Gunning down romance

Глава 11 Быть нужным Я абсолютно уверен, что и наступившая неделя потечет в том же привычном размеренном ритме, что и предыдущая. Поэтому появление в среду Манкс с каким-то коричневым пакетом в руках становится своего рода неожиданностью. Магазин совершенно пуст – только я и Йоджи. Кудо со вздохом устанавливает на прилавке табличку, извещающую потенциальных покупателей о техническом перерыве. Впрочем, те, кто действительно приходят за цветами, вполне могут немного подождать. После этого мы идем в комнату, где обычно получаем информацию о предстоящей миссии. Манкс направляется к видеомагнитофону – поставить кассету, а Йоджи, подмигнув мне, следует за ней. Он уже собирается приобнять ее за плечи, но она, заметив его отражение в экране телевизора, успевает отстраниться. Нажав на «плэй», Манкс оборачивается к Йоджи, брови ее иронично приподняты. - Ничего не могу с собой поделать, красавица, - тут же объясняется плейбой. - Балинез, ты, как обычно, в своем репертуаре, - спокойно отзывается она и указывает на диван, предлагая Кудо сесть и, наконец, заткнуться. Йоджи лишь пожимает плечами и отворачивается, глядя на меня и усмехаясь, прежде чем устроиться на диване. Я застываю, пристально глядя на товарища по команде. Так вот почему ухмылка Шульдиха за ужином показалась мне такой странно знакомой. Слишком честная и открытая для немца – это же привычная усмешка Йоджи. Настолько похоже изогнутые уголки губ и выражение легкого ехидства в глазах. Телепат вчера вечером напомнил мне Кудо, но я не понял этого сразу. Да и как я мог? Йоджи и Шульдих слишком разные люди, очень неприятно осознавать, что самый настоящий дьявол и твой близкий друг хоть в чем-то схожи. - Готов, Абиссинец? – голос Манкс выдергивает меня из глубокой задумчивости. - Э… да, - с трудом отвожу взгляд от Йоджи и усаживаюсь подальше – мне не хочется находиться к нему слишком близко после только что сделанного открытия. Манкс включает запись. Наша нынешняя цель – торговец наркотиками, основными жертвами которого стали молодые люди. Он создал крайне опасный, вызывающий мгновенное привыкание наркотик и добавляет его в конфеты. Если товар получит распространение – он заработает миллионы, поскольку наркотическая зависимость заставит покупать конфеты снова и снова. Да, разумеется, – в итоге будет очевидно, что здесь что-то неладно, раз у покупателей появилась неодолимая тяга ко вполне конкретному продукту, но до тех пор он успеет получить солидную прибыль. Итак, у нас три цели – президент, вице-президент и главный менеджер по производству. На экране возникают фотографии, и Йоджи моментально заявляет, что на сей раз нам достались поразительно уродливые цели. И тут же делает глубокомысленный вывод о том, что, видимо, внешняя непривлекательность и толкает их на преступления - комплексы не позволяют нормально общаться с людьми. Кассета заканчивается, и Манкс вынимает ее и кладет сверху на телевизор, а затем извлекает из папки четыре файла с документами. Два откладывает в сторону - это для наших отсутствующих товарищей, оставшиеся экземпляры отдает нам, и мы бегло просматриваем их. Манкс терпеливо ждет, скрестив руки на груди. Наконец звучит стандартный вопрос о нашем участии в миссии. - Итак? – Манкс дожидается ответа, переводя взгляд с одного из нас на другого. Мы с Йоджи смотрим друг на друга, и он в итоге пожимает плечами: - Почему бы и нет. - Абиссинец? Ночь, проведенная на миссии, означает, что на общение со Шварц у меня останется куда меньше времени. Согласно киваю в ответ. - Хорошо, - произносит Манкс. Так странно – она улыбается, но голос ее звучит резко и только портит все впечатление. – Я думаю, следует немедленно проинформировать Бомбейца и Сибиряка - миссию необходимо выполнить как можно скорее. - Непременно, дорогая, - клятвенно заверяет ее Йоджи, и Манкс уходит. Мы с Кудо задерживаемся еще на пару минут – вновь просматривая файлы с информацией о предстоящей миссии. Отбросив наконец документы в сторону, Йоджи оборачивается ко мне, ленивая усмешка играет на губах – и я осознаю, что