Nightmare

«25/10/11 Чертовы наглые нянечки, которые работают здесь, изрядно меня заебали. Среди этих сук есть лишь две нормальные женщины, которые готовы относиться ко всем нам по-человечески, пытаясь вылечить нашу злобу добротой, а остальные же предпочитают путь грубости и насилия. Я старался закрывать на это глаза, потому что проблем в жизни мне и так хватает, особенно с моими кошмарами, но то, что было сегодня, вывело меня вкрай. К нам перевели новую нянечку из другого учреждения, так как была нехватка кадров, а количество запертых здесь лишь увеличилось после новой волны заселения. Не многие могут выдержать такой темп жизни и тот контингент людей, что здесь содержится, поэтому и текучесть кадров в данном месте велика. Очень много поваров и нянечек предпочитают уволиться уже через месяц работы, нежели терпеть еще хоть немного общество больных ублюдков, так что, после недавно произошедшего инцидента с избиением охранника каким-то неадекватным парнем, я совершенно не удивлен, что количество тех, кто обязан за нами следить, резко сократилось. Да, та ситуация в самом деле была страшная; как только вспоминаю ее, меня даже немного выворачивает. Неделю назад к нам поступили новички, которых следовало расселить, и мы с Джерардом вызвались показывать что здесь и как устроено, потому что эта часть наших обязанностей была самая простая, а я же снова испытывал дикую слабость и мне нужен был помощник. Так вот, в тот момент когда мы с ним проводили экскурсию для тех, кого за нами закрепили, и рассказывали про режим дня, расписание, правила, один не особо развитый парень включил свою агрессию. Он не был высоким, обычный брюнет среднего роста, но широковат в плечах. Со своими впалыми щеками и вытянутым лицом, он даже немного смахивал на наркомана, но скорее всего таковым не являлся, иначе бы вряд ли сейчас находился здесь, но то, что у него не все дома, понял абсолютно каждый. Этот придурок со своими дружками начал портить имущество заведения, пиная ногой обеденные столы на улице и над чем-то громко смеясь, при этом с гордостью рассказывая свои странные истории о том, как он кидал такие столы в озера в парках или же посреди дороги, мешая автомобильному движению. Ему сделали ряд замечаний, но этому придурку даже двух показалось чересчур много, из-за чего началась небольшая стычка. Разумеется, этого новенького решили успокоить как и всех здесь, ударив дубинкой в бок, но это взбесило его лишь сильнее, и уже через несколько секунд мы всей толпой могли лицезреть как бедного мужчину лет тридцати пяти забивает толпа ебанутых малолеток, пиная его ногами и пытаясь разбить ему голову о землю или лавочку, что немного мне напомнило Джерарда, но даже он был возмущен таким поведением, хоть и ненавидел это место всей душой. Собственно, он и вызвался быть героем, крича, чтобы парни прекратили, иначе он за себя не ручается, что только рассмешило их. Они стали пихать его, задирать и оскорблять, а потом вмешался уже и я, стараясь спрятать привычную мне слабость и усталость за хмурыми бровями. Назревала новая потасовка, но, благо, ее развитие пресекли на корню, так как на крики охранника и наши с Джерардом прибежали другие крепкие охранники, хватая обидчиков. Как я слышал, тот парень попал в больницу после случившегося. У него были серьезные травмы, из-за которых он находился буквально на грани жизни и смерти. Это неудивительно, били его недолго, всего с минуту, но один неудачный удар головой о камень заставил мужчину надолго оказаться в реанимации. Вся эта ситуация вынудила администрацию ужесточить контроль и поставить охрану чуть ли не на каждом повороте, а нянечек же попросили