Ломая канву судьбы

В этом мире балом правит лицемерие. Это та аксиома, правдивость которой под сомнение не поставит ни один рыбочеловек. Только не после стольких столетий угнетения и презрения со стороны людей. Да что там говорить — стоит лишь обратить внимание на то, где живет морской народ. На самом глубоком морском дне, фактически под материком Ред Лайн, на вершине которого расположена святая земля тенрьюбито — Мариджоа. Словно самим этим фактом весь мир тыкает их носом, как котят в лужу, в осознание — вот где ваше место — у ног людей. Даже тот факт, что Остров Рыболюдей вот уже как двести лет признан суверенным полноправным государством Мирового правительства, абсолютно не мешает отлавливать его жителей для продажи их живым товаром. И совершенно не важно, где это происходит — на их родном острове, который служит перевалочным пунктом между Раем и Адом Гранд Лайн для пиратских кораблей, или на Сабаоди, куда тянет всех молодых рыболюдей. Впрочем, на Сабаоди отлавливают всех, за кого могут дать хорошую суму денег, а их поголовно, так как — экзотика. Джимбей, за сорок шесть лет своей жизни успел пройти через многое. Рожденный в самом бедном квартале своей родины — квартале Рыболюдей, он тем не менее смог подняться достаточно высоко в иерархии стражей правопорядка. Он был одним из лучших пользователей стиля рыбокарате и потому ценился на своей работе. Уже к двадцати годам Джимбей смог стать сотником в королевской страже. Весьма значительный пост, особенно для того, кто поднялся с самих низов. Фишер Тайгер на эту новость только широко улыбнулся, и от всей души поздравил своего названного младшего брата. Да, именно брата. Хотя все маленькие беспризорники квартала и старались держаться вместе, ведь по другому очень трудно выжить, но тем не менее, эта стая всегда делилась на маленькие группы тех, кто сам себя позиционировал семьей. Одной такой группкой были Тайгер, Джимбей и Арлонг. Последний, несмотря на свой препаршивейшей характер, просто боготворил Фишера, а потому вел себя в его присутствии дисциплинировано, а потому его братья прощали ему некоторую хамовитость в общении. Позже к их компании прибился сначала Аладин, а затем Хаччи, Чу и Куроби. Последние трое — чаще всего ходили за Арлонгом едва ли не по пятам, и почти все им сказанное принимали на веру. А спустя несколько лет Тайгер решил отправиться в путешествие, когда понял, что его маленькие братья вполне могут о себе позаботится. Так он пропал из виду на целых шесть лет. Когда он вернулся, то Джимбей сначала даже и не узнал его. Нет, внешность не сильно изменилась, разве что, ещё немного подрос, да усы с бородой отпустил. Но глаза Тайгера… В них навеки застыло тщательно скрываемое выражение муки и ужаса. Словно гордого и сильного зверя загнали в угол, и тот в отчаянье понимает — это конец. А вот Арлонг, который так кичился своим побратимством со знаменитым на их острове путешественником, даже по прошествии нескольких лет не заметил этого. Однако, сложно было не заметить отношение Тайгера к позиции Отохимэ насчет взаимодействия с людьми. Его, просто-таки, коробило от упоминания оных. Джимбей и Аладин не могли понять в чем дело, ведь до путешествия Фишер открыто поддерживал идею переселения на поверхность. А вот Арлонг и Ко были в восторге от текущей ситуации. И только наивный Хаччи так ничего и не замечал. Этот великовозрастной малыш мог поверить даже в такой бред, как розовая летающая корова, которая матерится, если её не подоить, если, конечно, сказать это с самым серьезным видом. Осьминожек в таком случае мог даже попытаться найти бедное животное, дабы подоить его, и не доводить до греха. Однако, шутки шутками, а именно тогда произошел первый раскол в отношениях компании. Тогда этого никто даже и не заметил, не попытался исправить ситуацию, и в будущем, это дало свои плоды. Не прошло и трех лет с возвращения Фишера, как он снова отправился в путешествие. И спустя ещё месяц грянул гром — бунт на святой земле Мариджоа. Почти все рабы сбежали или погибли при попытке совершить побег, а некоторые просто разменяли свою жизнь на жизнь ненавистных тенрьюбито. У некоторых это даже получилось. На остров, находящийся под водой на глубине 10 000 метров, газеты, разносимые почтовыми чайками, попасть никак не могли. Однако новости к ним попали почти сразу же — прямо с первой же пиратской командой, которая проплывала в сторону Нового мира. Это было подобно взрыву — мало того, что один из них учинил то, что казалось ранее не возможным, но больше всего удивлял способ, который использовал рыбочеловек. Голыми руками, не имея никакой страховки или других скалолазательных приспособлений, подняться на вершину Ред Лайн. Даже просто помыслить о таком мог, пожалуй, только безумец, не говоря уже о выполнении. Но это было, и это почти раскололо остров на две фракции — Отохимэ и Тайгера. Невольно, конечно, зачастую жители даже не осознавали, что такое противоборство даже существует, но все же это создавало некоторые трудности. Фишер, идя на такой поступок даже не мыслил о подобном исходе, а потому после того, как оклемался у себя дома после пережитого, собрал всех своих братьев и предложил вместе с ним создать пиратскую команду для того, чтобы защитить беглых рабов от посягательств их бывших хозяев. Сам остров не мог легально укрывать беглецов, заметь кто-то клейменного лапой парящего дракона на свободе, и всему государству ой как не поздоровиться. Поэтому