Nightmare

***

— Тебя закрыть в тюрьме мало, Джерард! — ударив по столу, прокричал психолог. — Ты что сделал с тем парнем?! А если ты ему череп пробил?! Ты в курсе, что у него вмятина?! — Он сам полез, это была ебаная самооборона, я устал это повторять! — сидя напротив стола психолога, сказал парень, фыркая. — Допросите кого угодно, все скажут вам, что я просто защищал себя и Фрэнка! — Ты воткнул вилку в подростка! — Я защищался! Их было трое, нас двое, а учитывая состояние Фрэнка, можно сказать, что я вообще был один! Поэтому, да, я защищался, как мог! — Я тебе не верю, — глядя ровно в зеленые глаза, сказал мужчина. — Ни единому твоему слову, потому что такие твои вспышки агрессии начинают надоедать. — Было всего две. Слабый Вы, мистер Уивер, — усмехнулся Уэй, наклонив голову набок и ловя на себе недовольный взгляд. — Я поговорю с другими, но, более чем уверен, что все показания будут против тебя. И если это будет так… я ставлю вопрос о твоем направлении в колонию, ясно? — А вот это заведение разве не призвано помочь мне стать правильным мальчиком? — засмеялся брюнет. — Драться например отучить. А то, что вы не можете это сделать, не значит, что я должен сидеть. — Я знаю все о тебе, Джерард. За что ты здесь на самом деле и как ты дрался раньше. Все твои дела из полиции у меня. Все слухи я тоже слышу, поэтому не строй из себя правильного. Здесь много идиотов и моральных уродов, но ты… Ты будто вершина всего этого! — Джерард засмеялся после этих слов, пожимая плечами. — Говорите так, будто я серийный маньяк-педофил. Давайте будем честны: я просто отказываюсь слушаться и бешу Вас этим. — Давай будем честны: у тебя есть проблемы с психикой, Джерард. То, как ты дерешься, все твои дела — яркое тому подтверждение. Тебя надо просто… — Запереть в психушке, как Фрэнка? — с усмешкой спросил он, замечая слегка нахмуренный взгляд и вздыхая. — Только мы не психи. Идите, допрашивайте своих свидетелей. И если хотя бы пять скажут, что я был зачинщиком драки и с пустого места начал всех калечить, ладно, я пойду в тюрьму. В ином случае, — начал он и приблизился ближе к столу, — идите нахуй.

***

— Итак, расскажите о том, что случилось в столовой, — начал директор, скрещивая руки на груди и стоя напротив одной из поварих, что оказались заперты в этом ужасе. Женщина тяжело вздохнула, поправляя свои короткие каштановые волосы и поджимая пухлые губы, из-за чего на щечках появились легкие ямочки. Она оглядела директора и психолога перед собой, отчего-то все еще боясь дать показания, ведь то, что она увидела, до ужаса ее напугало. И этот страх был вполне оправдан. Словами невозможно было описать того ощущения, когда двери намеренно закрываются и ты остаешься в компании конченых психов. А ведь это только вторая неделя работы в должности повара. — Ну, — неуверенно начала женщина, поправляя свитер на пухловатом теле, — дети сидели и ели, пока мы раскладывали еду по емкостям, готовясь к новой раздаче, как вдруг кто-то начал кричать через всю столовую и звать Уэя. Он не реагировал и продолжал разговаривать со своим другом, тогда парни начали кричать снова и, из-за того что не получили реакции, они встали и подошли к столику Джерарда. Блондин начал оскорблять его, стоя с двумя друзьями, а потом вдруг охранник куда-то убежал и дверь за ним подперли шваброй, чтобы никто не вошел и не вышел. Они подняли Фрэнка и начали толкать его, смеяться, оскорблять Джерарда, но он просил их прекратить. И потом, когда они снова толкнули Фрэнка, а Джек уже готовился к тому, чтобы побить их двоих, Джерарду пришлось защищаться. Он воткнул вилку в руку того парня, потом ударил его подносом и принялся уже за второго парня, а третий же куда-то убежал. Подростки в столовой будто с ума сошли и начали кричать, болеть за блондина и… потом вломилась охрана и дальше вы все знаете. — Вы сейчас серьезно? — фыркнул психолог, подходя ближе к женщине. — Вы о чем? — Джерард защищался? Это на него не похоже! Он Вам угрожал или что-то предложил? — Что? — в недоумении спросила она и тут же нахмурилась. — Нет! Все правда было так и он не начинал драку. Он действительно защищался. К тому же, я слышала, что он хорошо дерется, так что если бы он хотел кого-то побить и покалечить, точно бы не дал коснуться себя. Но после того, как он разделался с блондином, второй парень хорошо его избил. Джерард даже не собирался драться с ним. — Бред какой-то… Почему Вы выгораживаете его?! — повысив голос, спросил психолог, но его плеча тут же коснулся директор и неодобрительно покачал головой. — Не надо кричать на нее, мистер Уивер. Надо просто допросить остальных, кто был там, и сделать выводы из ситуации. — Вы же не верите ей? — фыркнул мужчина, развернувшись к директору. — Это звучит как бред! Джерард и защищался?! Защищал Фрэнка?! — Мистер Уивер, он часто помогает и защищает Фрэнка. Сомневаться в его намерениях насчет защиты друга я не