Gunning down romance

Глава 20 Падение Я не помню, как добрался до квартиры Шварц. Коты радостно приветствуют меня в прихожей, пока я стаскиваю ботинки, но их довольное мурлыканье доносится словно сквозь плотный слой тумана. Направляюсь по коридору в спальню и, распахнув дверь, вижу, что Шульдих сидит на кровати, приложив ко лбу два стакана сока. Телепат слегка кивает в знак приветствия, и я дрожащими руками захлопываю за собой дверь. Разъяренный взгляд Йоджи не отпускает меня - стоит на мгновение прикрыть глаза, и ссора тут же вспоминается снова во всех подробностях. - У меня голова раскалывается, - заявляет Шульдих. - Так что потрудись объяснить, ради чего разбудил - нет настроения копаться в твоих мыслях. Моя просьба о помощи разбудила его? А я-то был уверен, что вряд ли смогу дозваться - болезненный сон, вызванный высокой температурой, обычно бывает очень крепким. Подхожу к постели и медленно опускаюсь на самый край. Такое знакомое ощущение… Невольно вглядываюсь в лицо немца и вспоминаю слова Йоджи. Шульдих бросает ответный взгляд, чуть хмурится, убирает один из стаканов ото лба и, сделав пару глотков, возвращает его на место. - Лучше бы лед приложил, - тихо предлагаю я. - Без разницы. Расскажи, зачем позвал меня сегодня утром. Единственное, что я уловил - это полный бардак в твоих мыслях. - Ты стер память Йоджи и Кену, да? - уточняю я. - Чтобы Йоджи отстал от меня? - Ну, в последний раз у вас вроде не все хорошо было, - хмыкает Шульдих, отставляя стакан на тумбочку, трет лоб ладонью и внимательно глядит на меня сквозь пальцы. - Так что случилось? - Кудо встречался с Макико и узнал, что ты остался жив после падения в море, - объясняю я, ловя на себе удивленный взгляд телепата, пытающегося переварить услышанное. Откидываюсь на подушку, отчаянно желая наконец-то выбросить рассерженное лицо Йоджи из памяти. Никогда бы не подумал, что может такое случиться. - Она описала твою внешность, Кудо сразу догадался обо всем и накинулся на меня этим утром. - Хм, - только и произносит Шульдих в ответ. Тишина разливается между нами, пока немец раздумывает над моим рассказом. В итоге он наклоняется вперед, растягиваясь на простынях и одеялах в другую сторону и спрятав ноги под подушку. Взгляд синих глаз, направленный на меня, кажется как никогда внимательным и сосредоточенным. - Я не желаю, чтобы этот идиот притащился сюда. Вечно от тебя одни неприятности. - Я здесь не при чем! - протестующе восклицаю я. - Ты их познакомил. Как думаешь, что дальше должно было произойти, а? - ухмыляется телепат. - Вот уж не предполагал, что они начнут встречаться, - недовольно скрещиваю руки на груди. - У нее ребенок есть и вообще - Макико скорее всего нужны нормальные прочные отношения. А Кудо обычно предпочитает девушек на одну ночь. Кто бы мог подумать, что они решат увидеться еще раз. Обмениваемся мрачными взглядами, и Шульдих бормочет нечто неразборчивое, прежде чем вздохнуть и закрыть глаза. В первое мгновение мне кажется, что он уснул, но телепат внезапно чуть двигается на постели и хмуро смотрит в никуда. - Все, больше не существует ни того разговора Кудо с Макико, ни вашей утренней ссоры, - сообщает он. - И впредь будь осторожнее - если твой приятель притащится сюда, я убью его без малейших колебаний. - А-а, - неопределенно бормочу в ответ. Шульдих пристально глядит на меня. - Расстроен? - Йоджи никогда раньше не злился на меня, - качаю головой. - Он больше не будет, - телепат усмехается, зевает и устраивается поудобнее. Остаюсь рядом с ним, задумчиво рассматривая засыпающего немца, прежде чем полностью погрузиться в собственные невеселые мысли. Да, разумеется - Шульдих стер из памяти Йоджи сегодняшнее утро, и тот теперь ничего не знает про рыжего немца, никогда не ссорился со мной, не чувствовал себя преданным. Но я-то все помню… И никогда не смогу забыть. Конечно, можно попросить Шульдиха исправить и это, но я не хочу - в ходе утренней ссоры я неожиданно понял для себя нечто очень важное. Тихо вздыхаю и смотрю на спящего телепата - его лицо во сне кажется таким спокойным и совсем юным. Наверно, стоит попытаться расспросить Шульдиха