Gunning down romance

Глава 12 Дождливые воспоминания Едва проснувшись на следующий день, я понимаю – на улице дождь, капли тихо шуршат по оконному стеклу. Наши будильники звонят одновременно, и я тянусь, чтобы выключить их – сначала свой, затем Рана. Красноволосый растерянно моргает, пытаясь прогнать тяжелый туман из головы и слабость во всем теле, вызванную действием снотворного. Нахожу ключ и снимаю с него наручники. Несколько мгновений Ран молча сидит на краю кровати, силясь привести в порядок путающиеся спросонья мысли. Когда он о чем-то сосредоточенно думает, его голова всегда слегка опущена, а губы хмуро кривятся. Он слышит шум дождя за окном и прикидывает, как ненастная погода повлияет на количество покупателей в магазине. Ран не произносит ни слова, направляясь к шкафу, чтобы достать полотенце и одежду на сегодня. Я зеваю и пытаюсь пригладить растрепанные волосы, попутно наблюдая за ним. Уж не знаю, что он там выберет в качестве наряда на этот день, но свой мерзкий свитер он точно больше никогда не наденет… Красноволосый таскался в нем все прошлую неделю, но как только положил в корзину для грязного белья, я тут же «случайно» выбросил эту оранжевую жуть в мусорку. Слишком уродливая одежда для него. Фуджимия пока еще ничего не знает, и будет очень забавно понаблюдать за его реакцией, когда тайное станет явным. Когда он уходит, я поднимаюсь с постели, поправляя сбившееся покрывало. Подхожу к окну и отодвигаю шторы. Унылая картина предстает моему взгляду – тусклое нахмурившееся небо и серая завеса дождя, размывшая четкие контуры зданий и превратившая их в неясные тени. И это лишь начало – днем будет гроза. Усмехаюсь, прикинув условия, в которых придется сегодня работать. Ран надеется, что погода хоть немного улучшится до того, как Вайсс отправятся на миссию – нести в мир добро и справедливость. Мысленно фыркаю, отпускаю занавеску и легонько пробегаюсь пальцами по гладкой деревянной поверхности гардероба Фарфарелло. Фарфарелло любил дождь. Он мог часами просто сидеть на подоконнике, задумчиво наблюдая, как прозрачные капли струятся по стеклу. Кроуфорд считал, что это признак недалекого ума, и Наги с ним соглашался. Им было все равно чем занят Фарфарелло, лишь бы он оставил их в покое хоть ненадолго. Фарфарелло любил дождь… Серые, холодные капли, падающие на землю, и сырую ненастную погоду. Любил, потому небо словно пыталось досадить всем таким образом, и люди прятались по домам. Во время сильных гроз на улицах не было ни души, и Фарфарелло наслаждался созерцанием мертвой пустоты города. Он любил дождь, потому что это красиво, а я любил дождь из-за него. Почему-то принято считать, что гроза и непогода обычно сопровождают трагические события, но небо было пронзительно-ясным, когда рухнула проклятая башня. От шкафа Фарфарелло я перехожу к своему собственному. Обычно меня не слишком волнует, как я выгляжу – все равно по приезде на работу придется переодеться. Но сегодня я точно знаю, что стоит предпочесть рубашку с длинным рукавом – в доках будет ветрено и очень холодно. Когда Ран возвращается, я уже успеваю полностью одеться и стою возле зеркала, старательно расчесывая непослушные пряди. Он проходит мимо меня, скидывает грязную одежду в корзину и подходит к окну, отодвигая занавеску точно так же, как я некоторое время назад. Ран задумчиво глядит на дождь, затем вздыхает и закрывает шторы. Он уходит из спальни, оставив здесь сушиться свое мокрое полотенце, а я продолжаю причесываться. Когда мне, наконец, удается справиться с волосами, я достаю из-под кровати свой зонт. Захожу в кухню и застаю привычную картину – Ран завтракает тостом, а коты собрались возле него и активно попрошайничают. Едва я появляюсь, пушистые животные моментально бросаются ко мне и начинают жалобно мяукать, намекая на то, что неплохо бы их