Gunning down romance

Глава 17 Больше не Шварц Когда я возвращаюсь домой, Шульдих еще отсутствует, коты тут же собираются вокруг меня, приветствуя. Наги выглядывает из кухни посмотреть, кто пришел, но, увидев, что это всего лишь я, снова скрывается внутри. Пушистая толпа следует за мной в спальню, и, едва я растягиваюсь на постели, придвигая поближе сумку с купленными книгами, коты запрыгивают на кровать, желая присоединиться. Глажу их до тех пор, пока недовольный мяв не сменяется счастливым мурлыканьем, а затем раскрываю книгу, намереваясь немного почитать. Животные используют меня в качестве лежанки – двое сворачиваются на спине, остальные устраиваются по бокам. Очень уютно – успокаивающее мурлыканье в сочетании с теплом шести котов. Прочитав пару глав, внезапно понимаю, что Шульдих до сих пор не вернулся. Даже если я так увлекся чтением, что не уловил, как открылась входная дверь, я бы все равно узнал о появлении телепата – коты тут же бросились бы его встречать. А они по-прежнему здесь, разлеглись на мне, словно на подушке. Бросаю взгляд на часы – половина девятого. Странно, немец уже должен был приехать домой. Может, его задержали на работе? В двадцать минут десятого он по-прежнему отсутствует, так что я откладываю книгу, и, сняв с себя котов, поднимаюсь с постели. Есть хочется. Шульдих ни разу не говорил о том, что я обязан дождаться его и только потом начинать готовить. Слышу звук работающего телевизора и заглядываю в гостиную. Возможно, коты слишком крепко спали и пропустили возвращение телепата? Но в комнате только Наги. Он с искренним интересом смотрит какую-то историческую передачу, и, почувствовав мое присутствие, оборачивается. Подросток явно надеялся, что это не я, а Шульдих. Поняв свою ошибку, Наги хмурится и вновь возвращается к просмотру. Пожимаю плечами и направляюсь в кухню – приготовить ужин на троих, чтобы телепат тоже поел, когда придет. Даже если еда успеет остыть, он всегда может разогреть ее в микроволновке. Закончив готовить, расставляю тарелки на столе и задаюсь вопросом, что же теперь делать. Мы с Наги не особо ладим, и впервые за четыре недели придется ужинать вдвоем, без Шульдиха, всегда сдерживающего нас, так или иначе. «Да уж, сегодняшняя трапеза станет, похоже, самым настоящим испытанием», - думаю я, собираясь пойти в гостиную и сказать подростку, что ужин готов. Пару мгновений Наги просто молчит, а потом поднимается с кресла, выключает телевизор и, тяжело вздохнув, следует за мной на кухню. Гнетущая тишина разливается между нами, едва мы приступаем к еде. Впрочем, мрачное настроение мальчишки скорее связано с непонятным отсутствием Шульдиха, нежели с тем, что нам приходится ужинать за одним столом. На лице Наги застыло хмурое обеспокоенное выражение, он совсем не ест - просто ковыряется в тарелке. Немец должен был вернуться еще пару часов назад. Интересно, конечно, куда он запропастился, но на самом деле меня это не слишком беспокоит, а вот мальчишка, похоже, не на шутку встревожен. Тихо вздыхаю и, наконец, решаюсь спросить, работает ли сегодня Шульдих допоздна. Не особо рассчитываю на ответ – скорее всего, Наги меня проигнорирует, но внезапно слышу негромкое «Нет». Это единственное, что мы говорим друг другу в тот вечер, и это вторая его фраза, обращенная ко мне за целый месяц. Интересно, можно ли сказать, что наши отношения несколько улучшились? Впрочем, какая разница. Внезапно Наги резко выдыхает и накрывает лоб ладонью. Я не смотрю в его сторону, но боковым зрением улавливаю движение и оборачиваюсь к подростку. Тот скользит невидящим взглядом по тарелке, губы плотно сжаты. Головная боль или ментальное сообщение Шульдиха? Готов поспорить, что второе. Наги поднимается с места и уходит, не произнеся больше ни слова. Спустя несколько мгновений в гостиной снова включается телевизор, и я пытаюсь понять, что же мог сказать немец. Вероятнее всего, я этого никогда не узнаю, поэтому решаю просто вернуться к прерванному ужину. Закончив есть, убираю в холодильник тарелку Шульдиха и недоеденную порцию Наги, мою