вряд ли буду рад услышать то, что он собирается сказать. Так и происходит. – Ночь на миссии, - произносит он. – Твоя девушка расстроится? Думаю, не совру, если отвечу, что «ей» все равно. Правда, сильно сомневаюсь, что Йоджи мне поверит. - Все в порядке, - произношу в итоге. - Да? – отзывается Кудо. И, разумеется, не упускает возможности расспросить меня подробнее. – Ты меня с ней когда-нибудь познакомишь? – взгляд, которым я его награждаю, лучше всяких слов говорит, что совершенно точно нет. – Ну, могу я хоть узнать, как она выглядит? Где ты ее встретил? Она – одна из покупательниц? Я откладываю файл и поднимаюсь с места. - Йоджи, мне совсем не хочется об этом говорить. - Что так? – удивляется плейбой. Он обнимает меня за плечи, пока мы поднимаемся по лестнице, и, выставив вперед правую руку, начинает загибать пальцы по ходу своих вопросов. – Цвет волос? Цвет глаз? Рост? А улыбка у нее обаятельная? – он придвигается еще ближе и шепчет на ухо: - А в постели она хороша? Мысленно отвечаю на его вопросы: «Волосы рыжие, глаза синие, рост где-то пять футов, девять дюймов и… НИЧЕГО ПОДОБНОГО!» - последний вопрос Йоджи заставляет меня поперхнуться и закашляться. Кудо, должно быть, неправильно толкует мою реакцию, даже не догадываясь, что это выражение ужаса и полнейшее отрицание чего-либо подобного. А он начинает смеяться и трясти меня за плечи. - Эй, да все отлично! Не смущайся! Что такого особенного в том, чтобы спать с кем-то? - Йоджи, - сдавленно отвечаю я, готовый полностью опровергнуть его подозрения. Ловлю на себе пристальный взгляд зеленых глаз – в их глубине по-прежнему сквозит насмешка и ехидное веселье, но улыбка Йоджи такая теплая. - Рад за тебя, - говорит он просто, а я не перебиваю. Пусть закончит фразу - потом я попытаюсь переубедить его, хоть это и задачка не из легких. – Тебе очень нужен близкий и родной человек, знаешь об этом? – спрашивает он, а я хмурюсь и жду объяснений. Мы стоим наверху лестницы, перед выходом, Кудо ладонью опирается о дверную ручку. – Для тебя ведь на самом деле все это имеет огромное значение – чувствовать себя необходимым, небезразличным кому-либо, - он внимательно вглядывается в мое лицо, пытаясь понять, не обидел ли ненароком своими словами. – И сам ты хочешь заботиться и защищать. Ты можешь надевать любую маску и казаться холодным и равнодушным ко всему, но на самом деле… - странное выражение появляется в зеленых глазах, словно Йоджи силится что-то вспомнить и никак не может. Моя сестра… Шульдих говорил, что стер абсолютно все воспоминания об Айе у моих товарищей по команде. Интересно, Йоджи вообще ничего о ней не помнит? Так и не сумев поймать ускользающую мысль, он продолжает: - Тебе необходимо быть нужным кому-то, потому что ты не можешь жить только для самого себя. Ты из тех людей, что живут ради других. И тот, кого ты выберешь – он должен быть совершенно особенным. Его слова вызывают у меня ощущение смутного беспокойства и заставляют волей-неволей мысленно вернуться к Шульдиху и тому, что происходило в моей жизни до того, как Айю похитили. Пустота, заполненная темно-серыми тенями – вот на что это было похоже. Сестра в коме, работа в цветочном магазине, миссии время от времени – и больше ничего, унылое однообразное существование изо дня в день. Я почему-то свято верил в то, что Айя обязательно очнется однажды. Я жаждал убить Такатори, чтобы отомстить за свою семью, и провел годы, лелея эту мысль. А после его смерти жизнь потеряла всякий смысл. Мертвое болото моего существования несколько всколыхнулось, когда Шрайент похитили Айю, и у нас появились новые враги. А потом рухнула та башня, не стало ни Шрайент, ни Шварц, я вновь получил назад свою сестру, и все вернулось на круги своя. И однажды я понял, что постепенно во мне рушится и умирает нечто очень важное. Неужели Йоджи прав? Мне так важно заботиться, защищать? И я чувствовал себя настолько несчастным лишь потому, что Айе больше ничто не угрожало? Пытаюсь выбросить из головы непрошеные мысли – да я же совершенно счастлив был от того, что с моей сестрой все