собираюсь. Да, возможно, мы не знаем каких-то деталей и наша дорогая коллега что-то упустила из виду, но обвинять Джерарда в чем-то и грозиться посадить просто потому что он Вам не нравится не компетентно. — Но, Мистер Гилберт… — Никаких «но»! — прикрикнул он, заставляя женщину на стуле даже слегка вздрогнуть, а обстановку накалиться. — Приведите другого свидетеля. … — Да этот придурок воткнул вилку в руку Джека! — размахивая руками, начал эмоционально озвучивать свою версию щуплый и невысокий парень в очках, который с первого взгляда показался бы многим обычным ботаником со странной длинной прической и детскими принтами на футболке, но на деле сидевший здесь за ограбление нескольких магазинов. — А потом ударил его подносом и начал бить Марка! Он схватил его за волосы и давай колотить головой об стол, я думал, он его убьет или еще хуже, мы мозги его с пола собирать будем! — Нам сказали, что ты со своими друзьями начал оскорблять Джерарда и Фрэнка, задирать, а потом вы напали на них. Он просто защищался. — Да ничего мы не делали! Мы просто подошли узнать домашку, потому что нам ее никто не принес! А Фрэнка пихали как друзья, я же не виноват, что он стоять не может! — Что-то я не припомню, чтобы Фрэнк называл вас друзьями, — хмыкнул мистер Гилберт. — Он вообще редко говорит, — фыркнул парень, поправляя очки. — Но факт остается фактом: Джерард первый накинулся на Джека. … — … и Джерарду пришлось защищаться. Он начал оттаскивать того паренька от Фрэнка, привлекать внимание к себе. Да, тыкать вилкой было лишним, но у него не было выбора — блондин выше него на голову и крупнее, — объясняла помощница повара, выполняющая роль уборщицы на кухне и в столовой. Психолог нахмурился, фыркая и пытаясь понять, почему у всех так расходятся мнения, но все же решил не спешить, как требовал директор, и выслушать всех кого только можно было. … Джерард все это время сидел в холле, на лавочке рядом с охранником и будучи закованным в наручники. Если Фрэнка отпустили практически сразу, потому что охрана видела, что он защищался и верила, что парень драку начать не мог, хотя бы потому что он смог убедить психолога, что его видения и эта драка никак не связаны, то Джерарда держали тут уже пару часов, пока шли допросы. Он наблюдал за тем, как взрослые люди и подростки проходят в кабинет психолога, слушал тихий неразборчивый бубнеж, а потом провожал взглядом освобожденных, недовольно рыча и скуля, ведь сидеть здесь было до ужаса скучно. Парней, которых он избил, отвели в медпункт, а одного, вроде как, решили отвезти в больницу и зашить рану на лбу, так что Джерард был единственный в своем роде, кого приходилось пытать ожиданием. В основном, все это затягивалось из-за отношения мистера Уивера к брюнету, из-за его дела, деталей дела, прошлой драки и поведения Уэя, но он совсем не переживал на тему того, что сидит здесь, пока там решается его судьба. Джерард был уверен, что все сделал и сыграл правильно, что никто не будет сажать его в колонию, как бы сильно этот дрянной психолог не хотел. Время шло медленно и так тяжело. Погода за окном понемногу успокаивалась в сравнении с тем, что было ночью и утром. Пару раз даже выглядывали светлые лучики солнца, касаясь бледной кожи брюнета, будто поглаживая его и согревая, говоря, что все будет хорошо. С охранником, которого оставили приглядывать за ним, он не разговаривал, лишь пару раз бросал на него презренные и недовольные взгляды, но не более. У Джерарда было время обдумать все: что говорить, как себя вести, как защищаться. Он готовился строить из себя жертву, чтобы, как и обещал, выбить выходной для них с Фрэнком и смыться из этого места, а факт того, что у Фрэнка был небольшой синяк на скуле от неудачного удара об стол, делал все намного проще. Фрэнка здесь любили и уважали. Несмотря на то, что он сделал, его жалели, и все видели, как он страдал от собственных проблем. И, уж если сам Айеро не умел этим пользоваться, то Джерард ему поможет. Изначально, как он только сюда заселился и был уверен, что это все ошибка и его скоро выпустят, он совсем не хотел общаться со своим новым соседом, он казался ему страшным, странным, придурковатым и скучным, но, как говорится, не суди книгу по обложке, да? Со временем Джерард начал отовсюду слышать историю о бедном пареньке с кошмарами, что не может спать ночами, которому вечно плохо и он выгорает, у которого нет друзей и сил. Он наблюдал за Фрэнком и ему хватило буквально одного дня, чтобы понять, что его сосед как раз и был тем самым бедным пареньком. И Джерард решил воспользоваться этим без какого-либо зазрения совести, он начал подлизываться к Фрэнку, пытался сдружиться с ним, и, по мере того, как узнавал Айеро, в самом деле начинал считать его своим другом, но пользоваться его состоянием Джерарду это не мешало. Разве что теперь его планы слегка переменились и вместо собственной выгоды, он искал общую. Уэю в самом деле было жалко