Тайгер решил создать первую команду пиратов, состоящую полностью из Рыболюдей, и даже Весёлый Роджер для неё полагался необычный — красное солнце. Это солнце помимо флага полагалось вытавровать на коже каждого из команды. Эта хитрость позволяла скрыть клеймо раба, для тех рыболюдей, которым удалось бежать из плена. После того, как одна метка перекрывала другую, ни одно живое существо не смогло бы доказать, что перед ним стоит беглый раб. Джимбей первым, не колеблясь даже поддержал своего старшего брата и в тот же день снял себя обязательства сотника королевской охраны, стал под флаг пиратов Солнца. Арлонг так же поддержал Тайгера, только никто, в том числе и Арлонг, не мог сказать с уверенностью, а не было ли это просто попыткой доказать Джимбею, что он ничуть не хуже него. Впрочем, какая уже разница, только не после того, как раскаленное добела клеймо оставило после себя след солнца. И вот уже новая пиратская команда под предводительством живой легенды начала свой путь. Говоря о живой легенде — вдобавок к уже перечисленным подвигам, на которые до того не решался никто, следует упомянуть, что Фишер Тайгер поставил новую планку для первой розыскной награды. Даже двадцать лет спустя никто не смог переплюнуть рекорд в 230 000 000 белли на первом постере. Впрочем, самого капитана его награда не интересовала. Не было бы — он тоже не сильно-то и расстроился. Однако, спустя пару лет после формирования пиратской команды, они на одном из островов наткнулись на маленькую девчушку — беглую рабыню из Мариджоа. Сердобольные люди на острове приютили малышку и не выдали её, но её пребывание на их острове было ежедневной опасностью для них самих, а потому, когда они увидели Тайгера — героя освободителя рабов, то умоляли забрать девочку с собой и помочь ей добраться до родного дома. Фишер, несмотря на довольно сильное неприятие людей, все же не стал переносить свою злость на ребёнка и согласился помочь. Эта новость всколыхнула всю команду. Арлонг и его подпевалы были категорически против, однако они достаточно сильно уважали своего капитана, чтобы смирится с его решением. Однако это совсем не мешало им походя измываться над Коалой, но Джимбей и Аладин старались всегда присматривать за девочкой, хотя обязанности старпома и навигатора, соответственно, не давали сильно много свободного времени. Впрочем, после ужасов Мариджоа Коала могла вытерпеть и не такое. Она только улыбалась и пыталась хоть как-то помочь пиратам по мере своих сил. Надо отметить, что улыбка малышки были одним из факторов, раздражавших своим наличием Арлонга; вместо того, чтобы помочь наладить хорошие отношения, она наоборот — бесила акулу просто до бешенства. Но и перестать корчить эту гримасу у девочки не получалось, как и для задиры — вызвать у неё слезы. Слишком хорошо в неё вбили правило: «Заплачешь — умрешь». А вот Фишер смог понять проблему Коалы, и в один день, когда снова случилась стычка между ней и Арлонгом, то вместо того, чтобы что-то сказать, Тайгер просто потащил девочку к себе в каюту и там переклеймил её тавром с эмблемой солнца. И только после этого закричал на неё: «Ты свободна! Никто не вправе решать, какие эмоции ты испытываешь и показываешь. Смешно — значит смейся, горько — ну так плачь! Ты жива, ты НЕ РАБЫНЯ!». И тогда малышка впервые за очень долгое время смогла показать свои истинные чувства. Отчаянно цепляясь за рубашку мужчины, она через рыдания выплескивала всю боль и горечь, которую испытала за свою короткую жизнь. А затем были ещё полтора месяца до небольшого острова в начале Гранд Лайн. Малышке даже новенькую одежду справили, чтобы она не чувствовала себя неуютно по возвращению домой. Однако за свою доброту рыболюди заплатили страшную цену — островитяне в «благодарность» за спасение девочки сдали Морскому Дозору их место положение. Пираты попали в расставленную ловушку. Нападение вел вице-адмирал Стробэрри. Они спаслись в итоге, но пришлось бросать свой корабль и захватить один из кораблей дозорных. Однако в этой битве был смертельно ранен Тайгер. Наверняка, его ещё можно было попытаться спасти, если бы тот принял предложение о переливании крови человека, к сожалению ни у кого из команды не оказалось нужной группы крови. Но лежа на своем смертном одре Фишер Тайгер, наконец, раскрыл свое прошлое к качестве раба на Мариджоа, как он оттуда убежал и почему, несмотря на все усилия не делать этого, продолжает ненавидеть людей до такой степени, что предпочтет умереть, но не примет их кровь в свое тело. Однако, даже после своей исповеди Тайгер завещал своей команде попытаться наладить дружеские отношения с людьми, уповая на то, что все живые в этом мире разные. Джимбей, после смерти Фишера стал капитаном и продолжил жить по его законам. Для рыбочеловека-китовой акулы стало настоящим потрясением то, как газеты выставили смерть его дорогого брата. Он более чем подозревал в истоке происходящего плененного Арлонга, однако мог только бессильно наблюдать за происходящим. А ещё спустя полтора года ему прислали приглашение стать Шичибукаем. Посовещавшись с Аладином, Джимбей решил пристать на это предложение и выдвинул встречное требование — освобождение Арлонга из Импел Даун. Мировое правительство, видимо решило, что мелкая сошка, за которую Дозор даже награды не дал, не стоит упущенной выгоды от Джимбея на их стороне, и удовлетворило его запрос. Однако, сам спасенный себя таким не считал. Только узнав, какой ценой обошлась