Инстануна

Tell me honestly, you're feeling so lonely. Tell me honestly, you know you can't go on like this. How long have you been alone? It's awkward to meet my own eyes in the mirror For me, for me, for me. Kim Jonghyun — Elevator

      Наён была не в порядке.       Решение прекратить общение с Юнги стало для неё самым сложным в жизни. Да и что она вообще решала до этого момента? Университет и факультет были выбраны чуть ли не в тот же день, когда мама и папа Ким впервые узнали об интересе дочери к искусству Японии. Подготовкой к поступлению были заняты все годы старшей школы; после зачисления Наён только и делала, что училась, пытаясь удержаться на месте, которое досталось ей с таким большим трудом. Она плыла по течению, потому что очень боялась жизни, её ударов и перемен. Вероятно, этот страх был одной из причин, по которым Наён завела блог, где была полноправной хозяйкой и могла ничего не бояться. Страница в Инстаграме больше года была её отдушиной, там её слушали и принимали такой, какой она была… точнее, какой ей хотелось быть. И всё же этот блог стал её очередным течением, по которому до определённого момента Наён успешно плыла, считая, что сама устанавливает правила игры. Юнги не вписался в эти правила, он заставил реку выйти из берегов, более того — повернул её вспять.       Осознание, что её чувства к Агусту Ди настолько сильны, что стали взаимными, и привело Наён к позорному, глупому, детскому, но всё-таки решению. Признаться в обмане равнялось для неё смерти: она не могла представить реакцию Юнги, боялась её, как любого возможного удара. Наён ничего не оставалось, кроме того, как сбежать. И, записав единственное голосовое сообщение, она поклялась себе, что больше не напишет Юнги ни слова. Приняв это решение, Наён проплакала всю ночь. Она беззвучно ругала себя последними словами, почти бессознательно разговаривала со своим Агустом Ди, вновь и вновь слушала его песню и первый куплет трека NM, который он записал специально для неё.       В ту ночь у Наён впервые поднялась температура не из-за простуды или подхваченного в общественном транспорте вируса, а из-за молодого человека. И всё же она, так и не уснув, встала с будильником, собралась и поехала в университет. По дороге до учебного корпуса она бесконечно повторяла про себя первые строки песни «Always». Возможно, NM написал этот куплет, находясь в том же состоянии, что и Наён, которая впервые поверила в них настолько, что ей стало страшно*. После совершенно пустых и ненужных ей в тот момент занятий девушка не стала заходить в «Shape of Miracle», как накануне обещала Бомгю, а отправилась прямиком домой. Сославшись на большую учебную загрузку, она отказалась от ужина и закрылась в комнате, чтобы снова лечь на кровать. Следующий день был зеркальной копией предыдущего. Третий день повторял второй.       Чувство одиночества было хорошо знакомо Наён. У неё никогда не было близких друзей, кроме Сокджина и Сынён, про которых она почему-то всегда думала, что это «не считается». Не повернулся бы язык назвать лучшим другом и Бомгю. «Привет-пока» с одноклассниками сменился «приветом-пока» с однокурсниками, в обоих случаях эта модель общения изредка осложнялась подготовкой совместных проектов, совместными обедами и походами в библиотеку или ближайший супермаркет. Но если раньше одиночество не тяготило Наён, то теперь, получая всё новые и новые сообщения от ничего не понимавшего Юнги, девушка отчётливо почувствовала неописуемую тяжесть. Она откуда-то сверху давила на Наён и одновременно разбивала всё внутри. Мощь этой неведомой силы росла, ведь вся галерея фотографий в смартфоне превратилась в парад скринов переписки yureitoshite и agustd. Чем больше Наён перечитывала их сообщения, тем чувствовала себя всё более одинокой.       Тревога и депрессия всегда со мной. Я нахожу это значимым, чтобы найти способ борьбы. Мне приходится непрерывно изучать самого себя.** Сейчас мне намного легче, чем в годы старшей школы…       Highschool sucks:/ Я так уставала, что у меня не оставалось сил даже на депрессию.       Хорошо, что она кончилась. Хотя было и много весёлого, иногда я даже скучаю по тем временам.       Но ведь мы не были знакомы… так что всё, к чёрту старшую школу.       Хахахах, к чёрту старшую школу! Да здравствуем мы ;) _       Как ты начал заниматься боксом?       Просто я не смог найти компанию для игры в баскетбол, а зал боксёров — в квартале от моей квартиры. Чистая случайность! Хотя я не жалею, мне вкатило       Обожаю бить людей….       