следить за нами постоянно, не давая никуда уходить, и это будто бы внушило им, что они тут ебаные боги! Я никого не трогал, помог новеньким с расписанием их занятий, а после ушел в сторону библиотеки за новой книгой, но одной из этих сук приспичило доебаться до меня! Суть ее претензии заключалась в том, что, видите ли, никто не имеет права во время уроков ходить по территории заведения, хотя многие здесь оповещены о том, что в некоторые дни, когда я чувствую себя особенно плохо, мне разрешается пропустить урок и посидеть в комнате, но, то ли ей было похуй, то ли хотелось что-то доказать. В тот день мне в самом деле было плохо: с утра вырвало, потом кружилась голова, а руки дрожали. Джерарду это совсем не понравилось и он заставил меня не пойти на занятия, на что я не особо охотно согласился, ведь в комнате сидеть тоже не весело. Я решил взять себе что-нибудь почитать, но мне не дали! И в итоге насильно повели на урок, на котором я не должен был быть, так потом еще и вечером внаглую разбудили, когда я задремал, ведь было время ужина и спать мы не имели права! Но когда она сегодня бесцеремонно вломилась в нашу комнату и начала будить меня ровно в семь утра, чего Джерард не делал специально, давая мне возможность поспать дольше, я разозлился сильнее, а уж как Джерард был взбешен и словами не передать, из-за чего на всю комнату стояли крики и оскорбления от Уэя в адрес недалекой нянечки. Теперь же мне приходится сидеть и ждать его, потому что она решила отвести парня к директору и наказать за грубые слова и хамское поведение. Но ведь это — ебаный бред! Она намеренно провоцировала Джи на скандал! Я думал, что сейчас, когда мы с Джерардом сблизились, все начнет налаживаться, особенно после той поездки к нему домой, но хер мне. Вообще, изначально все правда было охуенно. Мы с ним вернулись сюда, стали общаться более часто и свободно, независимо от того, что кошмары напали на меня с новой силой почти сразу. Первая неделя была волшебной. Мне нравилось смеяться или шутить с Джерардом, дурачиться в комнате и сплетничать с ним. Благодаря такому другу, как он, я стал отвлекаться от тех снов, что мучили меня, не было настолько сильного страха, а самое главное — я чувствовал такую нужную мне поддержку. Да, я вновь стал спать по два-три часа, едва смыкая глаза после резкого пробуждения, но когда я видел под боком своего друга, мне дышать становилось как-то легче. Я очень быстро к нему привязался, да, но, как мне кажется, в этом нет совершенно ничего плохого. Мистер Уивер Уэя ненавидит, как и все здесь, и многие не одобряют наши с ним дружеские отношения, прося быть осторожней, но я лишь отмахиваюсь. Я никогда не пойму все эти подозрения в его сторону. Я не замечал за ним ничего из того, что ему приписывали. Плюс, сейчас его поддержка была важна для меня во много раз сильнее, чем раньше. Мой сон сдвинулся с мертвой точки и теперь вместо зажатого себя в углу я вижу бесконечно длинный темный коридор, напоминающий коридор данного места, и чувствую, как меня ведут в этой темноте вперед. Страшно то, что мою кисть будто с каждым разом кто-то все сильнее сжимает, а единственное, что меняется ото сна в сон, помимо болей в руках, это количество едва различимых силуэтов по бокам, которые будто провожали меня куда-то. Я очень боюсь и дрожу всем телом после пробуждения и на данный момент Джерард ближе всех ко мне и пытается помочь хоть как-то. Так должен ли я верить в то, что он якобы жестокий насильник, способный на подлость? Не думаю. Он охуенный друг. Итог дня: кажется, у нас с Джерардом будут некоторые сложности из-за одного идиота, но нам плевать на них. Уэй упертый, а я же