Фрэнка, каждый раз, когда он видел дрожь в его руках, слышал стоны и всхлипы в кошмарах, видел, что сосед просто даже дышать спокойно не может, ему хотелось что угодно сделать, лишь бы ему помочь. Серьезно, чем больше Айеро ему доверял, тем сильнее Джерард понимал, что Фрэнку не место в этом учреждении, ему не место в этом состоянии и среди этих людей. Многие здесь были лишь жалкими придурками, которые не понимали в жизни ничего, они были будущими маньяками или насильниками. Грубыми, лицемерными, отвратительными и гнилыми личностями, с которыми даже словом обмолвиться казалось низким, но, что было иронично, все вокруг таковым считали Джерарда, и как только подростки начали замечать, что они с Фрэнком сдружились, говно полилось и в сторону Айеро. Его называли ненормальным шизофреником, который не видит правды и не знает, с кем общается, театралом и лгуном. Его ненавидели, как и Джерарда за то, что они манипулировали взрослыми. Уэя же все изначально просто недолюбливали, но после агитационных речей Оливера, его стали считать больным на голову психом, которого нужно закрыть подальше даже от таких уродов, что живут здесь. Его нужно держать на цепях и не подпускать ни к одному живому существу, иначе он всех убьет, всех покалечит. И Джерард обожал это. Никто вокруг знать не знал, какой он на самом деле, только он сам мог дать себе оценку. И смешило его лишь то, что его считали ублюдком, но нет… Джерард был в разы хуже. И только одному человеку он позволял хоть немного узнать себя, пусть даже и с той малой светлой стороны, что у него была. С каждым днем Фрэнк нравился ему все больше и дружить с ним за пределами этого заведения Джерард, наверное, даже был бы и не против, но… вряд ли станет. Ради блага самого же Фрэнка. — Джерард, в кабинет, живо, — наконец сказал грубый голос директора. Мужчина стоял возле двери, держа ее открытой и, когда Джерард прошел в кабинет психолога и уселся на пустующее место, рассматривая последнего свидетеля, что выбегал из помещения, устроился удобней, скрещивая руки и разваливаясь на стуле. Дверь тихо хлопнула, седой мужчина в черном костюме с широкими плечами встал рядом с психологом, засовывая руки в карманы. — Что? — усмехнулся Уэй, переводя взгляд то на недовольное лицо психолога, то на холодное лицо директора. — Мы молчать сейчас будем? Слушайте, я просидел в наручниках четыре часа. У меня нет настроения молчать. — Прекрати, — строго начал директор. — Мы опросили нескольких человек среди персонала и подростков. — И? — И мы ждем твоего объяснения, почему все подростки против тебя, а весь персонал за тебя. Все, кто был в столовой из взрослых, сказали, что ты защищался, защищал Фрэнка, а эти трое вас задирали. Подростки, которые на момент драки были в столовой, уверяют, что ты начал драку, что к вам никто не лез и ты просто псих. Что скажешь? — Что подростки меня здесь ненавидят, — пожал плечами Джерард, подпирая голову рукой, указательным пальцем чуть приподнимая бровь. — Бросьте, это же понятно. Они пускают про меня множество нелепых слухов. Оливер настраивает их против меня и вполне с большим успехом. Они ненавидят меня и, если у них будет возможность сделать мне плохо и больно, они сделают. Плюс, уж простите, мы с Фрэнком получаем некоторые поблажки от вас, и из-за этого нас ненавидят еще больше. — С какого перепугу Оливеру настраивать всех против тебя? — недоверчиво прорычал мистер Уивер, на что Джерард засмеялся, вопросительно подняв бровь. — Ты серьезно не понимаешь? Я изнасиловал его брата. Хорошенько изнасиловал. Он мне теперь проходу не дает, все грозится убить. — Почему ты никогда не говорил об этом, Джерард? — подал голос мистер Гилберт и парень вскинул руки. — Зачем? Это утешает его. Утешает его в том, что тот, кто разорвал всю задницу его брату, может быть наказан. Так пусть наслаждается и пускает слухи, мне плевать на них. — Ты серьезно сознаешься в том, что изнасиловал его брата? — взяв дело Джерарда со стола, спросил психолог, пролистывая его. — Ты заебал меня своими подозрениями, поэтому — да, — спокойно ответил брюнет, заправляя волосы назад. — Но это не значит, что я насилую или пристаю к Фрэнку. — Джерард, у тебя за все время твоей жизни две статьи за изнасилование. Ты, по-хорошему, должен сейчас сидеть, потому что ты ведешь себя, как маньяк! — Я, по-хорошему, могу сказать, что первого парня я не насиловал. Он просто боялся всем сказать, что педик, и когда нас застукали, лучше ничего не придумал! И, если вы не знаете, — первое дело замяли, когда забрали заявление. — А что насчет других дел? — с ноткой отвращения сказал психолог, на что директор взглядом попросил его быть сдержаннее. Джерард наконец-то начал говорить о прошлых делах, сознался в изнасиловании, а не орал… Это уже что-то, что поможет его успокоить. — В первый раз я был пьяный и только домогался, не было ничего, — показав указательный палец, сказал Уэй. — Во