его свобода, он обозвал Джимбея «правительственной псиной на поводке» и собрав своих единомышленников, отделился от пиратов Солнца, создав пиратов Арлонга. Тогда Джимбей видел его в последний раз. Под шумок Макро подбил ещё нескольких альтернативно одаренных рыболюдей и создал свою пиратскую команду Макро. Впрочем, команда едва насчитывала пятерых и вели себя эти «пираты», что те стервятники. Джимбей же принял титул Шичибукая и стал «Первым сыном моря». Его награду в 250 000 000 белли заморозили, и он официально стал капером на службе МП. Аладин — его старпом, в отсутствие капитана выполнял обязанности Джимбея и старался защищать Остров Рыболюдей от посягательств охотников за живим товаром, ну и, конечно, охранять королевскую семью. Однако, не смотря ни на что Отохимэ была убита посреди дня на площади во время сбора петиций в поддержку переселения на поверхность. Вся страна была безутешна и перепугана. Ходи, тварь такая, несмотря на все увещевания со стороны Джимбея и сыновей королевы, растрепал всем о том, что русалку убил человек. Все усилия русалки-золотой рыбки канули в Лету. И потянулись годы напряженного ожидания не пойми чего. Джимбей даже со своим статусом не мог защитить родину и тогда он обратился к Белоусу. Старик только усмехнулся на это и спустя месяц устроил погром нескольким пиратским шайкам, которым не повезло в тот момент находится на острове, после чего установил свой флаг и заявил, что Остров Рыболюдей находиться под его защитой. С тех пор даже самая обезбашенная гнида ходила по этой земле с оглядкой, а Джимбей оказался полностью верен Ёнко. Неудивительно, что когда Шичибукай узнал о молодом капитане с огненной логией, который решил бросить вызов Самому сильному человеку в мире, то поспешил его перехватить и самостоятельно выбить дурь из и так пустой башки. Тот остров, не будь простым каменным плато, без клочка зелени и раньше, стал бы таким по прошествии тех двух дней безостановочного сражения. Это была битва на выносливость, где сошлись в дуэли две противоположности: огонь и вода; где отсутствие опыта компенсировалось большей личностной силой, а искусность в сражении — энтузиазмом и упертым нежеланием проигрывать. Но все же Джимбей к своему стыду проиграл. Хотя они оба упали оземь от истощения, но только Эйс смог найти в себе силы не только подняться, но и даже попытаться продолжить бой уже с Белоусом. Впрочем, как потом узнали все во флотилии Ёнко — Портгасу упертости не занимать. 150 попыток убийства и 150 полетов за борт. Но в итоге Марко смог переупрямить парнишку, и вот у Отца появилось несколько новых сыновей. Джимбей же смог в последствии узнать Эйса получше и обрел в его лице верного друга. Рыбочеловек, наверное, никогда не забудет тот неуемный энтузиазм, с которым недавно назначенный комдив второго дивизиона бегал по палубе Мобидика и размахивал листовкой с первой наградой своего младшего братишки. Сначала Джимбей подумал, что 30 000 000 белли это довольно скромная награда, но зато у паренька такая же искренняя и заразительная улыбка, как и у Эйс-куна. Только спустя немного времени до Шичибукая дошло, что эта «скромная» награда — в Ист Блю превысила в полтора раза предыдущую самую высокую награду — 20 000 000 за Арлонга. По меркам самого спокойного моря, такая награда считается нереально огромной, и эту сумму парнишке выставили до того, как он пересек Обратную гору — действительно, есть чем гордиться. А спустя некоторое время случилось то, что раньше казалось полным бредом — предательство среди сыновей Белоуса. Каждый знал — тронешь кого-то из семьи Ньюгейта — во врагах можешь отмечать все шестнадцать дивизионов и все бесчисленное количество союзников. Но что делать, если один накама убил другого? Вся команда была подавлена подлостью Тича. Они просто отказывались верить в смерть Сатча — их рыжего зловредного солнышка. Только Эйс порывался бежать хоть на край света, чтобы прикончить мерзавца. И никакие увещевания на него не действовали. Сатч был для него не просто другом — кок стал первым, кто просто решил поговорить с пареньком по-человечески, выслушал и понял, протянул руку дружбы, и, чего уж — накормил, что для такого обжоры, как Портгас Д. значит очень-очень много. Так что не удивительно, что однажды утром обнаружилось отсутствие на борту Эйса и его мини-лодки на огненной тяге. Белоус только горько вздохнул и сказал остальным не возвращать непутевого. А толку, если снова сбежит? Просто быть начеку, и если что — вытаскивать веснушчатую задницу из той ямы, в которую он себя стремительно загонял. Джимбей тоже старался держать руку на пульсе, ну и заодно отслеживал новости о Монки Д. — мало ли что отчебучит мелкий. Похоже им с Эйс-куном достались одни мозги на двоих, и то они, видать, решили убежать на тот свет вслед за инстинктом самосохранения. Именно это подумал рыбочеловек, когда узнал, что мелкий пацан навешал люлей Крокодайлу. Но все-таки — эти двое братья, возможно Эйс решиться попросить у того помощи или просто промелькнет рядом. Эйс не мелькал. Но чем больше мужчина узнавал новости о похождения теперь уже Сверхнового, тем больше проникался к нему невольным уважением, — как капер он мог достать ещё не отфильтрованную официальной цензурой информацию. После истории с Гекко Морией и Триллер Барком Джимбей насторожился — этот Луффи, что, реально решил всех Шичибукаев на лопатки уложить? Но думать было некогда — по Маринфорду пошел слух, что Маршал Д. Тич