Gunning down romance

Глава 2 Вне времени Полагаю, моя задача существенно упростилась бы, если бы я знал, с чего начинать поиски. Я несколько лет был в Вайсс, а до этого - в Крашерс, и привык к тому, что кто-нибудь всегда предоставляет информацию. Агенты Критикер собирали сведения о целях для наших миссий. Конечно, досье не всегда оказывались самыми подробными, но это было хоть что-то. К тому же, Оми при необходимости добывал недостающую информацию, все, что нам требовалось. А сейчас мне некому помочь. Я знаю только то, что Айю похитили, и это дело рук Шварц. Сплошные вопросы, на которые нет ответов. О Шварц у нас ничего нет, кроме тех скудных сведений, которые удалось достать Критикер, и то, что мы сами видели во время наших столкновений. Где они могут находиться? Мы решили, что они погибли во время того памятного противостояния, когда все мы оказались в море. Оми и Кен задавались вопросом, действительно ли они теперь мертвы: ведь чтобы люди с такими способностями не смогли выжить – это очень и очень странно. Но о них ничего не было слышно вот уже почти полгода. Наверное, стоило искать их более тщательно, ведь если выжили мы, то почему бы не выжить и им. Теперь я точно знаю, что они живы, но что толку от этой информации. Я не могу сообщить Критикер, ведь тогда Манкс наверняка заинтересуется, где я получил такие сведения. И мне придется придумывать, откуда я это знаю. К тому же, агенты Критикер немедленно начнут поиски Шварц, а это явно противоречит условиям Шульдиха. И я не могу ничего рассказать моим товарищам по команде. Уверен, попроси я их молчать, они бы ничего не стали сообщать Манкс. Но думаю, когда Шульдих говорил «это только наша игра», он хотел, чтобы я понял - никто не должен знать о том, что Шварц не погибли. Конечно, Вайсс стоит сообщить - ведь эти ублюдки все еще живы, но, увы, пока я ничего не могу предпринять. Айя все еще в опасности. Вот это-то и останавливает меня. Я и так уже потерял целый день, пытаясь придумать, где искать сестру. И у меня по-прежнему нет никаких идей. Не думаю, что хоть кто-то преуспел бы здесь больше меня. Ведь это дело рук Шварц, а, значит, проще будет найти иголку в стоге сена. Айя может быть где угодно – с ними, где-нибудь очень далеко отсюда… мертвой… Одна лишь мысль об этом причиняет мне мучительную боль. Откуда мне знать, действительно ли с ней все в порядке? Нет никаких доказательств этого – только слова Шульдиха. Зачем Шварц похитили ее? Что они собираются с ней делать? Ведь тот ритуал не удался. - Айя?.. Голос Кена возвращает меня к действительности. Букет, который я делал, безнадежно испорчен – я так сильно сжал цветы, что сломал их. Я чувствую - Кен смотрит на меня, но не хочу оборачиваться и встречаться с ним взглядом. В магазине тишина и спокойствие, ведь все девочки еще в школе. Поэтому работать в утреннюю смену гораздо проще. Я обычно работаю утром с Кеном, потому что Йоджи умудряется жаловаться одновременно как на то, что ему не хватает общества девчонок, так и на то, что приходится рано просыпаться, а Оми в это время обычно на занятиях. Интересно, когда мне снова удастся добраться до его компьютера? Я сегодня работаю и днем, поэтому, когда все уйдут, можно будет заняться поисками в базах данных, и никто ничего не узнает. С другой стороны, совсем не уверен, что смогу найти то, что нужно - я неплохо знаю компьютер, но не настолько хорошо умею выуживать нужную информацию, как это делает Оми. Сейчас я дико жалею о том, что раньше не уделял особого внимания тому, каким образом Бомбеец сотни раз находил местоположение целей для наших миссий. И почему только я не задержался хотя бы пару раз, чтобы послушать, как он решает, откуда начать поиски, и как