второй… Ну да, я его изнасиловал, потому что он отказывался быть со мной. — И третий раз — это брат Оливера? — Джерард положительно кивнул. — Мистер Гилберт, и после этого Вы уверены, что он не пристает к Фрэнку и его можно отпускать к Джерарду домой?! — Фрэнк сказал бы нам, будь что-то не так. И выезжать отсюда ему нужно, он сидит взаперти уже несколько лет. Они с Джерардом сдружились, я не вижу пока никаких причин для опасения, но это не значит, Джерард, что можно распускать руки и домогаться его! Ты не забыл, что сказали в полиции? — Да-да, — усмехнулся он и вздохнул, — еще одно изнасилование и я отсижу за каждое с момента наступления моего совершеннолетия. — Именно. Ты здесь, чтобы мы помогли тебе разобраться с твоми проблемами, поэтому, после твоих признаний, я предлагаю чаще ходить к мистеру Уиверу, чтобы точно убить этого червяка в твоей голове. — Я давно не насиловал и не хочу. Я не пристаю к Фрэнку, ладно? — усмехнулся Джерард. — Он славный парень и хороший друг, я хочу ему помочь и помогаю как могу. Он счастлив, что у него есть друг. — Я все равно тебе не верю, — закатил глаза психолог, кинув папку на стол. — Мистер Уивер, — начал директор, — Фрэнк в самом деле сейчас радостнее обычного, несмотря на его странное состояние. Он считает Джерарда другом и в его состоянии это отличный шанс, который может помочь хоть как-то в кошмарах. — Есть претенденты получше, нежели насильник. — Наша задача — помочь Джерарду сесть в последний поезд, помочь ему исправиться. Прекратите, пожалуйста, вести себя непедагогично и оскорблять человека. — Извините, — недовольным голосом сказал психолог, тяжело вздыхая и скрещивая руки на груди. Он с презрением разглядывал Джерарда, развалившегося на стуле. — И что нам делать? — Я тоже часто слышу, как многие подростки здесь недолюбливают Джерарда, — со вздохом начал мистер Гилберт, — все сотрудники подтвердили, что это была самозащита, значит, ее мы и зачтем. Никуда Джерард не поедет, но что касается его признания в изнасиловании… нужно заняться им, мистер Уивер, и заняться плотно. Я за Фрэнка переживаю и не хочу, чтобы у него были проблемы. И, хоть я и вижу, что они в самом деле друзья, и Джерард не держит его в заложниках, я предпочту разобраться с проблемами в голове Уэя раньше возможных последствий. — Я не собираюсь его насиловать, — подал голос Джерард, но директор заткнул его взмахом руки. — Собираешься или не собираешься… Никто не знает, что случится у тебя в голове, поэтому будет так, ясно? — Ладно, мистер Гилберт, я согласен, — пожал плечами брюнет и, немного подумав и заглянув в глаза мужчины, начал: — И… я хотел поговорить насчет нас с Фрэнком. Он напуган кошмаром и этим нападением на нас, выглядит очень уставшим и мне совсем не нравится, что каждый здесь хочет нас прибить. У него синяк на лице, мистер Гилберт, и я более чем уверен, что это не в последний раз, когда какие-то продажные охранники оставляют нас на растерзание быдловатым подросткам. — Он уволен и передан в полицию. К чему ты клонишь? — К тому, что я хотел бы увезти его на выходные к себе… — Нет, — тут же твердо сказал психолог. — Он только что сознался в изнасиловании, а мы их домой отпустим отдыхать?! Нет! Я не до конца уверен в уравновешенности Фрэнка, в уравновешенности Джерарда, не смейте их отпускать! — директор тяжело вздохнул, глянув на часы, затем в окно, за которым уже был поздний вечер и вновь горели эти ужасные яркие лампы. — Иди в свою комнату, Джерард. Я потом скажу решение по данному вопросу. — и брюнет послушно встал со своего места, кивая в знак согласия и прощания, а после покидая комнату, прикрыв дверь за собой. Уэй размял руки, шею и плечи, неторопливым шагом идя по пустому холлу к лестнице, чтобы направиться к Фрэнку, который, наверное, его заждался. Он слабо самодовольно улыбался тому, что снова смог склонить директора на свою сторону и, находясь в радостном настроении, медленно поднимался по лестнице, ухмыляясь. — Ну что, — вдруг послышалось из-за спины и брюнет тяжело вздохнул, замирая на полпути и держа руки в джинсах, — тебя отправят в колонию? — Как приятно, что ты переживаешь за меня, Оливер, — усмехнулся он и развернулся к недругу лицом. — Твой план провалился. Никто и никуда меня не отправляет. — О, нет, мой план идет как надо, потому что я на это и рассчитывал… Ты же скорее умрешь, чем сядешь. Ну, я тебе это устрою, урод. Это было только начало, только разогрев перед настоящим пиздецом. — Жду не дождусь его, — разведя руки в стороны, с улыбкой сказал парень. — Чтобы усадить тебя на свое место, как и твоего братца. — Закрой рот! — рявкнул Оливер, злобно хмурясь и наливаясь краской от ужасной злости в сторону этого брюнета, на что Джерард лишь пожал плечами и дальше пошел своей дорогой, поднимаясь по лестнице вверх. — Ты умолять меня будешь, понял?! Как мой брат умолял тебя! Ты сдохнуть захочешь от того, что я сделаю! — кричал он в спину Уэя.