о моей сестре, как только ему станет чуть получше. Я должен узнать правду. И возможно… возможно на сей раз это действительно удастся. *** - Удивительно, что ты все же остался. Вздыхаю, переворачивая страницу и упорно не глядя на Наги. - Я и сам потрясен. Мальчишка внимательно рассматривает меня, стоя в дверном проеме гостиной. Я устроился на диване, коты примостились рядом. Шульдих завтракает на кухне - он так долго спал, что только сейчас смог поесть. Мне тоже удалось немного вздремнуть, и я проснулся одновременно с ним. После того, как Шульдих принял душ, я не пускал его обратно в спальню до тех пор, пока он не соизволил пойти на кухню и нормально позавтракать. Телепат правда пытался что-то там возражать и упрекал меня в излишней настойчивости, но он сейчас явно не в лучшей форме, поэтому я легко одержал верх. И старался я не только ради него, но и ради себя тоже - если бы Наги, вернувшись с занятий, обнаружил дома Шульдиха, у которого за весь день во рту ни крошки не было, мне бы досталось по полной программе. Мальчишка так и застыл в проеме, и я волей-неволей поднимаю на него взгляд. Пару мгновений мы изучающе смотрим друг на друга, а затем Наги забирает учебники и направляется на кухню. До слуха доносится его разговор с телепатом, и, несмотря на раскрытую книгу у меня на коленях, я предпочитаю переключить внимание на этих двоих. - Тебе стало лучше? - спрашивает Наги. - О, да, - бормочет Шульдих. - Правда, эта еда все только портит - ну и мерзкий же у нее вкус! - он специально повышает голос, чтобы я это услышал. Забавно. Тихонько фыркаю в кулак. Своеобразная месть за то, что заставил его поесть и не позволил сразу вернуться в постель? Я же знаю, что ему нравится, как я готовлю. Такое блюдо я уже делал, и никаких претензий у него не возникло. «Просто заткнись и ешь», - мысленно хмыкаю ему в ответ. «Ну конечно. Я тебе такое одолжение сделал, позволив здесь остаться, и вот как ты меня отблагодарил». «Ну, ты в любой момент можешь снова начать питаться лапшой быстрого приготовления, - ухмыляюсь ему. - Уж она-то точно гораздо вкуснее». «Готов поспорить, что да!» - не уступает он. - Ты на работу звонил? - неожиданно спрашивает Наги. - Не понадобилось. Они сами связались со мной сегодня утром. Очень удивлялись, куда это я запропастился. - И? Так и вижу, как Шульдих пожимает плечами. - Ну, теперь они понятия не имеют, что я вообще должен работать - подправил им память. Но на неделе, наверно, все же придется вернуться в доки. Улавливаю какой-то громкий стук - возможно, мальчишка бросил свои учебники на стол. - Черт возьми! - раздраженно произносит он, и я впервые слышу, чтобы Наги употреблял подобные выражения. - Что ты творишь?! Чуть тарелку на пол не смахнул. «А я-то думал, что тебе завтрак абсолютно не понравился», - мысленно ехидно напоминаю телепату его же слова. Откладываю книгу в сторону и начинаю гладит Эин, посадив ее к себе на колени. «Отвали, Фуджимия». - Даже не думай о возвращении на работу, пока окончательно не поправишься! - продолжает Наги. - А еще лучше - найди себе другую работу. Хватит надрываться. - Я это уже слышал, - лениво откликается Шульдих. - Ты мне все уши прожужжал. - И по-прежнему так считаю! - решительно отвечает ему мальчишка. - Дурацкая работа. Забыл уже, что у тебя со спиной творится? Зато я отлично помню - это ведь мне приходится с тобой возиться, когда становится совсем плохо. «Хм, Наги, похоже, завалил контрольную сегодня, вот и нервничает», - с усмешкой поясняет для меня телепат. «Между прочим, из-за тебя», - отзываюсь я. «Это еще почему?!» - возмущается Шульдих. «Ему не удалось нормально подготовиться, потому что ты исчез», - напоминаю Шульдиху, и он бормочет что-то неразборчивое. Эин переворачивается на спину и довольно мурлычет, а я продолжаю старательно гладить ее. - Думаю, Наги в данном случае прав, - заканчиваю фразу вслух, чтобы поддержать мальчишку и поддразнить телепата. - Да вы просто сговорились! - недовольно восклицает Шульдих. - Неужели? - ехидно уточняет Наги. На губах играет легкая улыбка, и я невольно задаюсь вопросом, как же все могло так быстро поменяться. Эти