именно находит то, что ищет. Ну кто мешал мне поинтересоваться этим в свое время? Черт побери меня и мое безразличие ко всему! - Айя. Ах, да. Цветы. Букет теперь придется делать заново. Цветы все равно безнадежно испорчены. Лепестки и листья падают на прилавок. Пара цветков вроде уцелела, но меня это не заботит. Выбрасываю букет в мусорный ящик. - Айя? - обращается ко мне Кен. Он явно взволнован. Интересно, поделился ли Оми своим беспокойством по поводу меня с товарищами по команде? Если это так, то моя сегодняшняя невнимательность и мрачное молчание лишь убедили Кена, что такие подозрения оправданы. - Ты в порядке? Нет. - Да, все хорошо, - отвечаю я. - Ты уверен? - Кен не дает мне сосредоточиться. Мне нужно немножко подумать. Бросаю испепеляющий взгляд, и он испуганно вскидывает руки, словно пытаясь защититься от меня. - По-моему все совсем даже не хорошо – ты явно не в себе. Ты что, бесишься только из-за того, что я беспокоюсь о тебе? - Кен! - резко восклицаю я. Кен знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что это значит "заткнись и оставь меня в покое". Он вздыхает, пожимает плечами и возвращается к работе. Мне надо составить букет, и я пытаюсь сосредоточиться на этом. Мое беспокойство возрастает с каждым часом. Один день из трех уже прошел, и я понимаю, что проигрываю. Так просто я не сдамся, но стоит трезво смотреть на вещи. Шансы на то, что я найду Айю самостоятельно, практически равны нулю. Ну же, Ран, думай! Где они могли ее спрятать? Да где угодно - приходит мне в голову эта мало обнадеживающая мысль. Надо же, я забыл удалить шипы на розах, из которых составляю букет, и умудрился поранить пальцы. Дурацкая ошибка. Ни разу за все время работы не допускал ничего подобного. С отвращением бросаю розы на прилавок, озираясь в поисках ножниц для удаления шипов. Где же они? Я точно помню, что пользовался ими, когда делал предыдущий букет. Сегодня я совершенно не в настроении искать пропавшие предметы. Кен снова наблюдает за мной, и наши взгляды встречаются. Он достает маленькие ножницы, которые я ищу, и я протягиваю за ними руку. - Я сказал тебе, что взял их, Айя, - Кен хмурится. - И ты не возражал… Теперь мне понятно, зачем Кен подходил ко мне, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы обратить на него внимание. - Верни их. Он покорно подходит ко мне, смотрит на мои окровавленные кончики пальцев. - И о чем ты только думаешь сегодня? - Кен, - говорю я предостерегающе. Забираю ножницы и начинаю методично удалять шипы с роз. Изо всех сил пытаюсь успокоиться. Я не должен позволять таким мелочам расстраивать меня - есть куда более серьезные проблемы. Мне нужно четко мыслить, если хочу найти Айю. Кен нарушает молчание, видя, что я немного пришел в себя. - По-моему, тебе нужно отдохнуть, Айя, - предлагает он. - Народу в магазине сейчас мало, я и один справлюсь. На мгновение мысль уйти из магазина кажется мне такой заманчивой. Но я понимаю, что мое беспокойство не станет от этого меньше. Какая разница, где я нахожусь – все равно мысли об Айе, отчаяние и безумная надежда будут терзать меня. Я понимаю, что Кен ждет ответа, и качаю головой: - Нет. - Ты уверен? Это не его дело, черт возьми! Я сейчас не в том настроении, чтобы объяснять ему что-либо. Что, так сложно - просто оставить меня в покое? Я бросаю на Кена убийственный взгляд, чтобы он наконец понял, что у меня сейчас нет ни малейшего желания вести беседы, и он испуганно отступает на шаг. Срезаю последний шип и возвращаю ему ножницы. Кен осторожно берет их, бросает на меня опасливый взгляд и возвращается на свое рабочее место. В конце концов Кен оставил меня в покое, и последний час нашей смены прошел в полном молчании. Он заказал