слишком усталый и вялый, что поможет мне давить на жалость всем нянечкам вокруг. Песня дня: Miss You — The Rolling Stones» — Да нахуй пиздуй, дура! — прокричал Джерард, открывая дверь в комнату и показывая кому-то средний палец, заставляя Айеро в спешке кинуть дневник под кровать и сделать вид, что он просто сидел. — Ненормальная, блять, — пробубнил он уже себе под нос, проходя вглубь и вздыхая, через секунду одаривая Фрэнка улыбкой. — Ну и как все прошло? — Ее отчитали и сказали, что она вкрай охуела, — усмехнулся он. — И что, когда ей сказали особо тебя не трогать, то они имели в виду то, что имели, а не делали тебе какую-то поблажку за деньги. — Да, все здесь с ума сходят после того происшествия. — Это неудивительно, — тяжело вздохнул Джерард, садясь на свою кровать. — Я слышал, что того парня собираются передать полиции и все же посадить, а не держать тут, но его дружков вернут сюда. — Это плохо? — изогнув бровь, спросил я, заправив волосы за ухо и потерев глаза, на что Джерард неопределенно закивал. — Я тут услышал, пока в туалете был, что они собираются отомстить нам за то, что мы подняли шумиху, якобы привлекая охрану. Хотя она и без нас бы прибежала, но все же… им нужно до кого-то доебаться и все. Типичные придурки. — Лишь бы проблем не было с этим всем. — Да не будет, — отмахнулся он. — Если что, надерем им задницу, потому что они те еще слабаки и драться не умеют. — Воу, какие выводы, — засмеялся Фрэнк. — Ладно, я верю тебе, так и быть. Тебе не сделают ничего, за то, что ты пропустил два урока из-за всех этих ссор? — Неа. Я отмазался от этого дерьма, а тебе бы лечь поспать, а то эта дура тебя разбудила. — Я не думаю, что уже усну, Джи, — усмехнулся он, обняв себя руками. — Так что, раз уж благодаря твоим скандалам я вновь свободен от уроков, — мне нужно придумать чем заняться. — Попробовал бы поспать днем, может, так легче и лучше будет… — тяжело вздохнул Джерард и пересел уже к Фрэнку, касаясь его плеча, из-за чего тот перевел на друга взгляд, отрицательно мотая головой. — Не поможет, я пробовал. Все пробовал, так что точно знаю. — Ну, в таком случае, раз уж я являюсь причиной твоего безделья, то и мне с ним разбираться. Для начала я предлагаю покурить, а потом пойти в комнату отдыха и там чем-нибудь заняться. Ты умывался? — Фрэнк закивал. — Отлично. Тогда вставай и пошли потратим время на то, что интересно нам, а не этим пидорам вокруг, которые заставляют нас учить всякую херню. — Они заставляют нас учить базу, Джи. — он хихикнул, вставая на ноги и тяжело вздыхая, опираясь при этом одной рукой о стену, а затем быстро проморгался, чтобы избавиться от каких-то звездочек в глазах, пока Уэй копошился под матрасом своей кровати, ища сигареты. — База физики к чертовой матери мне не всралась. Зачем она мне? Я могу делать вещи и без знания всех законов, они мне неинтересны. Так есть ли смысл забивать мне голову этим дерьмом? Ну, в том плане, разумеется, физика не дерьмо, но ее должны изучать те, кто хочет. Это тяжелая и особенная наука, а преподносить ее мне и потом обвинять в отсутствии мозгов, потому что мне этот предмет сложен и неинтересен — глупо. А тут почти все так и делают. Нашел! — едва слышно воскликнул Джерард, кладя пачку с зажигалкой в карман джинсов, оглядывая Фрэнка и вздыхая. — Снова плохо спал? — Да, совсем не выспался. Слабость дикая. — Тогда покуришь не много, не всю сигарету, и не отходи от меня далеко, ясно? Чтобы, если что, я смог помочь тебе. Давай, пошли на задний двор, — сказал Уэй, вставая и подхватывая парня под локоть. Он бережно вывел Фрэнка из комнаты, по пути прихватив ключи, чтобы закрыть дверь от нежеланных гостей.