покормить, так как они ужасно голодные. - Хм, не сомневаюсь – как только я разорюсь и перестану вас кормить, ваша любовь тут же улетучится, - сообщаю им, присаживаясь на корточки и гладя домашних питомцев. Шерсть липнет на рукава и штаны. Ран пьет из кружки и наблюдает – больше за котами, чем за мной. Я знаю, он очень любит моих котов, вот только так и не научился выговаривать их имена правильно, черт возьми. Именно из-за этого он никогда не произносит клички вслух, но я пару раз слышал, как он зовет их мысленно. Лучше всего получается называть Айнц, но и тут он умудрился исковеркать немецкое слово. Айнц у него Эин, Цвай – Цуваи, Драй – Дараи, Фир – Фиа, Фюнф – Фунфу и Зэкс – Зэкусу. Японцы такие забавные. Ран кладет тарелки в посудомоечную машину, и проходит в комнату за своим зонтом. Кормлю котов, прежде чем самому приступить к завтраку – иначе они все равно не оставят меня в покое. Нахожу кое-какие остатки вчерашнего ужина в холодильнике – вполне подойдет в качестве еды. Позавтракав, убираю за собой со стола и иду в коридор. Ран уже там – обувается, и мы вместе покидаем квартиру. Спустившись на первый этаж, я прежде всего улавливаю шуршание капель по крыше подъезда. Хорошо, что у нас обоих есть зонты – на улице льет как из ведра, и окружающий мир тает и расплывается в сероватой дымке дождя. О, да – работа сегодня обещает быть захватывающей. Задерживаемся возле двери, чтобы раскрыть зонтики. Ран справляется первым и торопится к своей машине. Наблюдаю за ним, протягивая руку навстречу дождю, и ледяные прозрачные капли падают на ладонь. Поднимаю голову, разглядывая темные облака и дожидаясь, пока Фуджимия уедет, прежде чем направится к собственному автомобилю. Да уж, представляю, как обрадуется Наги, узнав, по какой сырости ему придется тащиться в Университет. Мысль вызывает усмешку. Мальчишка тоже прячется под зонтом в такую погоду, но на самом деле ему это нужно лишь для того, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений. Он умеет создавать отличный щит, сквозь который не проникнуть дождю. Но вот от холода Наги никак не спрятаться, а он очень не любит холод. Подросток слишком долго жил на улице, сырая промозглая погода вызывает у него отвращение. Многие водители сегодня едут очень медленно – намокшее от дождя шоссе слишком скользкое и можно легко потерять управление. Но для некоторых это не помеха – они уже давно водят и привыкли ездить в любую погоду, к тому же спешат на работу или еще куда, и им некогда тратить время на излишнюю осторожность. Так что движение не тормозится настолько сильно, как могло бы, и я добираюсь до Гавани вовремя – то есть за двадцать минут до начала смены. Свободных парковочных мест еще предостаточно, и я занимаю самое удобное. Один из работников, Такада, появляется практически одновременно со мной. Пока я выбираюсь из машины, он яростно сражается с зонтом, изо всех сил пытаясь открыть его. Дождь льет еще сильнее, и мы, вымокшие и забрызганные грязью, бегом добираемся до входа в здание. Лужи такие, что уже через пару шагов низ штанов оказывается насквозь пропитан водой. Наверно, стоило сразу надеть рабочую одежду – тогда было бы в чем возвращаться домой. Мои джинсы точно до вечера не высохнут. Ну и как я поеду обратно? - Ну и холодина, - Такада повышает голос, чтобы его было слышно сквозь перестук капель по крышам автомобилей на парковке. – Совсем не для работы погодка. Наверняка падать много будут – сегодня сыро и скользко до невозможности. - Что ж, нам останется только посмеяться над ними, - легко отзываюсь я. Такада придерживает дверь, и я первым проскальзываю внутрь здания, предварительно закрыв зонт и стряхнув с него воду. Пока мы спускаемся вниз, мой собеседник ерошит мокрые, слипшиеся острыми пиками пряди – видимо, он попал под дождь еще до того, как добрался сюда. Тем, у кого