для нас обед, и мы едим в разных концах комнаты, не говоря друг другу ни слова. Я чувствую, что Кен смотрит на меня, но не обращаю на него внимания и не оборачиваюсь. Аппетита нет совершенно, я съедаю совсем чуть-чуть и выбрасываю остатки. Через пять минут появляется Йоджи, и Кен тянет его в сторону. Его попытка сделать это незаметно оказывается неудачной – Хидака никогда не умел действовать тонко. Я прекрасно слышу, как он говорит плейбою, чтобы тот был осторожен со мной сегодня. Затем более громким голосом, будучи уверенным, что его слова, обращенные к Йоджи, я не слышал, он прощается и уносится прочь из магазина. Йоджи внимательно смотрит на меня, и я отвечаю ему злобным взглядом. Он вздыхает, глядит на часы и выходит через черный ход, объявляя, что ему нужен перекур. * * * Наги, вернувшись домой из библиотеки, находит меня растянувшимся на кушетке. Два кота свернулись у меня на спине, еще один лежит на подлокотнике кресла и с довольным видом жует мои волосы, другой улегся мне на ноги, а двое играют на полу. Наги оставляет свои вещи у двери и заходит в комнату. Я лениво приоткрываю один глаз, гляжу на Наги - он сидит на стуле рядом с моей кушеткой, и мы некоторое время пристально смотрим друг на друга в полной тишине. Мы не разговаривали с прошлого вечера. Ужин прошел в тягостном молчании, а утром я ушел на работу до того, как Наги проснулся. Он знает, что я не сержусь на него за те слова. Он просто понимает, что бывают дни, когда лучше ничего не говорить. И сейчас он ждет какого-либо знака от меня, подтверждающего, что все в порядке. Пять месяцев назад его бы совершенно не озаботило то, что я ни с кем не разговариваю. Возможно, он даже решил бы, что это самое замечательное, что может случиться со Шварц - если бы я, наконец, заткнулся. А теперь разговоры имеют гораздо большее значение для нас обоих. В конце концов, у нас больше никого нет. - Мне надо в туалет и у меня чертовски болит спина, - жалуюсь я приглушенным голосом, поскольку мое лицо спрятано в ладонях. Наги слегка улыбается. Он поднимается со стула и подходит к кушетке, осторожно снимая с меня пушистых зверей. Драй тут же подвергается нападению двух котов, играющих на полу. А Фюнф решает поупрямиться и запрыгивает обратно на кушетку. На сей раз Наги сгоняет его не столь любезно, и полосатый кот начинает вылизывать себя, делая вид, что ему не так уж и хотелось развалиться на кушетке. Попытка сесть вызывает у меня стон - спина жутко болит. Что-то коты чересчур разыгрались. - А ну прекратите, - я пытаюсь их утихомирить, и Цвай кусает меня за ногу. - Паршивец. Надо было оставить тебя в порту, - ворчу я, вставая и направляясь в ванную. Когда я возвращаюсь в комнату, Наги сидит на полу около кушетки и играет с Цвай. Кот отчаянно пытается поймать его руку. Наги не беспокоится о том, что Цвай может его оцарапать - я подрезал когти котам, как только понял, что они точат их о нашу мебель. - Давай, - Наги указывает на кушетку, заметив, что я вернулся. - Я позабочусь о твоей спине. Мне приходится переступить через Цвай, чтобы добраться до кушетки, и он успевает цапнуть меня зубами за штаны. - А ведь был таким тихим котенком, когда я принес его домой, - говорю я Наги. Теперь же он самый игривый и сильный из шести. Между подушек лежит кошачья игрушка, и я бросаю ее на пол. Все коты моментально вскидывают головы, как только игрушка с громким стуком падает на пол, но Цвай оказывается проворнее всех и резво бросается вон из комнаты с шерстяной игрушечной мышью в зубах. Драй и Фиер бросаются за ним со всех ног. Трое других некоторое время размышляют, не присоединиться ли к погоне, но, в конце концов, решают, что им лень охотиться за какой-то там