посуду и тщательно вытираю со стола. Забираю с собой стакан воды и последнюю треть от таблетки снотворного, рассчитывая немного почитать перед тем, как отключиться. В спальне остались только двое котов, другие расположились где-то еще. Выключаю верхний свет, зажигаю небольшую лампу и сворачиваюсь под одеялом, пытаясь согреться. Мне удается прочесть пару глав до того, как слова начинают расплываться перед глазами, вынуждая отложить книгу. Взгляд падает на часы, и я отмечаю, что уже одиннадцать, а Шульдих так и не вернулся. На улице начинается дождь, капли тихо шуршат по карнизу, и я, устроившись поудобнее, почти сразу же засыпаю. *** Проснувшись от звонка будильника следующим утром, тут же осознаю, что лежу один, и Шульдиха нет рядом. Возможно, он просто проснулся раньше и уже уехал на работу, или вообще не ложился. Его сторона постели совсем холодная – в любом случае, он ушел уже довольно давно. Пожимаю плечами и вылезаю из-под одеяла. На улице снова идет дождь, а, может, он и не прекращался. Задумчиво изучаю пепельно-серое небо, глядя в окно спальни, а затем, забрав с собой полотенце, принимаю душ и одеваюсь потеплее. Заглядываю в гостиную – вдруг Шульдих вернулся слишком уставшим и задремал прямо здесь? Но комната пуста. Интересно. Сегодня ведь суббота – неужели немцу снова приходится работать сверхурочно? Он ни слова об этом не говорил. Коты моментально просыпаются, разбуженные моим появлением, и бегут в кухню. Надо бы сначала их покормить, а потом уже самому завтракать. Позаботившись о животных, делаю себе тост и жду, когда сварится кофе. Забираю чашку в гостиную и, устроившись на диване, рассеянно покачиваю ее в руках, поглядывая на часы. Совершенно не хочется идти на работу – такая лень навалилась. Да еще и смена сегодня с Кеном, а значит, торопиться абсолютно некуда – Хидака опоздает в лучшем случае минут на десять. Допиваю кофе и отношу чашку обратно в кухню. К вечеру наверняка накопится довольно много грязной посуды. Обычно всякими домашними делами занимается Шульдих – при мне он не раз полностью убирал квартиру, стирал наши вещи, даже не разделяя их, и раскладывал чистую одежду по шкафам. Я уже привык к тому, что телепат – единственный, кто следит за порядком в доме, но, впрочем, в остальном это его никак не оправдывает. И список претензий, несмотря на его хозяйственность, точно не уменьшится. Мой зонт находится рядом с дверью, и я забираю его с собой, направляясь в цветочный магазин. Кен появляется мгновение спустя после того, как я захожу внутрь Конеко. Он тут же начинает переодеваться в рабочую одежду, попутно запихивая в рот булку и сражаясь с завязками фартука. Выглядит это до крайности забавно – Хидака вообще большой любитель поесть. Он, по-моему, никогда не бывает сытым и вечно что-нибудь жует. Йоджи любит демонстративно пожаловаться на то, что ему приходиться чуть ли не ежедневно наблюдать столь ужасное зрелище – голодного Кена. Впрочем, в ответ на предложение последнего вместо созерцания неприятной картины заняться чем-нибудь полезным, Кудо как правило лишь хмыкает и лениво выпускает сероватые колечки сигаретного дыма в потолок. Работа с Хидакой обычно представляет из себя странное сочетание периодов полной тишины, перемежающихся его легкомысленной болтовней. Сегодняшний день не является исключением. Нет, Кен вовсе не против помолчать – он просто не любит молчать слишком долго. Вот и сейчас он делится впечатлениями от утреннего дождя, я невольно погружаюсь в собственные мысли, а, очнувшись, понимаю, что беседа уже перекинулась на Новый год. На дворе начало декабря, и Кен предлагает устроить небольшую вечеринку по случаю предстоящих праздников. Он хочет собраться вчетвером и посидеть за столом, а также, вспоминая про Йоджи – немного выпить. В прошлом году Кудо удалось уговорить меня присутствовать на этой их вечеринке, и зрелище, надо сказать, оказалось незабываемым. Мы с Оми выпили совсем немного, зато остальные двое надрались и вытворяли много чего интересного. Впрочем, говорить им об этом я не стал. Интересно, как пройдет