***

— Я слышал, что вон тот придурок, — тихо начал Джерард, указывая рукой в которой держал сигарету, на какого-то парня, что заходил в здание, поправляя джинсовку на себе, — избил свою мать шваброй во время ссоры и сломал ей несколько ребер и руку. И, кстати говоря, он раньше жег листву в парках и лесах, за что уже не раз полицией привлекался. А его дружок, который такой с дредами вообще… Фрэнк едва улавливал суть болтовни Джерарда, пытаясь не уснуть прямо здесь и сейчас. Фразы доносились до него отрывками и он не всегда понимал их смысл. В итоге к середине рассуждений друга о том, что новым парням необходимо нормальное лечение в больнице, а не промывка мозгов на территории данного заведения, совсем отключился от разговора, теряя последнюю нить, что держала его в реальности, не давая отключиться от происходящего. Он смотрел в пустоту перед собой, на автомате поднося сигарету к губам и выдыхая никотиновый дым на улицу, разглядывая серые струйки, что неторопливо поднимались вверх и постепенно растворялись в воздухе, улетая вместе с потоком холодного ветра дальше от своих братьев. Погода вновь была не самая лучшая: плотные тучи на небе, не дающие солнцу даже коснуться земли, неприятная мерзлота из-за ветра, а шум покачивающихся деревьев навевал какую-то тоску. Все было в серых тонах, а монотонные и тихие рассказы соседа делали эту картину еще более располагающей к депрессии. Фрэнк тяжело вздохнул и неторопливо моргнул, после оглядев сидящего рядом Джерарда и тихо усмехнувшись его непонятной ухмылке. Он следил за губами, что двигались в очередном рассказе, но не слышал никаких звуков. Тот размахивал руками, отставив мизинец возле сигареты, затем затягивался и, сбросив пепел на землю, продолжал свои жесты, бросая краткие взгляды на Айеро, как бы убеждаясь, слушает ли он его. Уэю было достаточно заинтересованного взгляда, но на деле Фрэнк совсем его не слушал, пытаясь вывести мозг из сберегающего режима и прийти в себя, чтобы начать слышать хоть что-то, но вместо этого весь мир только становился все тише и тише. Он едва нахмурил брови, осознав странный феномен, затем постучал себе по уху свободной рукой, второй же поднося сигарету к губам, но звука так и не было. Вместо этого пошел шум, как на старых телевизорах, а за ним и неприятный звон. Все выглядело так, словно Фрэнк был радиостанцией и кто-то пытался настроиться на его волну, ведь шум то появлялся, то исчезал, как и звон, как и голос Джерарда, и самой природы. Он недовольно нахмурился, тряхнув головой и зажмурив глаза, зажимая руками уши и считая в голове до десяти, чтобы избавиться от непонятного гула, который начал нарастать. Чем громче становился этот звук, тем четче Фрэнк мог разобрать в нем не только так называемый белый шум, но и какие-то завывания, похожие то ли на крик о помощи от животных, то ли на ужасно старую поломанную систему сигнализации. Он зажмурился сильнее, кусая губы до крови и почти сжимаясь в позу эмбриона, но это все так же не помогало. Громкость непонятных звуков лишь увеличивалась, из-за чего даже перепонки парня начали болеть, а сам он практически рвал волосы на голове. Ему вновь было страшно. — Эй, Фрэнк! — вдруг резко услышал он, подпрыгивая на месте и роняя сигарету на землю под ногами, в ужасе оглядывая Джерарда, что взволнованно смотрел на него. — Ты в норме? Я тебя уже две минуты зову, что случилось? — Ничего, — выдохнул он, оглядываясь вокруг, будто убеждаясь, что нет никого, кто мог бы издавать эти отвратительные звуки, но Уэй, разумеется, не поверил ему, делая последнюю затяжку и кидая окурок на землю, после наступая на него. — Что случилось, Фрэнк? Ты выглядел напугано! — Я… — Фрэнк поджал губы, посмотрев на Джерарда и обняв себя руками. — У меня были какие-то сильные непонятные шумы в ушах. Я ничего, кроме них, не слышал и они становились только громче и громче… — Черт, да что за дерьмо с тобой? — тяжело вздохнул Джерард, осторожно беря Фрэнка за руку и заставляя его встать со стола, на котором они оба недавно сидели. — Наверное, от недосыпа это все. Звуки всего вокруг перемешались и вышло дерьмо, которое ты слышал. — Да, наверное так… — Пошли, расслабимся, чтобы отвлечься от этого