Gunning down romance

Глава 19 Я нужен им Сквозь сон я чувствую, как Наги поднялся с кровати - но сил открыть глаза нет. Подросток и так провел здесь целый день, выбираясь только за очередным стаканом воды, ведь мне постоянно хочется пить. Я просыпался несколько раз, но сейчас, кажется, меня впервые не выворачивает при этом. Поднимаю руку, касаясь взмокшего лба, провожу ладонью по влажным прядям. Несколько мгновений пытаюсь сообразить, отчего же волосы настолько мокрые. Ну конечно – вчера ночью дождь лил как из ведра, да и остальное время, пока я отсутствовал, тоже. Дождь больше не кажется мне такой уж замечательной погодой… Закрываю глаза, морщась от нестерпимой головной боли. Не уверен насчет причины: то ли это из-за огромного количества спиртного, выпитого мной за последние несколько дней, то ли из-за простуды – кажется, у меня ангина, горло словно на куски режут. Сколько же я выпил? Но вместо воспоминаний – лишь глубокий черный провал. Ошейник Фарфарелло, найденный Такадой, а потом сразу – возвращение домой под утро. Остальное намертво стерлось из памяти. Наги рассказал, что меня не было почти три дня, но я все забыл. Что же я делал? Единственное, что смутно припоминается – бесцельное шатание по улицам и горький привкус алкоголя во рту. Касаюсь пальцами горла, пробегаюсь по шероховатой поверхности ошейника, и рука непроизвольно сжимается в кулак. Я и подумать не мог, что будет так больно. Едва взгляд упал на ошейник, я моментально снова вернулся в тот жуткий день, и прошлое ожило, словно и не было всех этих долгих месяцев. Что самое страшное – это отнюдь не просто память, мне пришлось еще раз пережить те ужасные события. Одна из особенностей дара. Телепаты знают - лучше рвать ментальную связь с умирающим как можно скорее, и я поступил так с Кроуфордом, едва он сказал, что пора. Но с Фарфарелло… Я не мог отпустить его. Фарфарелло не чувствовал боли, зато он чувствовал меня. Я не хотел, чтобы в последние мгновения своей жизни он ощутил, как я бросил его, не хотел вот так просто взять и прервать ту связь, что скрепляла нас в течение целых двух лет. Он бы это сразу почувствовал, к тому же, поступить подобным образом было равнозначно предательству. Я так и не разорвал ментальную связь с Фарфарелло, ощущая каждый вдох, каждое движение. Когда он погиб – часть меня навсегда осталась с ним. Плевать на последствия – я ни разу не пожалел о своем поступке. Но как же это больно. Наги возвращается до того, как тоскливые мысли успевают поглотить меня целиком. Ран тоже здесь, и я бросаю на этих двоих удивленный взгляд. Подросток ставит на тумбочку тарелку, но я лишь вяло киваю, совершенно не интересуясь ее содержимым. Отодвигаюсь от края постели, позволяя Наги сесть рядом. Он протягивает руку и забирает у Рана стакан, а затем хмурится, пристально разглядывая мое лицо. - Шульдих, тебе нужно поесть. Даже мысль о еде вызывает тошноту. - К черту. Не хочу, - сонно отвечаю я. - Суп готов. Поешь хоть немного. А то последние дни ты только пил. - Ну конечно, а суп очень сильно отличается от воды, - насмешливо отзываюсь я, прикрывая глаза. – Не хочу. Я не голоден. - Ты все равно это съешь, - упорствует подросток. - Да ну?! Это кто тебе такое сказал? – бросаю на него хмурый взгляд. Внезапно Наги хватает меня за плечо и резко дергает, вынуждая перевернуться на спину. Вздрагиваю от неожиданности, окружающий мир качается и танцует перед глазами, а в голову словно воткнули раскаленный нож. - Я сказал, - решительно произносит он, и пару мгновений я испытываю нестерпимое желание врезать ему как следует за то, что побеспокоил меня из-за таких пустяков. В то же время я рад, что мальчишка заявился