Gunning down romance

Глава 21 Вкус смерти Мне не нужно сегодня на работу, но я все равно просыпаюсь рано - от звонка будильника Шульдиха. Телепат лениво выключает его, а я переворачиваюсь на другой бок, собираясь поспать еще немного. Шульдих поднимается с постели, потягивается и зевает, задумчиво приглаживает растрепанные волосы, бросает на меня быстрый взгляд и легко толкает в плечо. - Отвези меня на работу, - неожиданно произносит он. - Что? - удивляюсь я. - Ты все равно уже проснулся. Вот и подбросишь меня в доки. - Хм, почему я должен это делать? - хмурюсь в ответ. Мысль о том, чтобы снова задремать, кажется весьма привлекательной. - Не хочется садиться за руль, - хмыкает телепат. – А ты и так уже не спишь. Поехали, - он соскальзывает с постели и вопросительно смотрит на меня. – Тебе все равно больше нечем заняться, так ведь? - Разве что поспать, - недовольно бормочу в ответ, отбрасывая в сторону одеяло и нехотя поднимаясь с кровати. Шульдих ухмыляется и мгновенно покидает комнату, собираясь принять душ перед уходом. Одеваюсь и жду его на кухне. Телепат появляется несколько минут спустя и первым делом проверяет кошачьи миски, а затем одобрительно кивает мне в благодарность за то, что я уже покормил животных. Внимательно наблюдаю за Шульдихом, пока он роется в холодильнике. Рыжие волосы собраны в хвост, из одежды на нем - рубашка с длинным рукавом и рабочий комбинезон, в котором он вернулся домой после долгого отсутствия. Странная одежда… Словно прорезиненный комбинезон и тяжелые ботинки на толстой подошве - их телепат ставит на пол рядом с собой. Его горло по-прежнему охватывает черный ошейник Фарфарелло, и в целом Шульдих производит крайне противоречивое впечатление. Раньше он выглядел абсолютно иначе - в памяти моментально всплывает зеленый пиджак и желтая бандана. Хм, гардероб радикально поменялся, а лучше не стало. После долгих размышлений телепат, наконец, решает, что же хочет на завтрак - наливает сок и делает тост. - Просто рабочая одежда, - пожимает плечами Шульдих. - Где же ты работаешь? - интересуюсь я. - В доках, - спокойно отвечает он, опуская стакан и тарелку в посудомоечную машину. - В Токийском порту. Шокировано смотрю на него, получая в ответ насмешливый взгляд. - В доках?! - я, наверно, просто ослышался, да? Телепат весело смеется в ответ, надевает ботинки и, поднявшись с места, направляется к входу. - То есть ты… ты целыми днями занимаешься тем, что разгружаешь прибывшие корабли? Неужели Шульдих добровольно согласился на подобную работу? Да, я в курсе, что он променял ремесло убийцы на физический труд, но стать грузчиком?! Да с таким даром, как у него, есть масса куда более приятных вариантов! - Ты же телепат! И можешь заставить любого нанимателя взять тебя в телохранители или еще что… А ты выбрал такое. - Да, именно так, - он ухмыляется, глядя на меня и забирая с собой обувь на смену. Торопливо надеваю ботинки, хватаю ключи и следую за ним к лифту. Очутившись на улице, сразу же направляюсь к припаркованному автомобилю. Шульдих показывает дорогу - да, я уже однажды побывал в порту, но как именно туда добираться, помню весьма смутно. Интересно, что сказали бы Шварц, узнай они, кем стал телепат? Шульдих, уловив эту мысль, громко смеется и произносит: - Кроуфорд точно не поверил бы - он всегда считал меня слишком ленивым и испорченным для подобного. Рыжий немец выразительно смотрит на меня, прекрасно зная о том, что я вполне разделяю мнение Кроуфорда в данном вопросе. - А вот Фарфарелло было бы все равно, покуда это его самого никак не касается, - продолжает он. - Неудивительно, что у тебя спина постоянно болит, - бормочу себе под нос, выискивая