Ломая канву судьбы

Любое существование когда-нибудь окончится — это непреложная истина закона природы. Даже неприступные скалы стираются в пыль под течением реки времени. Даже самые обширные и глубокие моря однажды высохнут. И даже солнце, которое ежедневно дарует всему сущему тепло и свет обратиться во всепоглощающую черною дыру. Что по сравнению с этим стоит человеческая жизнь?! Никто не знает, что происходит за чертой жизни. Ещё ни один человек не смог вернуться из-за грани для того, чтобы поведать эту истину. И вполне естественно для каждого живого существа пугаться того, о чем понятия никакого не имеется. Наверное, изобрети кто-нибудь секрет бессмертия, то или озолотился бы, или распрощался с этой самой жизнью, которую так желал сберечь. На самом деле такой способ существует. Или правильней сказать некая калька на способ получить бессмертие. Ёми Ёми но Ми действительно способен дать своему владельцу шанс как минимум единожды вернуться в собственное тело после его физической гибели. Именно так — физической. В отличие от других Дьявольских фруктов, которые влияют на физические возможности съевшего их посредством изменения ДНК тела потребителя, Ёми Ёми влияет только на уровне души. Создает такой себе ментальный резерв, который накапливается на протяжении всей жизни после съедения фрукта. Причем это не так просто как звучит. На самом деле совсем не важно сколько человек после проживет, но важен его опыт. Все знания, умения, пережитые истории и приключения, которые и формируют личность каждого человека. Ведь не существует двух одинаковых людей, даже близнецы прожившие всю жизнь вместе по своему ментальному облику могут иметь некоторые различия. И вот это все позволяет в душе фруктовика создать резерв, который ляжет в основу новой жизни. Это вполне можно сравнить с созданием резервной копии жесткого диска к которой потом прилаживают искусственный интеллект. Поэтому столь важен каждый, пускай даже самый крохотный опыт в любой области интересов. За тридцать восемь лет своей первой жизни Брук успел очень много. Ещё в детстве он съел небольшой фрукт, который выглядел как очень красивая и необычная слива. Вкус, конечно, оказался мерзким до одурения и это навсегда отвратило его от слив, но настоящую опасность он понял тогда, когда на следующий день не смог проплыть и полметра и просто топором ушел на дно. Хорошо ещё, что друзья были рядом и вытащили мальчика из моря. Вест Блю в то время почти ничем не отличался от себя самого на восемьдесят лет вперед. Тогда точно также Дьявольские фрукты считались почти что мифом — вымыслом моряков, которые хотели нагнать больше страху перед обывателями на суше. Вот только ребёнку куда как легче поверить в легенды. И вот восьмилетний Брук начал поиски любой информации о необычных плодах. И нарыл он довольно много. Да что там — он даже атлас Дьявольских фруктов смог раздобыть, плохенькую копию правда, но и это в его ситуации и при его возможностях считалось за несметное сокровище. И там было даже изображение его фрукта и его же описание: «Ёми Ёми но Ми — позволяет пользователю ещё раз прожить жизнь после смерти, вернувшись в свое тело». Очаровательно, неправда ли? Определенно, тот, кто создавал атлас считал, что краткость — сестра таланта. Вот только Бруку это никак не помогло. Книга, которая столь подробно описывала способности других парамеций, зоанов и логий оказалась неспособной дать ему нужной информации. Даже единственная способность описанная в ней не раскрывала того, как действует фрукт. Прожить заново — это как? Заново родиться в параллельной вселенной? Или может быть перенестись во времени у себя в мире к самому рождению со всеми знаниями прожитой предыдущей жизни? Или даже без них? Но тогда как люди понимали, что они живут уже во второй раз? Или, возможно, умершее тело начинало заново функционировать, а, возможно, и просто двигалось и человек становился зомби?.. У Брука голова пухла от этих и многих других похожих вопросов, а проверять эмпирическим путем мальчик не спешил — мало ли как его жизнь обернется, а лишняя «сейфка» для жизни была совсем не бесполезной плюшкой. Однако следовало просто принять как аксиому — никаких сверхспособностей у него нет и не будет. Он просто обычный человек, который плавает как топор, и в морской воде слабее новорожденного котенка. Смириться было нелегко, а приспособиться к новым реалиям ещё тяжелей, но даже, как говориться, обезьяну можно научить курить. Так что Брук вполне себе справился и к двадцати годам даже стал лидером боевого конвоя Лиридии*. Свою слабость перед морем и кайросеки он компенсировал невероятной способностью к фехтованию. К тому же он чрезвычайно увлекся музыкой и освоением игры на разнообразных музыкальных инструментах. Спустя несколько лет он разочаровался в королевской семье Лиридии и стал дезертиром. В конце