***

Парень неторопливо прошел в их с Фрэнком комнату, оглядывая ее и убеждаясь, что Айеро на месте нет. Для достоверности он проверил уборную, а затем, когда остался совершенно один, огляделся, будто собирался совершить что-то плохое. Брюнет встал на колени перед кроватью своего соседа и, заправив мизинцем волосы за ухо, наклонился, видя старую потрепанную тетрадь, сразу же доставая ее, открывая и начиная читать последние записи. На его лице расплылась слабая усмешка, пока он бегал взглядом по буквам, выведенным черной ручкой, вникая в каждое слово, что Фрэнк писал о нем, пропитываясь его эмоциями и изучая настрой Айеро на сегодняшний день. Давно ли Джерард знал о том, что его сосед ведет дневник? Достаточно. Давно ли читал его? Достаточно. При помощи этого самого дневника Джерард узнавал все, что ему было нужно и важно, изучал Айеро с нуля, решив этим воспользоваться в собственных целях. Делал ли брюнет так сейчас? Вряд ли. На самом деле он сам не понимал, ради чего конкретно читает все это. То есть, разумеется, выгода все еще была, но только ли она? Непонятно. Дочитав последние предложения и вздохнув, брюнет захлопнул тетрадь, кидая ее на место, а после встал с пола, отряхнулся и стал искать сигареты под матрасом на своей кровати. Все эти допросы и ожидания очень сильно его заебали, так что ему нужен был перекур, несмотря на то, что в этом месте Уэй старался курить как можно реже, чтобы ни у кого не было повода дать ему очередное наказание. Курение сигарет к Фрэнку хер привяжешь, да и зачем все вешать на него? Он положил сигареты в карман джинсов, следом зажигалку и, поправив все так, как было, уже готовился пойти на улицу, когда на пороге комнаты столкнулся с Фрэнком, пугая его и пугаясь сам. — Черт, Джерард… — выдохнул Айеро, мотком головы поправляя отросшие волосы и заглядывая в зеленые глаза. — Прекрати меня пугать. — Я еще даже не уверен, кто кого пугает, Фрэнк. Где ты был? — Разговаривал с психологом. — Их тут несколько? — в недоумении спросил Уэй, вскинув брови, на что Фрэнк кивнул, тяжело вздыхая и проходя в комнату, тут же махая рукой. — Второй психолог бывает тут раз в неделю или же когда мистер Уивер куда-то уезжает. Типа, он не особо хочет работать здесь. Была еще одна женщина, но она уволилась, а замену ей найти не могут. Сам понимаешь, слушать истории поехавших подростков не каждому хочется. — Так, и о чем вы разговаривали? — хмыкнул Джерард, засунув руки в карманы джинсов и разглядывая слегка грустного соседа. — Неважно… — Нет, важно, Фрэнки, — настаивал брюнет. — Я твой друг. Твой парень, — чуть тише добавил он, тут же ловя на себе взволнованный взгляд и вздыхая. — Ну же, что тебя так расстроило? — спросил Джерард, подходя к парню и беря его за руку, ласково поглаживая по волосам и трепетно целуя Фрэнка в щеку, так осторожно и едва ощутимо как умел, но при этом ужасно чувственно, будто между ними была тайная любовь длиною в несколько лет. Это заставляло Фрэнка краснеть, а все внутри приятно сжиматься. Подумав пару секунд и кивнув, Айеро все же решил сказать другу о том, что его беспокоило. Он оперся бедрами о край рабочего стола, скрестил руки на груди и начал рассказ. — Ну, сначала мы говорили о том, что случилось в столовой. Я достаточно быстро убедил его, как и всех остальных, что точно не маньяк и эти парни первые напали на нас. Потом мы начали говорить о тебе и о том, почему ты начал так жестоко бить их. Обсудили то, приставал ли ты ко мне, затем то, как я к тебе отношусь и что между нами происходит. — Ты же соврал? — Джерард, я не идиот, — закатил глаза Фрэнк, разглядывая соседа. — Конечно, я соврал насчет отношений. И он во все поверил. А после всего этого мы начали говорить о моей матери. Он сказал, что директор попросил его связаться с ней после того, как я с криками проснулся от кошмара и обо всем сообщить. — И? — подойдя чуть ближе, спросил Джерард, уже готовясь к худшему. — Да ничего. Ты просто оказался прав, — с обидой ответил Фрэнк, хмурясь. — Она попросила, если вдруг у меня все же найдут какое-то психическое заболевание и меня придется закрыть в психушке, не надо ездить к ней и сообщать о чем-то. Он сказал, что когда приехал к ней, она была не особо рада, потому что не знала как объяснить подружкам, кто это приехал! Сказала, что не приедет сюда, как бы психолог ее не уговаривал и передала мне письмо! — Где оно? — в недоумении спросил Джерард, ласково касаясь плеча Фрэнка. — Тише, не злись. Ты читал письмо? — Когда я уходил от психолога у меня задница горела, так что нет, но… — Айеро тяжело вздохнул, пожав плечами и доставая смятое письмо из заднего кармана джинсов, протягивая его другу. — Прочитай ты. Не думаю, что там фразы о том, что я скоро