игрушкой. Я снова растягиваюсь на кушетке, а Наги встает. Моя несчастная спина - ей здорово досталось, когда Такатори размахивал своей клюшкой для гольфа, да и падение в море пять месяцев назад после того, как обрушилось здание, тоже дает о себе знать. А работа только ухудшает ситуацию. Когда я возвращаюсь из доков домой, спина обычно болит из-за того, что я весь день таскаю эти гребаные тяжести. Но у меня были свои причины на то, чтобы согласиться на такую работу, хотя я и знал, что без проблем не обойтись. Два самых важных обстоятельства - когда я таскаю тяжести, у меня нет времени на серьезные размышления, и, кроме того, я так устаю, что могу заснуть ночью. Именно поэтому я до сих пор не сменил работу, хотя Наги настоятельно советует мне это сделать. Теперь мне работается куда легче, чем четыре месяца назад, когда я только начал, но спина по-прежнему болит. Зато Наги в состоянии помочь мне, сделав массаж. Он использует телекинез и свои пальцы, чтобы избавить меня от боли, и первое же его прикосновение вызывает у меня болезненный стон. Прячу лицо в ладонях. Мы не разговариваем, но это куда более уютная тишина, чем прошлым вечером. Я начинаю дремать и упускаю момент, когда Наги заканчивает массаж и уходит готовить ужин. Остаюсь лежать на кушетке, наслаждаясь приятным ощущением – боль наконец-то прошла. Лежу и вспоминаю сегодняшний день. Сегодня я не только перетаскивал тяжести, но и использовал свой дар – следил за Раном. И хотя я абсолютно уверен, что он не осмелится нарушить мои правила, рисковать все же не стоит. Было забавно подслушивать его мысли. Я начал следить за ним примерно месяц назад, с тех самых пор, как стал серьезно задумываться о похищении его сестры. Так странно - Ран сильно изменился с момента нашей последней встречи. Он никогда не отличался особой жизнерадостностью, но все-таки раньше в его мыслях было куда больше позитива. А теперь он вновь ожил, к этому его подтолкнуло мое появление и похищение сестры. Для меня было большим развлечением слушать Рана сегодня. Он вновь и вновь пытался придумать, как найти Айю. Он никогда не найдет ее и в глубине души прекрасно осознает это, но продолжает надеяться. Будет забавно наблюдать в течение следующих двух дней, как его надежда превращается в отчаяние. Я сонно ухмыляюсь, когда Наги сообщает мне мысленно, что ужин будет готов через пять минут. Мы питаемся просто - в основном это пища, на приготовление которой уходит не более двадцати минут. И я решаю, что мой седьмой котенок будет готовить для нас. За тот месяц, что я следил за ним, я узнал, что он отлично справляется даже с очень сложными блюдами. Правда, выбирает их с полным безразличием. Он сильно похудел за последнее время. Ну да ничего - коты с удовольствием съедят то, что он не доест. Возможно, умение Рана готовить поможет Наги смириться с тем, что он будет жить в нашем доме. Наги совершенно не хочет, чтобы он жил с нами. Он знает, зачем я похитил Айю, но все равно не ожидал, что я притащу Рана к нам. Я не сообщал ему о том, что Ран проведет какое-то время в нашем доме. Это не было частью первоначального плана - я решил поступить так только вчера, когда встретился с ним в палате его сестры. Это пришло мне в голову, когда я схватил его, чтобы остановить. Ран почти такого же роста, как и … В тот момент, когда я осознал это, все сразу же изменилось, и я совершенно не думал о последствиях, когда произносил те слова. А последствия будут, я знаю, что будут. Но я не собираюсь думать об этом сейчас. Соскальзываю с кушетки и иду на кухню поесть. * * * Я вне времени. Завтра мне придется встретиться с Шульдихом. Я так и не смог ничего выяснить. Десятки раз приезжал в больницу, чтобы поговорить с