концов — его совесть скорее примет преступление против клятвы верности короне, чем будет терпеть тот факт, что защищать приходиться настоящих мерзавцев, которые ни во что не ставят свой собственный народ. Таким образом молодой мужчина стал одиночкой-путешественником. Однако спустя несколько месяцев судьба свела его с Ёрки — капитаном пиратов Румбы. Вот уж действительно — каждая команда пытается создать какую-то свою фишку; то, что описывает их не хуже Весёлого Роджера на мачтах их кораблей. Пираты Румбы тоже подхватили данную тенденцию — они почти поголовно были если не музыканты, то певцы так точно. Серьезно: кок-скрипач, старпом-виолончелист, капитан играет на губной гармошке… Перечислять можно было очень долго, но Брук как-то сразу влился в дружный коллектив. В сфере музыки он был, что говориться, на все руки мастер — мог сыграть почти на любом музыкальном инструменте, а уж голос у него — просто сказка. Они плавали по водам Вест Блю вместе около трех лет, и за это время он успел даже не нарочно приручить маленького островного китенка. Малыш видать отбился от стаи и Брук, чтобы поддержать его решил сыграть ему Саке Бинса на скрипке. Кто ж знал, что малышу так это понравиться и он начнет плавать за кораблем, словно это его потерянная мама. И тем не менее, это случилось. И ещё несколько лет прошло в совместном плаванье с китенком, которого назвали Лабун. Но потом случилось то, что наверное всегда ожидает любую пиратскую команду в их мире — они услышали зов Гранд Лайн. Это всегда неизбежно, поэтому любой моряк знал — вставая под флаг Весёлого Роджера будь готов однажды попытаться покорить Великое течение. Вот и пираты Румбы однажды поняли — пора! И в этот же миг постал другой, не менее важный вопрос: «Что делать с Лабуном?». Он ведь совсем ещё кроха. Это в Вест Блю можно было спокойно плавать с ним рядом, но тащить по сути ребёнка в море, где каждый второй почти сразу же погибает — безумство и подлость. Поэтому общим голосованием было решено оставить китенка в родных водах. Это решение далось им чрезвычайно трудно, ведь Лабун уже успел стать для них накама, но тем не менее она отправилась на Обратную гору в одиночестве. Так они по крайней мере думали, но жизнь дала им существенный урок и показала, что даже маленький китенок способен преодолеть свой страх и взобраться на Обратную гору, если этот путь ведёт его к семье. Хорошим был тот факт, что Лабуна они успели заметить ещё у мысов-Близнецов. Тогда они решили ещё немного побыть вместе с их маленьким накама, и пока чинился их слегка потрепанный корабль они пели и плясали для Лабуна, пытаясь сделать все, чтобы он меньше грустил при расставании. Каждый из них понимал, мысы — это пока потолок для безопасного плаванья китенка в водах Гранд Лайн. Поэтому предложение Крокуса присмотреть за малышом воспринялось ими как манна небесная. Естественно они на него пристали и через неделю отплывая дальше по морю вслед направлению Лог Поса они что есть силы улыбались и махали Лабуну, твердо обещая, что они обязательно за ним вернуться, когда приплывут с другой стороны, покорив Гранд Лайн. Но не срослось… Сначала на одном из летних островов капитан Ёрки и ещё несколько ребят из команды подхватили серьезную болезнь. Корабельный доктор ничего не смог сделать и потому все заболевшие взяли старый корабль и Ёрки, назначив Брука следующим капитаном, попробовал увести заболевших с Гранд Лайна через Калм Белт. Тогда это была их последняя встреча и оставшиеся ребята провожали их песней Саке Бинса по просьбе Ёрки. Затем, добыв новый корабль команда продолжила свой путь, ведь они обещали Лабуну, что покорят все это море и встретятся вновь. Вскоре Брук получил свою первую награду — 33 000 000 белли — довольно неплохо для первой награды. Воодушевленные пираты Румбы уже настроились только на лучшее, но у Леди Судьбы иногда бывают очень злые шутки. Вся команда попала во Флорианский треугольник. Эта природная аномалия, которая всегда покрыта густым туманом, скрывает в себе очень много секретов, а ещё она стала прибежищем для нескольких группировок охотников за наградами и пиратских команд. Не смотря на свою довольно небольшую территорию, аномалия, искаженная туманом, позволяет вполне спокойно умещаться нескольким таким группам, которые могут даже не подозревать о подобном соседстве. Вот и на пиратов Румбы напала другая пиратская команда, которая, видать, решила поживиться за счет других. Только не всегда рыбка меньшая по размеру менее опасна, чем её сородич больших размеров. Брук с командой отбились от агрессоров и даже сумели удрать, но вскоре оказалось, что оружие противником было смазано отсроченным ядом, а их корабельный врач погиб ещё в начале битвы. Больше никто в ядах не разбирался и вся команда отчетливо понимала — им подписан смертный приговор. Тогда Брук вспомнил две вещи — их обещание Лабуну и наличие у него в биографии съеденного Ёми Ёми но Ми. Решение было принято общим голосованием и вот уже еле держащиеся на ногах пираты берут свои музыкальные инструменты в дрожащие руки и неожиданно сильно и бодро начинают играть веселый мотив Саке Бинса. Один за другим жизнь покидала пиратов, но они уходили с улыбками на лице, а мелодия все продолжала записываться на звуковую ракушу — послание для Лабуна, их последний подарок для маленького накама, к которому они обещали вернуться. Но вот замолкает даже звуки пианино, на котором Брук доигрывал мотив песни соло, находясь в окружении своих умерших товарищей. Однако и он проиграл и его душа покинула тело… Вот именно в тот самый миг сработал столь бесполезный при жизни фрукт и Брук, полностью осознавая себя и свое существование принялся искать собственное тело. Однако те несколько мгновений, пока покинувшая физическую оболочку душа была несколько дезориентирована сыграли с музыкантом злую шутку. Он отдалился от своего корабля и даже не знал в какую сторону ему нужно двигаться, чтобы вернуться. Туман тоже отнюдь не добавлял видимости и приходилось двигаться наобум полагаясь только на удачу. Но видать Леди Удача в тот момент наблюдала за кем-то другим, а потому Брук нашел, да что там — случайным образом наткнулся на свой корабль только спустя год после своей смерти. Для него оказалось шоком вид его вместилища — высушенный морскими ветрами скелет, в чей череп проросло черное афро его волос. Брук-то по наивности своей считал, что раз он должен воскреснуть в своем теле, то тушка должна каким-то образом погрузиться в стазис до обратного вселения души. Но фигушки: кто не успел — тот опоздал. Вселяться в столь странную и даже в чем-то отвратительную оболочку было очень неохотно, однако у него было важное дело, выполнение которого требовало наступить на горло своим хотелкам и сделать все, что было в его силах, дабы передать Лабуну последнюю волю их команды. После вселения и освоения заново физической оболочки, Брук первым делом принялся хоронить своих товарищей. Обычно, когда какая-либо команда натыкается на вот такой корабль-призрак, где погибших членов экипажа даже некому похоронить, то они как правило устраивают морское погребение и сжигают корабль вместе со всем, что на нем находиться, в том числе и трупами. Но то ли на корабль на протяжении всего года так и не наткнулась ни одна команда, то ли, гниды такие, проигнорировали неписанные законы морей, но это было хорошо — корабль был цел, как и тело Брука, а своих накама он проводил в последний путь на дно морское завернув их тела в парусину и отпустив в морскую пучину. После столь нужного, но горького действия он начал думать как выбираться и куда прокладывать курс, но тут его застигла отвратительная в своей безнадежности новость — руль корабля был сломан, киль треснут, а паруса насквозь дырявые. Брук не был плотником, но даже если бы и мог починить руль, с таким килем корабль не пережил бы и малейшего шторма, не говоря уже о парусах — последнюю парусину он использовал для погребения. Так что Бруку только оставалось надеяться на то, что мимо его корабля проплывет какой-то другой экипаж, или хотя бы корабль выдрейфует из Флорианского треугольника в морские территории с большим радиусом обзора и его заметят. Однако шли года, которые складывались в десятилетия, но ни одного из перечисленных желанных вариантов не случилось. Брук запрещал себе унывать. Он играл на каждом из музыкальных инструментов на борту, сочинял новые мелодии и стихи для песен, танцевал, пел, бесился… Вообщем делал все, чтобы не сойти с ума, но все чаще он начинал замечать, что говорит сам с собой, что обращается к погибшим накама и даже был готов поклясться, что видел их. Тогда начались ещё более дикие выходки — эти его пресловутые «45°», и даже попытка уговорить самого себя, что ему весело. Да что там — он начал даже представлять женщин, красивых и не очень, милых или грозных, блондинок, брюнеток, рыжих… На каких только памяти и фантазии хватало. Брук даже уже не отрицал того факта, что он скелет — он им наслаждался. Или по крайней мере успешно убеждал самого себя. Но даже такое существование не могло длиться вечно. На сорок пятый год от начала жизни в роли скелета (символично, неправда ли?) случилось неожиданная и столь долгожданная встреча. Корабль-призрак почти нос в нос столкнулся с другим кораблем. Точнее даже будет сказать с кораблем-островом. Триллер Барк — непонятно какой укуренный гений-кораблестроитель создал это чудо судостроительства, но нужно отдать ему должное — впечатляет очень сильно. Недавно назначенный Шичибукай Гекко Мория решительно собирал свою зомби-армию и корабль со столь интересным экземпляром, как живой скелет был для него чрезвычайно интересен. Однако Брук, который изначально не понял мотивов «луковички-порея» насчет его тени, спокойно рассказал ему о своих способностях, решив попроситься в состав команды на временной основе. Гекко же однако не посчитал способность к фехтованию у скелета достаточной причиной для принятия того в команду, а вот приватизировать его тень на собственные нужды — почему бы и да? Таким образом не успев оглянуться, Брук оказался на своем разваливающимся корабле, без собственной тени, и с пониманием того, что даже если и повезет встретить ещё одну команду здесь, и даже если они согласятся взять его с собой, то у него нет пути из Флорианского треугольника. В данный момент только густой туман аномалии защищал его подобие жизни от губительного действия солнца. Ещё пять лет прошло в попытках вернуть свою тень. Надо сказать они были почти успешными, его даже прозвали Поющим бедствием Триллер Барка, ведь после каждого его похода за тенью команде Мории потом приходилось чинить далеко немаленькие разрушения. Но здесь ключевую роль играет слово почти. Гекко далеко не идиот, и имея в наличие первоклассные материалы приспособил тень Брука в тело Рьюмы — самурая из страны Вано. Наверное, никто никогда так и не узнает, чего Шичибукаю стоило достать это тело, но факты оставались фактами — тень мечника + первоклассное тело, опять-таки мечника, дало разрушительный эффект в плане способностей зомби. А наличие у него мейто Шусуй только усугубило ситуацию в несколько раз. Спустя пять лет отчаянных попыток вернуть свое второе я, капитан пиратов Румбы почти отчаялся хоть что-либо сделать. А затем приплыли они. Сначала, когда он только увидел яркий корабль с носовой фигурой то ли задорного львенка, то ли подсолнуха с лицом, Брук решил, что у него опять начались галлюцинации. Поэтому неудивительно, что когда на его корабль взобралось трое людей, одной из которых была молоденькая сногсшибательная рыжеволосая красотка, первыми его словами было: «Леди, не могли бы Вы показать мне свои трусики?». За что и заработал ультразвуковый рявк в несуществующие уши, а после отправился в полет словив мощный удар по кумполу Климатактом. Так он впервые за очень долгое время почувствовал себя действительно живым. Но видать его заклинило на этом. Словно появилась связка: просьба показать нижние белье — удар по черепушке — краткий миг полета, во время которого как никогда ощущаешь себя живым. Таким образом появилась ещё одна постоянная привычка к уже бывшим у него вечным «45°» и почти что демонстративным выставлением того, что он скелет. Да еще и с афро. Предложение Луффи о вступление в его команду Брук принял скорее как дань вежливости, ведь после пятидесяти лет одиночества в ожидании спасения из тумана чрезвычайно трудно поверить, что это самое спасение, протянутое на ладони — реально. Однако от приглашения на Санни Го он не отказался — половину столетия он не пробовал вкус человеческой пищи и глупо было упускать возможность. Ох и забавные же мордашки были у остальных членов команды, когда он вместе с троицей разведчиков поднялся на борт их бригантины. Однако очухались они очень быстро, что как потом поймет Брук, не было для них чем-то особенным. В конце концов, они уже несколько месяцев плавали с Луффи в качестве капитана на одном корабле. Так что удивляться хоть чему бы то ни было они перестали быстро, а вот просчитывать на несколько шагов вперед все свои действия, одновременно принимать каждого незнакомца как союзника, врага, нейтрала или даже накама они научились практически все. На тот момент только Френки, как новенький принимал скелета только за потенциального врага и высчитывал свои действия исходя из этого. Как бы там ни было, а его накормили просто таки божественным ужином (а после стольких лет отсутствия приемов пищи даже откровенная дрянь покажется вкусной, не говоря уже о действительно вкуснейшей готовке Санджи), а затем начали выспрашивать у него о том, кто собственно он такой, что вообще твориться в этом месте и другие не менее важные мелочи. Все, что успел им рассказать Брук — правда об украденных тенях и рисках для жизни, связанных с её потерей. А затем призрак-разведчик Пэрроны напомнил ему о его собственной отнятой тени, и Брук с диким хохотом сорвался в бег по воде к Триллер Барку, воодушевленный первым за действительно очень долгое время разговором с другими живыми существами, да ещё и за вкуснейшим ужином. Короче, бафф получился ну очень мощным. Надо признать, что драка с зомбо-Рьюмой — это все равно, что бой с собственной тенью, как бы тавтологично это не звучало. Самурай знал и применял все его хорошо отработанные приемы, новые перенимал буквально на ходу, но и убить Брука мертвец тоже не мог — его нежизнь зависела от жизни владельца тени, то есть скелета с афро. Однако вся эта ситуация разрешилась очень хорошо и даже без ущерба для гордости Брука. Ну не смог он победить свою тень — чего нет, того нет. И ему вовсе не стыдно, что того, кого он пытался победить в течении пяти лет какой-то сопляк на семьдесят лет моложе самого Брука, уделал за десяток с лишним минут, большую часть из которых ушла на разговор и пафосное самосгоранние самурая. А затем была вечеринка вместе со спасенными пиратами Лолы прямо посреди развалин Триллер Барка, и скелет сам себе не веря попросился в команду к Луффи. Он ведь тоже обещал Лабуну, что они ещё встретятся, так почему не отправится плавать вместе. Только значительно позже старик понял, что выбора то у него особого и не было — любящая команда в случае отказа просто вырубила бы его и перевязав подарочной ленточкой преподнесла своему дорогому капитанчику. Уже подплывая к Сабаоди, случилась история с Дювалем. Ну, что тут скажешь — видать природа, решив создать Санджи тренировалась сначала на несчастном парнишке. Его лицо — ну просто-таки жуткая карикатура на Черную ногу. И надо же, чтобы так совпало: и закрытый объектив камеры на Эниас Лобби и явно попорукий портретист в штабе Дозора… да только пацану, которому розыскной постер жизнь испортил всего этого явно не объяснишь. По итогам той истории Санджи, при острой в том необходимости, мог в резюме вносить дополнительную соискательную должность: «пластический хирург экстрим-класса — только операция ногами в экстремальных условиях, только хардкор». А вот Брук для себя вынес другое — Луффи, при всей его тщательно скрываемой мстительной натуре, вполне мог оценить преданность своим друзьям. А также имел, наверное, самую жуткую способность во всех морях — он с легкостью обращал своих врагов в союзников и преданных друзей, которые не задумываясь даже пойдут за ним хоть в Ад. Так, Хаччи — рыбочеловек-осьминог, который когда-то выступал на стороне Арлонга против самого Луффи и Нами вместе с остальными ещё в далеком Ист Блю, смог приглянуться Монки Д. своей преданностью подруге — русалке Кейми. Хотя, Брука иногда терзали смутные сомнения, что капитан просто заценил прибабахнутость данного индивида. Серьезно, готовить и продавать такояки, блюдо из осьминогов, рыбочеловеку-осьминогу?! К тому же шеф-повар был и сам не прочь закусить собственными шедеврами. Интересно, это тянет на каннибализм? Однако с горем пополам они все-таки добрались до вожделенного рубикона. Оставалось сущая мелочь — покрыть корабль смолой и можно отправляться в Новый мир — половина пути уже пройдена. Однако, как оказалось у Леди Судьбы был очень своеобразный юмор. На архипелаге одновременно собрались все девять капитанов нового поколения, которые уже успели заработать довольно громкую славу и создать каждый свой индивидуальный образ. Плюс два самых сильных старпома из сильнейших команд — и готово! Все одиннадцать Сверхновых собрались вместе там, где любое неверное движение или слово может привести к вызову Адмирала, как минимум. Даже Юстасс «Капитан» Кид, печально известный своими жестокими расправами над жителями деревень и городов на пути к Сабаоди в своей ветке островов, за что и умудрился получить на 15 000 000 белли больше чем даже Луффи, который, на минуточку, объявил войну всему Мировому правительству, вел себя аккуратно и старался из зоны беззакония лишний раз носа и не показывать, дабы не нарываться на тенрьюбито. А вот Мугиварам явно было море по колено да небо в пояс — первым же делом разбежались по зонам, кто куда хотел: на закупки, искать смоляного мастера, погулять в знаменитом Сабаоди-Парке… И видать карма у них такая, да и как уже говорилось раньше старпом — правая рука капитана, который мыслит в том же направлении, поэтому когда Зоро увидел беспредельщинну, которую вытворял некий «святой Чарлос», то свои мечи он достал автоматически. Тогда ситуацию разрулила Бонни — удобно это, иметь фрукт меняющий возраст, а уж убедительно сыграть безутешную малявку у которой убили старшего брата она смогла на 10 из 10. Правда, если бы красотка могла предвидеть следующие события, то похватав свою команду за шкиряк драпала бы с архипелага куда только глаза глядят. Но провидицей ей не быть, а потому она повозмущавшись на всяких неблагодарных дебилов, которые не знают на кого можно бочку катить, а где надо заткнутся и не отсвечивать, дабы не подставлять своих любезных коллег на поприще пиратства, отправилась в очередной раз перекусить. А вот команда пиратов Соломенной Шляпы отнюдь не считала, что жиртресты в скафандриках заслуживают какой-либо пиетет, а потому вломились в здание невольничьего рынка и устроили настоящий погром, спасая свою непутевую подружку-русалку. Тогда же был ранен Хаччи и капитан, для которого этот день и так просто таки стал призером в количестве неприемлемых для него вещей, слегка показал свою Королевскую Волю. Довольно успешно, кстати, имитировал полное незнание и неумение ей пользоваться. А то, что он отлично мог все