дерьма. Мне совсем не нравится, когда ты выглядишь грустно или напуганно, Фрэнки, — сказал Джерард, заправляя прядь волос Фрэнку за ухо, из-за чего тот выдавил из себя усталую усмешку, смущенно разглядывая носки своей обуви. — Предлагаю посмеяться над тупыми фильмами, что здесь есть, — ухмыляясь такой реакции друга, добавил Уэй и, вновь подхватив Фрэнка под руку, направился с ним в сторону входа в здание. — Ты согласен? — Да, они здесь все туповаты на самом деле, — тихо засмеялся он. — Я другого и не ожидал, — ответил брюнет, и они неторопливо пошли по пустому коридору, в котором изредка можно было встретить нянечек, ведь обычно они находились в учебной части заведения в это время, чтобы никто не сбегал с уроков. В центральном зале стояло всего лишь три охранника, которые недовольно оглядели двух парней, бродящих по территории здания, но, поняв, что это всего лишь Фрэнк и его дружок, неохотно отмахнулись, помня о том, что именно этих двоих нужно стараться наказывать как можно меньше. Разумеется, это было неправильно и несправедливо по отношению к другим. Джерард вел себя ужасно: крыл всех матом, истерил, перечил, толкался с кем-то из парней, когда слышал, что за его спиной шепчутся, но наказать его в максимальной мере не было возможности. На кого тогда оставлять Фрэнка? Айеро в самом деле расцвел рядом с другом, испытывая легкость. Это замечали все: директор, его подружка нянечка, которая все же старалась приглядывать за ребятами и их взаимоотношениями, и даже сам мистер Уивер, который, кажется, таким исходом был только недоволен. Он много раз подходил к директору, прося наказать Джерарда, изолировав от людей в специальной отдельной комнате, где промывали мозг фильмами, книгами и лекциями. Психолог был уверен, что такая мера способна хоть немного усмирить нрав буйного подростка, но мистер Гилберт каждый раз отказывал, говоря, что это ужасно скажется на Фрэнке, который и так будто едва дышит. Ему не нужны были проблемы, да и самого Фрэнка было до ужаса жалко. Он выглядел чертовски добрым со своими большими глазами и приятным цветом радужки. Его густые, но тонкие брови вселяли некую симпатию, а слегка пухловатые щечки и милый смех, который иногда срывался с уст парня, в самом деле подтверждали то, что Фрэнк любил жизнь и был счастлив. Что он может быть счастлив. Так есть ли смысл отбирать у него последнюю крупицу того, что может вызвать на его лице улыбку; того, кто может говорить с ним, слушать и помогать. Каким бы плохим Джерард не был, даже сам психолог иной раз поддавался сомнениям, видя как ласково и осторожно Джерард куда-то ведет своего соседа, помогает ему есть, если у него дрожат руки, или дружески обнимает, потрепав перед этим по волосам. Фрэнк не был виноват в том, что случилось, в том, что ему одиноко и он ужасно устал. Лицемерие мира, в котором он жил, заставило его оказаться тут и гнить уже несколько лет, лишая всех возможностей, всех друзей и всей той любви, которую Фрэнк мечтал иметь. Мама оказалась слишком зависима от мнения окружающих, друзья же вовсе оказались не друзьями, но ведь все могло быть иначе, не реши родительница запереть своего сына здесь, приезжай она сюда. Возможно, ему даже было бы легче восстановиться, если бы парень ощущал заботу и ласку от родного ему человека, но мир был несправедлив. Многие из тех, кто окружает нас, на самом деле не являются нашими друзьями или даже хотя бы хорошими знакомыми. Большая часть людей вокруг лишь вынужденные связи, прикрытые масками хороших отношений, но на деле являющиеся ничем. Многие используют нас, многие не понимают. Если присмотреться к тому, где ты и кто ты, если попытаться понять, что происходит вокруг, все станет более явно и четко, а в поступках людей начнет появляться какой-то смысл. Вычислить лживых так намного проще. Этим в свое время и занялся Фрэнк, поняв, что в этом месте правды намного больше, чем было в его родном доме. Тут ему хотя бы пытаются помочь, а не прячут как какую-то ужасную тайну. Тут у него есть друг, который проявляет к нему заботу, а не смеется, что он слетел с катушек, не отталкивает от себя в непонятном страхе перед неизвестным. Кажется, этим Джерард и влек Фрэнка. Он не боялся