сюда и отвлек меня от грустных воспоминаний. – Хватит ломаться. Лучше поешь суп. Ты болеешь, и теперь моя очередь заботиться о тебе. Не могу сдержать ухмылку, услышав искреннее возмущение в голосе Наги. Раздражение плещется и в его темных глазах, но я слишком явственно ощущаю тщательно скрываемую тревогу в интонациях и мыслях. Подросток воспринимает усмешку как согласие и помогает мне сесть на постели. Вздыхаю, стараясь двигаться как можно более осторожно. Голова раскалывается, и я устало провожу рукой по лбу. Желудок тоже болит, поэтому приходится в течение нескольких минут просто сидеть, не двигаясь и пытаясь привыкнуть. Лишь после этого беру тарелку с супом. - Если меня стошнит от этой дряни, убираться сам будешь, - сообщаю Наги. - Почему я? Пусть Ран убирается, - ехидно отзывается подросток. – Это же его суп. Смеюсь, хриплый, едва различимый звук срывается с губ. Откладываю в сторону ложку, предпочитая пить суп прямо из тарелки. Наги и Ран пристально наблюдают за мной, но я не обращаю на них внимания. - Видишь, ем, - обращаюсь к подростку. – Доволен? А теперь можешь идти. - Выпей потом это, - он указывает на стакан. - Откуда у нас сок? – удивленно моргаю, рассматривая предложенный напиток. Когда я уходил, сока дома точно не было. Впрочем, я отсутствовал три дня… - Ран с собой притащил. Сказал, что нужно много пить, раз у тебя температура, - объясняет Наги, выдергивая нитки из матраса. Удивленно перевожу взгляд на Фуджимию – он как устроился, прислонившись к стене, так с места и не сдвинулся. Нет сил прочитать его мысли, только не с такой головной болью. Невнятный гул тяжело отдается в сознании, но различить слова не получается. Вздыхаю, снова возвращаясь к трапезе. - Странно, что ты не вышвырнул его отсюда, пока я спал, - мысленно сообщаю подростку. - Я пытался несколько раз, - тяжело вздыхает Наги. – Но он каждый раз возвращался. Пожимаю плечами и доедаю суп, демонстрируя пустую тарелку к искренней радости Наги. Он удовлетворенно кивает и протягивает мне сок. Ворчу, недовольный его чрезмерной настойчивостью, но все же принимаю стакан. Разговор с мальчишкой окончательно меня измотал, даже несмотря на то, что общались мы только ментально, и мне не пришлось напрягать больное горло. Наги догадывается о моем плохом самочувствии, забирает из рук полупустой стакан и соскальзывает с кровати. - Тебе нужно поспать, - тихо произносит он, попутно с сомнением глядя на Рана. – А с ним что делать? – Наги телекинезом забирает с тумбочки тарелку и вопросительно смотрит на меня. Старательно укутываюсь в одеяла и медленно откидываюсь на подушку. Бросаю на Фуджимию еще один взгляд, но выражение его лица непроницаемо, а читать мысли сейчас – слишком больно и тяжело. Да я и не уверен, что хотел бы их знать. Как же мне поступить – оставить Рана как неплохое развлечение или вышвырнуть прочь, памятую о том, что он здесь совершенно чужой? Устало закрываю глаза. - Я не знаю, - мысленно отвечаю Наги. Подросток молча принимает мои слова и направляется к двери. - Поспи немного, - еще раз напоминает он. Я буду спать… пока снова не начну видеть кошмары. *** Мы с Наги сидим за кухонным столом напротив друг друга, уставившись в тарелки с супом. Мальчишка даже не притронулся к еде, только скользнул по ней невидящим взглядом. У него же завтра занятия в Университете, не очень-то здорово ложиться спать на голодный желудок. Наверно, это не мое дело, но избавиться от беспокойства не получается. - Шульдих сказал, что ты можешь уйти, он не будет возражать, - внезапно произносит Наги, нарушая разлившуюся между нами тишину. – Не знаю, что он решит, когда поправится, но пока что можешь вернуться