Ты правда такой кровожадный или пытаешься произвести впечатление?       50/50… 70/30… 90/10…       Не продолжай, пожалуйста, пока я окончательно не испугалась!       Ты ведь не из пугливых, нуна. Ну, вот давай топ вещей, которых ты боишься? Уверен, он будет пустым!       А вот и ошибся. Я много чего боюсь. Скопления людей. Войны. Высоты! Будущего. Кровожадных боксёров-пианистов…       Последнее — удар в самое сердце. Нокаут!       Высоту я и сам не очень-то жалую. Если можно её избежать, то я сделаю всё возможное :) А вот с будущим интересно. Почему ты его боишься?       Я боюсь не столько его, сколько боли, которое оно обязательно принесёт. И ещё мне страшно не реализовать себя, стать кем-то, кем я не должна быть.       Если честно, я ещё никому об этом не говорила, поэтому мне очень волнительно.       Понимаю, Суён-нуна. Спасибо за доверие~ На самом деле я тоже боюсь будущего, но не из-за боли, а из-за того, что не знаю, что с собой делать. Кажется, мы немного похожи в этом плане.       Я бы на твоём месте совсем не переживала на этот счёт. Ты точно сможешь добиться многого.       То же я могу сказать и о тебе. А если мы будем верить друг в друга? Может, тогда у обоих всё будет хорошо?       Звучит как вполне себе рабочий план…       Раньше Наён бесконечно сокрушалась, что она не такая, как Сынён. Спустя несколько лет с начала отношений с ней Сокджин по-прежнему мог часами нахваливать свою девушку, открывая в ней всё новые и новые прекрасные качества: от сказочной аккуратности до человеколюбия, которому позавидовали бы святые всех мировых религий. Родители, преподаватели, все знакомые без исключения — каждый, кто знал Сынён, не мог устоять перед её чарами и непременно влюблялся в неё.       Застенчивая Наён ожидаемо меркла рядом с ней, такой яркой и идеальной. Сынён опекала сестру своего молодого человека, и именно она посоветовала Наён завести блог, искренне поразившись широте кругозора тогда ещё школьницы. Дело не склеилось: на посты просто не обращали внимания, и постепенно Инстаграм Наён превратился в полуживую страницу с наиболее удачными кадрами, не отражавшими никакую концепцию. И тогда расстроенная девушка решилась на тайный эксперимент, заведя ещё одну страницу, представившись чужим именем и украв фото у своего «вдохновителя». Она смутно понимала, что дело не в её материале, а в том, как и кто его подаёт.       Чары улыбки Сынён действовали на людей и через Интернет. Блог начал собирать заинтересованных читателей. Тогда Наён не стала расстраиваться: она по-прежнему считала, что главное — это мысли, а не внешность.       Мин Юнги кардинально поменял её мнение. Когда ты влюбляешься, тебе становится важно всё.       Если бы в Сеуле все девушки были такие красивые, как ты, нуна, я бы чаще выходил из дома при свете дня!       На четвёртый день после прекращения общения с Юнги Наён всё-таки решила разорвать порочный круг «дом-университет-дом» и после занятий отправилась в библиотеку. Письмо от преподавателя, весьма прозрачно намекавшего на то, насколько плохо может кончиться поздняя сдача перевода, заставило девушку попытаться взять себя в руки. В библиотеке Наён увидела Сынён, тут же начавшую радостно махать руками: сестра Сокджина пропустила и поход в кино, и традиционные посиделки в гостиной, так что улыбчивая аспирантка успела соскучиться по своей младшей подруге. Наён еле выдавила из себя улыбку и жестами показала, что ей надо заниматься, иначе её четвертуют, повесят и застрелят. Сынён понимающе закивала и жестами же пожелала первокурснице удачи. Какое-то время Наён и вправду вполне успешно концентрировалась на работе, почти не изводя себя воспоминаниями и чувством вины. В наушниках негромко пел Ли Джинки — её постоянный помощник в учёбе, — и чистый голос лидера SHINee заглушал другой голос, накрепко засевший в голове Наён. Она не отвлекалась на телефон до тех пор, пока не закончился альбом. После этого ей пришлось перевернуть гаджет экраном вверх, чтобы заново включить музыку и продолжить переводить главу из книги малоизвестного японского автора.       Сообщение от Агуста Ди, начинавшееся совсем не так, как его предыдущие тревожные вопросы, по-настоящему больно ударило Наён, и она не смогла справиться с этим ударом. Почти не сомневаясь, она открыла Инстаграм, куда не заходила все три дня. Библиотека исчезла, исчез недоделанный перевод, исчезла даже Сынён, сидевшая через три стола от Наён. Всё, что оставалось реальным, скрывалось между строчек в сообщениях Юнги.       