поеду домой и все будет хорошо. — Почему этот психолог раньше тебе ничего не рассказал? — спросил брюнет и, послушно взяв листок, начал разворачивать его. — Он сказал, что собирался встретиться со мной завтра, потому что из-за плохой погоды, в некоторых кабинетах невозможно работать и детям сказали оставаться в комнатах. И теперь, я понял, почему все отменили… Нам пришлось болтать в комнате отдыха, потому что в его кабинете потолок протекает. — Да, здание старое, я не удивлен, — хмыкнул Уэй, бегая взглядом по письму. — И что там? — Тебе честно или дать что-то типа ложных надежд? — Честно. Ненавижу ложь, — фыркнул Фрэнк, на что Джерард пожал плечами, вздыхая и складывая лист обратно. — Она пишет как сильно тебя любит и как ей тяжело писать, что она больше не приедет и ничего не напишет. Ей стыдно и страшно признаваться всем вокруг, что ее сын психически неуравновешенный и столько лет лечился от этого недуга. Она сожалеет и не хочет так поступать и прочие банальные слова, которые призваны надавить на жалость, прикрыть эгоизм и выставить себя хорошей. — Заебись, — рыкнул Фрэнк, громко стукнув по столу и начиная нервно ходить по комнате. Отчего Джерард даже вздрогнул, испугавшись, ведь Айеро редко буянил. Поняв, насколько ему, должно быть, сейчас плохо, брюнет решил хоть немного поддержать его. Как умел. Он положил письмо в карман, поймал друга за руку, как бы прося остановиться и, притянув к себе, крепко обнял. — Ты был прав… — слегка дрожащим голосом прошептал Фрэнк, обнимая его в ответ и прячась в тонкой шее. — Плевать ей на меня и что тут со мной происходит… Если бы она любила, то не сдала бы меня сюда как какой-то брак. — Тише, — ласково поглаживая парня по спине и целуя его в висок, прошептал Джерард. — Она просто как большинство людей, особенно того поколения. Страх перед чужим мнением намного сильнее всего остального. Не переживай из-за нее, тебе и так плохо. Драки, кошмары, теперь еще и это… Жизнь несправедлива к тебе. — Я так устал быть тайной, Джерард… — прошептал Айеро, кусая губы и чувствуя, как слезятся его глаза. Для него это письмо было ударом, предательством, доказательством того, что даже мать бросила его из-за всего того, что с ним происходило. Это ли не отвратительно? А он еще защищал ее перед Уэем, надеялся, что она созреет приехать. Даже как-то стыдно было сознаваться в своей наивности. — Я так устал сидеть здесь и прятаться, не спать, не жить. А она просто скинула меня и наслаждается всем этим, пока меня тут грозятся запереть в лечебнице. — Для меня ты не являешься страшной тайной, — кивнув, ответил Джерард и, слегка отстранившись, заглянув в усталые и такие обреченные глаза, что блестели от подступающих слез. Он вздохнул и, ласково погладив парня по щеке, осторожно подался вперед, накрывая его губы своими и коротко целуя. — Я вытащу тебя отсюда. Ясно? Вопреки всему, я докажу им, что ты не псих. И когда это случится, ты будешь наслаждаться всем, что упустил. — Ты единственный, кому я доверяю, — прошептал Фрэнк, заставляя что-то в груди Джерарда неприятно и болезненно сжаться в комочек. Он так много не знал о том, кого звал другом. Хоть у Уэя и не было в большинстве случаев никакой совести и сострадания, здесь же что-то заставило его ощущать небольшое чувство вины. — И единственный, кто не боится меня и не зовет психом. — Зато все зовут им меня. Может, мы правда психи? — пытаясь ободрить друга, спросил сосед и улыбнулся, тут же ловя теплую улыбку в ответ, а следом и робкий поцелуй. — Тогда я не против побыть им хоть немного. — Джерард усмехнулся, сглатывая, глядя в прикрытые глаза Айеро, а затем на его губы, что были так близко, и, запустив пальцы в его волосы, прижал ближе к себе, начиная неторопливо и нежно целовать, пытаясь выразить все то, что не мог словами, пытаясь поддержать и отвлечь от печали. Он чувствовал как грубые пальцы обхватывают его талию и улыбнулся. — Хочешь курить? — через несколько секунд прошептал брюнет в губы Фрэнка. — Нет, я лучше отдохну немного. Глаза болят, да и ноги подрагивают, — с усмешкой ответил он, отстраняясь от Джерарда и садясь на свою кровать. — Хорошо, тогда я покурю, приду и мы чем-нибудь займемся, идет? — Идет, — улыбнувшись, согласился Айеро и брюнет улыбнулся ему в ответ, направляясь к выходу из комнаты. Желание курить пропало у парня сразу же, как он прочел письмо матери Фрэнка. Джерард подумал пару секунд и быстрым уверенным шагом направился к кабинету мистера Уивера, бросая недовольные взгляды на нянечек и охранников, что пялились на него. Скоро придет пора спать, понятно, что все были недовольны тем, что Джерард таскается по заведению, но все же решили дать ему пять минут, а потом, в случае чего, тащить его силой