место для парковки среди плотно стоящих автомобилей. - Со спиной у меня давно уже проблемы, - поправляет меня Шульдих. Думаю, нет смысла расспрашивать его подробнее - вряд ли он захочет рассказывать что бы то ни было. Задумчиво рассматриваю высящееся впереди огромное здание. Интересно, что там есть - мне никогда не доводилось побывать внутри. - Если тебе все равно нечем заняться - идем со мной, - предлагает телепат, привычным жестом поправляя волосы. - Могу поставить ментальный блок, и никто из рабочих не заметит твоего присутствия. Неожиданное предложение. Удивленно рассматриваю Шульдиха, пытаясь понять, не шутка ли это, но спокойный взгляд синих глаз серьезен как никогда. В конце концов, я всегда могу вернуться в квартиру и снова взяться за чтение - у меня впереди двенадцать свободных часов. - Хорошо, - соглашаюсь в итоге, приткнув, наконец-то, машину на парковке. - Они все абсолютно уверены, что я исправно работал прошлую неделю, - сообщает телепат, выбираясь из автомобиля. - Пришлось подправить им память, чтобы избежать увольнения и получить зарплату за неделю, - Шульдих вздыхает и потягивается, перед тем как направиться к зданию. Послушно следую за ним. Очутившись в раздевалке, морщусь от отвращения - в нос ударяет мерзкое сочетание запаха пота и сырости. Немец хохочет, заметив выражение на моем лице, подходит к своему шкафчику и бросает внутрь джинсы и ботинки. - Идем? - уточняю я и через минуту покидаю раздевалку вслед за телепатом. Теперь мы оказываемся в коридоре, из которого попадаем в огромную комнату, где уже находятся несколько рабочих, и повсюду разбросаны коробки. Одна стена отсутствует, я вижу раскинувшийся перед нами океан, и ощущаю тяжелый запах соленых волн и резкие порывы ледяного ветра. Шульдих переходит на телепатическое общение, и указывает на океан. - Вот здесь обычно и происходит погрузка, - сообщает он. - Ворота для машин - справа. А вон те трое - это наши менеджеры. - Шу! Как обычно - один из первых, - приветствует телепата какой-то рабочий, спускаясь по лестнице в комнату. Немец возмущенно бормочет нечто насчет того, что лучше бы его вообще не называли по имени, чем постоянно коверкали произношение. - Как ты сам однажды заявил - японцы не умеют правильно выговаривать немецкие слова, - ехидно напоминаю ему. - Пустая трата времени. Шульдих изумленно смотрит на меня - видимо, не ожидал подобных замечаний, а, может, просто удивился, что я помню такие мелочи. Спустившись на первый этаж, телепат первым делом направляется к менеджерам. Никто не обращает на меня ни малейшего внимания, и я понимаю - Шульдих поставил ментальный блок, как и обещал. Ошейник тоже остается незамеченным. Интересно, телепат скрыл его с помощью дара или же все привыкли к несколько необычному внешнему виду рыжего немца? Шульдих обменивается короткими приветствиями с начальством, после чего отступает в сторону. С любопытством оглядываюсь по сторонам, рассматривая все, что попадает в поле зрения. - Вот что, - Шульдих окидывает ящики усталым взглядом, - ты можешь уехать отсюда в любой момент, как только тебе надоест, только не забудь вернуться за мной вечером. Молча киваю в ответ и отступаю к стене, чтобы не мешаться подтягивающимся к рабочему месту коллегам телепата. Некоторые из них тут же подходят к нему - похоже, он тут пользуется популярностью. Шульдиха бойко приветствуют и обмениваются с ним грубоватыми шутками, попутно обсуждая предстоящее сегодня. Для всех в доках немец - просто портовый грузчик, такой же, как они сами. Никто из них даже не представляет, что Шульдих - телепат, а, кроме того - бывший убийца и телохранитель. Да и какая, собственно говоря, разница - они знают и любят его именно таким, самым обычным человеком. Первый грузовик прибывает где-то в пять минут восьмого. Менеджеры моментально сообщают об этом, и рабочие, пристально глядя на открывающиеся ворота, готовятся его разгружать. Все они одеты в такие же прорезиненные комбинезоны, как у Шульдиха, и я понимаю - этот материал хорошо защищает от воды. С интересом наблюдаю, как грузчики перетаскивают ящики и коробки, и поражаюсь их силе и физической выносливости. В процессе работы они шутят и толкаются, не обращая внимания на присматривающее за ними начальство. Вскоре в порту швартуется корабль, и рабочие, закончив с грузовиком, переключают внимание на прибывшее судно. Перекрикиваясь по поводу того, куда поставить очередной ящик, они приступают к разгрузке. Стою возле стены со скрещенными на груди руками и задумчиво слежу за происходящим. Интереснее всего смотреть, как Шульдих общается с другими рабочими. В голове не укладывается, что он мог добровольно выбрать подобное дело. Я тоже когда-то трудился пару месяцев на стройке - и мне это совершенно не понравилось. Удивительно, но телепат выглядит вполне довольным. Несколько грузчиков затягивают песню, и вскоре большинство присоединяется к ним. Шульдих - один из немногих, кто предпочитает просто слушать. Спустя несколько минут телепат наклоняется к поющему коллеге и произносит что-то с ехидной ухмылкой на лице. Подозреваю - позлобствовал на тему пения. Видимо, шутку не оценили - рабочий возмущенно толкает Шульдиха в плечо, и тот громко смеется, подхватывая очередной ящик. Закончив первую песню, они мгновенно начинают следующую. Я единственный, кто замечает быстрое движение, которым рыжий немец поправляет ошейник. Хмурюсь, увидев, как привычная ухмылка на мгновение исчезает с лица телепата. *** Остаюсь в доках до начала обеденного перерыва. Мною движет любопытство и интерес, да и время пролетает совсем незаметно. Понимаю, что прошло уже несколько часов, только после того, как Шульдих потягивается и устраивается на перерыв рядом со мной, сев на один из ящиков. В его больной спине опять что-то хрустит - ужасный звук, хочется заткнуть уши и ничего не слышать. Телепат недовольно кривится - еще бы, когда с позвоночником такие проблемы… Он тяжело вздыхает и пробует расположиться поудобнее. Интересно, неужели уже настало время обеда? Бросаю на часы удивленный взгляд и понимаю, что сейчас - половина первого, а, значит, я нахожусь здесь уже более пяти часов. - Хм, большинству из нас утро не показалось таким уж коротким, - хмуро отзывается Шульдих, осторожно дотрагиваясь ладонью до плеча. - Но почему именно эта работа? - настойчиво выспрашиваю я, попутно наблюдая, как немец разминает затекшую руку, но он лишь неопределенно качает головой в ответ. К нам неожиданно подходит один из грузчиков, и мне приходится устроиться с другой стороны ящика, чтобы он не сел на меня случайно. Рабочий опускается рядом с Шульдихом и вопросительно смотрит на него: - Помнишь, я рассказывал тебе, что у моей кошки недавно появились котята? Телепат утомленно вздыхает, и его коллега, услышав это, радостно ухмыляется. Шульдих бросает на него выразительный взгляд и сообщает недовольным тоном: - Я что, похож на хозяина местного приюта для животных? - Ты говорил, что подумаешь и, скорее всего, возьмешь одного или парочку. - Так когда это было! У меня, знаешь ли, в тот момент жили только двое котов, а сейчас их шестеро. Шестеро, Шиндо! Кошачий корм, представь себе, отнюдь не дешевое удовольствие. - Может, хоть одного возьмешь? - заискивающе интересуется рабочий. - Двоих оставшихся мы и сами сможем содержать, а этого совершенно некуда пристроить. На тебя