короткие прически, не на что жаловаться – у них голова за считанные минуты высыхает, а вот если я намокну, волосы не меньше пары часов будут влажными. - Хм, наверно, - отвечает он в итоге. – Смотри только, сам не окажись на их месте. Я вот однажды умудрился здесь свалиться – неделю потом сидеть нормально не мог. М-да, наверно, не стоит шутить, что есть и другой способ сделать так, что потом нормально не сядешь – боюсь, мою шутку вряд ли оценят по достоинству. Идея вызывает легкую улыбку, но затем я вновь погружаюсь в задумчивость. Да, дождь – это именно то, что мне сегодня нужно. Я хочу ощутить, впитать в себя напряжение, которое, безусловно, будет сопровождать работу в столь ненастный день. А если поводов окажется недостаточно… Что ж – тогда я применю свой дар, дабы это исправить. И если до обеда никто не поскользнется и не грохнется, я, пожалуй, воспользуюсь телепатией. …Что угодно, лишь бы избавится от нахлынувших воспоминаний и выбросить из памяти влажные белые волосы, хриплый смех и пальцы, скользящие по моей коже. *** Час спустя после открытия цветочного магазина погода ничуть не улучшилась и даже наоборот – ливень усилился, и началась гроза. Мы с Йоджи, стоя возле двери, задумчиво смотрим на серую пелену дождя, скрывшую город. Кудо аж присвистывает, увидев, как яркая вспышка молнии прорезает темное небо. Он поворачивается ко мне, вопросительно изогнув бровь: - Ну, и какие, по-твоему, шансы, что хоть кто-то потащится на улицу в такую дождину исключительно ради цветов и симпатичных парней? - Да практически равны нулю, - отвечаю я, и Йоджи довольно улыбается. – А если кто и придет… Что ж – это будут их проблемы. - Отличная мысль! – решает Йоджи, снимая фартук. Я тоже вожусь с завязками, попутно оглядывая магазин. Даже убираться-то особо не придется. И предупреждать остальных не нужно – сегодня я должен был весь день работать с Кудо. – И как мы распорядимся нашим свободным временем? – он вешает фартук на крючок и начинает перечислять варианты, старательно загибая пальцы. – Я могу вернуться обратно в постель и поспать еще немного, или пойти куда-нибудь и нормально позавтракать, или согреть кого-нибудь в столь ненастный день своим теплом… - он многозначительно замолкает, словно предполагает, что я-то как раз точно выберу последний пункт. Бросаю на него выразительный взгляд. Йоджи усмехается, распуская собранные в хвост волосы, и интересуется: - Ну, так чем займешься? Хм, как мне поступить? Шульдих говорил, что я могу делать все, что мне вздумается, в свободный день. А сейчас как раз примерно такой случай. Все мои вещи находятся в квартире Шульдиха, но сам я совершенно не хочу туда возвращаться. Видимо, придется просто побродить по Токио некоторое время. Может, зайду в магазин за продуктами… Я лишь пожимаю плечами. Йоджи хмыкает и прячет руки в карманы. Дождь барабанит по окнам, и я слышу раскаты грома. - Не хочешь кофе вместе выпить? – Йоджи поворачивается ко мне в ожидании ответа. У меня нет особых планов, и я согласно киваю. Мы быстро прибираемся в магазине, и Кудо пишет и вешает на дверь предупреждение о том, что Конеко сегодня не работает – вдруг кто-то все же решит сюда заглянуть. Забираем наши зонты и выходим на улицу. Бегом добираемся до автомобиля Йоджи, и он спешно отпирает дверь со стороны пассажирского сидения, прежде чем залезть внутрь. Пристраиваю свой насквозь промокший зонт в ногах, и туда же кладу зонт Кудо, когда он садится за руль. Шум дождя слышен даже в машине, и Йоджи включает музыку, чтобы хоть немного его заглушить. Кофейня находится на другом конце города, и я ни разу не бывал там прежде. Место для парковки удается найти с большим трудом – такое ощущение, что все разом решили выпить по чашечке горячего кофе, пережидая ненастье в тепле и уюте. Находим свободный столик возле окна – даже сквозь