Новый год? Смогу ли я его отметить вместе с товарищами по команде или придется праздновать с Шульдихом? Хотел бы я знать, что собираются делать Шварц. Готов поспорить - телепат наверняка придумает что-нибудь эдакое. Кен спрашивает, приду ли я на вечеринку, но я лишь неопределенно пожимаю плечами в ответ. Там видно будет. Когда я распахиваю двери, показывая, что Конеко открыт, в помещение тут же врываются школьницы. Как обычно – вопли восторга при виде нас, и я невольно задаюсь вопросом, светит ли мне тюремное заключение, если я прямо сейчас стукну кого-нибудь из них по голове тяжелыми ножницами. Кен приветливо улыбается посетительницам и отвечает на чей-то вопрос о том, кто сегодня работает в дневную смену. Выяснив, что это будут Йоджи и Оми, часть девчонок разбредается по домам, дабы вернуться позже, но оставшаяся шумная толпа выглядит не менее внушительно. Если бы девчонки действительно приходили сюда за цветами, мы бы вряд ли справлялись вдвоем. К счастью, большинство интересует отнюдь не покупка цветов – и нам не приходится так уж надрываться. Старательно игнорирую надоедливых школьниц, сосредоточившись на прополке. Девчонки тут же начинают ахать и восхищаться тем, как бережно и нежно я обхожусь с растениями. Вот так и проходит обычно утро в Конеко – беспрерывное хихиканье и восторженные вздохи. И как только им не надоедает?! Неужели больше заняться нечем? Мы с Кеном испытываем непередаваемое облегчение, едва наступает время обеденного перерыва. Решительно выгоняю всех школьниц, не обращая внимания на просьбы побыть в магазине еще чуть-чуть и многочисленные приглашения в кино и кафе. С мстительной радостью захлопываю, наконец-то, дверь и отступаю к подсобке, стремясь избежать любопытных взглядов тех, кто не ушел и остался наблюдать за нами снаружи. Кен проводит рукой по голове и хмурится. - Они совершенно невыносимы, - сообщает он. - Это точно, - соглашаюсь я, и мы, укрывшись от назойливого внимания, дожидаемся товарищей по команде. Оми приезжает первым и удивленно моргает, увидев, что мы спрятались в подсобке. Он сочувственно смеется и уточняет: - Что, совсем вас достали? - Мы им сказали, что днем ты с Йоджи работаешь, - широко ухмыляется Кен. – Так что скучать вам не придется – толпа поклонниц с нетерпением ждет второй смены. - Как жестоко, Кен-кун, - вздыхает Оми. Кен ободряющего хлопает его по плечу, и мы спешно уходим, оставляя Цукиено наслаждаться прелестями работы в цветочном магазине. *** Шульдиха по-прежнему нет, но, вообще-то, я и не ожидал увидеть его дома в столь ранний час. Скорее всего, он сегодня работает, а если даже и нет, то, вполне вероятно, решил пообедать где-то в городе или уехал по делам, о которых мне ничего не известно. Мои размышления прерываются появлением Наги – подросток стоит, прислонившись к дверному проему гостиной, и странно смотрит на меня. Он явно надеялся, что это Шульдих. И я понимаю – что-то случилось. Не обращая внимания на окруживших меня котов, сбрасываю ботинки. Наги так и замер возле двери, уставившись на меня невидящим взглядом. Что за непонятное выражение застыло на его лице, не разобрать. Подросток хмурится, скрещивает руки на груди и возвращается в комнату. Шульдих давно должен был вернуться. Даже если немец опять работает сверхурочно, он наверняка предупредил бы об этом мальчишку. Но Наги явно не в курсе происходящего – ведь он только что надеялся увидеть Шульдиха, а вовсе не меня. Почему? Шульдих же телепат, и подросток в любой момент может связаться с ним ментально, чтобы узнать, когда тот придет домой. Разве он не пообщался с немцем прошлым вечером? Что же такое было сказано? Почему Наги совершенно не представляет, что происходит и куда пропал Шульдих? Захожу в гостиную и прислоняюсь к стене. Мальчишка свернулся в кресле, хмуро уставившись на противоположную стену. - Где он? – меня это не особо тревожит, просто интересно узнать, куда же делся телепат. Наги кажется непривычно тихим и подавленным, раньше я его таким ни разу не видел. Он сильно расстроен и обеспокоен - с Шульдихом, похоже, что-то