домой. Обдумываю его слова, попутно доедая суп. - М-м, - неопределенно пожимаю плечами, не зная, что ответить. Мальчишка колеблется, явно не решаясь произнести вслух что-то, о чем думает в данный момент. Он тихо вздыхает, опуская голову. - Я не знаю, как готовить из тех продуктов, что ты купил, - еле слышно говорит Наги, машинально помешивая суп ложкой. – Мне придется пойти завтра в Университет – у нас будет контрольная, и я хотел… хотел, чтобы Шульдих мог позавтракать, когда проснется. Удивленно вздрагиваю – так непривычно, что мальчишка теперь разговаривает со мной. Но Шульдих – это все, что осталось у Наги, и Шульдих болен. - Я могу приготовить что-нибудь сегодня, - предлагаю в итоге. Да, я окончательно свихнулся. Я – Фуджимия Ран. И я ненавижу Шварц. Нормальные люди никогда не помогают тем, кого ненавидят. Но я только что сам вызвался. Жалость… Сочувствие… Никогда не хотел ощущать нечто подобное по отношению к ним. Но прошлая ночь изменила все. Я увидел то, что раньше тщательно скрывалось за привычными масками, увидел, что Шварц – просто люди. В голове не укладывается, но придется это признать. Наверно, в этом нет ничего нового или удивительного, но откуда мне было знать – мы пересекались с ними лишь на заданиях, да и то совсем ненадолго. Если бы кто-то увидел Вайсс на миссии, а затем вдруг в цветочном магазине – он бы тоже вряд ли решил, что мы самые обычные люди. Как можно ненавидеть того, кто так похож на твоего лучшего друга? - А-а, - неопределенно отвечает Наги. После этого он поднимается и уходит, оставив нетронутый суп на столе. Разогревать еще раз бесполезно, поэтому просто выливаю содержимое тарелки. Помыв посуду, лезу в холодильник в надежде отыскать продукты, из которых можно будет приготовить Шульдиху завтрак – что-нибудь легкое, другое он сейчас съесть не в состоянии. Честно говоря, слабо разбираюсь в том, чем полезно питаться больному человеку - у нас в команде временами нездоровится только Кену и Оми, да и то совсем редко. Мы с Йоджи вообще не разбираемся в методах лечения и единственное, что оба знаем наверняка – при повышенной температуре следует как можно больше пить. Раньше, когда Айя подхватывала простуду, о ней всегда заботилась наша мать, поэтому я так и не узнал, как нужно обращаться с заболевшим человеком. Айя… Странно, я совершенно забыл о ней в последнее время. Все мысли были настолько прочно заняты Шварц, что даже причина моего присутствия в их квартире как-то затерялась в потоке новой информации. Удивительно – я ведь вынужден общаться с ними только потому, что Шульдих похитил мою сестру. Немец часто говорит о том, что не собирается убивать Айю. Да, он не раз угрожал мне, что расправится с ней, но такое бывало только в моменты ссор и вряд ли может расцениваться как серьезная угроза. Шульдих явно скрывает какую-то важную информацию – ведь что-то же ему нужно от моей сестры! Не понимаю. Она лежит в коме на протяжении последних трех лет. Чем Айя может быть полезна? Что ж, я вполне могу поверить в искренность чувств Шульдиха к Фарфарелло, и даже в то, что рыжий немец – самый обычный человек. Но я по-прежнему не доверяю ему в том, что касается моей сестры. *** Я лежу, растянувшись на полу, и смотрю телевизор, как вдруг внезапно ощущаю нож, вонзившийся мне в кожу. Бросаю сердитый взгляд на Фарфарелло. - Какого черта ты делаешь?! – возмущаюсь я. Он спокойно смотрит в ответ, тщательно слизывая кровь с лезвия, и отвечает не задумываясь: - Ставлю тебе клеймо. - Я что, похож на корову? – недовольно интересуюсь я, но Фарфарелло лишь улыбается и выглядит чуть удивленным. Нахмурившись, возвращаюсь к просмотру фильма. Нащупываю пульт на ковре и прибавляю