стекло чувствуется, насколько зябко сейчас на улице. Официантка приветливо улыбается, принимая наш заказ, а затем мы снова остаемся одни, молча созерцая разбушевавшуюся стихию. Официантка назвала Йоджи по имени – видимо, он тут завсегдатай. Кудо задумчиво подпирает рукой подбородок и ставит локоть на стол. Здесь ему не нужно играть привычную роль беспечного плейбоя, и он сбрасывает маску - его лицо становится немного печальным, а в зеленых глазах появляется непривычно серьезное выражение. Это – Йоджи, которого я знаю и очень рад быть ему другом. Несколько мгновений смотрю на него, а затем вновь поворачиваюсь к окну. Отсюда виден океан. Шторм просто ужасный – огромные волны вздымаются, обрушиваясь на берег ледяными брызгами. Я могу разглядеть корабль и какие-то строения на берегу – судя по всему, это доки. Должно быть, работать в порту сегодня тяжело как никогда. Тишину, разлившуюся между нами, нарушает появление официантки с заказом. Она слегка кланяется и уходит. Йоджи дотрагивается кончиком пальца до принесенного кофе, смотрит на меня и спрашивает: - Как ты с ней познакомился? Первая мысль – перевести разговор на другую тему, но я вижу выражение лица Кудо, в нем нет ни тени насмешки, он не пытается поддразнить меня, как тогда в магазине, когда спрашивал, где это я пропадаю ночами. Передо мной тот Йоджи, с которым я не раз просто сидел в полной тишине, или же слушал рассказы обо всем подряд. И сейчас ему хочется поговорить. Что ж, я не против. Он доверяет мне так же, как я ему, и всегда оказывается рядом, когда я в нем нуждаюсь. Он рассказал мне про Аску, а я, в свою очередь, поведал ему историю своей сестры. Такой Йоджи не станет смеяться и подшучивать над тем, что я, наконец-то, нашел себе подружку. Он знает, что такое любить и потерять кого-то очень важного и дорогого. И обязательно постарается помочь. Я должен ответить на его вопросы. Ведь это единственный человек в мире, которого я могу назвать своим другом. Йоджи знает, что я не буду слишком сильно вдаваться в подробности, рассказывая о себе. Подхватываю со стола чашку, осторожно дую на горячий напиток, прежде чем сделать первый глоток. - Я встретил ее около года назад, - дату я выбрал не случайно – именно тогда мы впервые пересеклись со Шварц во время миссии, и я увидел Шульдиха. А спустя пару месяцев Оми похитил его старший брат, и Шульдих играючи справился с нами. Вот когда я почувствовал на себе в полной мере всю силу его дара. Наши попытки сразиться с ним выглядели в глазах телепата детским лепетом – презрительная усмешка не оставляла в этом сомнений. - Большой срок, - решает Йоджи. Наверно, ему будет спокойнее, раз я так давно знаю человека, с которым встречаюсь. Видимо, он считает, что это нечто куда более серьезное, чем временное увлечение. Делаю еще один глоток, снова глядя в окно. Что ж, пусть так думает. Возможно, однажды я расскажу ему правду. Когда-нибудь я смогу ему открыться, но не сейчас. Сейчас мне приходится играть свою роль. Не люблю и не умею врать – надеюсь, вопросы не будут чересчур сложными. - Ты с ней живешь? – продолжает интересоваться Йоджи. - С ней, - о, еще один надоедливый мальчишка, - И ее двоюродным братом. Интересно, Шульдих удивился или оскорбился бы, узнав, что я говорю о нем в женском роде? Впрочем, ему наверняка куда меньше пришлось бы по душе то, что Йоджи считает нас любовниками. Ужасная мысль, и я абсолютно уверен, что телепат точно также среагировал бы на подобное предположение. Наверно, не стоит беспокоиться – Шульдих все равно прочитает сегодняшний разговор в моих мыслях. - Он учится в Токийском Университете и живет с ней в одной квартире, - еще один глоток кофе, и я по-прежнему предпочитаю смотреть в окно на темную громаду волн. Боюсь, если взгляну Йоджи в глаза, он тут же поймет, что я скрываю нечто странное и опасное. Он