притащил Огненного кулака Портгаса Д. Эйса в качестве подношения и просился на свободное место Шичибукая. Естественно «Первый сын моря» начал протестовать и даже бунтовать, за что и его тоже упекли в Импел Даун на шестой уровень. Даже в одну клетку с Эйсом посадили — мол, наслаждайся последними деньками общения, раз тебе так дорог этот парнишка. Возможно, не будь такой шумихи вокруг этого дела или если МП могло себе позволить демонстративно отказаться от соглашения с Джимбеем, то он бы официально лишился своего титула и его попытались посадить в тюрьму тоже не скрывая этого факта. Но такого, ни Морской Дозор, ни Мировое правительство позволить себе в той конкретной ситуации не могло, а потому втихую арестовав мужчину и спровадив его в застенки, провели, так сказать, карантинные методы — а то мало ли, может это заразно и ещё какой-то Шичибукай выскажется за освобождении столь лакомой добычи. Подумать только — не просто названный сын Белоуса — аж целый командир дивизиона. Но даже это меркнет в сравнении с фактом кровного родства с Гол Д. Роджером. Спустя более чем двадцать лет после «охоты на беременных от Короля пиратов» они смогут изничтожить семя чёртова ублюдка, который даже собственную казнь обратил в начало новой эры — Эры Пиратов. Да и повод для войны, которая должна положить конец царствованию Белоуса, нарочно лучше не придумаешь. Джимбей провел ровно неделю в камере с Эйсом, а затем паренька, ещё совсем ребёнка по-сути, эти отвратительные лицемеры, зовущие себя служителями закона и справедливости, повели на казнь, оставляя мужчину в гнетущей тишине камеры, снедаемого собственным бессилием хоть что-то сделать. А затем, спустя каких-то ничтожных полчаса в кромешную тьму шестого уровня словно весеннее солнце ворвалось — Луффи опоздал совсем немного, безнадежно опоздал. Но тогда, этого никто не замечал, ведомые этим отчаянным мальчишкой в самоубийственную атаку на прорыв к выходу, прямиком на войну. Больше всего тогда, на шестом уровне, Джимбея удивило не присутствие Луффи здесь — Хэнкок уже предупредила их около суток назад, и даже не присутствие Эмпорио Иванкова — то, что знаменитый «Чудотворец» вот уже несколько лет мотает срок в этой тюрьме Шичибукаю было известно. Нет, удивил взгляд Крокодайла, которым тот смотрел на мальчишку, который был на три года младше Эйса. Этот взгляд рыбочеловек прекрасно знал — не раз ловил у сыновей Белоуса, когда те смотрели на Отца, даже был уверен — у самого такой же. Так можно смотреть только на того, кто дал смысл жизни тогда, когда казалось, что всякая причина жить и продолжать бороться исчерпала себя, так смотрели на своего предводителя, за которого и жизнь отдать не жаль с улыбкой на лице. Но разве мальчишка не победил Крокодайла, став причиной попадания того в застенки стреноженным кандалами из кайросеки — то ещё удовольствие для фруктовика, особенно на постоянной основе. Но поди ж ты, сам проситься помочь мелкому, хоть и пытается из всех сил сделать вид, что просто хочет должок Белоусу отдать. Тогда Луффи его освободил, ровно как и Джимбея и громадная, постоянно растущая к тому же толпа беглецов продолжила бежать к выходу в слепой надежде успеть. Невероятно, как всего один человек смог объединить стольких кардинально отличных друг от друга личностей под своей дланью, для спасения человека, которого они даже не видели, не то что бы чувствовали к нему хоть какую-то привязанность. Но тем не менее, они смогли — прорвались сквозь все уровни, и даже смогли угнать один из кораблей Дозора. Но потом их застал врасплох звонок на стационарную Ден Ден Муши от одного из контр-адмиралов. Казалось, что дальше их ждет непреодолимая преграда — Врата Правосудия просто не отворятся, и вместо того, чтобы попасть к Водовороту они окажутся заперты в водах тюрьмы. Однако, снова сработала способность Луффи очаровывать людей — Бон Клэй добровольно остался узником, и использовал силу Манэ Манэ но Ми, чтобы имитировать личность начальника Магелана и приказать открыть Врата, прекрасно зная, что может поплатиться своей жизнью за это, и далеко не факт, что расстанется он с ней легко и быстро — Сади-чан знала толк в пытках. Так и случилось — Магелан запалил подставу быстро, но дезориентация охранников сыграла на руку беглецам, и те проскочили в открытые ворота. А затем были несколько напряженных часов пути к Маринфорду — то, что они идут на войну четко осознавали все. Даже та комедия одного актера в исполнении Багги могла обмануть кого угодно, но только не рыбочеловека, который знал толк в лицемерии. Общаться и быть на службе у тех, кто сначала обратил его старшего брата в раба, а затем и вовсе вероломно убил — это ли не высшая степень лицемерия? Так что, пока Иванков и Мистер 3 вопили о том, как может человек, который плавал на Оро Джексоне быть таким трусом, Джимбей отмечал в злых, от раскрытия этой тайны глазах хладнокровие и почти мог услышать, как в голубоволосой голове щелкает компьютер, просчитывая вероятности развития сражения и высчитывая стратегии и тактики. Для человека, подобного Багги эти несколько часов пути — чрезвычайно мощная фора, уж Джимбей нюх имел на таких. Они с Луффи одного поля ягоды — оба считают, что притворятся не умней обезьяны лучшая стратагема — если кто-то реально в это поверит — значит противника можно победить при любом раскладе, просто нужна правильная тактика, о том, что враг подберет нужную контрмеру волноваться не стоит — на маску же придурок