вся надежда. Котенок совсем маленький и очень симпатичный - дымчатый, с белым пятнышком на носу. - А он привыкнет к новым хозяевам? Не слишком ли еще маленький? - Шульдих хмурится, и его собеседник согласно кивает. - Пара недель, и будет в самый раз. Телепат задумчиво дергает себя за пряди, пытаясь сообразить, как следует поступить. - Наги меня точно убьет, если я притащу домой очередного котенка. Рабочий пытается снова начать уговоры, но Шульдих лишь вяло машет рукой и произносит устало: - Вот через две недели и поговорим об этом. Просияв, настойчивый коллега рыжего немца моментально удаляется, обрадованный решением своей проблемы. Шульдих скрещивает руки на груди, недовольно смотрит ему вслед и мрачно бормочет: - Я об этом точно еще пожалею. - Похоже на то, - ехидно соглашаюсь я, успевая пригнуться до того, как телепат отвешивает мне подзатыльник. - А тебе домой не пора ли? - насмешливо осведомляется он, глядя на меня. - Иди, поешь. Или книжку почитай. Ты же всегда только этим и занимаешься. - Хм, ну что поделать, если некоторые из нас умеют читать, - ухмыляюсь я, на сей раз не успевая увернуться от удара. На мгновение хмурюсь, потирая ушибленное место, прежде чем довольно усмехнуться на прощание. С легким сердцем направляюсь к лестнице, ощущая странную радость от того, как провел утро. *** Временное перемирие Наги и Рана закончилось, едва я начал выздоравливать, и подросток нехотя признал тот факт, что мне в любом случае рано или поздно придется пойти на работу. Теперь эти двое обмениваются равнодушными приветствиями при встрече и старательно игнорируют друг друга. Забавно - ни одного из них не устраивает такое положение вещей, но менять никто ничего не собирается. Вот и сейчас - Фуджимия совсем недавно вернулся домой и устроился в гостиной, погрузившись в чтение, а Наги на кухне с головой зарылся в учебники. Ран как обычно сидит на диване, с книгой в руках и котами вокруг, коротая время до ужина. На обратном пути мы перекинулись парой фраз - Фуджимия не самый разговорчивый собеседник, и чаще всего мы с ним препираемся, нежели нормально болтаем. Подросток молча наблюдает за перемещениями Рана по квартире из-под опущенных ресниц, в его темных глазах отражаются самые разнообразные и противоречивые эмоции - благодарность за помощь во время моей болезни и привычное раздражение от постоянного присутствия. Наги слишком расчетлив в этом плане, его признательность никогда не выливается во что-то большее - уроки Кроуфорда не пропали даром. Поэтому подросток и не пытается подружиться с Раном. Зачем? Хмыкаю своим мыслям и направляюсь на кухню - пить хочется. Айнц следует за мной и остается на кухне, а остальные коты моментально возвращаются в гостиную - им так нравится использовать Фуджимию в качестве подушки и греться об него, пока тот читает. Открываю шкаф и тянусь за кружкой. Наги расположился за кухонным столом, ручка, управляемая телекинезом, сама выводит в тетрадке перед ним нужные слова и цифры. При этом он еще успевает со мной разговаривать - удивительная способность. У меня вот никогда не получается одновременно болтать, думать, да еще и писать - обязательно полная ерунда выйдет. «Почему он до сих пор здесь?» - мысленно интересуется подросток. «Ну, ему придется жить с нами, пока я не закончу все свои дела в отношении его сестры», - пожимаю плечами, прекрасно отдавая себе отчет в том, что Наги спрашивает немного про другое. Подросток внезапно осознал - Ран находится в нашей квартире совершенно добровольно, не то, что раньше, и это обстоятельство вызывает беспокойство и непонимание. Кроме того, Наги раздражает тот факт, что Фуджимия, изначально служащий лишь