слишком хорошо чувствует, когда ему лгут и очень не любит, когда по какой-то причине это делаю я. - Она ведь совершеннолетняя, да? – уточняет он. Хм, забавный вопрос. Только сейчас я внезапно осознаю, что не имею ни малейшего понятия, сколько же лет Шульдиху. Ну, он вряд ли младше меня, но ничего более конкретного я сказать не могу. - М-м, - вроде как соглашаюсь я. Йоджи обдумывает услышанное, легонько проводя кончиками пальцев по краю чашки. В итоге он тихо вздыхает и делает небольшой глоток. - Ну что ж, если она когда-нибудь причинит тебе боль, только дай знать, и я живо преподам ей урок, хорошо? На сей раз мне не удается скрыть улыбку, и я с удивлением смотрю на Йоджи. До чего же забавно представлять, как Йоджи будет разбираться с Шульдихом, когда тот сделает мне очередную гадость. - Не сомневаюсь, - отзываюсь я. Он в ответ смеется. - То, что она девчонка, лично меня не остановит, - на этом наша беседа заканчивается, и я снова отвожу взгляд, глядя в залитое дождем окно. Некоторое время молча пьем горячий кофе и рассматриваем темные грозовые облака. - Неплохо тут готовят, да? – нарушает затянувшуюся тишину Йоджи. - Пожалуй, - соглашаюсь. – Никогда не был здесь раньше. Улыбка Йоджи становится задумчивой и печальной. - Аска привела меня сюда, - наши взгляды встречаются. Сквозь зелень его глаз я вижу спрятанную в самой глубине души боль, которая останется с ним навсегда. Аска забрала с собой часть его самого. Кто-то, может, совсем не понимает этого, но я видел Йоджи и в куда большем отчаянии. Я видел его пьяным и вспоминающем Аску, видел, как привычная маска спала, разлетевшись бесполезными осколками, и он позволил себе рассказать о таких безысходно грустных вещах, что его история навечно врезалась мне в память. – Это было наше с ней кафе. Я подумал, что, наверное, пора познакомить с этим местом кого-то еще… Йоджи так умело скрывает свою боль – его губы кривятся в усмешке, но он избегает смотреть мне в глаза, ибо взгляд выдаст его отчаяние. - Я часто приезжаю сюда. Просто сижу и словно общаюсь с призраком, вспоминая ее голос и улыбку. Будто она осталась здесь навсегда… Поэтому я так переживаю и хочу, чтобы твоя девушка заботилась о тебе. Ведь если что-то плохое случится – это уже никак нельзя будет исправить. И никто в целом мире не сможет заменить близкого человека. Я нахожусь в этом кафе, потому что не хочу забывать Аску, но теперь, может, у меня получится добавить к этим призрачным воспоминаниям и то, как мы сидели здесь с тобой… Нечто близкое и реальное, а не только тени прошлого. И мне уже будет не так одиноко – ведь я всегда смогу поговорить с тобой, и это будет доказательством того, что не все рассыпалось в прах в моей жизни. Что ж, во всяком случае, вряд ли я окажусь в таком положении, в котором сейчас находится Йоджи. Зря он беспокоится, что я однажды тоже останусь с разбитым сердцем, внутренне одинокий в чьем бы то ни было обществе. На какое-то мгновение я даже ощущаю легкое беспокойство, но потом понимаю, что никакой девушки, которая может меня покинуть, попросту не существует. Допиваю кофе, последний глоток совсем холодный. Йоджи поворачивается ко мне. Его горькая усмешка исчезла, уступив место мягкой улыбке, а взгляд зеленых глаз потеплел. - Я рад, что у меня есть такой друг, как ты, - тихо произносит он. – Извини за излишнюю сентиментальность, но это действительно так. Я очень волновался за тебя, когда пару недель назад ты сам не свой ходил. Как же я рад, что теперь с тобой все в порядке! Не знаю, что сказать в ответ, поэтому просто молчу. Я осознаю, что Йоджи и не требуется ответ или какие-либо слова. Вот поэтому мы и сблизились с ним настолько – он всегда понимает меня. Йоджи нарушает тишину лишь некоторое время спустя – подзывает официантку. Он снова становится самим собой, и наш разговор течет легко и