повелся. В 95% такая тактика оправдывала себя, остальные 5% приходились на тех мастодонтов, которые не только могли раскусить маскарад, но и сами использовали что-то подобное, и могли задешево купить таких вот умников. Свои выводы Джимбей смог подтвердить уже спустя несколько минут после падения с оледеневшего цунами — эта парочка действовала как один организм: пока Луффи отвлекал всеобщее внимание на перепалку с Белоусом — Багги искал Ден Ден Муши; пока клоун организовывал толпу придурков, чтобы не померли, а вместо этого помогли создать пиратскую версию эфира, когда Сенгоку приказал отключить вещание — Луффи, с изяществом слона в посудной лавке, пер напролом, опять-таки, отвлекая весь огонь на себя, но стоило только ему столкнуться с Дракулем, как Багги просто-таки волшебным способом оказался рядом — лучшей защиты от меча, чем Бара Бара но Ми и придумать-то сложно… И так все время, случайные казалось бы события приводили к нужному обоим результату. Конечно, во время войны Джимбей ничего не анализировал — в этой бойне выжить и остаться при своем уже хорошо. Однако все оказалось напрасно; такая глупость — упавшая вивр-карта и все стратегии и тактики полетели псу под хвост — Эйс, глупыш такой, кинулся закрывать младшего брата собой, даже на подумав, что тот может уклониться. Если бы Луффи только знал, чем кончиться тот, казалось бы, простой наклон… Но даже он является всего лишь человеком, который, к тому же больше, чем двое суток даже не спал, пережил смертельную дозу яда, которого и на сотню людей его комплекции хватило бы, и держащемся в сознании и на ногах только благодаря убийственным в всех смыслах гормонах Иванокова. Серьезно — третей дозы его тело просто бы не пережило. А потому в той ситуации тело действовало на автомате и инстинктах. И эти инстинкты говорили, что такая вещь, как вивр-карта Эйса не должна попасть в лапы дозорных, а то они в легкую приспособят её… Не приспособят. Теперь просто незачем. И Луффи, совсем потерявший способность мыслить и двигаться застыл сломанной куклой, из которой казалось ушла вся жизнь. Но вот звучит последний приказ Белоуса для сыновей: бежать самим, и что есть силы защищать младшего брата Эйса; вот Джимбей бежит и хватает паренька, стараясь унести его от атаки Акаину, но сам получает почти смертельное ранение, и сознание меркнет, а тело продолжает ещё какое-то время бежать на автопилоте. Дальше все мелькает какими-то вспышками: песчаный вихрь; сильные руки, которые швыряют его с Луффи, словно мешок с картошкой куда-то вниз; операционная и ледяной голос спокойно и четко перечисляющий его повреждения, а затем противный звук тянущейся резины и иронично-злое: «Это будет весело». Очнулся он посреди операционной, на соседнем столе лежал бледный, словно обескровленный Мугивара, а шестью футами выше Воля Наблюдения указывала наличие Императрицы пиратов Боа Хэнкок. В итоге все разрешилось более чем хорошо. Боа позволила пиратам Сердца занять небольшую бухточку на Амазон Лили, до тех пор пока Луффи нуждался в лечении. Отгородила её полотнищем, и приказала каждый день приносить им вдоволь еды и воды. Через неделю напряженного ожидания весь остров накрыла чудовищная волна отчаянья. Королевская Воля не лишала сознания — нет, но она словно вынимала душу и лишала желания жить всех в радиусе своего действия, словно подгоняя всех под стать своему хозяину. Как потом мужчине признался Рейли — это чуть не стоило ему жизни, ведь именно в то время он как раз сражался против очередного Морского короля за три мили от берега острова. Джимбей тогда аж воздухом поперхнулся — диапазон Королевской Воли парнишки просто поражал, а если учесть, что с возрастом такой параметр в основном растет и никогда не понижается в уровне, то легко начинается верить в смелое заявление — Луффи второй Король пиратов, истинный наследник Гол Д. Роджера, не по крови, но по духу. Только вот конкретно в момент пробуждения Луффи Джимбею вовсе не хотелось во что-то верить, он, прижатый к земле давлением Воли, мечтал лишь о прекращении того душераздирающего крика отчаянья, от которого повесится хотелось. Иная мать, потерявшая своего ребенка так не кричит, как кричал Монки Д. Но вот давление исчезает, а рыбочеловек только и успевает, что увидеть смазанную тень, мчащуюся в сторону джунглей. Естественно он бросился вслед за ней. Его помощь оказалась востребованной — в конечном итоге, Луффи был все ещё ребёнком, который только что потерял почти всю семью, и даже не смог самостоятельно вспомнить о накама — его якорях в этом жестоком мире, где ребёнка за грехи отца казнят, сделав из публичного убийства предмет собственной гордости. Но все кончается, кончилась и истерика паренька, а когда они вернулись в бухту, то застали только Рейли и сестер Боа возле тележки с едой. А затем был обед и безумный план по уведомлению Луффиной команды о переносе даты встречи. Вообще, эти хитрожопые «мужчинки» как любит говорить Шакки, одним выстрелом убили нескольких зайцев: передали приказ команде Луффи; потоптались по больной мозоли Дозора — мол, что это за оплот правосудия, если по нему кто хочет шастает посреди белого дня как у себя дома; позвонили в колокол шестнадцать раз — хрен вам, а не Эра Дозора — после Белоуса тут главный Я; официальная отставка Джимбея, ей Богу, как латную перчатку им в морду кинул, так хорошо после этого стало; ну и, конечно, заява всему миру — Темный король сделал ставку на Монки Д. Луффи по