звук, прежде чем снова устроить подбородок на сложенных руках. Отвлекаюсь на горячий язык своего любовника, скользящий по ране, и пропускаю диалог в очередной сцене. Больно. Порез не очень глубокий, но совсем свежий и кровоточит. - Фарфарелло… - перекатываюсь на спину подальше от него. Жесткий ворс ковра впивается в рану, и я судорожно пытаюсь вспомнить, когда мы последний раз здесь убирались и пылесосили. Ирландец моментально устраивается на мне, в его пристальном взгляде ни следа раскаяния. - Ты мой, - уверенно заявляет он. - Или наоборот, - ухмыляюсь, просовывая пальцы под шероховатую поверхность ошейника и притягивая Фарфарелло к себе. Он не сопротивляется, и мы долго целуемся. – Ну, теперь, когда мы все выяснили, объясни, зачем тебе это понадобилось. - Не для меня, - он отбрасывает мою руку с ошейника, потягивается и проводит лезвием по груди, оставляя еще одну рану. – Это для всех остальных. Окидываю его задумчивым взглядом. Мы оба только после душа, лежим на полу в одних пижамных штанах. Привычно рассматриваю многочисленные шрамы на коже своего любовника: давние раны, оставленные им самим, в доказательство всем - его тело принадлежит ему и только ему. Закидываю руки за голову и тихо вздыхаю. - Неважно, - решаю в итоге. Ирландец странно улыбается, прежде чем начать слизывать кровь с моей новой раны. Если ему так хочется, почему бы и нет? Кроме того, я ничуть не возражаю против того, чтобы быть его собственностью. *** Сижу у себя дома на постели, прижимая к груди принесенные из квартиры Шварц вещи. Наверно, стоило захватить с собой побольше, нежели одну рубашку и полотенце, но Шульдих спал настолько плохо и беспокойно, что я не решился тревожить его слишком долгим пребыванием в комнате. Когда я уходил, вся тумбочка в спальне была заставлена стаканами - Наги притащил пять разных видов сока, чтобы телепат мог попить, если проснется от жажды посреди ночи. Мальчишка подождал, пока я приготовлю завтрак для Шульдиха, проследил, куда именно я поставил еду, а затем написал записку с указанием места и отнес в спальню, чтобы телепат сразу нашел ее с утра. Остаток вечера прошел в полной тишине, впрочем, я и не стремился к разговорам. Когда я уходил, у Наги в комнате по-прежнему горел свет - видимо, он готовился к завтрашней контрольной. Днем ему было не до этого - забота о заболевшем Шульдихе отодвинула на задний план прочие дела. Невольно вспоминаю Оми - он не так много времени проводит в магазине, зато всегда занимается нашими счетами. Кроме того, ему приходится учиться и разрабатывать планы миссий. Удивительно, и как только он все это успевает? Чудесно, Шульдих похож на Йоджи, а теперь и для Наги двойник отыскался. Мысль вызывает невольную усмешку. Раздеваюсь и растягиваюсь на постели. Очень долго не удается отключиться, и снов я в эту ночь не вижу. Такое ощущение, что едва я сомкнул глаза, как тут же зазвонил будильник. Чувствуя себя уставшим и абсолютно не выспавшимся, с трудом сажусь на кровати. Раздраженно отключаю будильник, зеваю и потягиваюсь, пытаясь избавиться от мутного тумана в голове. Рядом со мной никого, значит, Шульдих уже… Мысль вынуждает мгновенно прийти в себя и окончательно проснуться, я недовольно потираю глаза, тихо ругаясь на себя. Целый месяц я спал с ним в одной постели… и привык к этому. До чего же странно просыпаться теперь в полном одиночестве. Вот Йоджи бы повеселился, узнай он о таком. Тихий стук в дверь заставляет подняться с кровати. Это Кен или Йоджи: Йоджи работает сегодня со мной в утреннюю смену, а Кен, наверно, вернулся с пробежки. Распахиваю дверь и ловлю на себе изумленный взгляд Кудо. - Вот так сюрприз, - Йоджи лениво растягивает