двое теперь вызывают у меня интерес, а не глухое раздражение. Я часто играю с их котами, участвую в разговорах и спокойно препираюсь с Шульдихом. Сколько же всего произошло за последние несколько дней! Но Шульдих и Наги остались прежними… Это я изменился. И все же, несмотря ни на что, сегодняшнее утро кажется мне немного странным, непривычным. Впрочем, по большому счету это не так уж и важно. Главное, что все теперь на своих местах. Шульдих и Наги стали частью моей жизни. После ссоры с Йоджи мне просто необходимо было укрыться где-то, чтобы прийти в себя. И я инстинктивно вернулся сюда, к ним. Интересно, что со мной будет, когда я перестану быть нужным Шульдиху, и он пропадет из моей жизни так же внезапно, как и появился? Пытаюсь представить, каково это - снова возвращаться в пустую квартиру после работы и проводить долгие часы в полном одиночестве, не имея никакой возможности увидеться и пообщаться с этими двумя. Я привык много разговаривать, пусть даже и мысленно. В цветочном магазине и здесь у меня постоянно есть компания. Я не хочу снова остаться один. Шульдих и Наги продолжают спорить. Эин тихонько мяукает у меня на руках, напоминая о себе - я слишком глубоко задумался и прекратил гладить ее. - Конечно, - обращаюсь я к кошке, наслаждаясь довольным мурлыканьем. - По тебе я буду скучать больше всего. …Даже если так и не научился правильно выговаривать твою кличку. *** Шульдих поправляется довольно медленно. Большую часть времени он проводит в постели - ему трудно много двигаться, к тому же донимает кашель и головная боль. Наги, едва заметив, что телепат устал, моментально отправляет его в спальню, они даже умудрились поссориться несколько раз из-за этого. К себе я так и не вернулся - ночи провожу теперь на диване в гостиной. Но сегодня Наги разбудил меня и отправил в комнату Шульдиха. Честно говоря, я был абсолютно уверен, что немец больше не захочет видеть меня рядом, особенно после того, как отыскал ошейник Фарфарелло, но Наги настоял на том, что я должен пойти в спальню. Ради этого мальчишка поднял меня далеко за полночь, но, войдя к телепату, я неожиданно обнаружил того еще бодрствующим. Интересно, ждал ли он меня все это время… Даже если я совсем не тот, кто ему нужен. Сейчас, с этим ошейником, Шульдих кажется еще более одиноким, чем раньше. Наги пропустил несколько занятий в Университете, чтобы ни на мгновение не оставлять телепата без компании, пока я находился в цветочном магазине. Однажды, вернувшись с утренней смены, я застал их играющими в карты на кухне. Спустя пару дней я окончательно убедился в том, что мальчишка специально дожидается моего прихода, и только после этого отправляется на учебу. Да еще Йоджи и Кен так не вовремя надумали меняться сменами, и мне пришлось некоторое время отрабатывать за них. Шульдих постоянно заговаривает о том, что ему нужно будет вернуться в доки, и снова умудрился поругаться с Наги на эту тему. Йоджи спокойно общается со мной, но я по-прежнему чувствую себя крайне неловко при разговоре с ним. Все время нервничаю - вдруг Шульдих где-то ошибся, и память снова вернется к Кудо? Но тот ведет себя совершенно обычно. Йоджи несколько раз обедал вне Конеко, и я понимаю - он продолжает встречаться с Макико. До сих пор не знаю, как к этому относиться, и где-то в глубине души чувствую радость от осознания того факта, что в пятницу вижу Йоджи последний раз на ближайшее время - эти выходные он не работает, и я не встречусь с ним до вторника. В понедельник я свободен, а во вторник с утра смена с Кеном. Что ж, может, в среду я решусь заговорить с Кудо о Макико. Появление Шульдиха прерывает плавное течение моих мыслей. Каждый день телепат ненадолго покидает спальню - то ли чувствует себя уже немного лучше, то ли чтобы просто досадить Наги, запретившему подниматься с постели. Немец с довольным видом опускается на кровать и скользит по мне изучающим взглядом. Два кота устроились у меня на коленях - Эин и Цуваи. Едва завидев Шульдиха, Эин моментально спрыгивает с меня и забирается к нему на руки. - Почему шестеро? - интересуюсь я, разбивая повисшую в комнате тишину. - Больше не