это Брук теперь, спустя более чем два года после вступление в команду, ничуть не сомневался. Опять же — заинтересовать двух сильных капитанов, которых уже запланировал привлечь как минимум к альянсу. Но главным, наверное, было сделать заявку Темному королю — я тот, кто унаследует титул Роджера, волю Роджера и да, шляпу его тоже — вон она, уже у меня. А затем было сражение с дозорными и побег от них с договоренностью — встреча на Санни Го через три дня. Но не получилось — Кума раскидал их, словно не замечая их отчаянного сопротивления. Это уже потом, после двухлетней разлуки и рассказов где кто побывал и что делал, да информация о шпионской деятельности Шичибукая позволили Бруку сделать вывод — те два года стали своеобразным прощальным подарком от Кумы для единственного живого родного сына своего предводителя — Драгона. Но это Брук узнал потом, а вот сначала ему показалось что он снова умер и попал в какой-то совершенной дикий Ад. Сатанисты, которых ущемляло живущее по соседству племя длинноруких, решили ответить им на притеснения и вызвать демона. Ведь благодаря налетам агрессоров племя Харахетания стало соответствовать своему самоназванию — они реально голодали. Только вот у Брука, которого отпечаток лапы Кумы отправил ровнехенько в центр пентаграммы не было не времени, ни желания разбираться за них с их проблемами. Но деваться было некуда — не поможет с длиннорукими — не получит даже крохотной лодочки в свое распоряжение, а сил добежать на своих двоих у него точно не хватит. Так что скелет сел писать воодушевляющую песню. Единственной его ошибкой в общении с чокнутыми сатанистами стала фраза: «Могу я увидеть ваши трусики?» в сторону хорошенькой девушки. К великому сожалению, эти прибабахнутые решили, что вид трусов наделяет его великой силой, и чем более мужественные трусы он созерцает, тем она могущественней. Так что панцу Брук насмотрелся на десять лет вперед — придурки никак не реагировали на просьбы, угрозы и жалобы. Мало того, что женщин они не пускали светить своим бельем, так ещё своими семейниками каждые две минуты как по часам сверкали. Итогами адской недели были: воодушевляющая песня — 1 штука, радостные сатанисты с задранными подолами — 33 штуки, и скелет, жаждущий убивать все в радиусе пяти миль — 1 штука. Так что, если бы его тогда не похитили те длиннорукие захватчики, пока он играл свой шедевр, то после того, как все Харахетания мужского пола прослушали концерт в деревне остались бы одни только женщины. Так что стоит признать — впервые захватчики, сами того не зная, оказали услугу своим противникам. И Брук, остыв немного после, был бы им благодарен, если бы эти парнокопытные не посадили его в клетку. Так что он просто назло им сидел не двигаясь. И мог вполне досидеть до того, что его просто бы достали из клетки и выкинули как ненужную сломанную куклу, но газета с фотоприказом от его капитана расставила все по своим местам. Брук развил бурную деятельность, итогами которой стала всемирная популярность спустя каких-то два года. Да что там говорить — его новый постер выглядел скорее концертной афишей, чем розыскной листовкой. Наивная троица длинноруких обезьян, горделиво зовущая себя его менеджерами, так до самого конца и не поняла, что Брук спихнул на них самую тяжелую и муторную работу. Они были так уверенны, что обманули наивного скелета, что даже не взяли себе за труд подумать о том, что существо, возраст которого позволяет даже Большую Мамочку мелкой соплюхой называть наивным быть не может по определению. А ведь Брук честно сказал, что на момент их встречи ему перевалило за 88 лет. Но это не его печаль теперь. Его же ждал Новый мир, а в конце — долгожданная встреча с Лабуном. Драгоценная ракуша с посланиям-песней от пиратов Румбы надежно хранилась внутри его черепушки. А приключения сыпались одно за другим, словно не желая давать хоть какую-то передышку. Никто, наверное, не поверит, но впервые с момента сбора команды Брук отдохнул только на Пирожном острове. Ну а что? Висишь себе в кулаке у Мамочки да иногда нужно подавать хоть какие-то признаки одушевления, а так полный раслабон — идиллия. Но ничто не вечно под этим солнцем, и в ту же ночь его похитили из лап Шарлотты. Потом была просто нереально дикая в своей спешности операция по спасению Санджи. Так что запомнилась она какими-то мелькающими картинками. Однако, на незлую тихую память осталось выражение вылупившейся, как баран на новые ворота, Большой Мамочки после его коронной фразочки про трусики. Хотя, какие там трусики — наверняка два десантных парашюта сшитые вместе. Однако его вместительная черепушка показала себя просто таки бездонным сейфом — помимо звуковой ракуши в нее поместились три громадных куска плотно сложенных оттисков Понеглифа. Робин за такое его вполне могла и расцеловать по первой же просьбе, но глядя на ну