в комнату или же на новые разбирательства. Брюнет спустился по лестнице, проводя рукой по деревянным перилам и стуча ногами по старым ступенькам. — Мистер Гилберт! — прокричал он, видя, как директор выходит из кабинета психолога. — Джерард, скоро отбой, ты почему не в комнате? — хмыкнул мужчина, останавливаясь и послушно дожидаясь подростка, что уже совсем скоро стоял напротив него. — Я хотел поговорить с вами. — Если это насчет выходных, обсуждения еще ведутся и, ты должен понимать, то в чем ты сознался, не шутки. Мы не можем просто… — Нет. Не об этом. Вот. — он достал письмо из кармана и протянул его недоумевающему директору, что послушно развернул бумагу и начал вчитываться в содержание. Он тяжело вздохнул, когда дочитал все до конца и, сложив лист обратно, посмотрел на бледного и худого парня. — Откуда это у тебя? — Фрэнку передал какой-то психолог и сказал, что ему передала миссис Айеро. Он был очень расстроен и даже читать ничего не хотел, а как прочел, так еще хуже стал. Я понимаю, что это личная информация и я нарушаю правила, мне нельзя звонить без срочных причин, но… можно ее номер и телефон? Я только ей позвоню и поговорю. — О чем, Джерард? — Мне есть о чем, правда. Не переживайте, я никуда не убегу и ничего не украду, не буду звонить и жаловаться, я хочу только с ней связаться. Это важно для меня и тем более для Фрэнка. — директор тяжело вздохнул, недоверчиво оглядывая Уэя и обдумывая ситуацию, правда не зная, как лучше поступить: дать поблажку уже в какой раз или включить взрослого мужчину, выполняющего свои обязанности и отправить мальчишку спать. Он ведь лез куда не надо и в самом деле требовал личную информацию, в целом, как и всегда. Джерард был наглым, может, в этом и заключалось его обаяние?

***

— Три минуты, Джерард, — сказал мистер Гилберт и установил таймер, сидя в своем кресле в кабинете и наблюдая за Джерардом. Он быстро набрал номер женщины и, подставив телефон к уху, стал ходить по кабинету, слушая длинные гудки. — Да? Кто это? — послышалось на той стороне трубки. — Миссис Айеро, это Джерард Уэй, друг Вашего сына… — Откуда у тебя мой номер? Я же просила не звонить мне насчет него. Ты тоже из того заведения?! — Да, — не став врать, сказал он. — Но, послушайте, он очень расстроен Вашим письмом и ждет, когда вы приедете к нему, я просто хочу… — Я же сказала все, я не приеду и не буду ему больше писать, так ему и передайте. — Миссис Айеро, — сделав голос более грубым, начал Джерард. — Ему хуже с каждым днем, я его сосед по комнате и ему нужна поддержка близких людей. — Ему нужно лечиться, а не поддержка. — Он не болен, прекратите, поднимите задницу и приезжайте к сыну! — Ты как со мной разговариваешь, мальчик?! У меня работа, я нахожусь далеко от вашего этого места и я не могу таскаться туда каждый день! — Или просто не хотите! — фыркнул Уэй. — О, ну конечно, сплавить сына и жить себе спокойно в то время, как он тут еле ходит из-за слабости, с трудом говорит и общается. А после вашего письма ему только хуже стало и он совсем расклеился! Он кричит во снах, всякие уроды пытаются его избить, а вы заняты?! — Не кричи на меня! Я тебя даже не знаю, чтобы ты разговаривал со мной в таком тоне! — повысив голос в ответ, сказала женщина. — Зато я Вас знаю. Типичная тупая сука! Хотели бы его вылечить отправили бы в больницу, а не дали согласие увезти сюда, где полно отмороженных идиотов по типу меня, что только грушу боксерскую в нем видят! — Так все, мне это надоело! — Просто приедьте один раз. Ему важно знать, что мама любит его и не испытывает ненависти, что вы не боитесь его и, что не хотите бросить. Чего вам… — кричал Джерард, но вызов был сброшен. Он недовольно фыркнул и, хмуря брови, положил телефон на стол. — Тварь старая. — Грустно, не так ли? — со вздохом начал директор и Джерард вопросительно посмотрел на него. — Я знаю столько детей здесь. Даже к самым страшным преступникам, разумеется, я не про тех, кто убил кого-то и сидит, а про тех, кто страшен среди наших подростков, приезжают матери и пытаются их обхаживать, а они убить их грозятся. А Фрэнк оказался тут по ошибке, не может уехать, так еще и мама так поступает. — Она просто ненормальная и не понимает, чем это вернется. — Фрэнк правда очень расстроен? — со вздохом спросил мужчина, на что Уэй кивнул. — Достаточно, хоть и пытается не показывать. — Джерард, — начал мужчина, — скажу честно, ты должен сидеть за те статьи, что имеются в твоем деле. И это какая-то несказанная удача, что за ту попытку изнасилования и драку с множеством травм, которые зафиксированы документально, ты не сидишь, а находишься здесь. Удача в том, что совершил ты их в несовершеннолетнем возрасте, что полиция решила дать тебе последний