медсестрами, охранниками и другими людьми, которые были там в тот день. Я не ожидал многого от этих разговоров - ведь если они что и могли видеть, то только то, как Айю увезли, но все же я надеялся на большее количество сведений, чем получил. У них у всех появлялось выражение полного непонимания на лицах, когда я заговаривал с ними про мою сестру. Я проспал в общей сложности не более трех часов за две предыдущие ночи. Мои товарищи по команде словно отгорожены от меня толстым стеклом. Оми раза четыре пытался выяснить, что не так, и ужасно расстроился из-за того, что я не стал ничего ему объяснять. Прошлые пару раз я с трудом удержался, чтобы не попросить его о помощи - ведь он умеет отыскивать нужную информацию на своем компьютере куда лучше меня. Однажды я чуть не спросил его, думая, что это могло бы помочь в поисках Айи, но услышал в своих мыслях голос Шульдиха, упрекающий меня за это. Даже девочки, приходящие в магазин, стараются держаться от меня подальше. И Оми, и Йоджи уже просили меня пока не работать и отдохнуть хоть немного, Оми даже пытался выгнать меня из магазина вчера, когда пришел из школы. Я выгляжу бледным: сказывается недостаток сна. Не помог даже вчерашний выходной. Я был не в состоянии уснуть самостоятельно, а мое желание попытаться еще раз сделать что-нибудь, чтобы найти сестру, заставило меня отказаться от мысли о снотворном. Я не стал возвращаться в квартиру - предпочел снова поехать в больницу. Я не смог заставить себя пробыть в палате Айи дольше нескольких минут. Смотреть на ее пустую кровать для меня просто физически больно. Вместо этого я прошел через холл на первом этаже и поднялся наверх, чтобы расспросить хоть кого-нибудь об Айе. Я уже спрашивал абсолютно обо всем - начиная от подробного описания Шварц и заканчивая тем, где человек, находящийся в таком состоянии, как моя сестра, может получить необходимую ему медицинскую помощь. Медсестры сообщили мне, что есть еще только два подобных места в Токио, и я уже побывал в обоих вчера вечером. Но и там мне ничем не смогли помочь. Чьи-то ноги появляются в поле зрения и отвлекают меня от мрачных мыслей. Поднимаю голову и вижу Йоджи. Кажется, будто он внезапно здорово подрос. Нет, нет, дело совсем в другом – просто я сижу. Когда я успел сесть? Когда - осматриваюсь - я успел вернуться в чулан? Йоджи медленно опускается рядом со мной. - Хреново выглядишь. Я не отвечаю. - Может, поговорим? - спрашивает он, не дожидаясь ответа на первое замечание. Он знает меня достаточно хорошо и может понять, на что я стану отвечать, а на что нет. Его лицо серьезно, а в глазах я вижу участие. - Я знаю, что есть вещи, о которых никто не хочет говорить, - он достает из кармана пачку сигарет. - У каждого из нас свои проблемы, и я не собираюсь лезть в чужую жизнь. Но тебе становится все хуже и хуже, поэтому-то я и беспокоюсь. Айю похитили. Слова готовы сорваться с языка, и я стискиваю зубы, чтобы ничего не сказать. Я хочу произнести их, чтобы хоть кто-то знал об этом. Мне нужна помощь, нужно найти Айю, чтобы с ней все было в порядке. И я не имею ни малейшего желания идти завтра с Шульдихом. Одна только мысль об этом заставляет меня почувствовать тошноту. Потому что я совершенно не жажду идти куда бы то ни было с этим чудовищем, и потому, что противно даже думать о том, как он дотрагивался до меня в палате Айи и что при этом говорил. Достаточно вспомнить лишь о прикосновении его рук, как мурашки бегут по коже и моментально хочется принять душ. Я проиграл, но в любом случае я знаю, что должен делать. Чтобы моя сестра была в безопасности мне придется пойти с ним завтра. Ради Айи я сделаю все. Наблюдаю, как Йоджи закуривает. Он протягивает пачку и мне тоже, не