прозвищу Мугивара. И последнее было как бы не важнее всего остального — до этого ни один из членов экипажа Оро Джексон в открытую не поддерживал кого-то на стороне. Даже Шанкс никогда четко не утверждал, что видит Луффи вторым Королем пиратом. Рыжеволосый на все вопросы отвечал: «пожертвовал руку, как вклад в будущее» — не больше и не меньше. Но сначала Багги, который открыто и четко заявил свою позицию спустя двадцать два года после смерти своего капитана, после Шанкс, который приплыл спасать не Эйса и даже не Белоуса, а четко своим прибытием показал — он здесь ради Луффи. А теперь вот Рейли. Это обычные обыватели, или может самоуверенные пиратишки могут не заметить тенденции, а вот те, чье слово что-то стоит в этом мире четко проследили посыл — ставки сделаны, кости брошены и пираты Роджера ждут, когда сыграет их комбинация. А после было расставание с занятным мальчишкой, который предложил ему стать рулевым в его команде. Нет, Джимбей вовсе не цеплялся за капитанское место и предложение не было для него оскорбительным, но у рыбочеловека были свои обязательства перед собственным народом, а потому он просто предложил Луффи повторить свою просьбу через два года, при встрече на Острове Рыболюдей. Разминуться он не боялся — единственный путь в Новый мир для пиратов лежит через его родину. А затем было два года отчаянных попыток сохранить королевство в целости. Больше защита Белоуса не действовала и пришлось в экстренном порядке искать сильно покровителя. Идеальным вариантом был бы Шанкс, но во-первых: для него самого это было не рентабельно — остальная часть его территорий была на другом конце Нового мира, он просто физически не успевал бы вовремя реагировать на угрозы, а патрулировать только их остров — это даже не смешно; во вторых: он на дух не переносил Ньюгейта. При нужде, конечно, мог вполне адекватно и без оскорблений с ним общаться и даже кое-какие сделки заключать и честно выполнять свою часть уговора, но Рыжий никогда не делал секрета, что скорее солнце взойдет на западе, чем он добровольно будет находиться с Эдвардом на расстоянии десяти морских миль. Так что просить взять по свое крыло подопечных Белоуса было как-то слишком. Из оставшихся двух Ёнко (а Тича никто на острове никогда не признает Ёнко, пусть хоть даже сотню фруктов схачит и десятки островов под себя подомнет) Большая Мамочка была более приемлемым вариантом, Кайдо же просто в приказном порядке забрал бы в свою команду всех боеспособных граждан, да королевскую династию сменил, чтобы следующая ела из его рук и даже не помышляла гавкать на своего хозяина. А вот Шарлотте были как-то побоку внутреннее распри рыболюдей, пока они исправно раз в месяц поставляли конфеты из новопостроенного завода. Плохой новостью было то, что пиратам Солнца пришлось войти в число флотилии Большой мамочки. Для надежности Аладина даже заставили жениться на Шарлотта Пралине — единственной дочери Мамочки от мужчины из морского народа. И им чрезвычайно повезло, что девушку, опять-таки, как и в случае с Пудинг, в семье не любили и даже в какой-то мере притесняли. Так что между верностью своему мужу, с которым они даже успели построить отношения, и верностью семейству Шарлотта очевидным выбором стал первый вариант. Собственно, это даже выбором для девушки не было. Но помимо внешней ситуации, проблему создавал и внутренний раскол. Все двигалось в сторону государственного переворота. Но Джимбей как мог оттягивал момент взрыва — даже убедил Нептуна, что нужно подкинуть Ходи настоящие стероиды из шкатулки Тамаго, а не то плацебо, которое он стащил когда был королевским стражем. Зная побочный эффект — можно было даже надеяться, что пока придурки освоятся с силой — побочка уже их иссушит до смерти. Тем более — Ходи не заморачивался дозировкой — если жрал, то сразу жменю. Самостоятельно эти кретины даже помереть не смогли, но «Первый сын моря» не зря носит свой титул — по крайней мере дотянуть, до прибытия Луффи и Ко он смог. Вот уж где реально специалисты в подавлении переворотов. Более того, Луффи даже походя решил проблему Ван Дер Декена: дебила убил собственный союзничек — Ходи. Ширахоши, после всего случившегося, даже обрела немного смелости и уверенности в себе — как для принцессы, очень даже положительные изменения. И снова Джимбей был вынужден отказаться от предложения Луффи — выпитая чаша саке и женатый Аладин с остальными ребятами держали Джимбея возле Большой Мамочки крепче, чем стальные тросы. Впрочем, на каждую сталь найдется режущий её меч. В конечном итоге, рыбочеловек все же разорвал сковывающее обещание и присоединился к пиратам Соломенной Шляпы. Война в Вано окончена, и сейчас они плывут по водной территорий Рыжеволосого Шанкса. Гиблое, однако, местечко — вроде бы тихие волны, да попутный ветер, но чуйка буквально орет дурным голосом брать разворот и искать обходной путь, но приходит какое-то глубинное понимание — поздно. Слишком поздно, и это отвратительное чувство. Внезапно, сквозь сосредоточенную тишину прорезаются тихие ноты мелодии, которая с каждой секундой набирает оборотов. Невольно вспомнился верный брат, друг и уже-не-старпом-а-капитан Аладин. Он бы тоже смог оценить красоту сей мелодии, надо будет попросить Брука записать её на звуковую ракушу и при случае послать другу в подарок. Джимбей на секунду прикрыл глаза и больше в этом мире их не раскрыл — его просто не было больше здесь, как и остальной команды и их верного корабля.