в порядке. Видимо, Йоджи ошибся. Вот только когда Айя была в безопасности, она совсем не нуждалась во мне – только в деньгах на оплату лечения. Ловлю себя на том, что уже некоторое время рассеянно разглядываю дверную ручку, прокручивая в голове слова Кудо. Йоджи легонько трогает меня за плечо, и я оборачиваюсь. Он пытается поймать мой взгляд, дабы убедиться, что я не обиделся на только что сказанное. - Может, я и не прав, - мягко произносит он, видя мою растерянность и замешательство. – Не слушай меня. Главное… рад, что ты больше не одинок, так ведь? С этими словами он открывает дверь и пропускает меня вперед в магазин. Две девочки уже ждут нас возле прилавка, и Йоджи моментально оказывается возле них. Теплую улыбку и мягкие интонации сменяет его привычная беззаботная веселость, к которой привыкли посетители Конеко. Я так и стою возле закрытой двери, внимательно наблюдая за своим товарищем, пока он непринужденно болтает с девчонками. Теперь, когда Шульдих похитил мою сестру, она снова нуждается во мне. Неужели именно поэтому я настолько быстро пришел в себя и встряхнулся после долгого застоя? Что же получается – несмотря на ужасную ситуацию и крайне неприятных мне людей, которые замешаны во всем этом, я счастлив, что кто-то вновь нуждается во мне? Не знаю, и отнюдь не уверен, что хочу знать ответ. Может, я и вправду чувствую себя довольным жизнью только когда должен защищать Айю? *** Оми начал разрабатывать план предстоящей миссии, едва успев вернуться с занятий. Кен днем работал со мной, и Йоджи успел рассказать ему о визите Манкс перед тем, как уйти. Хидака заявился на работу неожиданно рано и использовал оставшиеся до начала смены минуты, чтобы изучить файлы с информацией, предоставленные Критикер. По окончании рабочего дня мы расспрашивали Бомбейца о деталях предстоящей миссии, но он заявил, что пока еще не готов сообщить что-либо конкретное. В четверг сбор данных закончен. Мы все соберемся после работы и обговорим детали, чтобы уже следующей ночью отправиться на задание. Шульдих говорил мне, что я должен возвращаться к нему в квартиру сразу же после окончания рабочего дня, и, видимо, если меня не будет вовремя, он тут же воспользуется телепатией, дабы проверить, где я нахожусь. Интересно, нужно ли сообщать ему, что я задерживаюсь? Даже не знаю толком, сколько времени займет обсуждение плана миссии. Вчера вечером я упомянул о том, что скоро у нас будет новое задание, и Шульдих лишь лениво усмехнулся в ответ. Наверно, его забавляет наша работа, особенно теперь, когда Шварц больше нет, и телепат бросил прежнее занятие. Как же мне связаться с Шульдихом и поставить его в известность? В квартире есть телефон, но я не знаю номера, да и не уверен в том, установлен ли там автоответчик. А Наги по вторникам и четвергам возвращается с учебы только в половине четвертого. Сейчас еще лишь час дня. Пытаюсь сообразить, как лучше поступить. В итоге мои мысли обращаются к дару Шульдиха. Интересно, телепатия работает на больших расстояниях? Хотя, помнится, когда-то он спокойно связывался со мной мысленно, пока я работал в магазине. Услышит он меня или нет? Даже не знаю, как еще можно привлечь его внимание. «Шульдих?» - зову я его в итоге, абсолютно уверенный, что это не сработает, но попробовать-то можно. Он отзывается почти мгновенно, его голос плавно скользит сквозь мой разум. И меня совсем не радует, что это ощущение уже успело стать столь знакомым - Шульдих так часто использует телепатию в общении со мной. «Здравствуй, Зибен». «Мне придется задержаться сегодня вечером после работы». Он тут же просматривает мои мысли – странное ощущение, словно по голове легонько скользит невидимая ладонь, не самое понятное описание, но точнее сказать сложно. Видимо, Шульдих решил самостоятельно выяснить детали, дабы беседа не затянулась. «Хм, что ж – раз ты все же предупредил меня, то не так уж ты и безнадежен». В его голосе слышится немалое удивление. Мой взгляд становится рассерженным – надеюсь, он это прекрасно чувствует. Телепат смеется в ответ. «Ну до чего же невыносимым ты