ожидая, что я на самом деле буду курить. Не понимаю зачем, но я действительно беру предложенную сигарету и механически подношу ее к губам. Медленно затягиваюсь, задумчиво наблюдая за сероватым облачком дыма в воздухе. Йоджи зажимает сигарету губами и изучающе глядит на меня серьезными зелеными глазами. Я не хочу смотреть ему в лицо и видеть беспокойство в его пристальном взгляде. Несмотря на то, что Оми отлично разбирается в компьютерах, если бы я мог выбирать себе помощника из моих товарищей по команде, я бы выбрал Йоджи. Он старше других, и к тому же всегда может успокоить меня, в то время как двое других лишь добавят мне беспокойства с их впечатлительностью. Он работал частным детективом, знает Токио, как свои пять пальцев, и может предположить, в каком месте спрятали Айю. Да и Шульдиха он знает лучше остальных - все-таки телепат был его личным противником в наших столкновениях. Я закрываю глаза и дотрагиваюсь кончиками пальцев до век. Почему с Айей всегда случаются неприятности? Почему она вечно оказывается в опасности? Почему она была лишена нормального, счастливого детства? Никудышный из меня брат - ничего не смог сделать, когда ее сбил Такатори, убиваю под ее именем, не смог предотвратить ее первое похищение, и вот теперь ее похитили снова, а я опять ничего не смог поделать, меня не было там, чтобы защитить ее. Я так стараюсь быть хорошим братом для нее, но у меня ничего не получается. Никогда не буду соответствовать – не могу выполнить то, что от меня требуется. Но на сей раз я не подведу ее. Не позволю им причинить ей боль, независимо от того, что там решил Шульдих. Теплые пальцы обхватывают мое запястье, мягко отводя от лица руку. Открываю глаза - я слишком устал, чтобы недовольно глядеть на Йоджи из-за того, что он прикоснулся ко мне. Он пристально смотрит на мою руку, я слежу за его взглядом и вижу, что она дрожит. Йоджи отдает мне свою сигарету, внимательно смотрит на меня. Я вижу в его взгляде - он пытается понять, что со мной не так, он хочет помочь мне, но не станет вынуждать меня рассказывать что-либо. Он не хочет, чтобы я окончательно замкнулся, просто ждет. Но я не смог бы ничего ему рассказать, даже если бы и хотел. Он видит ответ в моих глазах и принимает его. Он указывает на сигарету: - Я думаю, тебе это нужно сейчас больше, чем мне. Иди домой и поспи немного, я сам закончу уборку. Он медленно поднимается и направляется к выходу из чулана. До того, как он успевает уйти, я окликаю его: - Йоджи. Он останавливается: - А? Где Айя? - Кто будет работать завтра в магазине после обеда? Он задумывается. - Оми и я работали вчера, значит, завтра будете вы с Кеном. Несколько мгновений проходят в полной тишине, Йоджи словно чувствует, что я еще не все сказал. Он оглядывается на меня, и наши взгляды встречаются. - Я не смогу работать завтра после обеда, - говорю я наконец. Трудно произнести это, трудно сказать слова, означающие, что Шульдих выиграл. - Я скажу Кену, что мы с тобой поменялись, - говорит он просто. И никаких вопросов, никаких сомнений. В этом весь Йоджи, вот его истинная натура, скрытая под маской плейбоя и беззаботной улыбкой. Именно поэтому я так легко прощаю ему лень и его отношение к жизни - ведь я знаю, какой он на самом деле. Вновь наступает тишина. Я отвожу взгляд, опускаю глаза к сигарете в своей руке. Медленно подношу ее к губам. Пепел падает на пол. - Аригато, - говорю я тихо. Я не уверен в том, зачем я это говорю. Просто чувствую, что должен это сказать. Закрываю глаза, и Йоджи понимает, что теперь я сказал все, что хотел. Он задерживается еще на мгновение перед тем, как уйти. Потом я слышу щелчок закрывающейся двери и понимаю, что снова остался наедине со своими мыслями.