непринужденно. Но я вновь мысленно возвращаюсь к сказанному недавно, вспоминая слова Йоджи сквозь шум дождя. Я… не хочу оказаться на его месте. *** У меня еще предостаточно времени до того момента, как придется вернуться в магазин, и я решаю разгрузить сумки, разложив в холодильнике купленные продукты. Наги уже на кухне. Вообще-то он возвращается домой только после шести по понедельникам, средам и пятницам – видимо, из-за непогоды отменили какие-то занятия. Сейчас четыре, Оми ждет нас на месте к пяти. Примерно час уйдет на то, чтобы добраться до завода Хаяши. Прокручиваю в голове детали предстоящей миссии, полностью погрузившись в собственные мысли, когда внезапно осознаю, что за мной пристально наблюдают. Беглый взгляд, брошенный на Наги – но нет, мальчишка читает учебник, однако стоит мне отвернуться, вновь возникает ощущение, что на меня внимательно смотрят. Интересно, он пытается рассмотреть, что же я такое купил в магазине? Ну вот, теперь холодильник полон – я выбирал в магазине продукты на свой вкус. Полагаю, имею на это полное право, раз уж мне приходится готовить для Шварц. Остальное купленное не нуждается в холоде для хранения, и я расставляю коробки и пакеты по полкам в кухонном шкафу. Сегодня я не смогу приготовить им ужин, так что пусть сами выкручиваются. Шульдих выкинул всю лапшу быстрого приготовления, как только я появился в их квартире, и мне очень любопытно, что же они будут делать. Закончив возиться с продуктами, я закрываю дверцы шкафа и покидаю кухню, не удостоив Наги взглядом. Коты собрались в гостиной, и я направляюсь к ним. Цуваи – или как там его правильно зовут – кажется, хочет поиграть, и я протягиваю ему руку, слегка шевеля при этом пальцами. Он моментально переворачивается на спину и начинает ловить своими лапками мою ладонь. В итоге коту это удается, он хватает мою руку, и я впервые чувствую благодарность Шульдиху за то, что тот подрезал когти своим домашним питомцам – иначе моим пальцам точно не поздоровилось бы. Устраиваюсь на диване – так будет удобнее. На какое-то мгновение мне кажется, что кот не удержится и упадет, но я его явно недооценил – он лишь цепляется еще крепче, обхватывая мое запястье всеми четырьмя лапами, и начинает грызть кончики пальцев. Подпираю рукой подбородок и наблюдаю за резвящимся зверем, старательно игнорируя боль от его тонких и острых зубов, впившихся мне в ладонь. Эин и Зэкусу устроились рядом и недоуменно мяукают, удивленные тем, что все внимание достается только одному. - Шульдих совсем вас разбаловал, - сообщаю я. Интересно, как это телепату удается управляться с шестью котами одновременно? Опускаю свободную руку на кушетку, и пушистые животные моментально начинают тереться о нее мордочками. Цуваи поднимает голову и пытается разглядеть, что же такое я делаю и почему зашевелился, затем облизывает лапу и продолжает сражаться с моими пальцами. Внезапно замечаю Наги в дверном проеме, мальчишка внимательно смотрит на меня. Должно быть, кошачьи вопли заставили его прийти сюда и посмотреть, в чем же дело. Наги видел меня в гостиной всего лишь раз, и, видимо, не ожидал снова застать здесь. Гляжу на него некоторое время в полной тишине, пока Цуваи не начинает кусать меня. Вздрагиваю и пытаюсь освободить свой палец из цепкой хватки когтей и зубов. - Ты здесь чужой. Наги впервые заговорил со мной с того момента, как я появился в квартире Шварц. И я ничуть не удивлен словам, что он выбрал для столь знаменательного события. Поразительно лишь то, что он первым нарушил тишину, повисшую между нами. Мальчишка расположился возле двери, прислонившись к проему, руки скрещены на груди. - У меня нет выбора, - спокойно отвечаю я. – Верните сестру, и меня здесь больше не будет. - Хм, - вот и весь его ответ, после чего Наги покидает комнату. И только спустя две недели он вновь