***

Рыбочеловек за все свои почти сорок семь лет (до дня рождения оставалась неделя) пережил очень много, его жизненный путь не раз делал резкие повороты, а потому, неудивительно, что какие-то факты из собственной биографии могли вполне забыться. Когда на него хлынул поток воспоминаний, мужчина только спокойно и методично принялся сортировать их на те, что помнит и те, что, как ему казалось, заново вспоминались. А что ещё делать, если ни глаз раскрыть не можешь, ни даже пальцем пошевелить. Однако, когда воспоминания дошли до засады Стробэрри Джимбей насторожился. Потому, что нифига это был не Стробэрри, а самый, что не на есть Бастилия, это его пресловутое «дара» в конце каждого предложения не давало даже усомниться. Вторая несостыковка — Арлонг остался на свободе, после чего сразу же прихватив своих подельников смотался куда-то в сторону Ист Блю. Третье — Коала не простила жителям родины такой подставы, даже жить с ними не пожелала и сбежала вместе с рыболюдьми. Уже первых двух хватало, чтобы понять — он в параллельном мире, не просто чужие воспоминания, но именно новое тело, для мастера рыбокарате не составило труда ощутить ту крошечную разницу между своим телом, и тем в котором он сейчас находился, впрочем, судя по всему — это тело принадлежало его отражению в этом мире. Во время засады он получил сильный удар по голове, и похоже его несчастный двойник уже перешагнул за Грань. Тем лучше для самого Джимбея. Ревизия ощущений показала в наличие десяти одинаковых нитей-связей, на проверку оказавшихся почти что путеводными нитями к каждому из членов команды, с функционалом передачи сильных эмоциональных состояний, и которые при прикосновении давали четкое понимание, где находиться данный на другом конце нити накама. Ещё была нить которая сильно отличалась от других. Если остальные были как корабельные тросы, то эта тянула на трос из стали, который призван удерживать мост. И эмоциональный план был более широкого спектра. Сейчас этот «тросик» транслировал просто таки жуткую жажду убийства, и показывал, что генератор сих божественных ощущений находился совсем рядом с ним. Нет, серьезно, интуиция вопила, что сейчас некой китовой акуле устоят Божественную кару в лице злющего, как голодная Мамочка, Аладина. И тут даже удивляться не надо сравнению — тёща, как никак. — Открыл быстро зенки, я прекрасно знаю, что ты в сознании, — голос просто замораживал воду на милю вокруг. Джимбей сглотнул и помолился Луффи. Даже он, который совместно плавал со свои капитаном только месяц в общей сложности проникся его Силой. Именно так — большой буквы. Только вот Луффи далеко, а злой бывший старпом очень даже близко, а значит придется все же открывать глаза. — Аладин! Я так рад тебя видеть. — Я даже не сомневаюсь, что ты рад. Видать так скучал, что решил прихватить меня с собой в другой мир, прямо из постели жены! — почти что змеиное шипение русала могло посрамить даже сестричек Боа. Джимбей понял, что находиться на грани фола. Его друг мог вынести многое, но даже у самого воплощения спокойствия — Аладина — есть свой предел, а он его случайно задел. Хотя видят боги, он не собирался ни сам помирать в своем мире, ни тем более своего друга в параллельный мир тащить. — Успокойся, я понятия не имею как мы здесь оказались, но кроме тебя я чувствую всю свою команду, плюс в последние мгновения перед попаданием сюда Брук что-то играл, и я почему-то вспомнил тебя. Дальше я только просматривал воспоминания предыдущего владельца этого тела. Сначала думал, что это мои давно забытые, уж очень они похожи, но потом накопилось достаточно отличий, а затем ты начал бухтеть. А у тебя что? Аладин аж побагровел от формулировочки «бухтеть», но быстро успокоился. Все равно ведь не поможет, а потому: — А я ничего. Последние, что помню — мы с Пралине, как раз, спать ложились, а затем темнота. Очнулся уже здесь. Ни одного воспоминания предыдущего телоносителя, как у тебя, ни каких-либо других подсказок. Только каюта подозрительно знакомая, да твоя помолодевшая лет на двадцать рожа. А как глянул в зеркало, так и свою сразу не признал — забыл слегка, как по молодости выглядел. — Тут не большие такие, но довольно существенные изменения имеются: первое — Арлонга не схватили, так что разделение на три команды произошло уже. Второе мелкая здесь, так что придется как-то думать куда её пристроить, плавать с пиратами Солнца на постоянной основе она не сможет. И ещё одно — мне нужно в Ист Блю. Если история повторяется, то наш разлюбезный друг решил опять терроризировать архипелаг Кономи, родину моего навигатора Нами.  — Я понял. Ист Блю значит Ист Блю. Ты кстати на полдня дольше моего валяешься. За это время малявка уже успела заскочить в лазарет и принялась ну очень активно доказывать, что нам срочно, вот прям сейчас нужно плыть в Ист Блю на Рассветный остров, королевство Гоа. А чего так, и не пояснила. — Зато я кажется понял. Если в этот мир наша команда попала вслед за капитаном, то и своего старшего брата тот вполне мог потянуть за собой. И если я притянул тебя, то Сабо этот, по той же аналогии мог точно так же притянуть за собой Коалу. Они, вроде как, пара. Так, по крайней мере, рассказывал Луффи, когда делился подробностями встречи на Дресс Роуз. — Когда они там успели пересечься? Как Коала вообще оказалась на Дресс Роуз? И, что важнее, в качестве кого? — правдивость данного утверждения старый друг даже не ставил под сомнение, а вот уточнить детали, почему бы и да? — Ужаснись, о смертный! С нами на борту сейчас пребывает матерая революционерка, первая помощница личного ученика и заместителя Драгона. Она умудрилась стать ученицей Хака. То-то мы удивлялись где этот пройдоха, а он в ряды Революционной армии подался. Пока Аладин переваривал, всю информацию вываленную на него добрым другом, по лазарету пронесся тихий стук, и в открытую дверь просунулась маленькая любопытная мордашка. Джимбей только усмехнулся: — Привет, малышка Коала. Как там Сабо поживает? Луффи ему пламенный привет шлет. — Сабо? Хорошо, вроде бы, он тоже по Луффи скуча… — начавшая на автомате отвечать, девочка вдруг резко заткнулась и вылупила на пару перебинтованных мужиков, которые ехидно скалились из-под повязок на голове — бинтовали их явно по принципу: много — не мало. — Ах так, значит? Ну ладно, мне же лучше — не надо изгаляться и придумывать правдоподобную причину. На Рассветном острове должен через несколько лет побывать Лидер-сама, и я планирую там быть к тому времени, чтобы вместе с Сабо уйти в Революционною армию. Но учитывая то, что некоторая отличность миров существует, то я хотела бы поспешить туда. Рыболюди только удивленно крякнули на данную тираду. Очень трудно воспринимать всерьез семилетнюю малявку, даже если знаешь, что она, более чем в три раза старше возраста своего теперешнего тела. — Хорошо, мы доставим тебя туда, но сначала придется зарулить на архипелаг Кономи, это тоже Ист Блю, не переживай. Даже почти на прямой линии от Логтауна до острова Рассвета, если Луффи не врал. Нужно будет Арлонга поучить уму разуму, чтобы больше не вздумал заниматься террором. — А вы уверенны, что он именно там? Вы его чувствуете? — Нет, его не чувствую. А вот Нами, вполне себе. Учитывая, что судя по воспоминаниям у него была неделя форы и то, как отчаянно Нами начала дергать связь, транслируя тревогу и страх — я уверен почти на 100%. Мы в начале Гранд Лайн, — если гнать на полной скорости и при попутном ветре, то достичь архипелага можно дня за четыре-пять. Джимбей старался рассуждать логично, сохраняя хладнокровие, однако паника их очаровательного навигатора била по нервам просто кувалдой — хотелось немедленно бежать, плыть, да хоть лететь, если получиться и спасать малявку. Сейчас рыжей должно быть около пяти лет — она, при всем желании, просто физически себя защитить не сможет. Не говоря уже о других. Проблема однако… — Вы лежите и набирайтесь сил, а я скажу остальным, чтобы скорректировали курс. Возможно кто-то из команды явиться за подтверждением. — Все же полжизни проведенные в, считай, военной структуре сделали свое дело — Коала четко проанализировала доступную информацию, сделала логичные выводы, и не дожидаясь приказаний сверху уже выдала предполагаемое решение задачи. Джимбей только кивнул и откинулся на подушку. Было немного времени, чтобы подумать и составить план действий. На соседней койке заворочался Аладин и тихо буркнул: — Когда это все в Ист Блю окончится, ты поможешь мне украсть Пралине из-под носа у Мамочки, а то я за два года привык к своей жене и лишатся по твоей вине её не намерен. Джимбей только молча улыбнулся. Конечно он поможет ведь, хоть и не нарочно, но он виноват в том, что Алладин остался без любимой. Потому он просто обязан помочь другу, заново отвоевать его любовь. Луффи, тоже будет не против, Джимбей в этом уверен. Сейчас ему где-то около трех-четырех лет должно быть, и ближайшее лет десять, он из этого моря никуда не поплывет. Однако не в его правилах запрещать команде веселиться, если сам не может. Максимум — потребует наделать кучу фотографий и видео, для картотеки их приключений. Уж штурман никогда не откажет капитану в такой малости. Так что жди Шарлотта Пралине — твоя судьба на всех парах уже мчит тебя воровать, рейсом Рай — Кокояши — Фууша — Тотленд.

Пирожный остров.

Где-то на другом конце мира некая русалка-акула испуганно икнула и начала дико озираться в поисках неожиданной угрозы. Ничего не обнаружив, она успокоилась и списала все на непонятно откуда взятую паранойю. Эх, наииивная.