было, - телепат пожимает плечами. - Что, ограбил зоомагазин? Он криво усмехается в ответ и начинает гладить Эин. - Нет, нашел их брошенными на побережье и в течение целых пяти месяцев приносил домой. Двоих мне подкинули портовые грузчики, узнав, что я подбираю бездомных животных, одного я нашел на дороге, еще одного - в парке. В итоге мои коллеги решили, что теперь всех котов можно смело тащить ко мне. - Хм, похоже, правильно решили, - обвожу насмешливым взглядом кошачьи игрушки, разбросанные тут и там по гостиной. - Вот как теперь проводит свое свободное время бывший телепат команды Шварц… - Иди ты, - беззлобно бормочет он и неожиданно указывает на кота, расположившегося у меня на коленях. - Ты так и не научился правильно произносить их клички. Это - Цвай. - Цуваи, - вызывающе произношу в ответ. - Господи, - хмыкает Шульдих. - Вы, японцы, вообще умеете нужные звуки выговаривать? Нет там буквы «у», Фуджимия. - Но там же написана эта буква! - возмущенно указываю на ошейник с кличкой, надетый на кота. - Да, пишется так, а произносится по-другому. Цвай, - снова пробует немец, произнося кличку на этот раз гораздо медленнее, чтобы мне было проще расслышать. - Цабаи, - еще одна попытка. - Цвай. - Цабаи, - ну не получается у меня сказать это слово правильно. - Все, сдаюсь, - Шульдих озадаченно ерошит свои рыжие пряди. - Пустая трата времени. - Цабаи, - победно произношу в итоге. Снова начинаю гладить кота, а он, играя, кусает меня за пальцы. Подумаешь, не могу правильно выговорить кличку. Животные все равно ведь понимают, что я имею в виду. Не обращаю внимания на недовольное бормотание телепата, наслаждаясь своим небольшим триумфом. *** В понедельник мне все же удается убедить Наги в том, что я уже вполне готов начать работать. Мне по-прежнему немного нездоровится, но, в любом случае, я чувствую себя гораздо лучше, чем неделю назад. Мы долго спорили, но в итоге подросток сдался - он ведь знает, что рано или поздно я вернусь в доки. Пришлось подправить память своим коллегам - теперь они абсолютно уверены, что я честно вкалывал все это время. Что ж, мне не составило труда провернуть подобное, а, значит, я действительно почти вылечился. Итак, я выиграл, вызвав приступ отвратительного настроения у Наги. Ран тщательно вытирает со стола, но я поначалу даже не понимаю, что это он. Неужели Фуджимия решил добровольно взять на себя обязанности по дому? Перед тем, как выйти из кухни, он даже удосужился загрузить тарелки в посудомоечную машину. Спустя несколько минут мы с Наги тоже уходим: подросток направляется к себе в комнату - ему еще нужно подготовится к завтрашним занятиям, а я иду в гостиную, устраиваюсь в кресле и погружаюсь в раздумья о предстоящем завтра первом рабочем дне после столь значительного перерыва. Задумчиво притрагиваюсь пальцами к ошейнику, размышляя о том, что придется поставить ментальный блок - никто не должен видеть черную кожаную полоску у меня на горле. Я не был в доках целую неделю и мне на самом деле совершенно не хочется возвращаться туда. Может, Наги прав, и действительно стоит поискать другую работу, но ничего подходящего в голову не приходит. Ран часто неосознанно повторяет движения Фарфарелло. Вот и сейчас красноволосый забрался с ногами на кресло и сидит, скрестив руки на груди. Так знакомо. Невидящий взгляд направлен в пустоту, Фуджимия не обращает ни малейшего внимания на котов, устроившихся рядом. Его мысли целиком и полностью занимает работа и Кудо. Ран слишком часто думает про него в последнее время - он и представить не мог, что Кудо настолько выйдет из себя, узнав о подобном, но еще меньше ожидал, что тот сочтет своего друга предателем. Протягиваю руку, тихонько подзывая котов к себе, и они моментально забираются на колени и пристраиваются рядом со мной на кресле. Я слишком плохо себя чувствовал, чтобы вдаваться в подробности случившегося тем утром… Лишь пару дней назад сподобился проверить мысли Рана и выяснить, что же произошло. Интересно, как бы дальше развивались события, не проснись я, едва он позвал меня? Возможно, Кудо тут же доложил бы обо всем Критикер, и мне пришлось бы расхлебывать не