шанс на исправление, несмотря на жизни, что ты испортил. Я бы посадил тебя не раздумывая, но я рад, что тебе позволили оказаться здесь. Исправиться. Ты очень помогаешь Фрэнку и меняешься сам. Наш психолог не оказывает на тебя никакого влияния, это точно, но Фрэнк… Кажется, вы друг другу помогаете. Не думай, что никто не следит за тобой. Что это место — каникулы на закрытом курорте. Я провожу анализ твоих действий и от моего заключения будет зависеть твое будущее. Ты груб, непослушен, но смягчаешься рядом с Фрэнком. Надеюсь, так будет дальше и от насильника, вандала, человека, славящегося жестокими драками ничего не останется. Иначе тебя ждет тюрьма. — Это сейчас к чему? — с усмешкой спросил Джерард, хмурясь. — К тому, что несмотря на всяческие попытки мистера Уивера убедить меня, что ты неисправим и тебя надо изолировать и посадить, я разрешаю вам с Фрэнком уехать на выходные. Ему нужен отдых. Нам нужно разобраться с теми, кто грозится причинить тебе и Айеро вред. Пожалуйста, не подведи меня и то доверие, что мы с Фрэнком тебе дали. Иначе у всех будут проблемы, ясно? — Да, мистер Гилберт, — пытаясь понять все, что он только что услышал, сказал Джерард, на что мужчина одобрительно улыбнулся, взглянув на часы. — Возвращайся в комнату, скоро отбой. — и подросток снова кивнул, покидая кабинет директора ни с чем. Он был зол, что не смог повлиять на маму Фрэнка и возвращался в комнату, перебирая в голове диалог снова и снова, пытаясь понять что он должен был сказать или же что сказал не так. Тишина приятно успокаивала напряженные нервы, ветер, вновь поднявшийся за окном, слегка пугал. Джерард смотрел в ноги, думая, как утешить друга и уже шел по холлу к лестнице, как вдруг замер, замечая что-то боковым зрением. Он медленно поднял взгляд и уставился в угол комнаты, в шоке вскидывая брови. — Что за? — подал голос парень, видя в тени тот самый черный силуэт, который столько раз ему описывал Фрэнк который просто следил за ним. Пристально наблюдал, стоя и ничего не делая. Сердце забилось быстрее, а ладони начали потеть. В горле будто ком застрял, а сам же Уэй глазам своим не верил. — Парень, в комнату. Отбой через двадцать минут, — вдруг сказал охранник, сидевший возле центрального входа и привлекающий внимание подростка. Джерард фыркнул лысому мужчине и, вновь уставившись в угол, быстро проморгался. Никого не было… Может, это просто последствия тяжелого дня? Вряд ли. Решив не злить охранника, Джерард быстро рванул в свою комнату, забегая в нее через несколько секунд, тяжело дыша. — Ты чего? — в недоумении спросил Фрэнк, отрываясь от книги, которую лежа читал. — Все хорошо? Ты какой-то напуганный. — Либо я тоже сошел с ума, либо утомился, что маловероятно, либо я был прав и за тобой кто-то охотится. — Ты о чем? — Я только что видел твоего урода. Огромный, черный в тени… Он? — Д-да… — садясь, сказал Фрэнк. — Почему ты видел его? Ты в норме? — Потому что этот ублюдок не плод твоего воображения. И он хотел, чтобы я его увидел. Хотел запугать меня или что… — проворчал Уэй, садясь рядом с Фрэнком и усмехаясь. — Видеть разом одно и то же мы точно не можем. И как бы бредово это не звучало, но к тебе правда приебался какой-то урод. — Ты теперь тоже спать не сможешь? — Не думаю. Посмотрим. Надо срочно с ним что-то делать, не нравится мне это все… — сказал он, вздыхая. — Кстати, послезавтра едем ко мне домой. Как раз все и поищем. — Да… Да, хорошо, — прошептал Фрэнк, выглядя обеспокоенно, но через секунду добавляя: — Вау, кажется, я правда не псих… А я уже придумывал, какой у меня диагноз может быть. — Я сразу сказал, что никакого. Мне, блять, нужно отвлечься от этого дерьма, подумать и успокоиться, чтобы здраво мыслить, поэтому давай чем-нибудь займемся. — Ну, я читал, пока тебя не было, — пожал плечами сосед, протягивая Джерарду книгу, чтобы тот ее изучил. На лице Уэя расплылась улыбка, когда он узнал в ней то, что когда-то прочел сам и рекомендовал ее Фрэнку на тот случай, если книг в этом месте интересных он не найдет. — Отлично, тогда я почитаю нам обоим. Двигайся, — пихнув легонько и по-дружески Айеро, сказал он и, когда тот сдвинулся, послушно лег рядом с ним, устраиваясь удобней и начиная читать вслух своим нежным и приятным голосом, даже не замечая того, как уставший Фрэнк первые минуты разглядывал милое и красивое лицо, отмечая все его особенности, а потом, устроившись на плече друга, вовсе задремал. В отличии от Джерарда, Айеро правда был вымотан и нуждался во сне. Пусть и нормального сна вновь не получится, но уснул он хотя бы не со страхом в груди, а с очередным чувством покоя и тепла от того, что рядом друг. Это уже понемногу начинало приходить в норму. Фрэнк совсем отвык спать один.