугробами. — Куда мы едем? Мы проехали уже все возможные места, в которых можно было посидеть, — спрашиваю я. — В Шиен. — Это же другой город… — Верно, — Крис выехал в какие-то трущобы, где всё вокруг занимали густые еловые леса. — Мы едем туда, потому что там мы точно не встретим кого-то из знакомых. Шиен — неплохой вариант. Меры безопасности. — Умно, — отзываюсь я, удобнее располагаясь в упругом сиденье. — А теперь… теперь расскажи о своей самой первой девушке, — натягивая заговорческую улыбку, я вглядываюсь в симпатичное лицо Шистада. Он снова, наконец, расслабился и это не могло не радовать меня. — О-ох, Эва. Тут нечего рассказывать, — он вскидывает брови, подавляя улыбку. — Ты обещал рассказать о себе, — напомнила я. — Ладно… Это было в шестом классе. Её звали Изабелла и она была самой лучшей девочкой в классе, по крайнер мере, так считал мой детский умишка. До сих пор помню, как все парни завидовали мне, ну, или же это всё было моим воображением: я не уверен… С ней-то и был мой первый поцелуй. Детский конечно, но всё же первый, — отрывисто, но по делу говорил тот. — Да уж, — кривлюсь я. — Ревнуешь? — ухмыляется зеленоглазый, секундно посмотрев на меня, а затем обратно на дорогу.