самые приятные последствия его поступка. Даже телепатией воспользоваться оказалось бы весьма затруднительно - голова у меня просто раскалывалась. Интересно… Ран знал, что в тот момент я мог улавливать мысли, только четко адресованные именно мне? Но он все же позвал, и я тут же проснулся. Честно говоря, меня это удивило до крайности… Ночь была ужасной, отвратительное сочетание бессонницы и кошмаров, и я полагал, что никто не в силах разбудить меня, выдернув из этой тошнотворной дремы. Мне было физически плохо, да и Ран позвал совсем тихо - просьба, сказанная шепотом, едва различимым и невесомым, словно дыхание. И второй раз я поразился действию той связи, что протянул между нами двумя… Когда-то давно мой кошмарный сон разбудил его. Вот уж не предполагал, что подобное повторится. Ран предпочел вернуться сюда. Он выбрал меня и Наги, а не своих товарищей по команде. И он прекрасно отдает себе в этом отчет. Честно, не понимаю. Не могу объяснить. В его мыслях столько возможных причин, и все они весьма неожиданные. Когда я притащил его сюда полтора месяца назад - он нас искренне ненавидел. А потом осознал, что те, кого он совершенно не выносит, на самом деле существуют лишь в его воображении. Не думал, что Ран так быстро изменится, да еще и настолько сильно. Испытываю из-за этого смутное беспокойство, хоть и не понимаю пока что его причины. Я-то был уверен, что ненависть так и останется единственным чувством по отношению ко мне. Всего лишь средство от бессонницы, не более того. Но Ран, очутившийся здесь несколько недель назад, и Ран, устроившийся в данный момент напротив меня в кресле - это два совершенно разных человека, и я не представляю, как подобное могло получиться. Он предпочел вернуться сюда, пусть даже так и не разобрался до конца в собственных мотивах. И теперь это скорее его дом, нежели тюрьма… И Ран больше не домашняя зверушка или пленник. Мне было все равно, и Наги спровадил его из квартиры… но Фуджимия пришел обратно. И что же теперь? Не могу сказать, что недоволен его возвращением. Ран такой забавный… Поначалу меня немало веселило постоянное раздражение, направленное на нас с Наги. Потом, правда, ситуация несколько поменялась - Фуджимия узнал, что может причинить мне боль, упоминая про Фарфарелло. Тогда я впервые осознал, что он больше не пленник. Кроме всего прочего, Ран стал куда более разговорчивым за время, проведенное здесь. Что ж, поспорить с ним временами - весьма неплохое развлечение. С Наги так не пообщаешься. Правда, мы много раз ссорились с подростком, на прошлой неделе - он обвинял меня в том, что я умудрился заболеть исключительно по собственной глупости. Впрочем, за его раздражением явственно ощущается страх - Наги приходит в ужас от мысли, что мог потерять меня. А Ран… Ран совсем другой. Я так и не смог пока что решить, хорошо это или плохо - столь значительные изменения, произошедшие с ним за последнее время. - И долго ты еще будешь на меня смотреть? - внезапно спрашивает Ран, не поднимая взгляда. - Всего лишь размышляю о том, до чего же ты некрасивый, - ухмыляюсь в ответ. - Рад слышать, - сухо отзывается он, глядя на меня своими светло-фиолетовыми глазами. Хм, а люди говорят, что это у меня цвет волос странный. А по мне так Ран кажется куда более необычным со своими неестественно-алыми прядями и глазами столь редкого фиалкового оттенка. Интересно, он хоть раз слышал о том, что подобное сочетание смотрится совершенно ненатурально? Столь же ненатурально, как белые волосы и желтые глаза… - Пора в постель, - сообщаю я, снимая котов с коленей и покидая кресло. Фуджимия молча поднимается вслед за мной и направляется в спальню. В комнате мы оба переодеваемся в пижамы, отвернувшись друг от друга. Бросаю одежду в корзину для грязного белья, краем глаза уловив в зеркале отражение бледной кожи Рана, и несколько мгновений не могу отвести взгляд. Усилием воли заставляю себя оторваться от разглядывания Рана и судорожно вцепляюсь в черный ошейник на горле. Опускаюсь на постель и наблюдаю, как Фуджимия тоже скидывает вещи в корзину для белья. Растягиваюсь на простынях, удивленно глядя на Рана - он так и