бываешь время от времени… Наслаждайся предстоящей встречей с командой в полном составе», - произносит он просто. Я понимаю, что он покинул мои мысли – когда Шульдих пользуется телепатией, его появление вызывает ощущение тепла, разлившегося в голове, когда же он уходит – виски словно холодом покалывает. Машинально откидываю с лица пряди волос. Что ж, задача выполнена – я сообщил ему, что вернусь позже обычного. Буду утешаться тем, что теперь Шульдих не станет злиться из-за не приготовленного вовремя ужина. Вздыхаю и пытаюсь прогнать прочь подобные мысли, полностью сосредоточившись на работе. День пролетает незаметно. К концу смены появляются Йоджи и Оми – помочь нам прибраться в магазине, ведь чем быстрее мы это сделаем, тем раньше начнем подготовку к миссии. Закончив уборку, все вместе отправляемся в комнату. Йоджи устраивается на диване рядом со мной, сложив руки за головой. Краем глаза наблюдаю за ним, и на какое-то мгновение мне кажется, словно я вижу перед собой Шульдиха. Не стоит думать об этом – медленно отвожу взгляд. За каких-то пару дней Кудо дважды напомнил своими привычными движениями рыжеволосого немца, и мне подобное совсем не по душе. К счастью, Оми начинает говорить, и мне больше не приходится тонуть в тягостных раздумьях о сходстве Йоджи и Шульдиха. Сосредоточенно ловлю каждое слово – Бомбеец подробно рассказывает о той компании, которая станет целью нашей очередной миссии. Затем он сообщает план выполнения задания. Оми подготовил схему, на которой цветными линиями показан путь каждого из нас, и то, как добраться до той или иной точки. Цукиено инструктирует нас и рассказывает о деталях. Встреча окончена, и Йоджи терпеливо дожидается, пока я поднимусь и пойду к выходу, хотя обычно он вскакивает и торопится прочь первым. Он идет за мной по ступенькам, и, даже не видя его лица, я чувствую, что Кудо ехидно усмехается. Стискиваю зубы и не произношу ни слова. Уверен – Йоджи хочет посмотреть, как я уеду, и убедиться, что я не останусь дома на ночь. Кен и Оми следуют за нами, желают спокойной ночи и расходятся по квартирам. Дожидаюсь, пока они закроют двери, а затем оборачиваюсь к Кудо и встречаюсь с ним взглядом. - Хм, тебя ведь ждет кое-кто? – он насмешливо растягивает слова. «Ага, двое людей и шесть котов, - мысленно отвечаю я. – И все они, готов поспорить, ужасно проголодались». - Спокойной ночи, Йоджи, - говорю вместо этого вслух. – Не опаздывай завтра на работу. - Да разве я когда-нибудь опаздывал? – беспечно отзывается он. М-да, ответ на этот вопрос мы оба и так прекрасно знаем. Кудо хохочет и прощается со мной, насмешливо наблюдая, как я сажусь в машину. В зеркале заднего обзора мне хорошо видно, что он не уходит до тех пор, пока автомобиль не скрывается из виду. Вздыхаю и устало тру виски. Йоджи веселится вовсю, но если бы он знал правду – наверняка испугался бы. «Ты, видимо, хочешь сказать, что он обделался бы со страху», - любезно подсказывает Шульдих. «Так проголодался, что сам меня нашел»? - интересуюсь я. «Хм, а зачем ты мне еще нужен?» - легко отвечает он, и я чувствую радость – на то есть веские причины. Ведь его слова означают, что ничего другого от меня не требуется, и в очередной раз понимаю, что все могло сложиться гораздо хуже. – «Так что там у нас на ужин?» До чего странно – обсуждать с Шульдихом, что приготовить. «Я пока еще не придумал». Телепат замолкает, и я могу предположить, что он роется в холодильнике, чтобы проверить, какие продукты у нас есть. Выбор невелик – пора снова ехать закупаться. Шульдих улавливает эту мысль и соглашается, сообщая мне, что он обязательно составит список необходимых продуктов. Как любезно с его стороны. Ирония скользит в моих мыслях, и телепат, почувствовав ее, весело хихикает. Спустя десять минут я уже паркуюсь возле дома Шварц. Пара с ребенком подходит к двери одновременно со мной, и я пропускаю их вперед. Мужчина не обращает на меня ни малейшего внимания, его жена измученно улыбается в знак благодарности, а их сын удивленно разглядывает меня, засунув крошечный палец в рот. Ждем лифта в полной