<…>

Два часа спустя…

— Что?! Ты упала под дом?! — искренне удивился Крис после моего рассказа про «Золотые рудники». По всюду были бумажки и коробки из Макдональдса, так как мы заехали туда около тридцати минут назад. — Ну, да, — улыбаясь, я кивнула пару раз. — Знаю, звучит ужасно! Но я почти ничего не помню из того момента. Катон спас меня. — Он святой, — воскликнул Шистад, взяв картошку фри и окунув её в кисло-сладкий соус, закинул себе в рот. — И всё из-за придурка Вильяма Магнуссона! Он у вас такой странный. — Да-а-а, — я сделала тоже самое, что и зеленоглазый, но только окунула картофелину в сырный соус, а не в кисло-сладкий. — Кстати, что ты с ним там сделал, когда он спросил у тебя при всём классе мастурбируешь ли ты? — задала я вопрос, не чувствуя никакого смущения. Я прекрасно помнила, как после того случая Вильям пришёл в Хартвиг Ниссен с огромным фингалом, а Кристофер с подбитыми костяшками пальцев. — Мы поговорили, — бросил зеленоглазый, умело заворачивая по почти безлюдной улице налево, из-за чего где-то в далеке стали показываться здания в свете фонарей. — Да, точно. Твой кулак поговорил с его глазом, — улыбнувшись, парировала я, кладя в рот очередную картофелину фри. Шистад закусил нижнюю губу, не отрицая, но и не соглашаясь с моими словами. — Куда хочешь поехать в Шиене? — спросил он, объехав какую-то повалившуюся снежную ветку. — Я никогда не была в этом городе, так что решай ты, — пролепетала я. — Я тоже здесь не был, — отозвался Кристофер, и мы одновременно примолкли, так как чем ближе мы подъезжали к городу, то тем стремительнее нам открывался вид ещё не замерзшёй реки, которая протекала, казалось, через весь город. — Так красиво, — произнесла я, проведя рукой по своим волосам, которые всё ещё продолжали благоухать моим шампунем на всю машину. — Точно, — тихо согласился зеленоглазый, а затем громче добавил. — Может, съездим на набережную? — я с вопросом посмотрела прямо на него. — Мы могли бы прогуляться там и всё-такое. Или ты хочешь есть? — Я не хочу есть. Я наелась в Макдональдсе, — откашлявшись, ответила я. — На улице слишком холодно, чтобы гулять… Может, снимем номер в отеле и отдохнём? Вечером будет виднее куда можно будет сходить. «Пожалуйста, пожалуйста, согласись!» — мысленно молила я. Остаться с Шистадом наедине в месте, где можно лечь — наверное, единственное, чего мне хотелось. — Хорошо, — уверенно согласился Кристофер и его зрачки расширились. Он стал вглядываться в различные вывески, проезжая весь Шиен вдоль и поперёк. А я всё думала о том, что вот, уже совсем скоро мы останемся наедине и никто не сможет нам помешать. Мы в другом городе, у меня отключен телефон, самое главное — мы вместе. Через пять минут мы завернули к какому-то мотелю под названием «Harry&Polly». Выйдя из чёрной машины, я и Крис переплели наши пальцы, а затем направились бронировать номер, словно настоящая пара. Настоящая пара... А ведь это могло бы стать реальностью. За стойкой нас встретил молодой прыщавый парень. Мы попросили любой свободный номер и нам сразу же выдали ключи, и даже предложили проводить нас до номера, но мы вежливо отказались. Заплатили за сутки проживания через карту Кристофера, и всё ещё держась за руки, мы направились к комнате «118». — Ещё не поздно передумать, — добавил он, когда мы уже подходили к двери: он медленно вставил ключ в скважину, начиная недолго шуметь замком. — Не передумаю, — отвечаю я, и как только он открывает дверь, я первая вхожу внутрь и везде сразу же включается свет. Перед глазами сразу же появляется большая кровать из тёмного дубового дерева: на ней вытянутые мягкие подушки, огромное одеяло и белое постельное бельё. Неподалёку есть прикроватные тумбочки из того же дуба, а ещё через пару метров уже была лакированная белая дверь в ванную. На полу ковёр с длинным ворсом и практически безликие бежевые стены, кроме как плазменного телевизора напротив кровати и натюрморта у входной двери. Дверь позади меня захлопнулась, а затем я почти моментально почувствовала, как Крис нежно приобнял меня со спины, зарываясь своим носом мне в волосы. — Ты так приятно пахнешь… — прошептал тот, и этот голос прошёлся по мне сверху донизу, вызывая мурашки по спине и ногам. Я поворачиваю голову в сторону, после чего зеленоглазый стал целовать меня в шею прямо как и тогда в машине. Мне очень хорошо… Я прикрываю глаза и ближе прижимаюсь бёдрами к Шистаду. Его руки начинаю расстёгивать моё утеплённое пальто, а затем и шапку, в последствии чего, это всё тихо спадает на пол. Я поворачиваюсь к Кристоферу и наши помутневшие взгляды встречаются перед тем, как мы сливаемся в долгом поцелуе. Мы осторожно обходим мои вещи, и прижимаясь друг к другу, чувствуя каждый миллиметр наших тел, движемся к кровати. Мягкие губы молодого учителя прекращают целовать меня, переходя к моим раскрошившимся щекам и ключицам… а затем я не успеваю понять, как он уже уложил меня на мягкую, практически воздушную кровать. Он навис надо мной, начиная целовать своими опытными губами всё ниже и ниже. Например, поцелуй чуть выше пупка вынуждает меня обхватить одеяло и сдержать тихий стон, а когда Кристофер уже целует меня в зону пуговицы джинс, то я нетерпеливо изгибаюсь. — Разденься… — шепчу я, потому что мне очень хотелось прикоснуться к нему. И вот, Шистад уже послушно стягивал с себя верхнюю одежду под моим испытывающим взглядом. На нём остались только чёрные джинсы, но я покачала головой, давая понять, чтобы он раздевался и дальше. — Запретный плод сладок, да? — отозвался тот сбивчивым голосом, так и не снимая джинс. Зеленоглазый вновь навис надо мной, стягивая с меня мой облегающий топ, а затем и лифчик, откидывая его куда-то в сторону. Кошачьи глаза опускаются на мою голую грудь, а его руки сжимают мои ягодицы, после чего я настойчиво обхватываю шею молодого учителя двумя руками, и продолжаю поцелуй. Слышу и чувствую, как Кристофер убрал с меня свои ладони и теперь принялся расстёгивать на себе ширинку, что вызывало в моём теле предвкушающую дрожь. Его мягкие губы касаются моего подбородка, и я вся подрагиваю. Он продолжает осыпать меня поцелуями, цепочкой по скуле, но так и не переходя к самому главному. Я нетерпеливо сама стягиваю с себя свои светлые джинсы, при этом случайно коснувшись затвердевшего паха Кристофера, который прекрасно чувствовался даже через ткань его трусов-боксёров. Тот судорожно втянул воздух, на миг прекратив шевелиться. — Ты такая мягкая и сексуальная, Эва… — говорит тот и я сжимаю Кристофера своими ногами. Единственное, что на мне оставалось, так это кружевные трусики. — Презерватив… Он… Он… Он у тебя?.. — отрывисто спрашивала я, чувствуя, как сильно сжался тугой узел внизу моего живота. Тот кивнул, после чего недолго отстранился от меня, шелестя фольгой и я снова прикрыла глаза, не в силах смотреть на Кристофера в этот ответственный момент. Зеленоглазый вдруг дотрагивается своей горячей рукой до моей чувствительной шеи и ведет по ней, касаясь только кончиками пальцев, вниз между грудей и дальше по животу, останавливаясь чуть выше трусиков. — Пора избавиться от них, — быстро проговорил он, также быстро снимая с меня единственный элемент одежды. Затем случается абсолютно новое для меня ощущение. Я чувствую, как что-то очень твёрдое и пульсирующее упирается мне прямо между ног, но я не чувствую дискомфорт, мне наоборот хочется чтобы это что-то твёрдое прошло дальше и глубже. — Крис!.. — зачем-то произношу его имя, думая, что он поймёт меня, а точнее мои желания. Его рука с силой сжимает мою грудь, а затем моё тело буквально взрывается от накативших ощущений. Нет, это не боль! Мне было очень-очень хорошо! Лучше, чем когда-либо. Моя спина изгибается, лёжа на белоснежном белье кровати мотеля, а прекрасное напряжение внизу живота лишь усиливалось с каждой минутой. Крис громко вдохнул раскалённый воздух, а затем, снятый нами номер, наполнили стоны. Мои щёки горели, но я впилась пальцами в крепкую спину Шистада, о котором мечтала буквально вся школа, и не могла поверить, что секс — это настолько приятно. Он мой! Крис мой! Всё ещё чувствуя приятные покалывания по всему телу, я посмотрела на раскрасневшегося Кристофера и поняла, что ему приятно также, как и мне. Зелёные глаза стали какого-то болотного цвета от возбуждения, а затем он опустил свою голову ко мне, начиная целовать в шею, но при этом не сбавляя достаточно аккуратного темпа. Затем я чувствую судорогу в ногах и где-то в спине, глаза наполняет всплеск света и мне становится настолько хорошо, что это отзывается в моём громком стоне, который я не смогла сдержать. — Нет, детка, это ещё не всё… — прорычал Кристофер, чувствуя, как я расслабляюсь под ним.