своего рода развлечением для меня, неожиданно к нам привык и стал приходить сюда с удовольствием. Даже когда подросток вышвырнул его прочь во время моей болезни, Ран все равно вернулся. «Да ему же здесь нравится!» - Наги возмущенно отбрасывает ручку, хмуро уставившись на дверь. «Хм, возможно», - наливаю себе сок, спокойно встречая внезапное раздражение подростка. Убираю пакет обратно в холодильник и, опираясь рукой на стол, немного отпиваю из кружки. – «Так уж получилось». «Это еще почему?» - Наги бросает на меня мрачный взгляд. – «Он же раньше нас ненавидел! Что изменилось?» «Не переживай - к тебе он по-прежнему так относится», - любезно просвещаю подростка. «Рад слышать», - ядовито произносит Наги, резко захлопывая учебник. – «Но вот что насчет тебя? Его отношение сильно поменялось, так ведь? Как он мог всего-то за месяц пройти путь от ненависти до чего-то другого?» - требовательно интересуется подросток. – «Почему? Лучше бы все оставалось, как раньше!» «Какая разница?» - удивляюсь в ответ. – «Тебе не все ли равно, что он там чувствует?» «Мне не все равно!» - упрямо заявляет Наги. – «Потому что ты тоже стал относиться к нему совершенно иначе». Он продолжает свою мысль под моим пристальным взглядом: «Ты же презирал его раньше! И что теперь? Шульдих, он же Вайсс!» «Разве это имеет хоть какое-то значение? Сейчас, когда Шварц больше нет», - тихо уточняю я. «Лучше вспомни, кто немало этому поспособствовал!» «Вайсс тут совершенно ни при чем, и ты это знаешь», - поправляю его, устраиваясь за столом. Наги внимательно смотрит на меня, неприкрытая ярость явственно читается в его взгляде. – «Кроуфорд предвидел, что умрет, и Вайсс не имели к этому ни малейшего отношения. Он сам выбрал смерть в обмен на падение Эсцет, а что касается Фарфарелло…» - тяжело сглатываю, так и не найдя в себе сил закончить предложение. Наги отводит взгляд. Он прекрасно осознает, что я прав - просто гораздо удобнее обвинять кого-то другого, когда твоя собственная жизнь рассыпается в прах. Поэтому Наги и ненавидит Вайсс, и, в частности, Рана. Поначалу подростку жилось куда легче - Фуджимия ненавидел нас обоих, и можно было отвечать ему тем же, чувствую себя абсолютно правым. А потом все резко изменилось - Ран начал приезжать сюда добровольно, общаться со мной на равных, и Наги совершенно не по нраву сложившаяся на данный момент ситуация. Ничего не могу поделать. Только если запретить Фуджимии приходить к нам… Интересно, к чему это все приведет? Меня тоже беспокоят произошедшие с Раном перемены, только несколько иначе. Я-то планировал все свои действия в отношении вполне конкретного человека, а теперь передо мной совсем другая личность. Впрочем, какая разница - он по-прежнему помогает мне спокойно спать ночами, значит, должен быть рядом. Да и днем с ним на самом деле очень интересно… Можно поговорить о том, о чем я никогда не разговариваю с Наги, или обменяться колкостями, как когда-то с Кроуфордом и Фарфарелло. Единственное, чего не понимаю - как Фуджимии иногда удается улавливать на ментальном уровне те фразы и замечания, что адресованы отнюдь не ему? Как, например, утреннее недовольство по поводу неправильного произнесения японцами моего имени. В тот момент я к Рану не обращался, но он все равно услышал. Так не должно быть. «Ран начал относится ко мне совершенно по-другому, после того как увидел много общего со своим лучшим другом», - объясняю Наги, но тот лишь презрительно фыркает в ответ. – «Так получилось, что в течение последних трех лет по-настоящему близкий человек у него был только один – Кудо», - нет надобности объяснять, чем именно я похож на Балинеза - подросток и так прекрасно знает эту