тишине. Муж читает журнал и, спустя несколько мгновений, внезапно начинает сердито комкать страницы – должно быть, наткнулся на неприятную информацию. Мать испуганно вздрагивает и прижимает ребенка поближе к себе, но тот ничего не замечает, продолжая глазеть на меня. Приезжает лифт, и мы, зайдя внутрь, нажимаем кнопки. Чувствую на себе заинтересованный взгляд женщины, когда она видит, какой этаж мне нужен. Интересно, она в курсе, кто еще там живет? Смотрю в ответ – она не отворачивается, а лишь вопросительно склоняет голову набок. Ее муж замечает это и сердито бормочет нечто неразборчивое, а жена мигом отводит глаза. Мальчик строит мне забавную рожицу, и, когда я выхожу на шестом этаже, смешно растягивает рот и показывает крошечные зубки. Мать, увидев, что ребенок безобразничает, шлепает его, но я слегка улыбаюсь, давая понять – меня совсем не раздражают проказы мальчишки, и она кивает в ответ. Выхожу из лифта и вижу, что дверь в нашу квартиру открыта. Шульдих лениво прислонился к проему, на нем свободные штаны и обтягивающая темно-синяя футболка. Он указывает в сторону лифта. - Ямагучи Макико, - произносит он. – Живет на восьмом этаже. Муж изменяет ей и, когда напивается, отвратительно себя ведет. Ребенка зовут Тунио, это не ее сын. Его родила любовница мужа и пригрозила устроить грандиозный скандал, если тот не возьмет мальчишку на воспитание. Макико потеряла своего ребенка незадолго до этого и потому согласилась, правда, без особой радости, но выбора у нее не было – репутация супруга превыше всего. Ее, в общем-то, и не спрашивали. Так спокойно рассказывает, словно прогноз погоды на завтра зачитывает – ни собственных мыслей на этот счет, ни эмоций. Машинально оборачиваюсь назад, глядя на двери лифта. Бедная женщина, ей через многое пришлось пройти. Такая молодая, а взгляд потухший и плечи понуро опущены. - А что тут можно сделать? – удивленно спрашивает Шульдих. - Он никогда не даст ей развод – скорее уж убьет. А если муж умрет, она потеряет жилье в этом доме, и ребенка ей придется одной воспитывать, - он пожимает плечами и отворачивается, заходя в квартиру. Несколько мгновений остаюсь на месте, прежде чем последовать за телепатом. Чувствую своего рода благодарность за его равнодушие к чужим проблемам – хоть в этом они не похожи, Йоджи наверняка принял бы подобную историю близко к сердцу и сильно расстроился. Хм, чудесно, есть у них и различия, причем ощутимые. Наги расположился в гостиной, смотрит телевизор, время от времени переключая каналы. Надеюсь, ему хватило времени, чтобы сделать все домашние задания? Он ведь уже часов пять, как вернулся. Скидываю обувь и иду прямиком на кухню, Шульдих как раз молча указывает в этом направлении. Легко могу представить выражение лица Йоджи, когда он услышит эту историю. Обычно я не лезу в чужие дела, но слишком хорошо помнится, как женщина отшатнулась, едва ее муж начал комкать журнал – инстинктивное движение человека, которого не раз били. Выбираю на ужин максимально быстрое в приготовлении блюдо, и уже через пятнадцать минут полные тарелки расставлены на столе. Я чувствую, как Шульдих снова копается в моих мыслях. И чего он там ищет? Видимо, нечто такое, что сразу же сообщает Наги – подросток внимательно глядит в мою сторону. Сажусь за стол, и тут становится очевидно, что же пытался выяснить телепат. «Хм, очередная миссия? Собираешься вершить правосудие и защищать невинных?» - насмешливо интересуется он. «О, благородный рыцарь на белом коне, дай мне знать, когда окончательно отобьешь себе задницу, постоянно находясь в седле». «Не дождешься», - ядовито бросаю в ответ. Шульдих ухмыляется, ехидно, иронически – вот теперь он совсем не похож на Йоджи. Телепат поворачивается к Наги и произносит: - Сверхурочная работа на этих выходных, - видимо, он говорит вслух, чтобы я потом не задавал лишних вопросов. Наги хмурится и кладет палочки на тарелку. Плохие новости, да? - Как долго? - Полный рабочий день, и в субботу, и в воскресенье. - Все выходные?! – подросток явно сердит и расстроен одновременно. Видимо, они продолжают