<…>

      Я утопала в мягком пышном одеяле и подушке, которую обнимала. Каждое прикосновение постельного белья было очень чувствительным и нетрудно было догадаться, что я всё ещё абсолютно голая. И хоть шторы и были задёрнуты, но я всё равно знала, что было не утро следующего дня, а только где-то глубокий вечер. Я была не в своей комнате, а значит, что это точно был не сон. Я и Кристофер Шистад переспали. Это случилось и не один раз. Шелестя одеялом, я тяну руку в другую сторону кровати, но натыкаюсь на совершенно пустое место. На секунду испугавшись, я сажусь на одном месте, держа одеяло поверх голой груди. Зеленоглазый был не в кровати — это было очевидным. Я прислушиваюсь к звукам, а затем понимаю, что он был в душе. Чёрт, вот это облегчение… Не знаю, чтобы я делала, если бы оказалось, что Кристофер использовал меня, а затем ушёл. Так, ладно. Сейчас приду в себя, а затем обязательно присоединюсь к нему и мы вместе примем душ. Выдыхаю, и провожу левой рукой по спутанной копне волос. Сколько сейчас вообще времени? Протягиваю руку к телефону Шистада на прикроватной тумбочке (мой был неизвестно где), и нажимаю на кнопку разблокировки. Как оказалось, пароля на телефоне не было и вместо того, чтобы просто узнать время, передо мной открылась переписка: @amaliesnolas: хочу увидеться с тобой @amaliesnolas: *прикреплённая фотография*

@chrisshistad: 👍

Увиденная фотография чуть ли не вызвала внутри меня рвотный позыв. Амалия Снолас — бывшая Кристофера, к тому же, весьма успешная модель в Норвегии. На прикреплённой фотографии была она: совершенно голая в отражении овального зеркала в пол. Её голубые глаза смотрели прямо в камеру, а её стройные ноги были неприлично раздвинуты, показывая всё то, что обычно прикрывали. Я резко положила этот грёбаный телефон на место. Я почувствовала себя просто мерзко. Какого чёрта это было?! Конечно, я не имею право возмущаться, ведь по сути Крис никогда и не был моим парнем и тому подобное, но как же это всё-таки неприятно!!! Получается, что он дурил нас двоих сразу! «Или только тебя, дура!» — подсказало мне сознание, и я поняла, что это так. Глаза начинает нещадно жечь. Я встаю с большой кровати, включаю везде свет и почти что равнодушно начинаю искать разбросанные повсюду вещи. Надеваю нижнее бельё, а затем без особого труда нахожу всё остальное. Белая лакированная дверь в ванную тихо раскрывается и оттуда показался мокрый Кристфоер с одним лишь белым махровым полотенцем на пояснице: с его тёмно-каштановых волос стекали тоненькие струйки воды, а хорошо сложенное тело по-прежнему блестело в капельках воды. — Что ты делаешь? — удивился он, наблюдая за моими действиями. Я надеваю ботинки. — Отвези меня домой. — Что? — переспросил он, хмурясь. А он, оказывается, отличный актер! — Я сказала: отвези меня домой!!! Ты не расслышал? — раздражённо повторила я. Тот делает шаги ко мне, при этом придерживая на пояснице полотенце, но я выставляю указательный палец вперёд. — Не подходи! — предупредила я. — Что случилось?! Ты объяснишь мне или нет?! «Нет, беру свои слова назад. Он не отличный актёр, а просто великолепный!» — думала я, желая быстрее уйти отсюда. Стоит ли мне вообще объяснить ему, что я видела его переписку с бывшей? Он ведь мне не парень, чтобы жаловаться ему на это. Ведь так?.. Поэтому мне лучше с гордостью уйти отсюда, чем терпеть всё это унижение. — Отвези меня, — повторяю я, стараясь делать равнодушный вид. — Я сделал что-то не так? Нам ведь было так хорошо вместе! — до сих пор не понимал Шистад. — Ты меня слышишь?! — на моих щеках заходили жевалки. — ОТВЕЗИ МЕНЯ ДОМОЙ!