слова и прислоняется к проему. Он явно пытается разглядеть, нет ли кого в моей постели, и я хмыкаю, отступая в комнату. Кудо следует за мной, прикрыв дверь. - Просто удивительно, что ты здесь, - произносит он, зажигая лампу. - Йоджи, - недовольно щурюсь от слишком яркого света. Кудо хохочет, и я бросаю на него сердитый взгляд - тоже мне, нашел развлечение. Он еще не одет - шелковые пижамные штаны, вот и весь его наряд. Интересно, ему в них удобно? Болтаются на бедрах и того гляди свалятся. - Еще ни разу не видел твою машину здесь с самого утра, - Кудо странно смотрит на меня. - Иногда ты возвращаешься, пока я в душе, иногда - еще позже. Постучался наугад - был абсолютно уверен, что мне никто не откроет, но, похоже, ты только что встал… - Тебе говорили, что ты слишком любопытен? - недовольно скрещиваю руки на груди. - Почему бы и нет? - усмехается он. - Носим же мы кошачьи кодовые имена. - Разумеется, - сухо отзываюсь я. Йоджи чуть наклоняет голову, насмешливо рассматривает меня. - Что тебе нужно? Он пожимает плечами и смотрит на меня изучающим взглядом, слегка улыбаясь. - Всего лишь решил узнать, ночевал ли ты дома, - Кудо выразительно глядит на пустую постель. - Надо же, один. Бедная девочка. Сильно расстроилась, что не остался с ней на ночь? Улавливаю странные интонации в его голосе - вызов и предупреждение одновременно. Бросаю на Йоджи осторожный взгляд - тон по-прежнему наполнен весельем, но вот за ним скрывается нечто куда более неприятное. Обхватываю себя за плечи. Что-то случилось, что-то… совсем не так. Кудо ухмыляется, в его глазах плещется едва сдерживаемая ярость. Или нет? Я не уверен. Йоджи слишком хороший актер. - Убирайся, - отступаю на шаг. - Ответь, это действительно девчонка? - Кудо медленно приближается ко мне. Как же хочется убежать отсюда немедленно, но гордость заставляет застыть на месте и молча наблюдать за происходящим. Не стану ничего говорить - любые слова сейчас будут ложью. Он останавливается напротив меня, совсем близко, и я снова силюсь понять, что же случилось. - Нет? Не девчонка? - Йоджи резко хватает меня за запястье. - Отпусти! - дергаю рукой, пытаясь освободиться, и опускаю взгляд - не могу больше смотреть ему в глаза. - Убирайся отсюда. - Это ведь парень, так? - хмыкает Йоджи. Замираю на мгновение и тяжело сглатываю. Кудо раздраженно откидывает мою руку, сильнее сжимает кисть и продолжает жестко: - Парень с рыжими волосами и синими глазами, да? Мой шокированный взгляд полностью подтверждает его догадки. - Как… - единственное слово, пришедшее в голову, и я замолкаю. - Я вчера встречался с Макико, - сообщает Йоджи. - И спросил, где вы познакомились. Она рассказала, что часто видела тебя с иностранцем, живущим с ней в одном доме. Мне стало любопытно, и я решил уточнить, что это за иностранец. Представляешь - описание его внешности полностью совпало с тем, как выглядел Шульдих, - ядовито произносит Кудо. - Шульдих, Айя. Посмотри мне в глаза и скажи, что это неправда, и в Токио есть еще один рыжеволосый парень с синими глазами. - Пусти, - снова пытаюсь освободиться. - Какого черта?! - голос Йоджи дрожит от злости. - Как ты мог скрыть от нас подобное?! Я никогда раньше не видел его настолько рассерженным. Бывало, что он злился из-за всяких мелочей вроде моего нежелания быть более откровенным, но… так - никогда. Сейчас Кудо в ярости, и я чувствую себя ужасно - ведь он мой друг. Мой единственный друг. Я отчаянно пытаюсь хоть как-то объяснить ситуацию, но на ум не приходит ничего путного. Не могу рассказать, почему оказался в квартире Шварц - ведь похищение Айи должно оставаться в тайне, телепат стер память о ней из сознания моих