ооочень мрачного Френки, которому уже больше двух месяцев Робин без объявления войны устраивала ежедневный целибат, скелет решил не проверять свой фрукт на возможность многоразового использования. Хотя надо признать, что за те два года, когда не нужно было быть начеку, остерегаясь очередного взбрыка от седалищного шила их капитана, но и бороться за свой рассудок находясь в полном одиночестве на корабле-призраке тоже не было нужды, Брук ударными темпами принялся разбираться в механизме своих способностей. И заметил много не состыковок в предполагаемом и действительном, а еще заимел могучую кучку вопросов. Например: как он может потреблять пищу, если он скелет и у него уже давно истлела пищеварительная система? Куда девается вся съеденная продукция, и как он потом, уж простите за детализацию, в туалет ходит, если опять-таки — нечем? Как могут работать бесперебойно все пять чувств и вообще нервная система, если у него даже МОЗГОВ НЕТУ — только пустое пространство, которое он использует как сейф-шкатулку для важных ценностей… Да, целый ворох вопросов без конкретного ответа на какой-либо из них. Только спустя год, когда получилось впервые покинуть собственное тело, у него появилась теория. Конкретно этот фрукт не просто позволяет прожить вторую жизнь в своем тела, а позволяет занять любой подходящий для этого сосуд. Просто изначально все предыдущие обладатели такой способности сразу же после смерти возвращались в собственные тела, которые не то, что сгнить — остыть не успели. И так как фрукт полностью дублировал все ощущение, которые должен был ощущать фруктовик на протяжении первой жизни, то ему не составляло труда создать так сказать призрачную систему органов, вплоть до мельчайших нервных окончаний, которые и создавали иллюзию полного соответствия с жизнью. Так что тело не оживало, как наивно предполагали фруктовики — оно просто застывало на том моменте, когда в тело повторно вселялась душа. По сути, таким телам, как и скелетному телу Брука не было нужды в еде, воздухе и даже сне — эдакая идеальная кукла. Тут скорее действовало самовнушение, что мол мне нужно делать то-то и то-то ведь я снова живой, а все живые так делают. Наверное, проживи все предыдущие контрактники Ёми Ёми хотя бы лет десять, то очень сильно удивились бы что ни капли не постарели. Но, когда каждый раз кто-то воскресал сим способом, то почему-то начинал веровать, что обрел истинное бессмертие с неограниченным числом жизней. Только вот никто из них не пришелся по вкусу Дьявольскому фрукту, а потому во второй раз эти «кощеи» отправлялись на перерождение естественным путем, через очищение с души опыта предыдущей жизни. А вот Брук, со своей несгибаемой волей к жизни, целеустремленностью и верностью данному слову зацепил своеобразный дух плода и потому получил несколько расширенный доступ к его возможностям. Когда он первый раз покинул свое тело, то довольно быстро сообразил, что физическая оболочка не очень-то и имеет значение. С тем же результатом он вполне может и в деревянный манекен заселиться и абсолютно ничего не поменяется в плане ощущений и свободы движения. Разве что по воде бегать не сможет, ведь манекен более тяжелый, чем костяк пускай и высокого, но очень худого мужчины. За такую сообразительность Брук получи ещё одну плюшку в виде способности через музыку влиять на пять центров чувств своих противников. Покумекав немного пришел к выводу, что это в какой-то сильно ослабленной и урезанной версии издалека напоминает Королевскую волю. За такой интересный вывод и чего уж скрывать, льстящее фрукту предположение получил возможность замораживать холодом потустороннего мира… Таким образом и прошел следующий год, а затем воссоединение и следующая возможность изучить силы фрукта выдались только в Вано, пока действия не перешли в полномасштабное восстание. Ему даже понравилось изображать Бонэкити (голодный скелет). Но все когда-то заканчивается. Закончилась и война за престол Вано. На нем вновь воцарились Козуки, а их команда решила оправиться дальше. На территорию Шанкса. И они даже прихватили с собой Морковку, в качестве боцмана. Точнее она решила прочно войти в команду как полноправный её член, а не просто спутница, но застопорилось все в определение её обязанностей. Она вроде как все понемногу умеет, но не юнгой же её звать, а свою вторую должность на судне — казначея, Нами никому не уступит. Выход придумал Брук — боцман, младший офицер на кораблях с большим составом, отвечающий за хозяйственные работы. Вот как раз на плечи Морковки и легли обязанности составлять графики дежурств, смотреть за корабельным имуществом, составлять списки покупок не продуктового направления, да и вообще работать организаторам в локальной психушке имени Монки Д. Луффи. Впрочем, для общительного крольчонка это не составило большого труда. Но вот когда