неизвестного и в самом деле был храбрым. — Хах, давай это дерьмо, — засмеялся Джерард, доставая из большого шкафа с различными кассетами и дисками, фильм про этикет и правильное поведение в обществе, к тому же, все это было приправлено заповедями из библии. — «Современное поведение современного человека», — прочитал он, смеясь громче и подходя к телевизору, включая его и начиная вставлять диск. — Да, даже название тупое, — засмеявшись в ответ, сказал Фрэнк, сидя на диване и наблюдая за фигурой Джерарда, который копошился где-то. — Вот черт… — прошептал Уэй через секунду, уронив на пол пульт и нагнувшись за ним, чтобы поднять, но тут же замер, замечая в отражении стеклянной дверцы, что была прямо напротив него, как Фрэнк пялится на его упругие ягодицы, обтянутые джинсами. Брюнет довольно ухмыльнулся, включая режим вальяжности, медленно выпрямляясь и опираясь на одну ногу, выпячивая бедра. — Двигайся, — махнул рукой Джерард, падая на диван рядом с Фрэнком и закидывая одну ногу на кофейный столик напротив, начиная смотреть фильм. Айеро сидел рядом, откинувшись на спинку дивана и накинув капюшон от толстовки на голову, чтобы было чуть помягче, все также при этом обнимая себя, кажется, из-за легкой напряженности после недосыпа. — … в современном обществе нет места дракам и насилию. Давайте посмотрим на образ современного человека, обычного, которого все вы можете встретить на улице в будний день. Он закончил школу, после поступил в колледж и получил образование, устраиваясь на работу, связанную либо со сферой информации, либо же со сферой услуг. По словам Даниэля, он никогда не дрался. Как и никто в его школе. В наши дни насилие — это редкое явление, ведь решение споров через драку уже давно осталось в прошлом… — зачитывал диктор, когда от начала фильма прошло примерно полчаса, из-за чего Джерард громко засмеялся. — Ну и хуйня, господи! Во всех школах, в которых я учился, дрался чуть ли не каждый. Каким образом отсутствие насилия — показатель современности? — Да брось, это просто очередные психологические трюки. Не понимаю, как кто-то может верить в них. — Ну, если нас привяжут к стулу и будут крутить эту хуйню на повторе, то мы точно станем как этот Дэниэль, или с ума сойдем, — хмыкнул брюнет, пожав плечами и слыша тихий смех сбоку. Джерард тепло улыбнулся, посмотрев на соседа. — Ты много дрался? — Не особо, — вздохнул Фрэнк, глядя в телевизор. — Если отбросить все те годы жизни, когда я такой, как сейчас, то, наверное, я подрался раза три. — И из-за чего? Победил хоть? — Да, в последний раз я всех уделал! — усмехнулся он, все же заглянув в глаза парня. — Там несколько идиотов смеялись над девочкой, которая мне нравилась. Я заступился за нее и подрался. — О, как романтично. За меня никогда не дрались. — А ты девочка? — улыбнулся Фрэнк. — Нет, но это не значит, что я не хочу проявления нежности по отношению к себе, — пожал плечами брюнет. — Многие мои бывшие почему-то были уверены, что если я парень, то и вести себя со мной можно как с дружком. Меня могли ударить во время ссоры, грубо ебать или рыгать при мне, и прочее дерьмо, которое просто отвратительно. — Тебя били твои парни? — вскинув брови, в шоке спросил Фрэнк, на что Джерард закивал. — Моя мама поэтому в особенности не любит, если я привожу домой не просто друзей, а парней. Я один раз поругался с одним из своих бывших до ужаса сильно. Он трахнул свою подружку и убеждал меня, что это адекватно, ведь она девушка, а изменой будет, если он изменит с парнем. Мы долго ругались и на весь дом стоял крик, а потом я сказал ему, что он чертов урод, не умеющий даже трахаться, а его член короче моего раза в два и мне отвратно даже сосать ему. Я сказал, что его мамаша ебаная шлюха, которую я могу выебать хоть завтра, а его отец слабак, который не даст никому отпора. Ты не подумай, я говорил это не потому что мне больше нечем было ответить в споре или просто хотелось уколоть его, а потому что это была правда. Правда, которая за несколько месяцев отношений меня заебала до ужаса. Ну и мы подрались, — усмехнулся Уэй. — Разбили все, что было в моей комнате, потом переместились на кухню и стали драться уже там, нас просто не могли разнять. Тогда