Эй, ты забыла про меня, да? Ночью приехал NM, опоил меня пивом и злостно поднял в такую рань… за продолжением обращайся сама, плохая нуна, которая не держит слово! Поверь, мне есть что рассказать!       Вот это я поспал, конечно       А ты до сих пор не заходила. Эммм… всё нормально?       Черкани хоть словечко, чтобы я перестал придумывать себе всякое.       Суён-нуна, это уже не смешно.       ???       Нуна, что случилось?       Я что-то не так сделал? Почему ты молчишь?       Знаешь что. Мне плевать, что ты скажешь после, мне плевать, скольким людям ты перешлешь это сообщение, и плевать, что они скажут…       Последнее сообщение Юнги, намного длиннее всех предыдущих, не зря заставило Наён прочитать его. В нём было столько боли, обиды и непонимания, сколько она испытывала по отношению к самой себе.       ««Я очень хотел бы тебя ненавидеть». Я справлюсь с этим за нас двоих, оппа», — подумала Наён, в спешке скидывая вещи в тканевую сумку и как попало запихивая ноутбук в чехол.       Она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос. Нельзя, чтобы её слёзы увидела Сынён. Быстрым нетвёрдым шагом Наён прошла по библиотечному залу, и эта привычная дистанция показалась ей непреодолимой.       Девушка не помнила, как добралась до дома. Всю дорогу она проплакала так, что запотели очки, которые она забыла снять в библиотеке. Беспрестанно на Наён смотрели прохожие и соседи по вагону метро: кто с осуждением, кто с сочувствием, — но ей, так чутко реагировавшей на внимание в свою сторону, было всё равно. Когда ты упускаешь то, что тебе действительно важно, всё теряет смысл. Наён упустила ставшего ей дорогим человека задолго до того, как он назвал своё настоящее имя.       Телефон девушки разрывался от сообщений, однако больше она не брала его в руки, даже когда пришла домой. Наён с трудом заставила себя принять душ, но так и не смогла ничего съесть: от одной мысли о еде у неё начинались приступы тошноты. Она взяла из стопки неглаженого белья серую толстовку Сокджина и надела её поверх пижамы. Одна из любимых вещей старшего брата, внезапно попавшаяся на глаза, очень напоминала Наён серое худи Юнги.       Не в силах ни о чём думать, она поднялась к себе в комнату и снова легла на кровать, надеясь пролежать в позе эмбриона до следующего утра. Её надеждам не суждено было сбыться, потому что спустя час входная дверь открылась, хотя тогда никто из членов семьи не должен был ещё вернуться. По пружинистым шагам и громкому дыханию Наён узнала Сокджина и удивилась бы этому, если бы у неё были силы. Брат резко открыл дверь в её комнату и с облегчением сказал:       — Ты здесь, слава богу! Я написал тебе миллион сообщений! Что случилось?       Наён промолчала и повернулась к стене. Она услышала, как Сокджин взял табурет, стоявший около книжного шкафа, и переставил его к кровати, но сам сел на пол.       — Мне позвонила перепуганная Сынён-и, сказала, что ты в чудовищном состоянии убежала из библиотеки. Она пыталась тебя догнать, но не увидела, в какую сторону ты ушла. Я попросил Минхёка меня подменить. Ты ведь вся не своя в последние дни, а я, дурак, думал, что из-за универа… что случилось, Наён? Я буду спрашивать, пока ты мне не ответишь, имей в виду!       Наён сжала зубы, физически демонстрируя своё нежелание говорить, но Сокджин, конечно, этого не увидел. Он обеспокоенно вглядывался в спину сестры, утопавшую в его толстовке, и пытался подобрать нужные слова.       — Я принёс тебе глясе и пончики. Ты же наверняка опять ничего не ела, съешь хотя бы эту вредность с карамелью, а?       Девушка по-прежнему молчала. Сокджин на мгновение поднял глаза к потолку и вздохнул:       — Это из-за парня, да?       Наён напряглась и непроизвольно вжалась в подушку. Её брат продолжил наступление:       — Он… чёрт, Наён-и, мне будет легче помочь тебе, если ты расскажешь, что случилось. Скажи, как его зовут, и я не оставлю от него и мокрого места, уж я тебе обещаю! Он обманул тебя?       Вопрос Сокджина застал Наён врасплох, и она слегка повернула голову, перехватив серьёзный взгляд карих глаз.       — С чего ты это взял? — девушка случайно посмотрела в сторону и увидела на своём табурете коробку пончиков и термокружку Сокджина. На ней — бумажный стикер с надписью, сделанной узнаваемым быстрым почерком: «Ты обещала прийти во вторник!!!» Наён снова взглянула на брата и приподнялась на локте, — какого дьявола тебе наболтал Бомгю?       — Он сказал, что ты задавала ему странные вопросы о двойных жизнях парней. Предположил, что какой-то козёл прикинулся не тем, кем является. Наён, я очень переживаю за тебя, ты никогда не была такой, как сегодня! — Сокджин упёрся локтём в матрас и протянул сестре руку, — кто он?       Наён почувствовала, что скоро вновь заплачет, но ей безумно не хотелось, чтобы оппа видел её слёзы.       — Сокджин-а, пожалуйста, я не могу сейчас разговаривать…       — Я с места не сдвинусь, пока ты не поговоришь со мной! Думаешь, я просто так сбежал с работы? Мне хотелось посидеть с тобой наедине, когда родителей ещё нет дома. Пожалуйста, Наён, — парень умоляюще посмотрел на сестру, которая уже заслонила лицо руками, — я всегда был так рад тому, что мы с тобой близки, что мы знаем всё друг о друге… но, оказывается, я ничего не знаю о твоей сегодняшней жизни. Почему я узнаю о твоём парне от бариста в кафе? Почему я узнаю о твоём блоге от него же?       Упоминание о «её парне» не успело взорвать Наён мозг, потому что это сделало слово «блог». Девушка резко убрала руки от лица, сжимая кулаки и с силой ударяя их о спинку кровати. Сокджин не вздрогнул, но было видно, что он не ожидал подобного жеста от тихой сестры. Он убрал руку с кровати и пристально смотрел на начавшую плакать девушку в его толстовке.       Наён давала Бомгю читать некоторые свои посты, которые могли его заинтересовать, но, сколько бы он не прыгал перед ней и не умолял дать ссылку на блог, она оставалась непреклонной. Закрытый профиль усложнял процесс поиска, и вряд ли белоголовый бариста так сильно хотел его найти. А вот Сокджин, пожалуй, смог бы. Вот только ему нельзя было видеть эту страницу, светящуюся улыбкой Ли Сынён.       — Не смей упоминать при мне блог, — дрожащим от слёз и гнева голосом процедила Наён, — не спрашивай меня ни о чём, не трогай меня и не пытайся помочь. Просто оставь меня в покое.       — Наён-и… — на Сокджине не было лица: милая младшая сестра могла в шутку послать его к чёрту, вдоволь поиздеваться над ним и обсмеять, но он никогда не слышал такой злости в свой адрес.       — Выйди из моей комнаты и закрой дверь, — Наён схватила термокружку, которая ходила ходуном в её дрожащей руке, — иначе я вылью это на твою холёную голову! Выйди сейчас же!       — Хорошо… хорошо, — парень поднялся с пола и подошёл к двери. Остановившись на пороге, он машинально посмотрел на плакат SHINee эры «View», висевший напротив рабочего стола Наён. Сокджину показалось, что даже эти пятеро айдолов смотрели на него осуждающе. Растерянный и ничего не понимающий, он перевёл взгляд на Наён. Она беззвучно плакала, сжимая в руке его термокружку.       — Бомгю за тебя переживает. И Сынён…       Термокружка, сохранявшая прохладу глясе, полетела в его сторону. Сокджин машинально пригнулся, одновременно делая шаг в коридор и захлопывая дверь, о которую и стукнулась злосчастная кружка. Молодой врач стоял, зажмурившись, и в его ушах ещё долго стоял отчаянный крик сестры:       — НИЧЕГО НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ О НЕЙ! И О НЁМ! НИ О КОМ! НИЧЕГО Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ, И НИКТО МНЕ НЕ НУЖЕН! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!       Сокджин ещё некоторое время постоял около закрытой двери, слушая плач Наён, потому что не сразу смог заставить себя сдвинуться с места из-за пережитого шока. Он медленно отправился в свою комнату, где написал Сынён и Бомгю, что не добился от сестры никаких объяснений, но, вероятно, дело действительно в каком-то парне, который её обманул.       Наён в это время безжалостно удаляла все посты в своём блоге, не задерживаясь ни на одном из них. Она убрала аватар, долго смотря на миниатюрное фото Сынён, и приступила к зачистке подписчиков, что заняло некоторое время. Из шести с лишним тысяч человек (среди которых были по-настоящему приятные люди, с которыми Наён общалась около года) она не смогла удалить только одного человека.       Именно для него она изменила описание профиля. Если раньше там обозначалась сфера её интересов — «музыка, искусство, аниме, кино, коты и закаты», — то всё это, всю свою жизнь и все свои старания и силы, Наён заменила лишь на два слова, прежде чем закрыть вкладку приложения. Это были слишком безликие и спокойные слова, чтобы выразить всю её боль и сожаление:       I’m sorry.