историю. Шварц в свое время немало позабавили страдания Кудо по Аске и Ной. Только вот мне что-то стало совсем не весело, едва я сам испытал нечто подобное, потеряв того, кто был мне так дорог. – «Он не доверяет остальным Вайсс, поэтому и не стремится сблизиться с ними, а теперь еще и чувствует себя предателем по отношению к Кудо, находясь здесь, с нами». «Ну так позволь ему убраться отсюда поскорее и перестать чувствовать это», - недовольно бормочет Наги. Ничего не отвечаю и довольно ухмыляюсь - я напрямую поспособствовал тому, что между двумя закадычными друзьями возникли трения и недомолвки. Впрочем, не могу сказать, что мучаюсь угрызениями совести от осознания данного факта. Забавно, но в момент ссоры с Кудо Ран предпочел искать поддержку у меня, хоть и не отдавал себе в этом отчета. К тому же, он слишком скрытный и никогда не будет полностью откровенен с Кудо, а вот со мной… С тех пор, как Фуджимия понял, что я все равно могу прочесть любую его мысль, он перестал сдерживаться и начал высказывать вслух все, что думает. Удивительно, но вынужденное присутствие в квартире Шварц обернулось для Рана обретением полной свободы, той свободы, которую он не смог отыскать нигде больше. Да и не получится у него чувствовать себя так же легко, как раньше - ссору из головы не выкинешь, пусть даже сам Кудо о ней и не помнит. Хм, интересно, что будет ощущать Ран, когда ему придется снова вернуться в свою квартиру, не имея больше возможности видеться с нами? Не думаю, что для него это будет так просто… - Итак, Наги, - решаю поменять тему разговора, - Что скажешь насчет еще одного котенка? Подросток, даже не удостоив меня ответом, раздраженно захлопывает учебники и покидает кухню. Тяжело вздыхаю и допиваю оставшийся сок одним глотком. *** Где-то далеко Ран и Наги сидят за столом на кухне, гнетущая тишина разливается между ними, а в моей тарелке остывает ужин. Неожиданный звонок из больницы, где находится Айя, раздался аккурат посреди трапезы, и сейчас я поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Выбираюсь в коридор и устраиваюсь в приемной, скрестив руки на груди. Ошейник Фарфарелло словно огнем жжет кожу, заставляя невольно дернуться. - А, Джей-сан… - приветствует меня врач с папкой в руках. Поднимаюсь и следую за ним в палату Айи, попутно пытаясь вникнуть в объяснения насчет ее состояния. Он так и сыплет медицинскими терминами, о значении которых я понятия не имею - приходится использовать телепатию, чтобы хоть немного разобраться. Вот, Фарфарелло… Скоро все завершится. Доктор распахивает дверь в палату, пропуская меня вперед. Прищуриваюсь, с ненавистью рассматривая до боли знакомые черты лица Фуджимии Айи. Врач подходит к постели, поправляет простыни и проверяет показания приборов. Не обращаю внимания на его манипуляции, мысли звучат словно неясный гул на краю сознания. Когда-нибудь все заканчивается. - Я хочу, чтобы лечение было завершено как можно скорее, - скольжу невидящим взглядом по бледному лицу сестры Рана, даже не потрудившись ответить на заданный вопрос. Доктор кивает и внимательно смотрит на меня: - Да, но есть несколько юридических проблем… - Плевать, - холодно отзываюсь я. Хм, кажется, получилось более резко, чем я предполагал. - Просто сделайте это. Я хочу, чтобы все закончилось в течение месяца, остальное меня не интересует. Немного поколебавшись, врач кивает в итоге и произносит медленно: - Хорошо, на следующей неделе займусь этим вопросом вплотную - как только разберусь с проблемами после предыдущего случая. Все, мои дела здесь завершены. Убраться отсюда как можно скорее - ноги сами несут прочь, туда, где ошейник больше не впивается в горло, до