товарищей по команде. Не могу рассказать о том, как много нового узнал за этот месяц про Наги и Шульдиха. Не могу. Йоджи не поймет. Если бы он только был там и видел все собственными глазами! А так… он сочтет, что я окончательно свихнулся, стоит мне только заикнуться про Шульдиха и его историю. - Почему ты живешь с Шварц?! Какого черта таскаешься к ним каждый день?! Как ты мог нам ничего об этом не сказать?! И вместо всех возможных объяснений и оправданий я лишь произношу едва слышно: - Они больше не Шварц. - Достойный ответ, - Йоджи яростно отталкивает меня, вынуждая тяжело опуститься на постель. В голове вновь возникает непрошеная мысль о том, что моя кровать куда более жесткая, нежели кровать Шульдиха. - Айя, ты что, совсем спятил?! - Нет, - тихо отвечаю я, прекрасно понимая, насколько нелепо звучат эти слова. Йоджи мне больше не верит. Не злись на меня… - Тогда почему? - он раздраженно смотрит, жуткая смесь злости на мой поступок и ненависти к Шварц. Йоджи наверняка считает меня предателем. Никак не могу заставить себя отвести взгляд, хотя видеть его в такой ярости просто невыносимо. Почему? Почему я вернулся, хотя Наги вышвырнул меня вон? Почему я купил сок для Шульдиха? Почему приготовил больному телепату завтрак? Я видел, как Наги нервничал и волновался за отсутствующего несколько дней товарища по команде, видел, в каком ужасном состоянии Шульдих пришел домой вчера, видел его во время нашей ссоры той ночью. И я знаю ответ. - Потому что… потому что я нужен им, - беспомощно произношу я. Йоджи сам когда-то говорил, что мне просто необходимо чувствовать себя нужным, заботиться о ком-то. Что ж, кажется, я нашел то, что искал. Шульдих нуждается во мне, потому что не может сам уснуть ночами, так и не оправившись от случившегося много месяцев назад, а Наги готов терпеть меня ради своего товарища. Я постоянно вспоминаю их котов, их уютную квартиру, а чаще всего - довольную ухмылку Шульдиха, когда я сделал тэмпуру однажды вечером. А ведь до моего появления они питались этой мерзкой лапшой, и вчера выяснилось, что ни один из них просто не умеет готовить. Даже если я не очень-то им нужен, даже если они не отдают себе в этом отчета, даже если я сам осознал все лишь сейчас… я вернусь к ним несмотря ни на что. И… я доверяю Шульдиху в отношении своей сестры. По крайней мере, он точно не собирается ее убивать. Шварц были сильной и безжалостной командой. Но Шварц больше нет. - Что за чушь! - гневно кричит Кудо, и я непроизвольно отшатываюсь, пораженный жгучей ненавистью в его взгляде. - Да тебе мозги промыли! Должно быть, этот гребаный телепат постарался - ты сам не свой в последнее время! Ты к ним не вернешься, ясно?! Не знаю, что они с тобой сделали, но… «Шульдих, помоги мне». Мысль возникает словно из ниоткуда. Просто неосознанная потребность укрыться от злости Йоджи, спрятаться от его раздражения. Внезапно понимаю, что первым порывом было обратиться за помощью к телепату, даже не попытавшись просто сбежать из комнаты. Чудесным образом немец не спит, когда я зову его. Кудо внезапно замолкает на середине предложения, зеленые глаза становятся темными, почти серыми, и он направляется к выходу слегка покачиваясь, словно во сне. Через пару мгновений до слуха доносится его настойчивый стук в дверь квартиры Кена. - Кен, а ну просыпайся! Опоздаешь к началу рабочего дня! Меня невыносимо тошнит. Поднимаюсь с кровати и на подгибающихся ногах иду к двери, дрожащими руками поворачиваю ключ в замке. Тяжело прислоняюсь к стене и сползаю по ней на пол, зарываясь лицом в крепко прижатые к груди колени. Спустя несколько минут Кен и Йоджи проходят мимо моей комнаты весело смеясь и разговаривая.