он разбил мне нос и сломал несколько пальцев на руке. Бонусом ко всему было то, как он ударил меня головой о дверной косяк и пнул ногой в спину, будто надеясь убить. — Это ужасно… А твоя мама? Она что-нибудь делала? — Нет, — засмеялся Джерард. — У нас уже тогда были плохие отношения. Сейчас немного получше, но тогда нет. Полицию вызвали соседи, когда увидели, как я вышел из дома весь в крови, а за мной следом бежал этот идиот. — Почему она не заступилась за тебя?! А если бы он тебя убил?! — По той же причине, Фрэнк, по которой тут нет твоей мамы. Ей все равно. По ее вине у меня было много проблем, которые иногда чуть ли ни до смерти доходили. Ей с рождения было срать на то, как я. Ее дружки могли меня бить, ей было все равно. Она считала, что так правильно, что меня нужно держать в ежовых рукавицах и воспитывать таким образом, чтобы я даже не смел тянуться к чему-то плохому. Если у нее не было настроения, а я много плакал, она могла меня ударить, но я терпел. Клянусь, я терпел и уверял себя, что так и надо меня воспитывать, но когда один из ее любовников сломал мне, блять, руку, а потом еще и предложил групповуху со мной устроить, я не выдержал. Благо в ее голове тогда тоже что-то щелкнуло и она прогнала его с криками о том, что он ебаный педофил, потому что тогда мне было лет тринадцать. С тех пор я ее ненавижу. Но, что иронично, ровно с тех пор она поняла, что хочет измениться, и изменилась. Перестала выпивать, сходила к психологу и стала более трепетно относиться ко мне, но я лишь нахуй ее шлю. К черту она мне не нужна. Ну и как раз перед той дракой мы серьезно поругались, когда я высказал ей, какая она конченая блядь. — Господи, Джерард, это жестко, — выдохнул Фрэнк. — Но, наверное, даже справедливо… И ты теперь типа всех матерей и женщин ненавидишь, потому с парнями? — Нет, что за глупости? — засмеялся Джерард. — Я знаю, что ебанутая конкретно моя мама, что конкретно меня окружали одни ебаные психи, которые ничего не умели ценить и вели себя отвратно. Я знаю много хороших девушек, красивых и телом и душой, некоторым я даже нравлюсь, но начинать что-то с ними я не хочу. Я же испорчу их. Единственное, что я могу сделать, это пару раз с ними переспать, но не больше. Да и общество парней мне все же больше приятнее, чем общество девушек. — И… когда у тебя в последний раз был парень? — Ну, — Джерард ненадолго задумался, кусая губы, — если ты про отношения, то года полтора назад. А если про обычный секс, то ровно до тех пор пока я сюда не попал. Ну, ладно, даже больше. В последний раз я спал с ним в июле. А что? — Интересно, — пожал плечами Фрэнк, мотком головы убрав прядь, что была на его лице. Джерард засмеялся этому и сам осторожно заправил надоедливые волосы другу за ухо, встречаясь с ним взглядом. — Фрэнки, — ласково начал он, поворачиваясь к нему всем телом, подогнув ноги. — Хочешь кое-что покажу? Это подарок. — В честь чего? — в недоумении спросил Фрэнк, смеясь. — В честь твоего скорого дня рождения. Я думал, ты пошутил, когда сказал, что он тридцать первого, но когда мистер Уивер это подтвердил, я понял, что пора готовить подарки. — И почему ты хочешь подарить мне его сейчас, а не в сам день рождения? — Не знаю, мне кажется, сейчас самое время. Так что закрой глазки. — Фрэнк хихикнул, послушно прикрывая глаза и улыбаясь, ожидая подарок, который обещал ему Джерард. Брюнет усмехнулся, при виде бледного, усталого, но при этом счастливого лица. Он провел рукой по своим волосам и, осторожно сняв с Фрэнка капюшон, подался вперед, накрывая его губы своими, и мягко, осторожно и едва ощутимо целуя, заставляя парня вздрогнуть от недоумения и удивления, от странного ощущения, похожего на разряд тока, что за долю секунды пронесся по всему телу. Он не открывал глаза, пытаясь понять, кажется ли ему это прикосновение мягких губ к своим или же нет, но когда Джерард, будто прося ответа, коснулся кончиком языка его верхней губы, Айеро сдался чему-то внутри себя, и, дрожащей рукой поглаживая волосы друга, начал целовать его в ответ. Уэй лишь довольно улыбнулся, накрывая его руку своей, чтобы унять дрожь Фрэнка, и придвинулся ближе к нему, наслаждаясь неторопливым и нежным поцелуем.