заговорит со мной. *** Моя одежда вымокла в самых разных местах. Рабочий комбинезон и ботинки сделаны из водонепроницаемого материала, поэтому остались сухими, зато рукава – хоть выжимай. Проливной дождь и волны сделали свое дело. Как я и думал, джинсы так и остались влажными к концу дня, но делать нечего, пришлось влезать в такие. А пока я добирался от машины до входной двери – вообще промок до нитки. В подобные моменты начинаешь отчаянно завидовать Наги – уж он-то всегда остается сухим благодаря телекинезу. Замерзшими непослушными пальцами расшнуровываю ботинки и ставлю их рядом с обувью Наги. Я работал в перчатках, чтобы хоть как-то спастись от пронизывающего холода Гавани, но это не сильно помогло. Коты радостно бросаются мне навстречу, но я сегодня так устал, что могу лишь слабо поприветствовать их в ответ. Наги выходит из гостиной, услышав громкое мяуканье, и я молча указываю ему на животных - пусть позаботится о них. Он удерживает их телекинезом, чтобы не мешались под ногами, и я прохожу в комнату. Снимаю бандану – я повязал ее, потому что когда мои волосы влажные, они ужасно путаются, а сейчас пряди промокли насквозь. Невольно вздрагиваю – черт, больно! - волосы в беспорядке рассыпаются по плечам, липнут к лицу – да уж, видок у меня, должно быть, впечатляющий. - Ты похож на мокрую мышь, - заявляет Наги. - Тебе когда-нибудь говорили, что ты – паршивец? – отвечаю я, стаскивая рубашку. Я знал, что Рана не будет сегодня вечером, и приготовить ужин он не сможет, поэтому заехал в магазин и купил немного еды по дороге домой. Наги с интересом принимает у меня из рук пакет, пытаясь рассмотреть, что там внутри. – Можешь поесть. Я к тебе попозже присоединюсь. Мечтаю принять ванну. Горячую, хорошую, продолжительную ванну. Наги молча обдумывает предложение поесть в одиночестве – первый раз за последние пять месяцев. Конечно, он сомневается, но я освобожусь не раньше, чем через час, да и та еда, что я принес, будет совсем уж невкусной, если разогревать ее в микроволновке. Уж я-то знаю, что голод Наги в итоге победит его желание заполучить меня в качестве компании на ужин и устало усмехаюсь. Забираю с собой рубашку и устраиваюсь поудобнее, дожидаясь, когда ванна наполнится. Пар плывет по помещению, и я тихонько вздыхаю – поскорее бы забраться в горячую воду и, наконец, согреться. В самом начале, едва приехав в Японию, я счел весьма странным принимать душ. Впрочем, другого выхода не было – разумеется, у Шварц вполне хватало денег на то, чтобы оплатить любое количество воды, использованной нами, но если все станут принимать ванну ежедневно, это ж сколько времени уйдет. Поэтому мы мылись по дням – один день Кроуфорд, потом – Наги, а затем мы с Фарфарелло. А теперь ванна редко используется. Наги мылся в ней лишь раз с тех пор, как мы остались вдвоем, явно предпочитая душ, а я, кажется, буду сейчас шестой. Так странно находиться здесь одному – я привык, что рядом всегда кто-то есть. Удивленно фыркаю – что я, уже и вымыться один неспособен? Закрываю кран, пробуя воду пальцем – очень горячая, но я точно знаю, что она станет куда прохладнее час спустя. - Давай. - Слишком горячо. - В самый раз. - Ты так говоришь, потому что не чувствуешь боли. Господи, похоже, у нас на ужин сегодня будет вареный Шульдих. Ты меня убить пытаешься? - Пока еще нет, - он хватает меня за запястье и толкает в ванну. Давний разговор, внезапно всплывший в памяти. Горькая усмешка кривится на губах, и я плавно опускаюсь в горячую воду. Я тону в собственных воспоминаниях. Большинство из них пронизаны острой горечью утраты. Поэтому обычно я стараюсь не думать о тех временах, когда нас было четверо. Но сегодня мне хочется вновь вернуться в прошлое. Закрываю глаза и позволяю памяти унести меня прочь отсюда – и снова, словно наяву, вижу золотистый взгляд и бледную кожу.