казалось бы все успокоилось и организовалось, произошла новая напасть. Никто из команды не смог бы среагировать вовремя и уйти от аномальной зоны «червоточин» и даже некое подобие самосознания в Ёми Ёми понимало, что даже одного Брука ему в таких условиях не вытащить, но вот использовать «червоточины» как своеобразный трамплин для прыжка в другой мир и крепкие, словно стальные тросы, духовные связи команды, как страховочную сеть — очень даже стоящая идея. Других вариантов все равно не было. В любом случае их ждала смерть, а Ёми Ёми очередное перерождение и не факт, что его съест кто-то столь достойный как и Брук, так что побороться стоило в любом случае. А потому, мягко перехватив управление телом на себя и выведя сознание Брука на автопилот, фрукт начал наигрывать мелодию, как будто бросал прикормку в воду перед рыбной ловлей. Кто ж знал, что там не просто рыбное место окажется, а целый участок с нерестом и каждая рыбина так и бросалась на крючок. В одиночку Ёми Ёми не вытянул бы всех и это факт. Но Леди Удача помогла от души и все получилось в несколько раз лучше чем изначально предполагалось. Это хорошо, а пока Ёми Ёми но ми нужно отдохнуть, он почти исчерпал свои ресурсы, но парочку лет Брук справиться и без особой помощи сверхспособностей. Ведь справится же?

***

Знаете, что бывает когда человека дожившего до девяноста лет заставляют проживать ещё 74 года похожей почти до идентичности жизни двойника из параллельного мира? Разницы то почти никакой, только в незначительных деталях, а вот существование на корабле-призраке в водах Флорианского треугольника, которое тянется вот уже тридцать шестой год подряд… Почти наверняка получим сумасшедшего старика с ещё более старой чем тело душой. Да только после того дурдома под предводительством Луффи, который творился в Новом мире почти каждый день, а то и по несколько раз в сутки, Брук воспринял эти годы как желанный отпуск. Даже как-то спокойней и раслабленней выглядеть стал. То, что он попал в другой мир, да ещё в своего двойника-отражение музыкант принял спокойно. Он уже давно подумывал сменить не надолго оболочку на тот же манекен и немножко пожить в нем в качестве эксперимента. Но так тоже вполне сойдет, и хоть это тело тоже идентичное его скелетному, но все же не родное его душе. Пожалуй это будет забавно. Только вот, что ещё делать четырнадцать лет на поломанном корабле в одиночестве он не представлял и даже не хотел брать себе за труд. В конце концов, у него же полно накама, да и Лабуна вполне можно навестить. Ну и что, что не с той стороны, с которой предполагалось? Он ведь проплыл вместе с командой почти две третьих Нового мира, а поиск ещё одного Понеглифа и Рафтель — право слово, такая мелочь. Не стоит и упоминания. Тем более, он своего дорогого друга не видел вот уже как 126 лет. Солидный срок однако. Но перед тем как добираться к мысам-Близнецам можно вполне заглянуть к Френки-сану на огонек. Да, определенно, он так и сделает. Скелет с копной черных волос-афро подхватив свою скрипку и трость с мечом, покидал несколько памятных безделушек в свою черепушку к ракуше-диктофону и разразившись зловеще-злорадным «йо-хо-хо-хо», перемахнув перила корабля и перебирая нижними конечностями на почти сверхзвуковой скорости, унесся в сторону Вотер 7. Пять дней спустя — Могу я увидеть Ваши трусики? Бдыщь! Мощный кулак злого, как голодная собака, Том-сана оправил одного не в меру болтливого скелета на экскурсию, созерцать прекрасные виды Вотер 7 с высоты птичьего полета под смущенный смех Кокоро-сан и заливистый ржач Айсберга. И только бедняга Френки отчаянно захотел как можно сильней постучаться головой об стену — несмотря на все молитвы, похоже Энель, гадина такая, не нуждается в прихожанах или ещё не стал Богом. Сейчас уже без разницы, ведь бедствие в лице похотливого старикашки не миновало его стороной: — О, капитан! Молю, дай мне сил это вынести! — в отличие от всяких там непонятных божков, Луффи был незыблемой Силой. Только молиться ему никто из знакомых с ним лично не решался, а каждый раз при попытке приходило ощущение что не молишься, а демонопоклонством занимаешься. Короче, этим никто не рисковал заниматься. Хохлатый не в счет — он готов был землю жрать, если по ней Луффи разок прошелся. Но отчаянные времена требуют отчаянных решений. Так что Френки усиленно демонопоклон… еее, то есть молился, а Луффи на другом конце мира отчаянно чихала и пинками отгоняла чересчур заботливого дедулю с горчичниками и пятым пуховым одеялом. Обильно потея под четырьмя такими же, в двух шерстяных пижамах, шерстяном же шарфике и трех парах зимних носков — и это посреди лета! Луффи отчаянно пыталась понять, какая скотина так часто её вспоминает, чтоб, значит, занести сие милейшее существо в тетрадку и при встрече не забыть отблагодарить с процентами и на всю мощь фантазии.