спор мысленно – больше не звучит ни слова. Наги бросает на Шульдиха мрачный взгляд, но тот лишь слегка улыбается в ответ. С интересом наблюдаю за их препирательствами. Похоже, телепат выиграл-таки – мальчишка вздыхает и отворачивается, вновь возвращаясь к еде. - Тебе нужно найти другую работу, - решает в итоге Наги, задумчиво ковыряясь палочками в тарелке. Шульдих лишь пожимает плечами, отпивая из стакана и по-прежнему усмехаясь. Смотрит прямо на меня, почувствовав на себе внимательный, заинтересованный взгляд, и иронично-вопросительно выгибает бровь. Я отвожу глаза, решив сосредоточиться на более приятных вещах, нежели его физиономия. Да вот хоть на еде, например. Телепат смеется, отставляет пустой стакан, и мы заканчиваем ужин в полной тишине. *** Со временем мне стало проще, теперь я уже не поддаюсь иллюзии, что со мной в постели спит Фарфарелло, я прекрасно помню, что это Ран – дни, проведенные с ним, помогли осознать и почувствовать разницу. Теперь утренние пробуждения не кажутся такими ужасными. Я привык к мысли, что, когда открываю глаза, ощущение тепла исходит от Рана. Конечно, мне по-прежнему тяжело осознавать – это совсем не тот человек, которого я хочу видеть, но куда проще не обманываться каждое утро. Сегодня я проснулся с четким знанием, что именно Фуджимия спит рядом со мной в постели. Чем больше времени я провожу с ним, тем больше убеждаюсь – некоторые его привычки, жесты действительно напоминают Фарфарелло. Например, он иногда устраивается на краю кровати точно так же, как и мой любовник. Это несколько выбивает из колеи, но зато постепенно я нахожу множество различий между ними. Мысли красноволосого совсем не похожи на мысли Фарфарелло – Фуджимия презирает меня, и я рад подкидывать ему все новые и новые поводы для подобных чувств. Старательно пытаюсь высушить волосы полотенцем, глядя на отражение Рана в зеркале. Он уже спит – снотворное подействовало довольно быстро. Его руки пока что не пристегнуты наручниками, одну он спрятал под подушку, другая лежит на матрасе перед ним. Вздыхаю, вновь переключая внимание на собственное отражение, и пытаюсь справиться с непослушными длинными прядями. У меня два полотенца – одно обернуто вокруг талии, другим я сушу голову. Впрочем, это поможет лишь отчасти – когда я лягу спать, волосы все равно останутся слегка влажными. Хм, интересный завтра денек предстоит… Работать придется в грозу – Наги сейчас как раз смотрит прогноз погоды на пятницу. Большинство терпеть не может вкалывать в такое ненастье, но для меня это лишь означает, что люди будут нервничать, создавая дополнительное развлечение. Наги еще не спит – отчетливо слышу его мысли. Впрочем, скоро он ляжет – ему завтра рано вставать. Конечно, занятия в Университете и не сравнить с работой в Шварц, но там тоже приходится прилагать определенные усилия. И он очень упорно трудится – так же, как раньше старался для команды. Закидываю полотенце на шкаф и медленно вытаскиваю из ящика пижамные штаны. Мои движения ленивы и неторопливы, впрочем, спешить мне совершенно некуда – я хорошо выспался за эту неделю, и нет никакой необходимости дорожить каждой минутой сна. Зеваю и отношу полотенца обратно в ванную. Попутно желаю Наги спокойной ночи, и он отвечает мне тем же, продолжая переключать каналы в надежде наткнуться на что-нибудь интересное. Я устраиваюсь в постели, забирая со столика наручники и переворачивая Рана на спину, чтобы пристегнуть к кровати. Несколько мгновений внимательно вглядываюсь ему в лицо, а затем дотрагиваюсь кончиками пальцев до его плеча и сообщаю: - Ты – Ран Фуджимия, - почему-то шепотом, хотя он все равно меня не услышит сквозь глубокий сон. Слов вполне достаточно, и я старательно вытягиваю из-под Фуджимии одеяло – вечно он на нем засыпает, а затем укрываю нас обоих. Долгое время безмолвно лежу в темноте, изучая красноволосого задумчивым взглядом. Сон постепенно обволакивает меня, и, хотя сейчас я нахожусь на своей стороне постели, знаю наверняка - утром картина будет совсем иная. Я открою глаза и снова обнаружу, что лежу, обняв Рана.