случилось. Я бы очень удивился такой заботе месяц назад, но теперь-то знаю о Шварц несравнимо больше. Наги не отвечает, и я предпринимаю еще одну попытку: - Что он сказал вчера вечером? И снова тишина. М-да, судя по всему, так я ничего не узнаю. Лучше уж пойти книгу почитать, раз мальчишка не намерен со мной разговаривать. Поворачиваюсь, собираясь уйти, и тут Наги внезапно произносит: - Он потребовал оставить его в покое. Слова звучат очень тихо, подросток опускает взгляд, уткнувшись лицом в сложенные на коленях ладони. - Почему? – удивляюсь я, но Наги только головой качает. Или не знает, или не хочет говорить. Хм, видимо, надо радоваться, что он вообще соизволил ответить. Несколько мгновений задумчиво рассматриваю подростка, а затем направляюсь на кухню – хочу сделать себе горячий шоколад, перед тем как пойти читать. Рано или поздно Шульдих все равно вернется. Странно, но я буду даже рад этому – слишком непривычно видеть такого Наги. Лучше уж пусть он меня по-прежнему ненавидит. Когда восемь часов спустя мы садимся ужинать, телепата по-прежнему нет. Наги выглядит совершенно потерянным – сжатые в кулаки руки лежат на коленях, голова понуро опущена, и к еде он даже не притронулся. Шульдих и сам сможет о себе позаботиться – с его-то навыками убийцы и способностями телепата. Не должно с ним ничего случиться. Но по какой же причине немец не хочет возвращаться домой? Пытаюсь восстановить в памяти события того дня, когда я видел Шульдиха последний раз. Он вернулся гораздо раньше обычного из-за разыгравшегося шторма, потом смотрел кино вместе с Наги, а после они играли в карты, пока я читал в спальне. Да и во время ужина все отлично было – вряд ли эти двое могли поссориться. Но что-то нехорошее все же произошло – иначе с чего мальчишка сам не свой и выглядит до крайности встревоженным? Возможно, я этого так никогда и не узнаю – слишком многое от меня скрывают, показывая лишь то, что лежит на поверхности, а остальное в их отношениях мне не доступно. Поужинав, поднимаюсь из-за стола и убираю в холодильник полные тарелки Наги и Шульдиха. Наверно, стоит помыть посуду и немного прибраться, пока телепат отсутствует. Открываю шкаф, собираясь расставить по местам уже чистую и высохшую посуду, и в очередной раз поражаюсь идеальному порядку в квартире Шварц – все аккуратно разложено по полкам, ни намека на пыль или грязь. После тщательно вытираю со стола и окидываю кухню долгим взглядом, прежде чем посмотреть на часы. Завтра я не работаю, значит, нет смысла принимать снотворное. Чем бы заняться? Читать надоело, спальню Шульдиха я тоже уже видеть не могу. В итоге решаю принять душ и забираю с собой в ванную одежду на тот случай, если телепат вернется, пока я моюсь. Дом погружен в тишину, когда спустя некоторое время я выбираюсь из душа. Наги нигде нет – к себе в комнату он, что ли, ушел? И Шульдиха нет. Заняться мне совершенно нечем, поэтому направляюсь в гостиную и лениво щелкаю пультом, переключая телевизор с канала на канал. Останавливаюсь на выпуске новостей, и тут ко мне на диван запрыгивает Эин. Кошка смотрит на меня и жалобно мяукает. Глажу ее, но животное никак не реагирует, продолжая громко мяукать. - Тише. Он скоро будет, - сильно сомневаюсь, что Шульдих решит отсутствовать вторую ночь подряд, скорее всего, он вернется еще до того, как я засну. Немец привычно зайдет в квартиру, словно ничего и не случилось, а Наги сделает вид, что совсем не переживал все это время. Они же Шварц. Но Шульдих так и не появился, хотя, когда я собираюсь ложиться, часы уже показывают час ночи. Эин устроилась у меня на коленях и спит. Выключаю телевизор и окидываю комнату задумчивым взглядом. Шульдиха нет, Наги тоже с самого ужина не появлялся. Вздыхаю и смотрю на ночной город за окном. Снова начался ливень – днем он вроде бы прекратился, но сейчас стекло вновь расчерчено дождевыми каплями. Льет как из ведра, но это все равно лучше, чем тот ужасный шторм, что случился пару дней назад. Странно, что телепат так долго отсутствует, но поделать я с этим ничего не