боли обжигая кожу, и я снова могу дышать. Неделя осталась… Совсем скоро я навсегда избавлюсь от Фуджимии Айи. Когда-нибудь все заканчивается, хотим мы того или нет. Выбегаю из здания больницы, подставляя лицо невесомым каплям осенней мороси. *** Фарфарелло бесшумно опускается на постель рядом с Раном. Внезапно понимаю, что он находится в комнате уже некоторое время, но совершенно не помню, когда именно появился. Пристально рассматриваю его, но мой любовник словно не замечает предназначенных ему взглядов. Черт, все его внимание сосредоточено исключительно на Фуджимии. Он всегда интересовался красноволосым - считал его чем-то похожим на себя. Но еще больше он интересовался этой безмозглой девчонкой в коме… Зачем он это делает?! Какое ему дело до Фуджимии и его сестры? Хм, впрочем, сам я не лучше - лежу, обнимая Рана за талию, правда мне приходится убрать руку, чтобы подняться. Черт возьми, но у меня остался только Ран, потому что мой любовник не послушал Кроуфорда, не подчинился его приказу! Только его вина. Временами меня мучает вопрос - выжил ли бы я, если не защита Фарфарелло? Мы так долго падали, и там было столько обломков разрушившегося здания… Впрочем, тогда смерть казалась желанным избавлением - невыносимо было остаться одному, без него. Слишком больно и тяжело. Если бы я не дал Кроуфорду слова заботиться о Наги, точно покончил бы с собой. Мальчишка цеплялся за мое обещание изо всех сил, постоянно напоминая о нем, только бы я не наделал глупостей… Интересно, кто из нас проявил больше эгоизма в те жуткие дни? Одно знаю наверняка - если бы я все же совершил самоубийство, Наги моментально последовал за мной. Он бы не выжил, лишившись разом всех тех, кого привык считать своей семьей. Пытаюсь коснуться своего любовника, но ладонь проходит сквозь него. Он оборачивается и смеется: - Я мертв. Ты не можешь дотронуться до тех, кого больше не существует. - Всего лишь гребаный сон, - раздраженно отзываюсь я, пробуя снова. - Я так этого хочу… - мне удается прикоснуться к щеке. Его кожа…такая обжигающе холодная. Словно лед. Нестерпимо хочется отдернуть руку. Фарфарелло усмехается и снова переключает внимание на Рана, пропуская алые пряди сквозь пальцы. - Как кровь, - задумчиво произносит он. - Интересно, он и на вкус как смерть? Давний разговор мгновенно всплывает в памяти. - Я не знаю вкуса смерти, - тихо отвечаю ему, как и тогда, много месяцев назад. - Зато я знаю, - он наклоняется и накрывает губы Рана своими. В ярости пытаюсь оттолкнуть его - какого черта мой мертвый любовник заявился сюда, чтобы целоваться с человеком, служащим лишь средством от бессонницы и нестерпимого одиночества?! Фарфарелло снова садится на постели и, потянувшись, хватает меня за волосы. Испытываю жгучее желание наорать на него, сказать, чтобы убирался отсюда, после только что сделанного. - Нет, его вкус совсем не похож на вкус смерти, - медленно произносит он, не обращая внимания на мой гнев и боль. - А вот мой - похож, - он притягивает меня к себе. Хочу оттолкнуть его, ударить со всей силы, чтобы выместить злость за поцелуй с Раном. Какого черта он теперь делает тоже самое со мной?! Но все слова мгновенно умирают внутри меня, едва резкий солоноватый вкус крови наполняет рот. Задыхаюсь, с ужасом ощущая, как кровь течет по горлу, и тяжело сглатываю. Океан распахивает перед нами свои ледяные объятия, маня в черную глубину, и Фарфарелло отпускает меня. Падаем в воду, и я резко дергаюсь, просыпаясь. Всего лишь сон… Но во рту до сих пор отвратительный привкус крови, и меня едва не выворачивает наизнанку. Черт, наверно, Рана разбудил… Тяжело опускаюсь на край постели, закрывая лицо трясущимися руками.