не сдвинулся с места, пристальный взгляд скользит по шкафу возле окна. Его мысли моментально возвращаются к Фарфарелло, и я тону в них. Он больше не считает Фарфарелло свихнувшимся ублюдком, жаждущим крови. Разумеется, Ран по-прежнему уверен в том, что мой любовник был не вполне адекватен, но не более того. Я и Наги кажемся ему теперь вполне обычными людьми, вот он и об остальных Шварц несколько переменил свое мнение. - Почему они погибли? - тихо спрашивает Ран, оборачиваясь ко мне. Его голос звучит едва слышно, он не уверен, стану ли я разговаривать на эту тему. Но ему очень хочется услышать ответ. Хочется с тех самых пор, как он узнал о смерти Кроуфорда и Фарфарелло. Знаю - это Наги рассказал ему, и я безмерно удивлен таким поступком. Да, Фуджимия о многом догадывался, но все правду так и не смог выяснить самостоятельно. - Вы же все обладали паранормальными способностями, - Ран опускается на постель рядом со мной. - Ты сам говорил, что, обладая даром, можно выбраться из любой переделки. - У нас был шанс, да, - отзываюсь я. Пусть знает правду - не думаю, что он еще когда-либо захочет причинить мне боль. Простой интерес. - Но мы его не использовали. - Почему? - удивляется Фуджимия. Молчу в ответ, вновь оживляя в памяти тот день. Отвратительные воспоминания. Закрываю глаза, чувствуя, как Ран ложиться рядом, и матрас чуть прогибается под его весом. Фуджимия теперь весит немного больше, чем Фарфарелло… События последних недель окончательно развеяли его апатию, и он начал нормально питаться. Воскресший интерес к жизни помимо всего прочего заставил его заботиться о своем здоровье, и сейчас Ран выглядит куда лучше, чем когда только появился в нашей квартире. И все же… к ощущению его тела на постели я тоже успел привыкнуть. Да, разумеется - это не Фарфарелло, но Ран прожил здесь довольно долго, и его присутствие рядом кажется таким правильным. - Да, Фарфарелло мог спастись, но не сделал этого, - тихо повторяю я. Мои глаза закрыты, но я и так догадываюсь о том, что мой собеседник непонимающе хмурится в данный момент. - Что же он должен был сделать? - Падать в одиночестве, - горько ухмыляюсь. Снова с головой окунаюсь в воспоминания о том дне. Шесть с половиной месяцев прошло с тех пор, но кажется, будто все случилось только вчера. Я слишком хорошо помню, как разваливался пол под ногами, и жуткое, нереальное ощущение падения и полета одновременно. Еще один этаж вниз, я чувствую, как что-то рвется, ломается внутри меня, и кричу от боли. Внезапно кто-то хватает меня за руку и, обернувшись, я вижу своего любовника. Фарфарелло крепко держит мое запястье и я, тщетно борясь с невыносимым головокружением, задаюсь вопросом, как он здесь очутился. Последний раз я его видел на противоположной стороне зала. Еще не разрушившийся пол нижнего этажа качается под ногами, и мы оба врезаемся в стену. Но я больше не чувствую боли - Фарфарелло закрывает меня своим телом, обнимая за талию. Мы продолжаем падать, проваливаясь сквозь этажи, он по-прежнему защищает меня, и я с ужасом слышу звук ломающихся костей, каждый раз как обломки рассыпающегося здания задевают его. Мы находились на самом верху двенадцатиэтажной башни, и сейчас, наверно, уже как минимум половина пути позади. Мой любовник принимает на себя все удары, закрывая собой, не давая вырваться из цепких объятий. В полном отчаянии кричу, чтобы он прекратил это, но Фарфарелло меня не слушает. Столько крови… Перед нами раскидывается океан, и волны призывно манят в черную глубину, когда он поворачивается и целует меня, заполняя рот кровью. Ощущаю жуткий солоноватый привкус, с ужасом осознавая, что это не моя кровь… - Это он виноват… - шепчу непослушными губами. - Он, черт возьми… Ран не произносит ни слова. Лежим в полной тишине в течение нескольких бесконечных минут, прежде чем он тянется к одеялу и накрывает нас обоих. Мне невыносимо долго не удается уснуть этой ночью, скольжу по комнате, погруженной в темноту, невидящим взглядом. Я до сих пор ощущаю привкус крови во рту… Спальня начинает расплываться перед глазами, вздыхаю и отворачиваюсь, пытаясь отключиться. - Он виноват, черт возьми…