могу. Поднимаю Эин с коленей и бережно прижимаю ее к себе, направляясь в спальню. В комнате Наги горит свет – ярко-желтая полоска пробивается из-под двери. Ложусь на постель и укрываюсь одеялом, кошка устраивается у меня под боком и тихонько мурлычет. Часы показывают пятнадцать минут второго, когда я, выключив лампу, начинаю засыпать - а Шульдих так и не вернулся. *** И только в половине пятого утра, спустя почти семьдесят два часа, с тех пор как я видел его последний раз, телепат заявляется домой. Дверь с грохотом распахивается, и я, моментально проснувшись, первым делом порываюсь схватиться за катану. Лишь через несколько мгновений понимаю, где нахожусь, оставляю бесполезные поиски своего оружия и сажусь на постели, пытаясь сообразить, что происходит. Из коридора слышиться неясное бормотание, и я подозреваю, что Шульдих, наконец-то, вернулся. Что же случилось? До слуха доносится легкий стук открывшейся двери, и Наги пробегает мимо моей спальни – похоже, появление телепата и его разбудило. Мне ужасно хочется спать – думаю, вполне можно будет узнать подробности завтра утром, пусть мальчишка сам с ним разбирается. Но сон как рукой снимает, едва я слышу сдавленный голос Наги: - О боже, ты же обещал… После этого соскальзываю с постели и направляюсь прямиком в коридор. На кухне горит свет – видимо, подросток включил его, проходя мимо. Сейчас же он отчаянно вцепился в Шульдиха, едва стоящего на ногах и странно покачивающегося. В нос ударяет резкий запах алкоголя – отвратительно, я с трудом борюсь с подкатывающей к горлу тошнотой. Сколько же он выпил?! - Шульдих, ты же обещал не делать этого, - голос Наги звучит слабо и жалобно, заставляя замереть от удивления – я не ожидал от этого надоедливого мальчишки подобных интонаций. Но телепат не слышит этого несчастного голоса и начинает смеяться. Смех звучит неестественно, дико, заставляя меня похолодеть от ужаса. Наги пытается стащить с Шульдиха одежду, вымокшую насквозь – на пол уже целая лужа натекла. Но все усилия подростка совершенно напрасны – телепат раздраженно вырывается из рук и обессилено приваливается к стене. Движение такое резкое, что одна из картин, висящих в коридоре, срывается и падает на пол, разлетаясь сотнями осколков. Шульдих продолжает смеяться – жуткий, задыхающийся звук, звук, в котором нет ни намека на веселье, звук, насквозь пронизанный невыносимой болью. Ничего ужаснее я в жизни не слышал – отчаянно хочется заткнуть уши, но руки не слушаются. Да что же произошло?! - Шульдих… - безнадежно произносит Наги. - Наги, смотри… Смотри, что выбросили волны, - голос телепата никогда не казался настолько странным, измученным. Он подносит руку к горлу, указывая на что-то - не удается разглядеть, что именно. – Бедный ребенок, должно быть, потерял щенка, вот что они решили. Не смог спасти своего любимца, шторм оказался слишком сильным. А, может, собачку разрезало лопастями – р-р-раз и все… - подросток снова пытается помочь Шульдиху, но тот лишь яростно откидывает его руку и начинает дрожать. – Наверно, хозяева сами решили избавиться от пса, поняв, что больше не могут содержать домашнее животное. Как печально, как интересно, бедный маленький щенок… Он снова смеется, и на сей раз Наги удается добраться до телепата и начать стаскивать с него мокрую одежду. Шульдих сползает вниз по стене, поднимая ладонь с горла, и подросток отшатывается с отчаянным криком – на шее телепата черный ошейник, который невозможно не узнать. Много месяцев назад его носил беловолосый псих, и теперь ошейник снова у Шварц. Но вот где его владелец? Жуткий смех становится чуть тише, Шульдих вцепляется в волосы, сворачиваясь возле стены. Наги испуганно смотрит, совершенно не представляя, что же ему делать. Внезапно телепат прячет лицо в ладонях, и смех сменяется рыданиями. Наги падает на колени, отчаянно прижимая к себе Шульдиха, уткнувшись лицом ему в плечо. Я не в силах пошевельнуться и уйти, просто продолжаю с ужасом наблюдать за происходящим. Шульдих дрожит, не замечая ничего вокруг, полностью погруженный в свое горе.